Встречная

      Малиновский переживал зря — Андрею и в страшном сне не приснилось бы обвинять лучшего друга в том, что он выжил. Особенно после того, как он несколько часов считал его погибшим. Наоборот, в прежде беспечном, бестолковом Жданове проснулось что-то заботливое. Если раньше он мог в пылу привычного обмена колкостями обидеть Романа и даже не заметить — теперь замечал всегда и торопился извиниться. Его волновало, доехали ли родители и нормально ли водит Зорькин, каждое утро привозящий ему Катю на свежекупленной в кредит машине. Он научился по-настоящему дорожить людьми.       Прошло почти полгода. Клочкова внезапно вышла замуж за одного из партнёров фирмы и ушла из Zimaletto, никем не замеченная. Вместе с ней с блестящих поверхностей нового ремонта ушел последний призрак Киры. Воропаевы не появлялись — Александр, продав квартиру и машину Киры, увез Кристину к её любимым тибетским мудрецам, надеясь, что они смогут вернуть ей душевное равновесие. Старшие Ждановы снова перебрались в Лондон.       Юлиана развернула в полную сразу две революции — по новой, головокружительной маркетинговой стратегии компании и по превращению женсовета в красоток. К лету она переодела, перекрасила, подстригла и научила манерам почти всех, кроме ушедшей в декрет Татьяны и упорно сопротивляющейся Кати. Жизнь потекла своим чередом. Новая, другая, но просто жизнь.       О Кире, казалось, забыли все. Пока в конце мая, на совещании по новой коллекции, разошедшийся Милко не выпалил в лицо Малиновскому:       — Это не творчЕство, я не буду твОрить для нестАндартных тёток! Кирюша бы этого не пОзволила!       Пока Рома искал, что сказать, Жданов побелел и коротко, едва слышно извинившись, стремительно вышел из конференц-зала.       — Ну и дурак ты, Милко, — в сердцах прокомментировала Юлиана, хватая за руку уже вставшую Катерину и усаживая её на место, — и ты, Ром, сядь. Оставьте его сейчас.       А в июле на кастинг пришла новая модель для примерок — ладная, красивая полячка. Милко ею нахвалиться не мог, но через три дня девочку приказом президента компании уволили, написав самые лучшие рекомендации, и даже выплатили месячное жалование. Модели никто ничего не объяснил, но все в компании понимали мотивы шефа. Жданов не мог спокойно работать, слыша каждый день в коридорах её имя — Кира Стрелицкая.       Все в Zimaletto отгоревали по Кире Воропаевой.       Все, кроме Андрея Жданова.              — Вот! — победно провозгласил Малиновский, ставя внушительный пакет креветок на стол в просторной ждановской кухне. Креветки были огромными, влажно поблескивали серым панцирем. Пакет оказался мокрым, и тонкий ручеек сразу потек по столу.       — И что «вот»? — недовольно ответил Жданов, наливая в бокалы пиво и бросая в друга тряпкой. — Я их готовить не умею.       — Да? — возмущённо удивился Малиновский. — Хотя я, вообще-то, тоже.       — А я — тем более, — подтвердил похорошевший под заботливой рукой Юлианы Николай, принимая от Жданова высокий бокал с пивом и усаживаясь за стол.       — Не смотрите так на меня, — возмутилась Катерина, забирая у Ромы тряпку и подпихивая её под пакет, — я тоже не умею.       — У тебя всяко больше опыта в готовке! — сдал её Зорькин, и Пушкарёва послала ему убийственный взгляд.       — Единственные морепродукты, которые были у нас дома — это майонез со вкусом краба, — пожаловалась помощница президента и обвела мужчин просительным взглядом. Они были непреклонны.       — Ну, Кать, — попросил Колька. Жданов с Малиновским синхронно кивали.       — Бессовестные, — вздохнула Катерина, вставая из-за стола, — Андрей, я могу в инет с твоего ноута залезть? Я даже теоретически не представляю, как их готовить.       — Он на верхней полке, — махнул Жданов и крикнул уже вдогонку: — Ты так и не сказала, что пить будешь?       — Вермут остался? — донеслось из гостиной.       — Ха, я так и знал, — щёлкнул пальцами Малиновский, делая большой глоток, — а что, закусить совсем нечем, да?       — Знал, и потому позавчера выдудлил весь Катькин вермут, — подтвердил Жданов.        — Обижаешь, я новый купил.       — Розмарин в этом доме есть? — снова донеслось из гостиной.       — Это что? — негромко спросил Андрей товарищей, усаживаясь к ним за небольшой круглый столик.       — Трава, кажется, — ответил Николай, делая глоток. — Специя.       — Раз ты знаешь, что это за зверь, тебе его и ловить, — довольно потёр руки Малиновский.       — Чего?       — Дуй в магазин.       Зорькин с нежностью посмотрел на пиво, тяжело вздохнул и раскатал манжеты рубашки — к вечеру на улице стало прохладно. Тихо жалуясь на свою судьбу, пошел обуваться. Он сильно сомневался, что тот же Малиновский не нашел бы в супермаркете внизу ждановского дома розмарин, но с кем было спорить!       — Коль, и чеснок возьми, лучше сушёный! — снова донёсся Катин голос. Николай вздохнул ещё громче. Пушкарёва вышла к нему в коридор.       — Откуда ты знаешь, что это меня погнали? — спросил он подругу и неловко натянул фирменный пиджак.       — Если бы мне понадобилось вино, можно было смело кричать «Малиновский», — улыбнулась Катя. — Чеснок там же, на стенде с приправами.       — Знаю, кто Елене Санне за продуктами ходит, как не я…       — Давай не долго, кушать хочется.       На кухне её встретил бокал вермута и гора оливок на блюде.       — Нормально, — одобрила Катерина, отправляя в рот оливку. Мужчины чокнулись с ней, Пушкарёва пригубила вино и взялась размораживать креветки под струёй холодной воды.       — Плохо вы на меня влияете, — пожаловалась она беззлобно и потянулась ещё за одной оливкой.       — Что пить научили? — уточнил Жданов, улыбаясь. Он вообще редко улыбался последние месяцы, и только на таких вот домашних посиделках выглядел по-настоящему расслабленным. Теперь он забыл, где оставил телефон и очки, расстегнул манжеты и верхние пуговицы рубашки, откинулся на стуле, смакуя пиво.       — Да тебя научишь! — проворчал Малиновский, хищно поглядывая на креветки под её рукой. — Бокал вина — и ты спишь как сурок.       — Но на Колю ещё хуже, — продолжила она серьезно, будто не слыша обоих.       — Это не я, — открестился Андрей, заедая пиво оливками.       — Он взрослый мальчик! — резюмировал Малиновский.       — Ага. Этого взрослого мальчика эта ваша Герда развела вчера на деньги, на две тысячи не рублей, — наябедничала Катя, выключая воду и встряхивая креветки в огромном дуршлаге.       — Вот балбес, я ж говорил ему, — цыкнул вице-президент, допивая бокал. — Ладно, Катерина, втык понял, втык принял. Работу проведу.       — Хотелось бы верить. Ром, дай бумажные полотенца. Спасибо. Что у нас на завтра, мальчики?       — Так японцы ж. Андрюх, а соус к креветкам есть?       — Ещё и соус я точно готовить не буду! — взбунтовалась Катя с дуршлагом в руках.       — Да было что-то в холодильнике, — успокоил её хозяин квартиры. — А мы готовы к японцам?       — Не задавайте мне риторических вопросов, Андрей Павлович, — усмехнулась Катя, роясь в его шкафах. — Главное, чтобы Милко ничего не выкинул на этот раз. Я собственно, об этом и спрашивала. Ну и где белая миска?       — Все должно быть хорошо, я с ним два дня как с хрустальным, Ольга Вячеславовна на контроле держит, — доложил Роман.       Андрей молча встал, открыл пару верхних шкафов, до которых Пушкарёва в жизни не допрыгнет, нашел и подал ей кастрюльку.       — Сойдёт?       Катя тем временем сняла закапанные водой очки и принялась вытирать их бумажным кухонным полотенцем. Обнаружив под своим носом кастрюлю, зыркнула на Жданова благодарными глазищами. Андрей прикрыл глаза — и вместо «пожалуйста», и чтобы не видеть этого взгляда, от которого забивало дыхание.        — Я на перекур, — крутнулся он на каблуках и поискал глазами сигареты.       — О-о-о, я с тобой, — подал голос Ромка. — Катюх, мы тебя оставим ненадолго.       — Тебе нельзя, — привычно возразили от плиты.       — Да я хоть запахом этим волшебным подышать, — жалобно ответил Роман и пошел за другом на балкон.