Встречная

      Позвонить Кате хотелось очень. И вообще её не хватало под рукой. Андрей мужественно сражался с собой, но не звонил, боялся наговорить гадостей. О том, что он, а она, и вообще. Наглые, насквозь купленные чинуши ему только помогали поддерживать общее состояние раздражения. Может, не париться и выкупить эту фабрику? Не продается, коммунальная, мать её, собственность…       Вечером, сразу по приезде, он подключил к ноутбуку маленький переносной модем. Ловило отвратительно, на почту едва хватало. Десять фраз в аське — доехал, все в порядке, люблю, нужна. И десяток ответов — ткань нашли, раскраивают всю ночь, люблю, нужен. Вот и всё общение.       В обед Катя позвонила сама.       — Ты очень на меня злишься?       — Злюсь, Катя. Но это не мешает мне тебя любить.       — Я люблю тебя, Андрей. Я не знаю, как ты сможешь меня простить…       Ему очень, до ужаса не понравилась эта фраза. Жданов сел на подоконник в кабинете очередного ведомства, посмотрел на голые, мокрые после ночного ливня деревья. Метался между криком и шепотом.       — За что простить? В конце концов, что происходит! Я же не железный, я живой человек, Катя!       — За то, что разочаровываю тебя, — ответила она тихо.       Андрей раздраженно выдохнул. Прав Малина, женские секреты нужно выведывать тогда же, когда и мужские — после пары раундов в постели. Он приедет и сразу же этим займётся. Ну почему было не взять её с собой? Без родителей, Зорькина и всех-всех-всех.       Больше всего Жданова злило недоверие, нежелание впустить в свои беды и позволить сделать то, что должен любой нормальный мужик — защитить свою женщину. О самой Катерине он почему-то не переживал — ясно же как божий день, что снова появился этот Денис. Гнида. Ничего. Как появится, так и исчезнет.       Уверенность Жданова пошатнулась в тот же вечер — позвонил весёлый Синицкий.        — Прости, друг, товарищ и брат, но задание твоё я выполнить не могу.       — Ничего нет?       — Есть, но из-под земли достать не выйдет, эксгумация — это слишком дорого, — хохмил Димон.       — Не понял.       — Буквально, Андрюша, буквально. Погиб твой Дениска во вторую чеченскую. Соболезновать или поздравлять?       — Не знаю, Синица, не знаю…       С одной стороны, вместе с этим Денисом могла кануть в небытие и пленка. С другой стороны, могла и всплыть — где угодно и когда угодно. Как грипп — не убережёшься.       Сравнение было правильным. Если Жданов не может эту запись и все её возможные копии уничтожить, то нужно сделать так, чтобы, если вдруг когда-то это всё всплывёт, Катя выдержала. Ей нужен крепкий иммунитет. И это уже задача Андрея. Она должна крепко стоять на ногах. Она должна себя любить наконец-то!       Угораздило тебя, Жданов. Не мог влюбиться в какую-нибудь красотку без психологических травм и компрометирующих пленок? С ногами от ушей, головой без мозгов и грудью, с которой бегать — сердечников до приступа доводить? В том и дело, что не мог. Не нужны тебе эти красотки. Катя-Катя.       На Новый год. Он утащит её на Новый год куда-нибудь в горы, или в лес. В домик со звукоизоляцией. Пусть там плачет от обид, кричит на Жданова, стонет под ним — делает, что хочет, но придёт, наконец, в себя! Всё, закончилась история с Денисом, закончился Воропаев, закончились все, кто обижал, в её жизни теперь есть только Жданов, ну и Ромка с Николаем где-то на орбите. Пусть только позволит!       Было поздно, но он все равно позвонил ей. Вместо приветствия — испуганное «Что случилось?» Андрей тоже не стал разводить сантименты — сразу выпалил:       — Забудь о пленке. Её больше нет. Денис погиб в Чечне. Ты свободна, Катя.       На том конце трубки послышались всхлипы. Вот же дурак! Кто ж такое по телефону говорит! Балда…       — Кать… ну не плачь, слышишь?..       Но это были слёзы облегчения. Они проговорили до четырех утра. Завтра Катерине нужно было рулить огромным модным домом, а Андрею — сражаться за фабрику, но какое это, в сущности, имело значение? Они очень давно так не говорили — без его попыток выпытать, без её неуверенности и тайн Мадридского двора. Утром Андрей встал совершенно счастливым.       С фабрикой они проиграли. Продлить аренду удалось только на полгода, и то — практически угрозами суда и неустоек. И за эти полгода им теперь нужно выпустить коллекцию и найти другую фабрику в другом городе. Задачка, надо признаться, была та ещё. В противном случае Zimalettо не просто проседала в объемах производства, но и могла забыть о трёх контрактах в Европе, которые вот-вот должен был заключить старший Жданов.       Андрей ехал домой со странным чувством. Вроде и выбил отсрочку, а всё же небольшую. Вроде и проговорили с Катей две ночи напролет, а осадок все равно остался.       Закинул домой Ромку, перехватил прямо на дороге машину Зорькина, вытащил из неё Катерину и отвёз к себе. Катя возмущалась целую минуту — родители в кои-то веки дочь видят не в полночь, но Андрей посмотрел на неё настолько откровенным взглядом, что Катерина примолкла и покраснела.       Выпытать у неё ничего не удалось, ни после первого раунда, ни после второго. Андрей оставил попытки на эту ночь и сделал так, чтобы хотя бы от их близости не осталось никаких осадков и недоговорённостей.       Морозный декабрьский понедельник в Zimaletto начался в кабинете Виноградовой. Малиновский методично бился головой о её стол. Сама Юлиана стояла у подоконника и недовольно крутила носом. С лиц только что вошедших Жданова и Кати сползали улыбки.       — Восемь моделей отказались участвовать в показе, — высоким голосом сообщила Виноградова и открыла окно. — А ещё гостиница подняла аренду в два раза. — Виноградова закурила. — Не считая рабочих моментов. Андрей, что происходит?       Плечо Кати под рукой Жданова дрогнуло, но он только сильнее сжал его. Ничего, прорвутся.       — Я не понимаю, не понимаю, зачем это Сашеньке, — нудно повторял Рома. Андрей, наконец, отпустил Катю, закрыл за собой двери и снял пальто — сначала пушкаревское, потом своё. Юлиана захлопнула окно.       — Это не Сашка, — заявил он, падая в кресло Юлианы, — я забыл вам сказать. Когда у нас были задержки с фурнитурой, и мы тут все бегали с языками вместо шарфов, папа позвонил. Он выяснил. У Воропаева летом и осенью были серьезные долги в казино. Потому, собственно, он и хотел в президентское кресло, по всей видимости. Но! Он их закрыл за счёт наследства Киры, остаток вложил куда-то в строительство. У него сейчас приличный доход с того проекта. Сашке нет смысла снова нас топить.       — А тебе не приходило в голову, дружище, что он снова проигрался?       — По сведениям отца, дружище, он после… после гибели Киры он завязал. Опять же, на Тибете я не думаю, что хорошо развит игорный бизнес.       — Что остаётся? «Фонтана» с подружками? — спросила Юлиана.       — Возможно, — кивнул Жданов. — Раньше им на руку играл Воропаев, теперь они могли вступить в игру полностью сами…       Малиновский вскочил, взял у Юлианы сигарету, приоткрыл створку и задымел в окно.       — Была у меня одна знакомая… Антимонопольщица. И ещё одна, по экономическим преступлениям. Может, натравить их на Хмелина?       — Знакомая? — уточнила Юлиана. Роман смешался, но кивнул. Виноградова хмыкнула.       — Давай, Ром. Нам сейчас показ нужно спасать. Ещё парочка таких неожиданностей, и мы его не проведём. Виноградова, душа моя, есть модели на примете?       — В декабре? Да они все расписаны! — возмутилась начальница отдела маркетинга и повернулась к Пушкарёвой. — Кать! А ты что молчишь? Кать…       Катерина их не слышала. Сидела, опустив голову, будто она одна была виновата во всех несчастьях компании. Бойкая, веселая Катька, которая никого не боялась рядом со своими мушкетерами, последние месяцы была похожа на смертельно раненого человека, который из всех сил танцует на балу, чтобы никто не понял, что он ранен. Вот и сейчас она выдавила из себя правдоподобную улыбку и выровнялась.       — Я ничем не помогу с моделями, но Коля вчера посчитал по фабрике. Дешевле всего занять под производство четыре верхних этажа Zimaletto. Правда, придется выгонять арендаторов, но Полянский даст нам оборудование в лизинг, он согласен, а на логистике, аренде и руководстве мы сэкономим, и немало. Особенно на логистике.       Её предложение встретили с энтузиазмом, которого Катерина даже не ожидала. Пока Виноградова искала моделей — буквально по одной, во всех возможных агентствах, — неразлучная троица обошла вдоль и поперек верхние этажи.       — Жданчичек, это дело. Ты прикинь, сколько рабочих мест, а? — мечтательно вздохнул Роман ближе к окончанию рабочего дня, когда они с Андреем окопались в кабинете президента. Катя с Зорькиным поехали в банк — бросать пробные шары по кредитам на разворачивание производства.       — Ты хотел сказать — сколько новых красоток в твой огород? — насмешливо уточнил Андрей, собирая бумаги и ноутбук в портфель.       — Не без этого. Да я из Zimaletto вылезать не буду… Особенно если ты ночную смену введешь, изверг.       Андрей отмахнулся.       — Папа всегда был против ночных смен. Женщина должна ночью быть со своим мужчиной.       — Угу, — подтвердил Малиновский, — то-то я и смотрю, что Пушкарёва неделю на Николае приезжает на работу. Что у вас опять не слава богу, дети мои?       Жданов отмахнулся, Рома сочувственно покивал.       — Не верит она мне, Роман Дмитрич. А последнюю неделю, кажется, избегает. А я устал доказывать.       Малиновский издал какой-то странный задушенный звук, будто чихнул с закрытым ртом. Жданов посмотрел на него подозрительно, оказалось — это вице-президент так смеялся.       — Не тем доказываешь, мил человек. Хромает доказательная база!       — Ты сейчас на что намекаешь?       — У-у-у, Жданов, ты озабоченный. Я имею ввиду, что таким как Катерина доказывать нужно поступками куда более глобальными. Вот ты мне ответь на один старый мой вопрос. Тебе что от Катьки нужно?       — Ну как, — растерялся Андрей, — а ну понятно же. Жить вместе, штамп, дети, все дела.       — Браво. Ценю твой подвиг. Ему понятно. А Катя в курсе?       Судя по выражению идиота на лице Жданова, он забыл поставить в известность свою ненаглядную. Малиновский подобрался и добил друга.       — Ну и чего ты тогда ждёшь от нее? Это тебе не… Ну, в общем, она сама на тебя не повесится. Не удивлюсь, если наша Катька до сих пор боится, что ты её бросишь при первом удобном случае или загуляешь.       Жданов не любил чувствовать себя придурком, потому немедленно позвонил Кате, предупредил, что едет с Малиновским пить, и утащил друга в бар. Срочно требовалось выпить, решиться, и сделать завтра Катьке предложение.       По этому поводу руководство Zimaletto напилось и даже подралось с такими же нетрезвыми боксерами.