Демон ночи

Драко на всей своей вампирской скорости ворвался на территорию поместья и замер, с наслаждением втягивая воздух через нос. Кровь будто бурлила внутри и быстро бежала по венам. Малфой ещё не мог определиться — доволен он сложившимися обстоятельствами или нет. С одной стороны, он сам хотел сюрпризов и несостыковок со своим, — и так не идеальным, — планом. Ведь это было интересно и пробуждало в душе однозначные, но довольно давно спящие эмоции и чувства. В данной ситуации это был горьковатый, но не менее приятный адреналин. И не важно, что это скорее интуитивная реакция организма, а не яркий душевный порыв. Всё равно — ведь ощущение неизведанности давно не навещало Драко. Лет так пятьдесят. И сейчас оно было удивительно приятно. Но с другой стороны, теперь было непонятно, как эта их довольно невинная встреча повлияет на дальнейший ход событий. Но можно было сказать уверенно, что из-за неё у Поттера сложилось несколько другое впечатление, нежели хотел преподнести Драко. И сейчас его мучали сомнения… стоило ли менять планы? Или сменить правила игры, которые, впрочем, и так знал только он сам? Драко нервно пошевелил пальцами. Его взгляд заметался из стороны в сторону. Ухоженный яблоневый сад, пустые мощеные камнем тропинки. Это всё было так прекрасно… скучно. Он снова мысленно вернулся к их встрече. Поттер немного не оправдал ожиданий Малфоя. В хорошем смысле. Драко предполагал, что родственник Сириуса Блэка будет недурен собой — в конце концов кровь в нём бежала горячая. Но чтобы настолько… для юноши он был очень симпатичен. И силён. А уж в купе с этой очаровательной наивностью и воспитанностью — охотник казался как минимум вкусным десертом. Послышался звук открывающихся дверей мэнора. Малфой резко обернулся, уже улавливая уверенное биение сердца. Из дома выходила Миллисента, в руках она держала большую покрытую корзину, а ногой придерживала закрывающуюся дверь. Не подумав, что женщина легко справится и сама, Драко вихрем оказался около неё, тут же хватаясь за массивную деревянную створку.  — Черт подери! — воскликнула она, а затем перевела гневный взгляд на Драко, — нельзя же так!  — Извини, Милли, — ничуть не искренне сказал Малфой, но женщина от этого ничуть не расстроилась. Драко скользнул взглядом по её ноше, — как идёт подготовка к балу? Всё успеваете? Она кинула на него горящий далеко не радужными эмоциями взгляд, а затем прорычала, буквально взывая к своим предкам:  — Если тебе ещё раз придёт в голову так резко затевать праздники, задушу собственными руками. И плевать, что воскреснешь!  — Технически, я и не умру.  — Зато мне будет физически легче, — огрызнулась Миллисента и внезапно больно ткнула пухлым пальцем Малфою в грудь, — сколько лет на свете, но ты не меняешься! Мальчишка, одним словом. Такой же взбалмошный и бессовестный! Драко недовольно поморщился, отводя её руку.  — Не будь занудой, Милли, — Малфой не любил, когда его называли мальчишкой. Особенно, в его почти триста лет.  — Ты всё забываешь, что я уже не так молода и имею полное право говорить то, что о тебе думаю?  — Нет, — довольно серьёзно отозвался Малфой на её насмешливый тон, — просто не хочу представлять, что буду без тебя делать.  — Найдёшь новую домоупращицу. Драко хмыкнул, следуя за уже уверенно идущей вперёд миссис Булстроуд. На эту женщину он не мог сильно злиться. Миллисента была его лучшей подругой, давней соратницей и просто верным приближённым. А ещё не последним человеком в городе. Малфой смело мог назвать её тихим дирижером концерта под названием «Колефорд». Потому что все слушали её ненавязчивые советы и точно следовали поручениям. Но никто точно не знал, кто она и почему имеет такой вес в обществе. Все просто… верили и подчинялись.  — Милли, вот скажи, — Драко внезапно остановился, пораженный желанием высказаться, и женщина тоже перестала идти, оборачиваясь, — ты будешь злиться, если из-за меня снова появятся проблемы?  — В каком месте? Ирония буквально сочилась сквозь её голос.  — Как пойдёт, — Малфой усмехнулся, — просто что-то мне подсказывает, что тебе будет лучше узнать о возможных неприятностях. Я что-нибудь планирую сделать на балу. Что-нибудь… интересное! Но, как не прискорбно это осознавать, если все мои ходы не увенчаются успехом, нас могут ждать проблемы. Женщина тяжело вздохнула и поставила корзину на землю. Взгляд её светло-карих глаз остановился на лице Драко. И выражал он что-то между холодной насмешкой и смиренным принятием.  — Сколько тебя знаю, и никогда ещё не было века без происшествий. Вот ни одного. Ты столько много давал мне советов, что я даже не смогу сосчитать. Но какими мы бы не были друзьями, ты только два раза посвящал… ладно, какой посвящал… намекал мне на свои планы. В 1734, когда я молоденькой девчонкой четырнадцати лет, только благодаря тебе избежала костра. И в 1780 в середине военных действий с Францией, когда вы жили здесь. Тогда, — Милли нахмурилась, — кажется, это назвали бунт лорда Гордона. На который всё же отправился Теодор и…  — Милли, — предупреждающе перебил её Драко, невольно сжимая руки в кулаки. До этой секунды у него было приподнятое настроение, и это оно заставило его поговорить с подругой. Малфой просто интуитивно этого хотел, а не потому что его действительно мучали какие-либо опасения, — я сам всё прекрасно помню. К чему ты клонишь? Булстроуд прищурилась, а затем иронично проговорила:  — Абсолютно ни к чему. Хотела сказать спасибо за предупреждение. Ведь когда их говоришь ты, они обычно сбываются. Подняв корзину, Милли посмотрела прямо Драко в глаза. На секунду в них появилось что-то похожее на нежность.  — Прошу тебя, не заиграйся. И она ушла. А Малфой лишь раздражённо посмотрел ей вслед и сжал челюсти так, что стало больно. Не заиграйся. Драко презрительно приподнял верхнюю губу. И зачем Миллисента вообще вспомнила этот ненавистный год? Она знала, куда бить. Но оставался вопрос, зачем она расшевелила эту тему. Дала пищу для размышлений? И до чего же он должен додуматься? Драко прикрыл глаза, абстрагируясь от последних мыслей и делая глубокий вдох. В лёгкие проник приятный аромат цветущих яблонь, ранних цветов и свежей листвы. Это был июнь. Лето. Малфой одновременно любил и ненавидел это время года так сильно, что уже не мог разобраться, какое чувство было всё же сильнее. В его возрасте вообще было сложно сохранить одни только положительные воспоминания к чему-либо. Это просто невозможно. Наверное, единственная причина, из-за которой Драко мог бы завидовать людям, это недолгая и незаполненная память. Человеческая жизнь коротка. И люди это знают, поэтому постоянно спешат. Спешат вырасти, вступить в брак, родить своих детей. Каждое поколение делает это друг за другом. И в этой спешке люди не успевают запоминать всё. Не успевают жить. Верно, из-за этого они не могут накопить в своей голове лишних воспоминаний, которые бы периодически разрывали голову. Им банально не хватает на это времени. Но вот вампиры другие. Они стремятся жить на полную и никуда не торопится. И так невольно одни моменты перекрываются другими. Становится больно погружаться в себя, а затем просто… скучно. И хочется чего-то нового. Ведь простые прелести перестают доставлять удовольствие так легко, и приходится извращаться и искать новые пути. Например, как это делал Драко — играл и получал от жизни практически всё. И не важно, каким образом. Сейчас тем, чего хотел Малфой был Гарри Поттер. Охотник смог заинтересовать его одними лишь слухами, а уж после первой встречи… теперь этого мальчишку было сложно забыть. Драко всё еще был под впечатлением от привлекательности охотника. Чего стоили одни только глаза-изумруды. Малфой открыл глаза и чуть усмехнулся. Пока в его планы не входило завладеть телом Поттера. Целью была душа. Но Драко не мог уверить даже сам себя, что не передумает. Пока ему не хотелось… но мало ли, что будет потом. *** Гарри продолжал свою прогулку уже с намного меньшим энтузиазмом. Но, тем не менее, останавливаться пока не собирался. Да и в голове снова был поток мыслей, который хотелось выветрить, а не запирать в голове. Разговор с лордом Малфоем показался ему немного странным. Да и вся встреча была… довольно необычной. Но, признаться, это пробуждало некое любопытство. Потому что Гарри ещё не видел ни одного лорда, — да даже людей с меньшим статусом, — без сопровождения в далёком от дома месте. Да и в таком виде — Поттер вспомнил стройное тело, едва прикрытое тонкой тканью рубашки. Обычно богачи слишком дорожили собой. Драко Малфой оставлял о себе впечатление, как о интеллигентном и умном человеке, — джентльмене, как принято теперь говорить. Но он казался и правда немного странным, как бы не пытался этого избежать. Гарри усмехнулся. Кажется, или в этом городе все не такие, как везде? И Лорд так легко пригласил Поттера к себе на приём, будто они не познакомились только что. Может, Малфой слышал о Гарри Поттере? Интересно только, в каком амплуа — охотника или будущего лорда Поттер-Блэка? Если слышал, то можно понять причину, почему Гарри так легко оказался в числе приглашённых самим хозяином вечера. Хорошие знакомства играют большую роль в жизни человека. В прочем, и сам Гарри был не против заиметь среди знакомых такого человека, как лорд Драко Малфой. Было ощущение, что он не просто владелец земель, коих можно встретить почти повсеместно. Почему-то не хотелось думать, что такой человек мог оказаться обычным и избалованным. Но, пусть они ещё и плохо друг друга знали, это не помешает в случае чего обратиться за помощью. По крайней мере, — решил Гарри, — пока он находится в Колефорде, лучше ни с кем серьёзным не ругаться. Поэтому, если до этого у охотника и были сомнения, то теперь он был уверен, что на маскарад придётся идти абсолютно точно. Но было кое-что, продолжавшее напрягать Гарри. Он прекрасно понимал, что Лорд не может не знать, что творится на его земле. Была стопроцентная уверенность в том, что Драко Малфой связан со сверхъестественными тварями. Если не лично, так через посредников. Нужно было узнать, кто это. И на всякий случай проверить самого Лорда на принадлежность к нечисти. Если он чист, то попробовать заполучить доверие с его стороны. Гарри поднял взгляд с земли, — черт бы побрал эти дороги, — и, чуть прищурившись, посмотрел вперёд. Время уже давно перевалило за полдень. Незаметно для себя он дошёл до бедной части города. А вот и оборотная сторона монеты, — хмыкнул про себя Поттер, рассматривая далеко не новые дома и грязные улицы. Люди тут были намного менее счастливые, чем в центре Колефорда. Было видно, что каждый живущий здесь на собственной шкуре знает, какого это — работать до истощения и отчаянно хотеть жить, не смотря ни на что. Гарри медленно поднялся на основную тропу. Это место было словно и не Колефорд. Здесь было более мрачно и холодно даже днём — сказывалось близкое положение леса Дин. Люди носили гораздо менее качественную одежду и ходили, стараясь не смотреть друг на друга. Все куда-то спешили, и даже мелкая детвора казалась далеко не беззаботной. Вот такой город сразу казался провинциальным и бедным, как о нём говорилось в библиотечных записях Лондона. Внутренний голос шептал Гарри, что не с проста Колефорд будто делится на две части. В этом должен быть какой-то смысл. Как и в том, почему власть города не говорила о своём достатке в столице. Поттер задумчиво свернул на другую улицу, и его взгляд зацепился за столпотворение народа, которое кого-то окружало. Людей было немного, так что Гарри без труда смог разглядеть мужчину, которого придерживали под руки ещё двое. Охотник решил, что мужчина ранен — ну не стали бы люди собираться вокруг пьяницы. Поэтому Гарри бросился вперёд и через несколько шагов с удивлением узнал в этом мужчине Генри. Добродушного кучера, который привёз его в город. Оказавшись ближе, Гарри без удивления заметил кровь на мужчине. Она впиталась в светлую рубашку, застывая коричневой коркой, и покрывала его руки.  — Что произошло? — спросил Гарри у людей, и все враждебно-удивлённо уставились на него. Ну, конечно. Они же видели его впервые в жизни, — я могу помочь, если он ранен.  — Это не его кровь, — сухо бросил седой мужчина рядом с Генри и остановился, поясняя, — а его сына. Он мёртв. Рядом где-то каркнула ворона, взмывая в небо. Несколько женщин горестно вскрикнули. Остальные же люди просто опустили головы, принимая утрату.  — Что случилось? — тихо спросил кто-то. На секунду воцарилась тишина. Казалось, все и так знали что-то такое, что было для всех очевидно, нужно было лишь озвучить вслух.  — Тело в лесу. Собаки нашли труп, когда…  — Мой сын! — вдруг воскликнул Генри, будто на секунду приходя в себя и вырываясь из чужих рук. Он обратился невидящим, мутным взглядом к людям, — мой сын, мой ещё совсем молодой мальчик! Вы не понимаете… он не мог умереть! Не мог! — Генри тяжело упал на колени, его плечи начали содрогаться в рыданиях, — не мог… не мог… мой Майкл… мой единственный сын… Гарри сглотнул вязкую слюну, ощущая чёрную пустоту в груди от созерцания этой сцены. Боль мужчины была такой неприкрытой, такой горькой, что его бормотание врезалось каждым словом в грудь словно крупнокалиберные выстрелы.  — А где вы нашли… тело? — обратился Гарри к тому седому мужчине. Почему-то пожилой человек казался более надёжным.  — Ты, конечно, извини, парень, — скрипуче заговорил он, и охотник невольно поморщился, — но я вижу тебя впервые. И ты не похож на человека, которому нужно жить в этой части города. Так что шёл бы ты отсюда по-хорошему. К нам пришло горе. И сейчас никому нет дела до богатого мистера, решившего из любопытства посетить Низ. К щекам предательски прилила кровь. Гарри остро ощутил разницу в их одеждах, а следовательно, и в социальном статусе. Но это не должно быть важно — он ведь не желал ничего дурного.  — Я понимаю вашу утрату… но я могу помочь…  — Слушай сюда, — уже грубо начал седовласый мужчина, делая шаг вперёд, — нам плевать, какой у тебя титул, но если ты… Он замолк, едва Генри вскинул голову, прислушиваясь. Его потемневший взгляд несколько секунд потерянно метался по стоящим перед ним, а потом, наконец, замер на Гарри.  — Мистер Поттер… это Вы?  — Да, — Гарри тут же присел на корточки, игнорируя злобный рык от старика, — Генри, расскажите, что случилось. Возможно, я смогу Вам помочь.  — Помочь, — потеряно прошептал мужчина, хватаясь грязной рукой за плечо Гарри и заглядывая ему в глаза. От сконцентрированной там боли, у охотника по всему телу побежали холодные мурашки, — моего сына не вернуть…  — Нет, — через силу согласился Поттер, даже не обращая внимание на замаранную теперь одежду, — но можно найти того, кто это сделал. Рядом кто-то сплюнул. Несколько человек хмыкнули, но лишь один выразил общее мнение:  — Ты, юнец, здесь не живёшь и ничего не понимаешь. Гарри сжал челюсти. Знали бы эти люди, с какими ужасами он периодически имеет дело. И почему юнец? Не так уж он уже и молод. Некоторые его знакомые имеют детей, а Гарри оставался одним из немногих, кто ещё даже не ходил под венец.  — Вряд ли моё имя вам что-то скажет. Поэтому представлюсь без титулов. Моя фамилия Поттер. И я охотник на нечисть.  — С чего нам тебе верить?  — Не с чего, — Гарри поднялся на ноги, хватаясь за мозолистую руку Генри и вытягивая его за собой, — но вы можете показать мне труп, а я обещаю найти, кто его убил. Люди неуверенно переглянулись.  — Давно к нам не заглядывали охотники, — тихо проговорила старая женщина с длинными грязными волосами, и все обернулись к ней. Даже Генри. — Последний раз это было лет десять назад. Как раз перед приездом молодого Лорда. Так, может… Судьба решила, что настало время? В воздухе словно застыло ожидание. Гарри с интересом пробежался взглядом по чужим лицам.  — Хорошо, — хмуро сказал старик через несколько секунд всеобщего молчания, — мы покажем. *** Драко сидел на кровати, бездумно водя кончиками пальцев по мягкой обложке книги. Почему-то он всё ещё не мог отойти от разговора с Миллисентой. Мысли то и дело убегали куда-то далеко от сюжета романа, словно насмехаясь, переводя практически каждое событие на какой-то момент из жизни. А таких было много, ведь Драко помнил каждый день своего существования. Для большинства вампиров жизнь — это мутная полоса с редкими проблесками чего-то яркого, чему удавалось отложиться в памяти. Многие бессмертные создания стремились забыть отдельные эпизоды, отдельных людей. Ведь зачем их помнить, если для тебя уготовлена вечность? И хоть вампиры отличались от людей, у них была одна черта, которая прослеживалась абсолютно точно — они ставили себя выше Жизни. Но Малфой был другим и не относил себя ни к каким рамкам. Он был собой и, в отличие от всех, предпочитал подмечать все детали и откладывать их в своей памяти. Если бы ему понадобилось, он бы смог воспроизвести любой день из почти трёхсот лет жизни. А этим умением мало кто мог похвастаться. Драко не знал: дар это или наказание. Да, порой обращение к прожитым моментам нередко упрощали ему жизнь. Опыт, как говорится, не пропьёшь. Поэтому Малфою удавалось разгадывать многих людей так легко — он просто предугадывал их поступки. Не задумываясь, делал ставки. Почти всегда выигрывал. Но тем не менее, чертова превосходная память не позволяла забыть то, что хотелось бы, что доставляло почти физическую боль. Разрывало изнутри. Драко помнил смерти всех людей, что были ему близки. Помнил, как некоторые из них умирали для него, за него и у него на руках. Последнее было страшнее всего — он помнил их глаза. Малфой легко понимал других, но не понимал себя. О, сколько раз он убивал лишь ради своей прихоти! Из-за голода. Сколько взглядов видел… но когда замечал Смерть в лице близкого человека, то даже ему, вампиру, было не трудно понять, насколько же он ничтожен. Какие бы легенды и мифы не сказывались про Демонов ночи — что они часть Смерти, её дети. Это было неправдой. Смерть одна и едина. И она придёт за всеми. За кем-то позже, за кем-то раньше. Но в конечном итоге всё равно придёт. Драко встал с кровати и медленно подошёл к зеркалу, в которое заглянул с каким-то странным любопытством. Вечно молодое и красивое лицо смотрело на него с блестящей поверхности. Телом он был прекрасен как Бог. Но душой был страшен как сам Дьявол. Тем ненавистным июнем 1780 года Драко убил всех, кто состоял в ковене Ведьмоловов. Глупое название, глупые люди. Они ничего не знали о настоящих силах Тьмы, они просто заигрались. Но отчего-то им просто повезло узнать правду о Тео. Они решили, что он чародей. Недалеко ушли от правды. Но правда — вещь опасная. Это сильный обоюдоострый меч, который Драко вонзил в шею каждого, заставляя кровь разлетаться в разные стороны. Он помнил их глаза, даже после смерти наполненные ненавистью и злобой, желанием убивать и страхом, что тенью лежал на дне их взглядов. Если пытаться обманывать себя, то Малфой мог бы сказать, что забыл этот день. Он и правда старался это сделать. Но на самом деле всего лишь запихал всё как можно дальше в память. И сегодня — спасибо милой Миллисенте — он снова видел все события перед своими глазами. Видел, будто это было вчера, а не пятьдесят восемь лет назад. И это доставляло боль. Не резкую, как при только что нанесённой ране. А такую глухую, едва тянущую, где-то в груди. С левой стороны, где находилось непонятно живое ли ещё сердце. Карие глаза всплыли перед Драко, и на секунду ему даже показалось, что из зеркала на него смотрит не только его отражение. Малфой резко обернулся. Пусто. Ничего другого он и не ожидал — Теодор не придёт. Не придёт. Он его бросил. Драко ударил кулаком по стеклу, и оно разбилось, разлетелось водопадом острых капель. Тонкие осколки полетели на пол, рассыпаясь мелкой крошкой. В уцелевших кусках вампир снова видел себя. Одного себя на множестве разных плоскостей. Но Малфой не был одинок. Никогда. Каждый год, каждый век около него кто-то находился. Или женщины рода Забини, или другие вампиры. Иногда оборотни. Но чаще люди. Всё всегда начиналось с людей. Любая история — и в её центре зачастую стоял обычный человек. Но, надо признать, именно с людьми было интереснее. И вот сейчас всё повторялось снова. На пути Драко встал человек, который с самого начала их взаимоотношений заставлял нервничать. Малфой не врал сам себе — ему это нравилось. Когда он был молод, то думал, будто чувства и желания в груди его раздражают. Ведь это так человечно! Так примитивно! Как же он был глуп. Ведь потом, когда в его жизни появился Теодор, оказалось, что чувства, это неплохо. Их ласку, пусть и порой жестокую, хотелось ощущать на себе. А ещё позже, по прошествию, наверное, десятка лет, Драко уже сожалел, что перестал быть таким чувствительным. Ведь жизнь ощущается лишь тогда, пока тебя переполняют эмоции. Малфой понял особенно чётко, а затем и принял это простую истину, когда смотрел на неопытного и такого нежного Тео. И сейчас, даже когда его не было с Драко, Малфой помнил. Помнил, какого это — чувствовать. И как бы он не пытался забыть, сколько бы раз не отключал человечность, у него этого не отнять — в глубине своей пропитанной кровью души, он всё ещё был жив. Но даже сквозь это понятие, Драко не мог сказать, наказан он или одарён столь точной памятью. Потому что едва Миллисента напомнила ему о том дне, то он потерял самообладание. Малфой хотел казаться сильным. Но как и все — он имел слабости. *** Седой мужчина, которого, — как Гарри теперь знал, — звали Том, шёл самым первым. Ещё двое: Натан и Сэм, следовали за Поттером. Дорогу сложно было назвать непроходимой. Это был обычный лес — смотри под ноги и не зевай, тогда всё будет в порядке. Но ощущение напряжения витало между ними. Гарри, хоть и не видел ещё трупа, был уверен, что в убийстве виновна какая-то сверхъестественная тварь. Ведь не могут жители просто так что-то недоговаривать.  — Эй, мистер Поттер, — вдруг начал Сэм. На вид он был даже младше Гарри, с большой натяжкой ему от силы можно было дать лет двадцать. Было видно, как в нём бурлит неприкрытое и такое ещё юношеское любопытство, — Вы правда убиваете нечисть?  — Правда, — хмыкнул Гарри, отводя пушистую игольчатую ветку, — но это не так интересно, как тебе сейчас кажется.  — Всяко интереснее, чем быть сыном мясника.  — Тогда ты лучше спроси, сколько мистер Поттер разделал трупов, чтобы узнать, от чего они умерли, — мрачно прохрипел Том, — тебе по профессии это будет познавательно. Сэм тут же испуганно замолчал, Натан хохотнул, а Гарри лишь хмыкнул. Его эти слова ни капли не задевали. Ведь он и правда разделывал словно туши животных не один десяток человек. Без этого было никак. Ведь работа охотником, это не только постоянный поиск и убийство тварей, за которых тебе платят. Это не только девки, что бросаются к тебе на шею лишь из-за твоей известности. Это ещё и постоянный, зачастую противный и неблагодарный труд. Эту работу мало кто мог выбрать добровольно. Сириус его отговаривал, говоря, что у Гарри сейчас и так есть всё, необходимое молодому лорду. Но Поттер как раз-таки не хотел всего. Он желал быть полезным и мечтал стереть разницу между людьми, какой бы она не была. Он хотел справедливости.  — А почему Вы сказали «Низ», когда говорили про меня? — вдруг спросил Гарри, вспоминая момент из диалога, — ещё есть «Верх»?  — Есть, — хмыкнул Натан, — всё просто, если задуматься. В Низу живут такие как мы, бедняки и крестьяне, то есть те, кому не хватает на жизнь и чья смерть будет не так значима и заметна. А вот на Верху живёт знать. Платит налоги, поэтому и берут с них меньше. Гарри кивнул и нахмурился. Последние слова мужчины звучали… нелогично. Неужели тут не было даже простого начального образования, что позволило бы правильно говорить и строить предложения? Или, может, это было сказано специально? Кто есть такой, кто платит, но с него за это берут меньше? В каком плане? Поттер почти ухватил ускользающую мысль за хвост, как едва успел остановиться перед замершим Томом.  — Мы уже близко. Я думаю, дальше тебе лучше идти первому, — старик обернулся, делая шаг назад и освобождая дорогу.  — Хорошо, — Гарри обошёл Тома и оглянулся, незаметно дёргая за завязки на креплении кинжала, — только теперь никаких вопросов. Мужчины пожали плечами. Сэм молча кивнул. Гарри привычным тихим шагом начал двигаться вперёд, уклоняясь от густых веток. Его удивляло то, что все трое мужчин не были сильно взволнованы или напуганы. Складывалось впечатление, что для них всё это далеко не в первые. И если это действительно так, то Поттер пока не хотел даже представлять, что в Колефорде творится на самом деле. Через несколько десятков шагов Гарри увидел следы на земле. Примятая трава около бороздок в земле была кое-где покрыта бурыми каплями крови. Следов сопротивления заметно не было — скорее всего Майкл был уже мёртв к тому моменту, когда его тащили по лесу. Охотник прошёлся взглядом по следу и уткнулся в небольшой холм. Так… просто? Гарри удивлённо вскинул брови и направился вперёд. Мужчины следовали за ним.  — Он здесь, — тихо заговорил Натан, — мы снова засыпали его. Поттер присел на корточки, аккуратно отодвигая слой травы правой рукой. Пальцами левой он уже нащупал кончик кинжала. У Гарри был печальный опыт, когда он вместо трупа нашёл молодого вампира. Только чудо помогло выжить. Мокрая трава липла к ладони, но Поттер торопливо её скидывал. Тело Майкла уже успело окоченеть и камнем ощущалось под рукой. Значит, убийство наступило больше двух часов, но меньше двух суток назад. Толкнув труп в плечо, Гарри перевернул его полностью на спину и досадливо поморщился, разглядывая пропитанную кровью одежду и разодранную в тряпку шею. Тут поработал вампир. Причём, — Гарри погрузил пальцы в рану, прощупывая рваные края, — довольно молодой. Было невозможно даже понять расстояние между клыками — плоть была полностью изгрызена. Небольших кусков плоти не хватало.  — Боже! — воскликнул Сэм, внимательно следя за охотником. Ему никто ничего не сказал. Кажется, у Тома с Натаном было примерно такое же желание высказаться. Только, в силу возраста, звучало это бы явно грязнее. Гарри склонился ближе над трупом, вглядываясь в лицо Майкла. Даже несмотря на грязь и кровь, покрывающую его, нельзя было не заметить, что сын был очень похож на отца. Поттер аккуратно повернул голову у трупа — шея была не сломана. Чистой рукой Гарри прошёлся по всему телу, исследуя на присутствие других ран. Ничего. Охотник чуть нахмурился и поднялся на ноги, выхватывая платок из кармана и вытирая перепачканную руку.  — Вампир, — тут же просветил Поттер, — скорее всего новообращённый. Опытные особи не уродуют жертву, если просто едят, да и кровь выпивают досуха. Но… даже тут не могу утверждать — труп не самый свежий, пустить кровь и проверить, сколько выйдет, уже не получится. И вряд ли Генри согласится на вскрытие.  — Не согласится, — кивнул Том, а потом обернулся к двум другим, — а я вам говорил, что это кровосос. А вы, оборотень, вендиго!  — Так разодрано-то как! — тут же возмутился Сэм.  — Ай, — Том раздасованно махнул рукой на обоих, — хоть ты скажи им, мистер Поттер. Гарри неуверенно хмыкнул, скрывая своё удивление. Признаться, такие циничные разговоры он слышал только от своих коллег — остальным людям просто не хватало сил рассуждать над тем, кто был убийцей.  — Вендиго бы не стал так просто оставлять труп, скорее забрал бы глубже в лес, — всё же решил пояснить Гарри. Казалось, мужчины действительно ждали от него каких-то слов, — а оборотень… можно, конечно, предположить, но они редко кусают только в шею — предпочитают раздирать тело полностью, добираясь до более нежного мяса.  — Прекрасно, — сплюнул Том, — но что теперь? Ты знаешь, что это вампир. Но на этом… всё. Гарри поджал губы. Конечно, он поступил немного… ладно абсолютно импульсивно, пообещав найти убийцу. Просто, когда он увидел Генри, который был добр и приветлив во время пути, Поттеру захотелось ему как-то помочь. Вот только теперь оставался вопрос… как именно. Вряд ли людей устроит простой вердикт — вампир. Многие из них, кажется, и так об этом уже догадывались. Стоит только вспомнить тот же разговор с Генри. Гарри отвернулся обратно к трупу, проходясь по нему внимательным взглядом. Кроме шеи, никаких ран не было — это факт. Если вампир был так глубоко увлечён, значит мог не заметить, как оставил какие-нибудь зацепки. Поттер склонился над Майклом и поднял его руку, рассматривая ладонь и пальцы. Под ногтями ничего не было, что могло бы помочь — ни следов ткани, ни кожи. Пальцы не поломаны. Гарри поднял вторую руку — ладонь была крепко сжата в закоченевший кулак так, что Поттер даже не смог его сразу разжать.  — Платок? — удивлённо спросил Сэм, за что получил гневный взгляд от Тома. Гарри покачал головой, рассматривая кусок светло-синей материи. На ощупь она была приятной и тонкой — явно дорогая.  — Это была девушка, — задумчиво проговорил Поттер, потирая ткань между пальцев, — Майкл смог оторвать кусок от её платья. И верно, это нам поможет.