Встречная

      Жданов бестолково колесил по Москве, все время останавливался курить и пить кофе. Думал. Теперь почти всё в Катином поведении становилось понятным, и он мысленно похвалил себя. Сражаться с такими сложными демонами вслепую и почти преодолеть их — это, Жданов, подвиг.       Да, Катя всё ещё ждёт от него удара — маленькая запуганная девочка. Ничего, он справится. Жаль, нельзя одними только словами взять и все исправить. Сказать — верь мне! — и она поверит. Придется доказывать, долго и сложно. Но что может теперь испугать Андрея Жданова? Теперь, когда Катя осталась с ним, и было в этой ноябрьской ночи столько полыхающего восторга, столько правильного и надрывного чувства? Она поверила. Она доверилась. Она призналась ему в любви — наконец-то. Только теперь он понимает, чего это стоило его Кате.       Андрей осознал, что влюбился, через несколько дней после памятного показа. И всё боялся сказать об этом Катерине — вдруг она совсем не это чувствует? И молчал целую неделю, пока всё не случилось само собой, вечером следующей среды.       Они целовались в машине во дворе её дома. Зазвонили и отзвонили телефоны, а Жданов всё не мог отпустить Катю. Она уже не дёргалась — научилась отвечать, и запутывать пальчики в отросших его волосах, и гладить чуть шероховатые щеки, и даже смеяться в его руках.       — Я люблю тебя, — сорвалось само по себе, против воли. Катя остановила мужские губы вечно холодными пальцами и посмотрела прямо, строго.       — Что ты сказал? — переспросила севшим от волнения голосом.       — Я люблю тебя, Катя, — Жданов почувствовал себя на экзамене. Стало жарко, и совсем не от того, что он только что целовал самую удивительную девушку на свете.       Катя не улыбалась, не спешила признаваться в том же. Смотрела в его глаза, что-то искала во взгляде и, видимо, нашла. Запустила пальцы в жёсткие чёрные волосы, прижалась лбом к его лбу.       — Андрей…       — Я опять что-то не то сказал, да?       — То. Всё то.       Жданов опустил голову на руль. Он давно уже припарковался на обочине, и бессмысленно смотрел на проезжающие автомобили. Выглянуло тусклое осеннее солнце. Катя не звонила.       Да, она призналась вчера в любви. Да, она была с ним, и сияли глаза без этих ненавистных очков, и срывался с теплых губ удивленный сладостный стон. И ничуть не хуже было утро — завтрак вместе, на работу вместе… И Катина улыбка, и робкое признание — ей хорошо с ним. И всё это огромное, правильное и нужное, что не помещалось в улыбке Андрея ещё утром, никак не мешало Кате не звонить. До сих пор. Неужели всё ещё плачет? Четыре часа?       Что делать с Катериной, в принципе, было ясно, и его решение после всего, что он узнал, не изменилось ни на йоту. Пушкарёву нужно было любить и забирать к себе как только она будет готова. Просто теперь Жданову стало чуть понятнее, как это сделать.       Но что с этим подонком Денисом? Если Катя до сих пор боится, что запись существует, значит, нужно сделать так, чтобы её не существовало. Как минимум. Не хватало ещё, чтобы потом всплыла на каком-то порносайте. Найти гада, пригрозить, побить? Нет, это нужно решать на трезвую голову. Нужно поговорить с Катей, нужно поспать ночь, а утром он решит. Жданов завел двигатель. Раздался звонок мобильного — звонила бодрая, уверенная Катерина.       Уверенность в её голосе была поддельной насквозь.       — Привет. Малиновский сказал, чтобы я тебя набрала.       Жданов сглотнул ком в горле.       — Ты в компании? Я за тобой приеду.       — Мы в «Ришелье», сегодня же Полянский, — возразила Катя. — Он уже ушёл, мы с Ромой едем в офис.       — Задержись, я сейчас заберу тебя. Я люблю тебя, Катя.       Ему показалось, что в трубке послышался сдержанный выдох.       — Я тебя люблю. Жду.              Они сидели на скамейке в каком-то парке в спальном районе. Андрей упирался локтями в колени, курил. Ноябрьское солнце делало вид, что грело.       — Катюш, ты будешь на меня сильно злиться, наверное… Кать, я слышал сегодня твой разговор с Юлианой. Прости меня, я должен был узнать правду.       Он ждал чего угодно — вопросов, пощёчины, слез, обвинений. Но Катерина вместо всего этого ожидаемого, но бесполезного, прижалась к его плечу и спрятала лицо в теплой ткани пальто.       — Я знаю, — пискнула задушенно. — Мне Юлиана сказала, и сказала ещё, что это было правильно. Только мне ужасно стыдно. Я потому звонить не решалась — боялась очень.       Андрей удивился, бросил сигарету в урну, недобросил, обернулся к Кате. Обхватил её, прижал крепче.       — Мне нужно было подумать.       — Подумал?       — Подумал.       — И?       — Что «и»? — не понял Андрей.       — Я нужна тебе?.. После всего, что ты узнал?       Жданов посмотрел на Катю неверяще, а потом сжал так, что, наверное, ещё немного, и сломал бы кости. Она ещё сомневается!       — Дура ты, Катька. Я совсем не об этом думал.       Он отвёз Катю на квартиру и самозабвенно занимался с ней любовью — чтобы поняла, чтобы поверила. Вечером честно вернул блудную дочь домой и поставил Пушкаревых — всех троих — перед фактом: Катя с ним. И днём с ним, и ночью с ним, и отныне так будет всегда. Валерий Сергеевич его понял правильно, Катя не поняла вообще.              — Ой, да ла-а-адно-о-о, — пропел Димка Синицкий когда на следующий вечер Жданов оказался на пороге его кабинета в «Аквамарине», — кто пришёл… я глазам не верю, я ушам не верю… Дай пощупаю!       Жданов оторвал от лацканов пиджака цепкие пальцы как всегда язвительного товарища.       — Отстань, Синица, не то настроение, — ответил он мрачно, падая на диван жутко пафосной расцветки. Синицкий вопросительным знаком навис над ним.       — Жда-а-анчик, слушай, а чё, правда, чё ли, да?       — Ты о чём?       — Ну, что ты и эта твоя, страшненькая такая, да, правда? — приплясывающий Синицкий, казалось, в рот Андрею запрыгнет.       Жданов понял не сразу — кто страшненькая-то и чего да. Потом до него дошло, он кивнул и отмахнулся одновременно, так, что Синица ответа не понял.       — Дим, помощь нужна. Братца твоего.       — Тебе которого? — выровнялся Синицкий и покосился на бутылку коньяка на столе. — Минюст или Минобр? Пить будешь?       — Наливай. Подожди, у тебя их разве двое?       — Это только те, которых папенька признал. Так которого?       — Минобр. Смотри, вот человек, — Андрей положил перед ним листочек с именем и данными. — Был человек. В армию ушел — и нет человека. По адресу другие люди живут. Справочные не в курсе. Мне его нужно достать, хоть из-под земли.       Синицкий на бумажку взглянул, коньяк товарищу подал.       — Это можно. Только чё мне за это будет? — спросил он лукавой змеёй.       — А что ты хочешь? — устало спросил Андрей, чувствуя, как отпускает напряжение целого дня, когда он бегал, искал и не находил. Хотелось уснуть прямо на этом пафосном диване, а не реагировать на Синицу.       — А хочу я, друг мой, правды. Скажи, вот прямо, словами по воздуху скажи своему боевому товарищу — правда, что ты со своей помощницей роман крутишь?       — Нет, Синица, не правда, — благодушно сказал Андрей и отпил коньяк.       — Фу-у-ух, а то мне тут…       — Я её люблю, и это не какой-то там роман, — закончил Жданов и с удовольствием смотрел, как вытягивается рожа Димки.       Синицкий промахнулся мимо кресла.       — Ждано-ов? А, Жданов? А в каком месте у тебя крыша протекает, а? — заботливо уточнил он, вставая под хохот расслабившегося, наконец, Андрея.       — Ничего ты, Синица, не понимаешь!       — Это уж точно!       Домой Андрей добрался поздно. Ни на что особо не надеясь, открыл ноутбук — Катя была в аське онлайн.       «Ты снова не спишь?»       «Ты тоже)»       «Ездил к Синицкому, мне его помощь нужна»       «Что-то случилось?»       «Нет, Катюш. Не думай об этом. Я потом расскажу, когда всё получится. Ладно?»       «Как скажешь»       Не верит? Что-то было не так.       «Кать, всё хорошо?»       «Все в порядке!)»       Жданов несколько секунд посмотрел на её последнее сообщение, достал мобильный и набрал.       — Что-то таки случилось, — сказала она вместо приветствия, — Андрей, что?       — Да это я тебя хотел спросить. Мне показалось, или ты грустная, Кать? Это из-за моей поездки в клуб? Я был по делу, клянусь.       Трубка засмеялась тёплым Катиным смехом.       — Я верю тебе. Не нужно клясться, тем более из-за таких мелочей!       Из-за этих мелочей Кира бы с него шкуру спустила, — подумал Андрей, но прогнал неудобную мысль.       — Кать, мне без тебя дома не нравится, — пожаловался Жданов.       Смех прекратится. К этому разговору она была не готова.       — Давай спать, Андрей. Поздно.       Эта Пушкарёва сделает его самого нервным, дерганым и психованым! Шаг — мина, шаг — растяжка, через два — фугас. Вот найдет он этого гаденыша, чтобы Катя бояться перестала, явится к ней домой, да и заберёт вместе с вещами. А после показа и перед праздниками возьмёт на двоих отпуск, и научит её, как нужно любить жизнь и друг друга.       Жданов так и не понял, что планировать Новый год в его случае — плохая примета.