Встречная

       — Андрей!       Жданов подумал, что ему почудилось или он не расслышал отчество, но Катя влетела в президентский кабинет из приёмной и снова к его удивлению крикнула:       — Андрей!!!       Споткнулась о порог, растянулась на скользком полу, ударилась лбом и застонала. Пушкарёва во всей красе. Хорошо, хоть очки не разбила. Жданов отмер, бросился поднимать Катерину.       — Ты чего так бегаешь, убьёшься, — пробормотал он, одним движением поднимая помощницу с пола и устанавливая вертикально. Катя задыхалась от бега и волнения. — Покажи лоб. Да не дёргайся, ради Бога…       — Да пустите же, — Катя отвернулась от его руки и выпалила: — Милко на крыше, он прыгать собрался!       Андрей так и замер, одной рукой удерживая Пушкарёву за локоть, другой отводя напрочь растрепавшиеся волосы с её лба. Посмотрел в ошалевшие от испуга Катькины глаза и внезапно рассмеялся.       — Смотрю, его предпоказные истерики приобретают невиданный размах.        Андрей всё ещё удерживал Катерину за локоть — вдруг снова шлёпнется — и прикидывал по наручным часам, сколько у них осталось времени до начала показа, успеют ли привести в чувство дизайнера, или проще оставить его на крыше — помёрзнет да и придет?       — Там с ним кто? — спросил Жданов, засовывая руку в карман и соображая.       — Ольга Вячеславовна. Больше никого не пускает. А ей нельзя волноваться…       Жданову так нравилось, что Катя забыла его отчество, что не вырывает худой локоток — слушал бы и слушал её причитания. Но Ольга — это серьёзно, нужно спасать пленницу дизайнерских капризов. Тем более, что пора было выезжать в гостиницу.       — Так, пошли, — скомандовал он и первым метнулся в коридор, едва не пришибив Катю дверью. Пушкарёва вовремя увернулась. — Ромка где?       — Так в гостиницу поехал! Все уже там, Милко с полдороги вернулся.       — Ну я ему сейчас устрою, — пообещал Андрей, вталкивая Катерину в лифт, — он этот показ у меня надолго запомнит, гений чертов.       Вход на крышу оказался то ли закрыт, то ли забаррикадирован. На лестничной клетке рыдала впечатлительная Маша. Жданов зыркнул на неё, чтобы умолкла, и со всей силы забарабанил в железную дверь.       — Милко, открой! Что ты опять придумал?       — Уйдите все Отсюда, — послышался с крыши осипший, но всё ещё громкий голос великого дизайнера, — а то я прыгну! Как свОбодная ластОчка!       — Милко, не дури, открой! — заорал Жданов, нажимая плечом на дверь. — Ольга Вячеславовна, вы там?! Откройте!       — ОлЕчка, не предАвай мЕня! — завизжал Милко дурным поросёнком.       — Прости, Андрюша, — испуганный голос Уютовой послышался совсем близко, наверное, она стояла у самой двери, — у меня ключей нет.       Жданов сообразил сразу — поманил пальцем Тропинкину и шёпотом велел бежать на пожарный щит, где хранились дубликаты всех ключей здания. Ободряюще кивнул Кате, припавшей к двери вместе с ним.       — Милко! — снова крикнул Жданов. — Открой, поговорим! Мне кричать неудобно, я как показ открывать потом буду?       — Ни зА что! Ни зА что! Сам открЫвай свой пОказ, а я не мОгу!       — Олечка Вячеславовна, — зашептала Катя в скважину, молясь, чтобы Милко не услышал её голос, Пушкарёвой гений точно был бы не рад, — с чего он вдруг?       — Я всё слышу! — ответил ей шёпот Милко, и Пушкарёва в ужасе подалась назад, да так бы, наверное, и упала, если бы Жданов не придержал её за воротник. — Я не мОгу выйти перед лЮдьми с коллекцИей для стрАшил, — закончил он шёпотом, а потом вдруг закричал где-то очень далеко. — Так что не мЕшайте мне прОщаться с жизнью!        — Ну, в целом всё ясно, — Андрей отлепился от двери, отряхнул руки и посмотрел на часы. — Сейчас Маша принесёт ключи, и я его задушу собственными руками.       У Кати зазвонил телефон — Малиновский.       — Ромка… — удивилась она, — да, Ром! А, даю, — и она протянула трубку Андрею.       — Чего тебе надобно, блаженный? — недовольно рявкнул в трубку Жданов.       — Тебя где черти носят? — не менее дружелюбно ответила трубка. — У нас Милко пропал. И Ольги нет.       — Милко на крыше, — пояснил Андрей, прекрасно зная, что гений греет уши с другой стороны двери, — сейчас прыгнет и приедет.       — СамОдур! — раздалось из-за двери.       — Очень смешно, Палыч, я прямо обхохотался, — ядовито отозвался Малиновский. — Люди ждут, модели не одеты! Иль Диво нервничают из-за задержки, и Юлиана сейчас с меня кожу снимать будет.       — Значит так, — Андрей перехватил трубку другим плечом. — Иди к девочкам, пусть одеваются. Они же знают, кто за кем и в чём. Только, смотри мне, одеваем, раздевать будешь потом. Милко реально на крыше, мы попытаемся успеть. Задержи начало, но чтобы всё было готово!       — Понял, не дурак, дурак бы не понял, — тихо ответил Малиновский и отключился.       — Не нАдейся! — прокричали из-за двери. — Ты нЕ видишь, но я прыгАю!       — Катя… Андрюша… — не звуком, но шорохом послышалось из-за двери, и Катя припала к замочной скважине.       — Ольга Вячеславовна! Что с вами?!       — ОлЕчка!       Жданов рванул к двери, налетел плечом, но высадить не вышло. Он только сильно ударился, и ухватился за руку, сипя от боли.       — Милко, придурок, открой!       В замке зашуршало, и Андрей рванул на себя ручку двери. Ольга Вячеславовна, какая-то вдруг сероватая, лежала прямо на пороге, и Милко держал её за плечи.       — ОлЕчка, — шептал он, размазывая потекшую тушь по лицу.       — Ольга Вячеславовна, вы меня слышите? Ну же, посмотрите на меня… Где болит? — Жданов стоял около Уютовой на коленях и совсем не думал о том, что пачкает брюки, в которых ему через полчаса на подиум. Катя испуганной перепёлкой хлопотала вокруг, пытаясь как-то из-за спины Андрея добраться до Ольги.       — Катя, уйди, не мешай, — отмахнулся он. — Где болит, ну?       — Ничего, Ан-дрюша… голова… давление… наверное…       — Ольга Вячеславовна!!! — послышался над ними крик, похожий на ультразвук — это вернулась с ключами Маша. Жданов поморщился, Уютова застонала.       — Что это тут у вас происходит? Девочки, разойтись, — послышался голос Пушкарёва.       — Валерий Сергеевич?!       — Папа!       — Цыц. Так, ты, клоун, отойди от женщины. Андрей Павлович, давай-ка мы мы со сквозняка её…       Андрей с Пушкарёвым осторожно подняли Ольгу Вячеславовну, почти выволокли на лестничную клетку. Усадили на ждановский пиджак и куртку Катиного отца. Маша и Милко плакали в обнимку. Катерина с мстительным удовольствием захлопнула дверь на крышу и на всякий случай закрыла на замок — вдруг их дизайнер от расстроенных чувств снова решит прыгать.       — Кать, давай скорую сюда, — приказал Андрей. Милко пытался что-то сказать, но Жданов, подлетев, ухватил его за шею борцовским захватом.       — Послушай сюда, гений. Ты на сегодня уже свою программу выполнил. Потому молча и чинно сейчас садишься с нами в машину и едешь на показ. И ни звука до тех пор, пока я не разрешу. Ясно? Ясно?!       — Но кто мне будет помОгать…       — Не найдешь помощницу за пять минут — Катя поможет.       — Я?!       — ПушкАрёва?!       — Приказ молчать вступил в силу.       Жданов отпустил Милко, так, что тот чуть не влетел в стену, посмотрел на часы, чертыхнулся. Пушкарёвы и Маша мельтешили вокруг вяло отмахивающейся Ольги Вячеславовны.       — Так, Катерина, нам ехать пора, поэтому делаем вот что. Маша, ты остаёшься с Ольгой Вячеславовной ждать скорую. Кого бы тебе ещё прислать, все ж разошлись…       — Пап, ты можешь остаться? Я с Андреем Павловичем поеду.       Пушкарёв, конечно же, согласился, и, прихватив виноватого Милко, Андрей и Катя отправились к лифтам. Дав дизайнеру две минуты привести себя в порядок, Жданов влетел в свой кабинет.       — Катя, найдите мне мой телефон, — попросил он, бросаясь к вешалке за пиджаком. Пушкарёва поступила самым простым способом — набрала номер начальника. Запиликало из тумбочки, где раньше квартировали коньяки и виски, а нынче одиноко пылился блок сигарет.       — И они ещё мне пеняют на рассеянность, — пробормотала она, протягивая телефон Андрею.       — Я тебе сейчас на что-то другое пенять буду, — пообещал он, хватая аппарат. — Пошли, опаздываем как черти. Вы, Катерина Валерьевна, я посмотрю, собирались показ проигнорировать, значит? Папу вызвонили, чтобы он вас забрал. Так?       Катя виновато опустила голову. Жданов кивнул.       — Отлично!       Милко, молчащий и обиженно сопящий, ждал их на респшене. Катя тоже помалкивала — от Жданова за метр несло язвительностью. Он собирался с ядом в лифте и на парковке, и только мчась по московским улицам и запрещая себе думать о возможных пробках на из пути, наконец обратился к Милко.       — Милко, что это было за выступление народной самодеятельности? — спросил Андрей, изо всех сил сжимая руль и не глядя на драматично страдающего дизайнера на заднем сидении.       — Это пОзор на всю мОю жизнь, — виновато и грустно ответил гений. — Я нЕ мог это перЕжить.       — О Боже, — испуганно ахнула Катя, да так громко, что Жданов едва удержал в руках руль.       — Чего?       — Машу забыли. Она же выходит с девочками в конце показа!       — ПОказ уродИн и крокОдилов, — принялся стенать Милко.       — Милко, приказ заткнуться снова в силе! — рявкнул Жданов и посмотрел на Катю, — Звони Фёдору. Пусть хватает Марию и везёт следом. Они всё равно выходят после музыкальной паузы. Успеют и скорую дождаться, и доехать. Кто, кстати, в этой паузе?       — Не знаю, Иль Диво на разогрев привезли какую-то свою девочку, она и будет. Это Юлиана в курсе, — объяснила Катя, копаясь в мобильном. — Алло, Федя?..       — Ну слава! — воскликнул Ромка, в которого они чуть не врезались в коридоре гостиницы. — Всё готово, можно начинать.       — Бери Милко и Катерину, давайте в гримёрку. Сегодня помогать нашему гению будем сами, — Андрей поправил рукава рубашки и вытащил замявшийся воротник. «Гению» в его исполнении прозвучало хуже, чем «сволочи». — Я как только открою — сразу к вам помогать.       — А Ольга Вячеславовна?       — А скорую ей вызвали, спасибо Милко. Арбайтен, мы почти не опоздали!