Ради тебя

      Я неторопливо оделась. Спешить некуда, троица все равно не очнется, пока я не открою окна. А-а-ах, как же вас убить? Выколоть глаза? Заживо содрать кожу? Может, медленно сжигать пламенем свечи ваши гениталии? Или сделать на них же несколько надрезов и посыпать мелкой солью? Протыкать тела раскаленным ножом? Или как с гениталиями, только выпустить вам кишки и жжечь их? Пока вы в сознании и можете чувствовать все мои мучения над вами, мне понравится любой вариант. Столько идей, что не знаю, что выбрать... Решено, сделаю все по очереди!       Пока аромат моих благовоний не выветрился, я надежно связала троицу и отрезала им языки. Хм... Может, надо и голосовые связки подрезать? Или предоставить возможность им самим их порвать? Они и без языка могут кричать. Не то, чтобы я против. Наоборот, только представив их крики, я намокаю. Но лишний шум мне сейчас ни к чему. Это не заброшка, куда никто носа не сует по слухам, что там обитают злые духи.

***

      — Куда мы идем?       Я улыбнулась. Ты сейчас такая забавная, сонная. Я вытащила тебя из постели стоило солнцу показаться из-за горизонта. Очень уж не терпелось показать тебе итоги твоего желания. Мы подошли к дверям комнаты, где я оставила родителей и дражайшего гостя. На расстоянии метра уже несло кровью. Я с трепетом заметила, как твое личико скривилось от отвращения. О, дорогая, это ты еще не вошла в саму комнату. Там ароматы похлеще. От боли у всех троих было ужасное недержание. Боюсь, что ты тоде внесешь свой вклад в эту симфонию ароматов. У такой изнеженной леди как ты, и желудок слабый. Мне уже не терпится поработать над тобой! Под моим чутким руководством ты не только не будешь прикрывать носик и рот кружевным платочком, но и привыкнешь к подобным ароматам. Я сделаю так, что ты будешь зависеть от запаха чужой крови. Мы вошли а комнату. В ноздри ударил насыщенный аромат крови, витавший в воздухе. Я специально не открывала окна, чтобы ты всласть насладилась.       Я сжала твои хрупкие плечи, заставляя подойти к кровати. Тихо нашептывала, что они пока еще живы. Что ты можешь отплатить им за причиненную боль. Они больше никогда не смогут дать отпор. Я села в ближайшее кресло в ожидании твоих действий. Но ты меня сильно разочаровала. Вчера ты была так подавлена, что я подумала, что ты, наконец-то, сломалась. Но теперь ты не спешишь убивать своих обидчиков. Ты в страхе замерла и тяжело дышишь. На мой голос даже не реагируешь. Я зло сжала зубы. Так хотелось ударить тебя, чтобы ты пришла в себя! Раздражение только усилилось от того, что приходилось сдерживаться. Если я тебя ударю, мой план рухнет карточным домиком. Я сделаю тебя зависимой от моей нежности и любви, не отступлюсь. Я еще несколько раз позвала тебя. Снова никакой реакции. Ты невероятна. Так быстро вывела меня из себя, что мне придется идти на крайние меры. Аплодирую стоя. Я предпочла бы не использовать это, пусть мне создать его проще простого. Не хочу, чтобы ты зависела от наркотика больше, чем от меня.       Я вышла из комнаты. Сразу же позвала стражника. Отдав ему приказ не выпускать тебя из комнаты ни при каких обстоятельствах, ушла к себе. В том, что ты и шага не сделаешь за порог я была уверенна на все сто: этот мужчина был одним из тех, кто оставил тебя ради меня. Взяв пузырек с жидкостью, я вернулась обратно. Стражи не было около дверей. Я не сдержала предвкушающей ухмылки. Как я и думала, он был внутри и пытался раздеть тебя. Ты пыталась сбежать от него, брыкалась. Твое ночное платье было больше непригодно для ношения, не выдержало вашей борьбы. К счастью, или к сожалению, нико из вас не услышал моего возвращения. Я взяла лежавшую у входа сломанную ножку от стула. Тихо подошла к вам. Ты уже почти лишилась сил на сопротивление, и он повалил тебя на пол. Замахнувшись, я оглушила мужчину. Он потерял сознание и упал рядом с тобой. Я зашлась тихим смехом. Ты выглядела до смешного глупо. Я присела к тебе и обняла. Ты вцепилась в меня, как в спасательный круг. Глупенькая, не понимаешь, что я та, кто утащит тебя с собой на самое дно, прямиков в ад. Я успокаивала тебя, и предложила выпить из пузырька. Ты на секунду засомневалась, но моя нежная улыбка заставила тебя подчиниться. Да, молодец, именно так. Было ужасно трудно сдержаться, когда ты начала кататься по полу и хрипеть. Изо рта у тебя пошла белая пена, а твои ноготки пытались вскрыть горло, оставляя кроваво-алые следы. Бедняжка, тебе так больно и плохо! Потерпи, это ненадолго. Скоро все пройдет и тебе станет очень хорошо! Наркотик сделан как раз для того, чтобы подавлять волю других. Пришлось долго искать недостающие элементы, но я все же создала то, из-за чего ты будешь страдать от жажды. Жажды крови. И начнёшь, наконец, убивать почти всех без разбору.       Ты отключилась. Я воспользовалась случаем и перетащила стражника в кресло, в паре метров от постели родителей и гостя. С любовью осмотрела тела на постели, от которых ты застыла в ужасе. Честно, я не понимаю, чего ты так испугалась. Мёртвую мать, и полудохлых отца и несостоявшегося супруга? Не так уж я их и изуродовала. Сняла кожу с лиц, вспорола руки и ноги, сломала кости внутри и достала их, вспорола брюшки. Дражайшему гостю достала кишки и жгла их над свечой. Приходилось несколько раз останавливаться и переключаться на отца, чтобы старый извращенец не сдох раньше времени от боли. Наркотик наркотиком, но взаимоотношения с алкоголем у него не очень хорошие. Подопытные крысы могут умереть от этого. Слишком быстро умереть. Пока мать еще была жива, я сделала относительно безопасный для ее жизни надрез на сердце. Посыпав солью рану, я наблюдала за реакцией. Она корчилась в агонии от нестерпимой боли, у рта появилась пена. Несколько минут, и рядом с отцом лежит труп. Я не чувствовала ни жалости, ни сожалений к той, кто всю мою жизнь унижал и издевался надо мной, потыкая тебе. Не было даже какой-то радости от смерти той, кто раз за разом отвергал меня после полученного тобой ожога. Отцу капала горячим воском свечи на желудок, и надрезала поджелудочную. Так же, как матери, щедро посыпала солью. Как и она, он начал подпрыгивать на постели и пытаться кричать. Я зажгла еще пару наркотических благовоний, чтобы он чувствовал все меньше и меньше боли. Нельзя умирать от болевого шока. Я уже поняла, насколько такая смерть неприятна. Для меня. От предвкушения, сколько они продержаться, я начала возбуждаться и намокать снизу. Разве не здорово, что они продержались до этого момента?! Но, увы, у них осталось не больше часа-двух. Дольше не протянут.       Как по заказу, ты начала шевелиться. Я даже не успела стянуть штаны с мужчины, как ты уже подошла к постели. Даже с моего расстояния, я видела, какой ты была красивой: глаза затуманены жаждой убийства тех, кого ты видела перед собой; на лице блаженная улыбка, хотя ты даже не начала, только представляешь у себя в голове. По всему моему телу прошлась сильная дрожь. Колени подкосились. Как же ты сейчас была прекрасна! Именно такая, какой я хочу тебя видеть. Я начала возбуждаться все сильнее, смотря на тебя. Не сдержавшись, я использовала бессознательное тело стражника чтобы удовлетвориться физически. Мое моральное удовлетворение пело и плясало от вида тебя. Ты, не отдавая отчета своим действиям, впивалась зубами в плоть полумертвых тел, отгрызала куски и сплевывала. Некоторые даже умудрилась съесть. Под яркий оргазм я успела подумать только о том, что сырое мясо, тем более человечина, вредна для желудка, и отключилась.