Встречная

      Следующие несколько дней Катя от Андрея шарахалась, как от больного бубонной чумой. Отвечала односложно, глаз не поднимала. Пропадала в кабинете Юлианы, ела пирожные у Ромы, ворчала на Зорькина в кабинете финансового. Жданов на всё это смотрел сквозь пальцы и вообще занимался контрактами, делая вид, что вопросов Малиновского не слышит, взглядов Юлианы не видит, а финансовый директор у них и вовсе прозрачный. Роман бесился и обещал друга напоить сывороткой правды, Юлиана посмеивалась. Жданов только отмахивался — от всех сразу.       А ну и ладно. Ну и подумаешь. А он ни в чем не виноват. Андрей вообще с удовольствием бы выбросил из головы недоразумение на квартире и работал бы с Катериной как прежде. Но ему, чёрт возьми, не хватало её улыбки, креветок на кухне и ночных вылазок на крышу Zimaletto всей компанией, и куда больше не хватало азартной работы, которую она умела вдохновить, а он так любил. Нельзя же всё это вытребовать у Кати силой?       Впрочем, Андрей и это бы преодолел. В конце концов, он выпроводил из своей жизни такое количество баб, что какая-то помощница, просто поцелованная на не очень трезвую голову, вообще не должна была быть проблемой. Мало ли что она там обижается! Но это была Катька, а не какая-то помощница.        Хуже было то, что когда Катерины не было рядом, приходила Кира. Мелькала в толпе или садилась напротив в кабинете. Ехала с ним в машине. Ложилась рядом на кровать. И тогда до колючек в руках хотелось взять телефон и набрать Пушкарёву. Почти атрофированным звериным чутьём Андрей понимал — Кира должна уйти сама. Без помощи Кати. Иначе что-то страшное случится с ними. И тогда он звонил Малиновскому или включал телевизор, который, в общем-то, не переносил. А наутро приходил в офис разбитым и пустым, и Амура смотрела на него жалостливо, и Катя отводила глаза, а Рома силился напоить — прямо с утра.       Жданов ненавидел себя за каждую размолвку с Кирой. За каждую измену, за каждое обидное слово. Ему было бы намного легче, если бы она погибла счастливой, любимой женщиной. Хотя именно так и было: Никита держал испуганную Киру за руку, и прижимал к груди её голову, и очень быстро говорил — о любви. Но Жданов этого не мог знать. Ненависть доела бы его ещё зимой, если бы Андрей не научился игнорировать — нет, не чувство вины, а сам факт гибели Киры. В Zimaletto о ней теперь ничего не напоминало. С квартиры он переехал в марте. Киры просто не было — никогда не было в его жизни. Но она все равно приходила. Когда рядом с ним не было Кати.       Так прошла почти целая неделя. Ромка, ничего не добившийся от Жданова, и Колька, ничего не добившийся от Кати, сдались, смотрели на них с любопытством, но больше с расспросами не лезли и в общую компанию президента и его помощницу не заманивали. Сговорились. Выжидали.       — Палыч, дружище, срочный сбор! — протрубил Малиновский, влетая в кабинет президента, и прихватив по пути за шею его хозяина, втолкнул Андрея в каморку Катерины. — Катя, бросай цифры, подъехали буквы! Точнее, звуки. И звуки эти прекрасны!       Жданов с Пушкарёвой обменялись привычными осторожными взглядами, Малиновский воздел очи горе.       — Народ, вы серьёзно? Я с такими новостями, а вы тут глазками играете!       Он упал на диванчик, Жданов остался стоять в дверях. Катя отложила мышку.       — Ну чего там у тебя? — спросила она.       — У меня тут Анжелочка, — торжественно провозгласил Роман, закидывая ногу на ногу.       — Тьфу на тебя, Малиновский! — возмутился Жданов. — Я думал, и правда, новости. Иди работай, после обеденного перерыва будем обсчитывать новую коллекцию.       — Роман Дмитрич! — развела руками Катерина. — Ну правда…       — И с этими людьми я работаю! — сокрушался Малиновский, вынимая из пиджака потертый сложенный листок. — А не напомните ли вы мне, товарисчи, что это за список?       Он не поленился, встал и с видом генерала, демонстрирующего карту отвоёванных территорий, положил на стол листок, прихлопнул сверху рукой. Хотя какого генерала, в самом деле. Малиновский давно был повышен до маршала.       Жданов, сложив руки на груди, подошёл к столу. Перед ними лежал тот самый список их с Ромкой любовниц-крыс, который Катя дала им перед вылетом в Прагу. Он поморщился.       — И говорю я вот об этой Анжелочке, — ткнул пальцем Ромка в листок. — Девочки под шумок наших событий из Москвы-то смылись. Я как-то не искал, по причине полной тишины и благоденствия в конторе… Ты, Андрюшенька?       — Да забыл, — пожал плечами Жданов.       — Ну вот. У Анжелы контракт в Эмиратах закончился, она к маме прилетела, а тут весь такой я, — Малиновский расплылся в гаденькой улыбке.       — Не томи, Ром, — попросила из-за стола Катя, и глаза её сияли. Лицо у наблюдающего за ней Жданова стало непроницаемым.       — Ну, говори уже, кто заказчик? — рыкнул Андрей, которому надоело выражение самолюбования на лице Малиновского и сияние глаз Кати, предназначенное не ему.       — Ах, не любите вы меня… Вы меня сначала напоите, накормите, спать уложите… — начал Роман, но осекся, когда Катя потянулась за дыроколом. — А-а-а! Ветров!!! Ярослав Борисович Ветров завербовал всех девочек! Клянусь, я больше ничего не знаю! Стреляйте, я ничего больше не скажу! — завопил он, распахивая на груди пиджак.       Катерина дырокол опустила, промахнувшись мимо стола. От грохота Жданов вздрогнул.       — То есть Сашка, — уточнил он.       — То есть Сашка, — согласился Роман.       — Не люблю эту фразу, но тут сам Бог велел. А я говорила, мальчики, — Катерина поправила очки и Андрей невольно улыбнулся. Это её «мальчики» он не слышал уже две недели.       — Не разделяю твоего оптимизма, — по-своему истолковал его улыбку Рома, — мы его от фирмы не изолируем ну никак.       — Это да, — спохватился Жданов. — Так, мне сейчас уже ехать в «Виватекс», а после обеда нам считать коллекцию. Вечером нужно ситуацию эту обсудить.       — Главное, чтобы снова вместо работы не пришлось таскать диваны, — беззлобно заметил Ромка.       — Угу. Так. Сашка, конечно, пока на Тибете, но на показ он приедет. Да и Ветров тут, — продолжал рассуждать Жданов. — Откладывать решение не будем. Так что, друзья мои, на вечер никаких планов.       — Тиран, — вздохнул Малиновский и ушёл работать. Андрей посмотрел ещё на уткнувшуюся в монитор Катерину и вышел. У него сам собой созрел план. Воропаев Воропаевым, поцелуи поцелуями, а работать с Катей стало невыносимо, и это нужно было исправлять. Андрей уселся за новый президентский стол, включил компьютер.       — Да! Ну да, Коль, конечно, — засмеялась Пушкарёва в каморке, болтая по телефону. — Я позже забегу.       Жданов скривился. Смеётся! Смеётся с Зорькиным, сияет Малиновскому, даже этому субъекту Михаилу, который последнюю неделю поселился у Виноградовой, хоть в штат его бери, улыбается! С этим нужно было что-то делать, и он даже знал, что. Жданов ухмыльнулся. Здоровая спортивная злость, давно забытая и запыленная, подняла голову. Он чувствовал, что снова набирает разгон и вот-вот вылетит на встречную. И один черт знает, куда он врежется на этот раз. Только ничего не мог с собой поделать.       — К-куда-куда мы едем? — переспросила с заднего сидения его Порша Катерина тем же вечером, когда Андрей выруливал со стоянки.       — Ко мне на квартиру, — беззаботно повторил Жданов. На дымящегося от любопытства Романа на переднем сидении он не смотрел. Зато посмотрел в зеркало на Катю — она молча уставилась в окно и что-то там себе сочиняла. Ничего, пусть сочиняет. Надоела! Всё будет по-прежнему, и точка. Куда она от них денется! На арене — потомственный дрессировщик А-а-андрей Ждано-о-ов!       К его удивлению, «по-прежнему» частично получилось. Катерина привычным жестом повесила жакет на вешалку в коридоре, прошла за Романом в гостиную и уселась в давно облюбованное кресло. Правда, была напряжена и всё время следила, чтобы верный товарищу Ромка не улизнул из квартиры, но это уже детали. Жданову было плевать. Привыкнет! Ему надоело, что Катька прячется, как улитка. В конце концов, именно так они её приучили к себе год назад — таскали с собой, несмотря на протесты, всё ей доверяли и всему учили.       Через десять минут они уже сидели вокруг камина, мужчины грели в руках коньяк, Катя пила персиковый сок. Разговор шёл оживлённый, но бесполезный. Варианты предлагались один другого фантастичнее. То запереть Сашку на складе, пока не подпишет кровью клятву не лезть в их дела, то натравить на него ОБЭП или налоговую. Романа под коньяк понесло, он начал генерировать планы мести уровня Спилберга, и через час Жданов и Катя сдались и просто сражались в остроумии с Малиновским. Андрей то и дело смотрел на свою хохочущую помощницу, и так она ему нравилась в интерьере этой квартиры, такая Катька была домашняя и уютная, что он забыл напрочь о её обиде и своей злости. И потому удивился, когда она собралась уезжать вместе с Романом.       — Я вас сюда притащил, я вас и развезу, — сказал Андрей с пафосом Тараса Бульбы.       — Меня первую, пожалуйста, — промямлила Пушкарёва, залезая в ждановскую машину. «Шах, однако», — подумал Андрей и упал на водительское сидение. Ну и ладно. Отложим пока партию, на сегодня хватит. Он и так сделал практически невозможное — затащил Катьку к себе и ей, кажется, даже понравилось. Жданов выжал полный газ.       На следующий день Андрей поспешил закрепить результат — в приказном порядке прихватил её на обед с Полянским, где Катерина никак не могла отвертеться от нормального полноценного общения с начальником. И отвечала, и улыбалась, и вопросы задавала со всем отведенным ей скудненьким запасом лицемерия. Андрей внутренне злорадствовал, но Кате отвечал мило и улыбчиво. Полянский то и дело вскидывал вверх бровь, понимая, что что-то ускользает от него, но спросить не решился.       По дороге в офис его везение закончилось — Пушкарёва взяла реванш. Молчать в машине, изредка односложно отвечая на вопросы начальника, было глупо, но Катерина справлялась. Сидела, вцепившись в сумочку, будто в ней были секретные пароли ко всем активам Zimaletto. Ещё не отошедший от успеха в ресторане Жданов сатанел. По приезде в компанию загрузил её работой, чтобы не бегала к Юлиане, где снова заседал Михаил. Надо сделать Виноградовой втык, чтобы на работе занималась только работой.        Едва дождавшись половины шестого вечера, Андрей кликнул Катерину. Она выросла на пороге каморки, больше обычного отводя глаза. С каких пор Катерина вообще отводит глаза? Они с Ромкой ещё год назад отучили её от этой идиотский привычки!       — Катя, можно вас попросить сегодня задержаться подольше? — уверенно попросил Жданов, глядя на две закрытые папки перед собой. Он переводил взгляд с одной на другую, и Пушкарёвой почему-то показалось, что он выбирает считалочкой, какую открыть.       — Да, что делать будем? — ответила она спокойным голосом.       Выбрал, открыл. Нет, это точно была считалочка. Интересно, про ножики или булавки?       — Нужно рассчитать целесообразность открытия магазина в Варшаве. Мне кажется, можно посмотреть другие страны, как-то мне поляки не внушают доверия. Я хотел бы это обсчитать.       — Да, хорошо. Романа и Николая вызвать?       — Было бы замечательно.       Они просидели до глубокого вечера, и выгнали домой Кольку, и снова говорили о Воропаеве, и Андрей уже понадеялся, что сможет отвезти оттаявшую помощницу домой. Но она и тут его опередила: «Ром, закинешь меня?»       Если бы Малиновский сначала думал, а потом говорил, он бы, конечно, отказался. И он точно ни за что бы не повез Катерину, если бы видел в этот момент лицо своего лучшего друга. Но зверское выражение Жданова он заметил пост-фактум, и только развел руками, извиняясь. Катя уехала с маршалом, мило простившись с главнокомандующим.       Шаг за шагом Андрей заново пытался приучить Катерину к себе. Это давало ему силы сражаться с призраком Киры и собственной виной. По сути, битва за расположение Кати была единственной задачей, которую ему действительно хотелось сейчас решать. Он был сдержан, спокоен и предупредителен. И Катерина, казалось, успокоилась сама, не бросала на него предостерегающие взгляды, не дёргалась, когда шеф входил к ней в кабинет, перестала отвечать односложно. И тогда, через добрую неделю, ободренный, он снова протянул ей руку, предлагая отвезти домой, и получил вежливый, но уверенный отказ. Всё было зря.       На следующее утро, придя на работу, Катя обнаружила, что свет в её каморке горит, а на диванчике, опустив голову, сидит Жданов.       — Я так больше не могу, Кать, — пожаловался он вместо приветствия, не поднимая головы. Вертел в руках очки. — Ты меня совсем игнорируешь. Я виноват, конечно. Наверное. Но я не могу так. Кать…       — Я не игнорирую, — пробормотала Катя, так и не сняв лёгкое пальтишко. Жданов поднял голову, и глаза его были грустными. Пушкарёва хмурилась.       — А что? Злишься? Обижаешься? Что, Кать? Ну совершенно же невозможно работать! — прохрипел он, не справляясь с голосом.       — Андрей… Андрей. Я не знаю, как себя с тобой вести, — шепотом ответила Пушкарёва, уже теряясь в его черном взгляде. Даёт же Бог мужчинам такие глаза!       — Хотя бы как прежде, — попросил Жданов, вставая и не рискуя подходить к ней.       — Ты не понимаешь! Я не могу. Я…       Сейчас нужно было всё ему сказать. Что она уже ничего не понимает, что между ними что-то новое происходит, а, может, совсем не новое, просто незамеченное, и Катя боится этого «что-то», и не знает, бежать от Андрея или к Андрею. И она уже начала говорить, поддавшись своей растерянности и привычке полагаться на Жданова, когда загремела входная дверь в президентский кабинет.       — Андрей! Андрей! — завопил Милко. — Мы забыли посчИтать шарфики! Где ты прячЕшься, нЕгодник?       — Идите, вас ждут, — выпалила Катерина и шмыгнула за свой рабочий стол. Хорошо, что она ничего не успела сказать. Не надо это никому, тем более Жданову. Она всегда со всем справлялась сама, справится и сейчас.       Андрей обречённо кивнул и отправился к дизайнеру на заклание. У него закончились силы.