Встречная

      Кира Жданова показательно не прощала. Правда, напрямую Катю четвертовать не просила — только многозначительно отвечала «Ты знаешь, что делать» на его вопрос о том, как заслужить прощение. Андрей упорно делал вид, что ничего он не знает, заказывал ей букеты, злился, выслушивал мамины телефонные стенания о бедной девочке Кирочке, и с головой ушел в подготовку к показу.       За три дня до события (на пятый день Кириного бойкота) Воропаева с независимым видом вошла в президентский кабинет и хлопнула на клавиатуру перед женихом кожаную папку.       — Это отчёты, — заявила мисс Антарктида опущенной ждановской голове. Андрей поднял на неё замученный взгляд, не сразу сфокусировал глаза и потянулся за очками. Не нашёл. Тряхнул головой.       — Да, Кирюш, спасибо. За обе недели, да?       И такой он был в этот момент несчастный и уставший, так его хотелось во что бы то ни было обнять, что Воропаева сжалилась. Стремительно обошла стол, обхватила тонкими руками напряжённую спину будущего мужа и прижалась хорошо тонированной щекой к его волосам.       — Андрюшенька…       Ночевал внезапно прощенный Андрюшенька конечно же у Киры. Она опутала его руками и ногами, и было смертельно неудобно, но он терпел, не желая вдаваться в собственные мотивы. Терпел и всё — так должно было быть. А в час ночи позвонила Катя. Сначала он сбросил звонок, даже не глянув — никакие дела не стоят того, чтобы вылезать из неудобных объятий Киры, но Пушкарёва набрала ещё раз — на домашний Воропаевой. Собрав воедино цифры на определителе и сообразив, наконец, что это звонит его помощница, а она в час ночи потревожит его только в случае ядерной войны, Андрей всё-таки выбрался из-под очень длинных — как он любит — рук и ног Киры и под её сонное ворчание скользнул на кухню.       — Да, Кать.       — Андрей Палыч, беда, — истерическим шепотом сообщила Катерина. — У нас коллекцию украли.       — Кто? Как это украли? Откуда ты знаешь?       — «Фонтана», Андрей Палыч! У меня есть доказательства, я могу показать фото с репетиции. Но их показ уже сегодня!       Жданов беззвучно выматерился.       — Один в один?       — Кастор и Полидевк практически, — вздохнула Катя.       — Понял. Я сейчас к тебе приеду. Всё мне покажешь, возможно, нужно будет поехать в Zimaletto.       Жданов нажал отбой и открыл холодильник. Нащупал бутылку ледяной минералки, умылся обжигающим холодом и сделал несколько глотков. Соображать стало легче. Кира в это всё ни за что не поверит. Как всегда, решит, что Жданов сбегает к любовнице. Если он сейчас уедет — потеряет Киру. Не уедет — компанию. Выбор, впрочем, был довольно очевидным.       Громко и не таясь — в конце концов, он не делал ничего предосудительного, Андрей заметался по студии невесты, собирая свои вещи. Чуть не упал, попав мимо штанины. Ещё нужно Ромке позвонить. Долго искал второй носок, не решаясь включить свет и разбудить Киру. А ведь это верно! Решение, как сохранить и невесту, и фирму, пришло само и оказалось настолько простым, что Жданов даже внутренне себе поаплодировал.       — Кирюша, милая, проснись, нужно ехать. Кира, вставай, у нас ЧП!       Кира проснулась, выслушала, осознала. Поверила.       — К Пушкарёвой твоей я не поеду, — заявила она, натягивая чулки на свои идеальные ноги. — Я пока съезжу за Милко и по дороге успокою его, чтобы мы не тратили время на истерики великого и не всеми признанного.       — Хорошо. Я скажу Ромке, чтобы ждал нас в Зималетто. Собираемся в конференц-зале.       И они почти выбежали в промозглую декабрьскую ночь, выгнали машины и разъехались в разные стороны.       Пушкарёва ждала его под фонарем, в том самом овальном клочке света, в котором он разговаривал с ней на прошлой неделе. Она притопывала ногами, смешно хлопала руками и поминутно оглядывалась. Увидев машину шефа, бросилась чуть ли не под колёса.       — Андрей Палыч!       — Ты чего тут мерзнешь? — спросил он резко, выбираясь из автомобиля.       — Да я только Кольку выпроводила, решила вас здесь дождаться, чтобы тихо в квартиру проводить, а то родители спят.       — Кольку… — невнятно повторил Жданов, входя за девушкой в подъезд.       — Ну да, это же он нашёл. Идёмте скорее, я все покажу.       На экране Катиного компьютера была открыта какая-то страница не известного Жданову сайта. В левом верхнем углу сияла Изотова, в правом нижнем — он увидел это сразу — она же, в лучшем платье из новой коллекции Милко на подиуме «Фонтаны». В подписи к фотографии значилось, что Лерочка венчает финальный прогон перед показом.       — Это что? — сипло спросил Андрей, садясь на старенький неустойчивый стул.       — «ВКонтакте».       — Что?       — Ну, соцсеть новая, типа Фейсбука. Не берите в голову, это сейчас не важно. Я фотографию сохранила на компьютере, на всякий случай, вдруг Валерия её удалит.       — Ясно. Нужно ехать в Zimaletto и что-то решать. Кира везёт туда Милко, Рома тоже подъедет. У тебя принтер есть? Распечатать фото.       — Нет. Но я смогу на вашем компьютере открыть и всем показать.       — Ладно. Ты со мной?       Он мог и не спрашивать — Катя даже не собиралась раздеваться. Только на секунду скользнула в родительскую спальню — предупредить маму — и схватила вязаную сумку и рабочий ноутбук. В машине Андрей выстукивал на руле что-то нервное. Притихшая Катерина бросала на него короткие вопросительные взгляды, но спрашивать ни о чем не спешила.       — Кать, а как вообще и зачем нашли страницу Изотовой? — спросил он наконец, и голос его был сух и неприятен. Пушкарёва поежилась. Кричал шеф на неё регулярно, а вот так официально не говорил с помощницей уже долгие месяцы.       — Это Коля, Николай, в смысле. Он видел её в компании в прошлом месяце, ну, когда она приходила, а мы мебель таскали, и она ему понравилась. Коля вообще постоянно западает на пустоголовых моделек, — воодушевленно начала Катя и осеклась под недовольным взглядом шефа, тоже некогда запавшего на эту пустоголовую модельку.       — Ну, что вы замолчали, продолжайте, — потребовал он раздражённо.       — Ну, он выспросил у меня её имя, нашел в сети. Любовался. А сегодня вечером она это фото и выложила. Увидели уже за полночь, набрали вас. Вот, собственно, и всё.       Пушкарёву хотелось одновременно обнять — за то, что о симпатии Николая говорила совершенно равнодушно, без капли ревности (может, и правда, друг?); прибить — за то, что он у неё за полночь засиживается, гад; и премировать — за найденное фото. Вместо этого Жданов сказал с грустью:       — Катя-Катя, чертовски хочется пожать вам руку.       И чуть не врезался в таксиста, когда она послушно протянула ему свою маленькую лапку. Андрей остановил авто и на автомате включил аварийные огни. Осторожно, чтобы не напугать, надеясь, что она справится и не вырвет с визгом ладонь, как это уже однажды было, он сжал руку Катерины. Она не вырвалась. Даже не дёрнулась, хотя ощутимо дрогнула. И внезапно улыбнулась — чисто, смело и очень красиво. Хотелось держать её руку до утра.       — Спасибо, — непослушным голосом сказал Андрей, нехотя отпуская её, — спасибо за доверие, Катенька. Катя…       Он улыбнулся — совсем не так, как она. Неуверенно, скрывая непривычную неловкость и замешательство от того, как хорошо и ладно лежали в его ладони её пальчики. Черт, Жданов! Что происходит?!        В Zimaletto их уже ждал ещё не раздевавшийся со вчера Малиновский. Он был взлохмачен, на щеках виднелись толком не вытертые следы от помады.       — Ты откуда такой красавец? — мрачно поинтересовался Жданов, запуская в конференц-зал Катю.       — Из «Аквамарина». Синицкий сказал, что у тебя в школе столько прогулов не было, сколько у него в клубе за последние три месяца.       — Потребовал отработать хвосты? Кать, распечатай, наверное, фото.       — Обещал устроить пересдачу с комиссией. Рассказывайте, где у нас случилось и у кого из вас чемоданчик с красной кнопкой.       — У Киры, она Милко сюда везёт.       Фото легло на стол, Катя, наконец, стянула с себя пальто. Пока Малиновский упражнялся в притупившемся в час ночи остроумии на тему того, что слезами Милко можно будет затопить всю Москву, Катя что-то быстро писала в блокноте и ещё быстрее вбивала цифры в любимый калькулятор.       — Ты прикинь заголовки, Палыч! Невиданный катаклизм в столице России… Zimaletto может не платить восемьдесят тысяч неустойки…       — Рискну расстроить вас, Роман Дмитриевич, но нам не восемьдесят нужно будет платить, — Катя помахала блокнотом. — Ещё Лара Фабиан, потеря отшитой коллекции… Вот примерная сумма убытков.       Она толкнула блокнот, и он заскользил по столу. Андрей его перехватил, посмотрел на жирно обведенную цифру, застонал и подсунул другу. Малиновский сглотнул и расстегнул пуговичку на воротнике.       — Выглядит как координаты кораблекрушения, — прошептал он ошалело.        — И где-то так же нам аукнется, — пообещала Пушкарёва, бросая Андрею заблаговременно прихваченный с его стола мячик. Пригнулась, когда мяч над её головой пролетел сквозь открытую дверь в президентский кабинет и, судя по звуку, что-то разбил.       — Твою мать, твою мать, твою ма-а-ать, — причитал Ромка, судорожно дёргая ухо.       Наконец, Кира со стонущим Милко вошли конференц-зал и сели по обе стороны от Жданова. Андрей заблаговременно взялся за голову. Малиновский смылся на другой конец стола.       — Моя коллекцИя! Андрей! Как ты мог допустить это бесчестье! Я застрЕлюсь! Я повешусь! Я закОлю сЕбя портняжными ножнИцами…       — Слушайте, я подумала, а ведь почти с каждой коллекции есть мастер-модели, которые не вошли в финальную редакцию, — Кира постучала идеальным ногтем по полированному столу. — Если взять из последних сезонов, подобрать название, сделать ставку на эклектику…       — Кирочка! — модельер взвыл так, будто Кира только что призналась в убийстве Кеннеди. — Что ты такое говОришь! Так нельзя с коллекцИей! Так невОзможно.       — Хорошая мысль, Кирюш, но мы за два дня не отошьем коллекцию для магазинов, для оптовиков. Это будет провал — показать то, что невозможно купить, — возразил ей Малиновский, все ещё дёргающий раскрасневшееся ухо.       — Зато мы не провалим показ, не потеряем зал, гостей, певицу и продукты! — помотала головой Кира и потянулась через стол, забирая у Ромы блокнот Катерины с суммой убытков. — И вот эту сумму мы хорошо урежем!       Малиновский от греха подальше блокнот у Воропаевой из цепких ручек выдрал, что-то быстро нарисовал под стенания Милко и доказательства Киры, отправил обратно Кате. Пушкарёва открыла ежедневник и с трудом сдержала улыбку — рядом с суммой убытков красовалась плачущая рожица, торчащими вверх кудряшками сильно напоминавшая модельера. Жданов смотрел на них внимательно, и обещание мести за то, что его оставили с двумя главными истеричками компании, легко читалось на его лице.       — А я говОрил, я всЕгда говОрил, что мои мОдели украдут, а ты, Андрюшенька, пупсик, переживал только за свОи деньги! Что деньги — тьфу, тлен, когда так, так обскорбляют тАлант!       — Мы успеем за два дня отшить для московских магазинов. Скажем — сразу после показа всё скупили французы, а они не могли ждать! — предложила Кира, теребя авторучку.        — Кирюш, да ни черта мы не успеем…       — Так, хватит! — Жданов ударил ладонью по столу. — Это наша коллекция, наша! Какого хрена мы должны отдавать её «Фонтане» и думать, как нам из этого выкрутиться? У Милко есть на неё авторское право, в конце концов!       — Доказывать как будем? — тихо спросила Катя.       — Гений не нУждается в доказовательствах, — с достоинством заметил Милко, даже не посмотрев на помощницу президента.       — Мы нуждаемся! — рявкнул Жданов. Кира положила на его плечо мягкие лапки и что-то успокаивающе зашептала.       — То есть опять? Кто первый встал, того или тапки? — спросила Катерина сидящего рядом с ней Малиновского. Тот кивнул.       — Только первыми говорим не мы, у нас показ на два дня позже, — развёл руками Роман.       Что-то тихо отвечавший Кире Андрей повернул к ним голову, задумчиво посмотрел на свою помощницу и нехорошо улыбнулся.       — Милко, хорош стенать. Выбора, похоже, нет. Срочно дуй на склад, составляй новую коллекцию. Звони моделям, пусть приходят завтра с утра. Кира, помоги Милко, утром распорядись и проконтролируй, чтобы всю отшитую коллекцию перевели на третий склад и закрыли. Катя, звони Юлиане, она мне срочно нужна, и начинай считать. Рома, мастер-модели украденной коллекции вместе со всеми аксессуарами тащи ко мне в кабинет. Милко, не начинай. Арбайтен!