Встречная

      К десяти часам на рабочий позвонила Катя.       — Я так и знала, что вы уже на работе, — вздохнула она осуждающе, ну точно Валерий Сергеевич без баса, — а что с машиной случилось?       — Аккумулятор сел. Я пришлю эвакуатор за ней, — буркнул Жданов, отхлёбывая кофе и не отрываясь от бумаг.       — Давайте папа зарядит, — предложила трубка, и Андрей отвлёкся от договора. Подумал. Подумал ещё немного и кивнул. Спохватился, прижал трубку поудобнее.       — Это будет удобно?       — А чего нет?       — Так суббота? А-а-а… Мы Короткову сегодня сделали рабочий день, да? Точно, да. Сейчас пришлю ключи. А вы, раз не спите, тоже давайте на работу. Тут чёрт знает что в бумагах, — пожаловался он.       Дать ключи Федору было самой дурацкой ждановской идеей. Уже протягивая их курьеру и глядя в его идеально круглые от удивления глаза, Жданов понял, что придется врать.       — Тут такое дело… У меня вчера, когда я Пушкарёву подвозил, машина заглохла, — начал он, — аккумулятор, того… Ключи Катерининому отцу отдай, пусть зарядит. Вот ведь какое дело, — хохотнул Андрей, чувствуя себя идиотом.       — А чего ж сразу не оставили?       — А забыл.       Через полчаса в его кабинете уже бушевала метелью Кира — дурацкая, дурацкая идея послать Федора!       — Ты что, Жданов, совсем оборзел? Нашёл себе любовницу по соседству с Пушкарёвой? А что, удобно, и всегда можно прикрыться, что подвозил домой эту мышь! Я звонила тебе домой всю ночь! — шипела белая от злости невеста.       Андрей пил воду — для виски было слишком много дел — и страдальчески хлопал глазами. Оправдываться не хотелось, ссориться не было сил. Радовало, что по случаю субботы в компании были только те, кто отвечал за показ — Милко с цветником да Роман, пара секретарш на подхвате.       — Кира, милая, завтра показ. Давай не будем ссориться хотя бы до понедельника, а? Нет у меня никакой любовницы. Я работаю с ночи до утра! — рявкнул он.       — А нормальные люди — с утра до ночи, — с удовольствием поймала его на слове невеста и уселась в кресло, вызывающе вздёрнув подбородок. Андрей потёр лицо сразу двумя руками и, выдохнув, собрался, было, что-то объяснить, но Кира его опередила.       — Хотя нет, конечно. Ты работаешь. Круглые сутки. С Пушкарёвой. Да ты жить без неё не можешь!       Жданов проглотил смех и посмотрел на Воропаеву с сожалением.       — Да, Кирюха, это ты, безусловно, права. Работаю круглые сутки с Катей, Ромкой и Юлианой. Шведская семья у нас. Расширенная. Ещё Зорькин, кстати, периодически.       Кира опустила глаза, покрутила носками модельных сапожек и громко хмыкнула. Сунула руки в карманы юбки и решительно поднялась.       — Ну вот ты сам всё и сказал. В этом списке нет меня, — горько сказала она, и Жданов привычно почувствовал себя виноватым.       — Кирюш, ты есть. Ты у меня всегда есть, в самом важном списке, в нерабочем.       В нерабочем, как раз, она у него тоже завалялась где-то после Малиновского, Пушкарёвой, родителей и даже гада Синицкого. К ним он быстрее помчится за помощью, чем к собственной невесте. Вспомнить только, кто его вытаскивал из гей-клуба! Кире стало так больно, что она даже посмотреть на Жданова не решилась — молча развернулась и ушла.       — Кир, поговорим после показа, прошу! — донеслось ей вслед, но Воропаева не посчитала нужным обернуться.       — Чер-р-рт, — заскулил Андрей, набирая мобильный друга. Малиновский не отвечал. Набрал рабочий — та же история. Наконец, он додумался до третьего номера, — Ольга Вячеславовна? Мой вице-балбес у вас? Ну естественно, где же ему ещё быть-то… Что? Да ну! Успокаивает истерику Милко? Да ладно… Иду, конечно, иду…       За решением насущной проблемы — брови сразу двух моделей оказались не подходящей формы, не соответствующей задумке дефиле — прошёл ещё час. Милко никак не давал себя успокоить, и к моменту приезда в компанию Пушкарёвой Жданов был доведён до состояния голодного гепарда: кидался на всех без разбору. Катерине досталось прямо по выходу из лифта, ударной волной президентского крика её чуть не занесло обратно в кабинку. Объяснив своё опоздание тем, что изначально она готовилась приехать к двум, как он велел, а потом собиралась очертя голову, потому что шеф изменил решение, она послала Малиновскому жалостливый взгляд. Роман ответил ей пантомимой собственного удушения, и даже очень натурально посинел, дёргаясь в борьбе с собственной рукой на пустующем столе ресепшена. Андрей его представления не оценил, Катин смех оборвал тяжёлым взглядом и велел обоим собрать все документы по Фабиан — они поедут подписывать контракт на час раньше. На всякий случай.       — Жданов, весь агрокомплекс страны на тебя не напасётся, — возразил вновь розовый и жизнерадостный Роман.       — Чего?       — Соломки, говорю, везде не подстелешь. Что мы будем час делать в «Олимпийском»?       — В ресторане каком-нибудь посидим. У вас минут десять на подготовку, жду вас внизу.       Вопреки мрачным предчувствиям Андрея, контракт с Ларой Фабиан был подписан без происшествий. Француженка, и правда, оказалась контактной, с удовольствием поговорила с Катей на французском, подписала красивой размашистой подписью бумаги и пообещала спеть на показе что-то особенное. Просто так, потому что представители компании ей понравились. «Люблю русских», — призналась она хриплым низким голосом с сильным французским акцентом, и Малиновский поплыл. Подписав контракт, забросили Катю домой и забрали машину Жданова. Простились до вечера следующего дня, до которого тоже, о чудо, ничего не случилось. Ни одна модель не сломала ногу, микрофоны, предоставленные концертным клубом, оказались именно той фирмы, которой требовала Фабиан, и никто их не поменял, и саунд-чек прошёл без проблем, и даже Милко цвёл и пах Шалимаром. Снег — и тот не завалил город, мешая гостям собраться на презентацию. Даже Воропаев опаздывал! Но Жданов за последние полгода научился не доверять везению. Что-то должно было произойти, хоть что-то одно, но обязано было случиться.       И оно случилось. Сразу два. В самый неподходящий момент, когда он приветственно раскинул руки, являя себя взыскательной публике. Едва Андрей поднёс микрофон ко рту, как заметил за спинами сидящих родителей Киру. Ничего особенного в его невесте не было, если не считать, что её явно кадрил младший Минаев, а она явно была за. Хищно улыбнувшись, Жданов отвёл глаза, чтобы тут же наткнуться взглядом на другую пару. В углу, куда едва добивали софиты, с трудом стояла на ногах смертельно бледная Катерина. Над ней пауком навис Александр. Андрей почувствовал, как ярость затопила голову и приглушила слух.       — Э-э-э-э, д-дамы и господа! — провозгласил Жданов, попытавшись придать своему оскалу человечность. Себя он слышал где-то очень далеко. Кира, зараза, отсалютовала ему бокалом шампанского. Андрей едва не взвыл. — Я рад вам представить совершенно новую, беспрецедентно талантливую коллекцию нашего любимого Милко! Она настолько хороша, что её попытались украсть, но мы оказались быстрее и хитрее. Прошу вас приветствовать — наша спасённая коллекция «В лучах света»! Маэстро, на подиум!       Со ступенек он сбежал, зацепился за шнур и едва не растянулся на полу. Не знал, куда кидаться первым делом — бить морду Минаеву или спасать Катьку от Воропаева. В первом случае страдала его честь, во втором — Пушкарёва. Оставив своё самолюбие истекать кровью, Жданов пролетел мимо родителей и воркующей напоказ пары. Игнор — тоже неплохая реакция, в конце концов.       В том углу, где он их заметил с подиума, Пушкарёвой и Воропаева не оказалось. Порыскав по залу злым волком, чуть не врезался в Малиновского.       — Палыч, ты где лыжи точишь? Ты видел, что твоя благоверная устраивает? Между прочим, тут аккредитованы все сплетницы Москвы, ты вообще понимаешь, что она творит?       — Видел, — буркнул Андрей, вертя головой.       — И? Ты реагировать намерен? Да что ты высматриваешь, ты ж не филин, у тебя голова так и открутиться может. Пожалей свой остеохондроз!       — Тут Сашенька где-то Катьку мучит, — пожаловался Жданов, хватая с подноса проходящего официанта бокал чего-то не известного.       — А-а-а, — ехидно протянул Роман, — это, конечно, да. Ну что, пошли искать твою Офелию.       — Я тебе сейчас в лоб дам, — пригрозил Андрей.       — Ага. А кто потом будет твоим секундантом на дуэли с Минаевым?       Катя всё не находилась. Нервничать начал даже Малиновский. Они спросили у охранников на входе, но те уверили — ни помощница президента, ни господин Воропаев не выходили. В уборной Катя не плакала (зато вспугнутые ими дамы отнюдь не изящно матерились и оглушительно визжали), под диваном у Милко не пряталась.       — Осталось два места, — протянул Малиновский, когда дизайнер подзатыльниками выгнал их вон, и показал на гримерки Лары Фабиан и музыкантов. — И ещё мужской туалет, еси чё.       Катя нашлась в гримерке Лары Фабиан. Сидела на диване у звезды мирового уровня и вытирала злые слёзы. Её обнимала красавица Доминик, их знакомая ещё со времён показа у Волочковой.       — Катя, — выдохнул Жданов, устало прижимаясь виском к косяку, — ты меня седым сделаешь раньше времени.       — Господин Жданов! Объяснитесь, пожалуйста, что происходит, — раздражённо спросила певица по-французски вместо приветствия, тяжело поднимаясь со своего кресла около гримировального столика, — Зачем вы так запугали бедную девушку?       — Лара, это не он, — тоже по-французски вмешалась Доминик, — господин Жданов, он, мне кажется… как раз наоборот, — лукаво шепнула мадам Дюбуа, посылая звезде лукавый взгляд.       — А-а, — сбилась с настроя Фабиан и осмотрела не понимающего ни слова Андрея с головы до ног. Потом перевела взгляд на распустившего хвост Малиновского и фыркнула.       — Помилованы, — резюмировала она с улыбкой. Мужчины её не поняли, но улыбнулись в ответ.       — Дамы… — протянул Андрей, извиняясь, что не может ответить, — Кать, ты с нами идёшь?       — Иду, — ответила она охрипшим от слез голосом. — Только умоюсь.       Она скрылась за неприметной дверкой, и через несколько секунд выбежала оттуда, застрекотала с француженками, с чувством пожала им руки. Малиновский метнулся внутрь гримерки, приложился к ручкам дам, по-английски поблагодарил за спасённого ценного сотрудника.       — Пора, — сунулась в двери вихрастая голова, и Лара Фабиан, благосклонно кивнув, поспешила на подиум.       — Рассказывай, — потребовал Андрей, когда они оказались втроем в просторном холле. В ответ Катерина упрямо замотала головой.       — Я домой. За мной папа сейчас заедет, — ответила она, отводя глаза.       — Не то, Екатерина Валерьевна.       — Н-не н-надо…       Малиновский, топтавшийся сзади друга с саркастичным видом, слинял под предлогом поисков Катиного пальто.       — Я всё видел, — сообщил ей Жданов злым голосом, складывая руки на груди, — что тебе сказал Воропаев?       Катя изо всех сил сжала зубы. Она не будет ему жаловаться. Она не будем ему ничего объяснять. Это стыдно. Это неправильно. Это невозможно, в конце концов! Катя Пушкарёва всегда справлялась сама, справится и здесь.       — Ничего он мне не сказал. О показе говорили, — попыталась соврать она на тихом сбившемся выдохе.       — М-м-м, — недоверчиво покивал Жданов, — ну-ну.       — Пальто, сударыня! — провозгласил Малиновский, распахивая страшненький катеринин полушубок. — И, кстати, ваш лимузин ожидает вас у входа. Водитель и швейцар в лице Валерия Сергеевича и Николая Антоновича ждут-с!       Рома показательно щелкнул каблуками и резко вниз-вверх мотнул головой, точно гусар. Уже обычным тоном спросил:       — Кстати, почему Зорькин на показ не пришёл?       — На свидание ходил, по всей видимости, неудачно, — отмахнулась Катя, зачарованно глядя в недра своего пальто, так и висящего в руках Романа. Малиновский взгляд понял, изобразил на лице раскаяние и уже собирался, было, протянуть Пушкарёвой её собственность, когда Жданов жестом остановил его. Андрей выразительно посмотрел на Катю и кивнул на пальто.       — Смелее.       Пушкарёва мотнула головой.       — Вы справитесь. Вперёд, говорю. Вы меня и так сегодня весь день не слушаетесь.       — Одним разом больше, одним — меньше, — попыталась отстоять своё право на страх Катя, но замолчала, закрыла глаза, выдохнула и нырнула в рукава. Ромка виртуозно накинул пальто ей на плечи, не касаясь, и вскинул победно кулак. Катя засияла. Они проводили её до машины, поздоровались с Пушкарёвым и вернулись в тёплый холл.       — Теперь мы с тобой не только мушкетёры, но и Зигмунд Фрейд вместе с Карлом Юнгом, — недовольно пробурчал Роман, — с меня достаточно на сегодня подвигов. Я пошёл к Кариночке. Ой, нет, она не Кариночка. Алиночка, точно. Или… Нет, Алина, как Кабаева, я же запоминал.       Андрей обнял друга борцовским захватом.       — А подружка у неё есть? У Алиночки-Кариночки?       Глаза Малиновского стали больше в несколько раз и такими же круглыми, как у Пушкарёвой.       — Да ладно…       — Прохладно. Сейчас метнусь к Кирюшеньке на пару слов, и чтобы к моему возвращению обе дамы были горячи, пламенны и на всё готовы. Меня тоже всё достало.       Ромка поднял к небу глаза и руки, что-то истово прошептал, прижал руки к сердцу и посмотрел на друга подозрительно:       — Ты, конечно, порадовал моё сердце, но, Палыч, я бы дождался, пока Лара петь закончит. Там потом заряжена какая-то группа после неё, все важные уйдут. Не будем рисковать, а? — попросил он жалостно. — А то лететь сюда обратно из-под девочек будет не романтично…       — Из-под? — радостно удивился Жданов.       — Очень горячи и крайне пламенны, — пообещал Малиновский и крутнулся на каблуках.       — Погодь, Малиновский, а как же Крицкая? — прищурился Жданов.       — А как же Анжелочка? — не остался в долгу товарищ.       — Надоела-а-а, — хором протянули они и бессовестно заржали.