Полный «Jingle bells»

Атмосфера праздника никогда не появляется сама собой, всегда необходимо что-то сопутствующее. Перед Новым годом это обязательно украшенные витрины, запах мандаринов, гирлянды в окнах многоэтажек, снующие туда-сюда люди, которые спешат скупить подарки и продукты на новогодний стол. У Магомеда в этом году с праздничным настроением совсем беда, его тяготят собственные мысли насчёт праздника. Нет, он уверен, что хочет отметить его с Джи, но то, что приходится врать родителям, убивает футболиста. Оздоев родом из кавказской семьи, где главный закон — слушай старших и почитай традиции. Так всегда и было, пока он не понял, что традиции идут вразрез с собственной душой. Мало того, что график футболиста никак не укладывается в каноны спокойной семейной жизни, так Мага и вовсе все рушил своим нежеланием жениться и заводить детей, что безумно огорчало его семью. Теперь же ему придётся позвонить и сообщить, что на Новый год он останется в Питере, только объективной причины на это нет, а приехать вместе домой — тоже идея сомнительная. Вряд ли Оздоев сможет позволить себе сказать что-то вроде «Папа, мама, знакомьтесь — это Георгий, мой мужчина и я его люблю.» Отец свернет ему шею раньше, чем он успеет закончить предложение, поэтому и приходится выкручиваться. Нет, Мага не хочет жаловаться на свою жизнь, где у него есть замечательные родители, любимая работа и человек, который всегда рядом, что бы ни случилось. Мужчины сразу знали, на что они идут, вступая в эти отношения, на первых этапах они прошли через множество трудностей, так что все происходящее сейчас не более, чем удар по настроению, а оно считается залогом удачного праздника. Кое-как убедив родителей, что приехать не получится, Мага, понурив голову, сидит на тёмной кухне московской квартиры Георгия и гипнотизирует взглядом экран айфона. Джи ушёл ещё утром, сославшись на срочные клубные дела, хотя отпуск у футболистов начался ещё двадцать седьмого. Сегодня, двадцать девятого, вряд ли вообще кто-то есть на базе, кроме сторожа и неугомонного капитана красно-белых, тем более в девять вечера. К десяти, так и не дождавшись защитника, Оздоев сам принимается наряжать ёлку, которую они вчера купили на рынке недалеко от дома. Уже через десять минут он понимает, что отсутствие Гора дома скорее плюс, чем минус. Потому что наряжать белую, искусственную ёлку красными шарами то ещё испытание для игрока, который представляет команду сине-бело-голубых. Если кто-то из зенитовцев увидел бы этот ужас, Мага бы никогда не открестился от позора. Когда точка кипения достигает своего накала, в двери проворачивается ключ, оповещая о возвращении хозяина квартиры. — Мага, я дома, — орёт с порога Джикия, наверняка заставляя вздрогнуть соседей за стеной от громогласного крика. — Я тебе сочувствую, — шипит Магомед, испепеляя взглядом мужчину, который появляется в проёме гостиной. — Ты специально купил только красные шары, дискриминируя другие цвета? — Да нееет, эти мне в прошлом году Зобнин припер, он у нас любитель подарков, вот и завалялись среди мишуры. А я другие принёс, ты же не будешь против золотых шариков? Цвет нейтральный, вроде, — смеётся защитник, протягивая пакет с разнообразными украшениями всех оттенков золотого. — В самый раз, — тут же оттаивает зенитовец. Несмотря на то, что Мага, словно спичка, вспыхивает от любого неверного слова, он так же быстро и успокаивается. — Давай помогу. Совместный процесс украшения ёлки идёт быстрее и интереснее. Все игрушки висят равномерно и симметрично, что радует глаз придирчивого полузащитника. Остаётся только украсить гостиную. Гора обматывает вокруг шеи своего парня мишуру и тянет на себя, желая урвать поцелуй, которым его так и не наградили по возвращении домой. — Джи, не сейчас, нам ещё столько сделать надо. Подарки упаковать, — брыкается Магомед. — Может быть, я свой подарочек хочу развернуть сейчас, — не сдаётся спартаковец. — Даже не думай, я тебе не дам. — Да хватит ломаться, чай не девица, — начинает закипать Джикия, получая очередной отказ. — Я для тебя что, просто кусок мяса, который можно выебать? — ощетинивается Оздоев. — Ну все, ты нарвался! Взгляд, которым Джикия просверливает своего парня, не сулит тому ничего хорошего. Сорвав мишуру, мужчина толкает полузащитника к стене, вжимаясь своим телом, фиксирует руки, чтобы Мага не дёргался. Гора невесомо касается его губ, потом прикусывает, заставляет разомкнуть их и скользит внутрь языком. Целует развязно, так, что у Маги дрожь по всему телу. Он отвечает, перестает вырываться и  сам тянется к сильному телу своего парня. Джи ведет от покорности Оздоева, он зарывается ладонями под рубашку, ни на секунду не отрываясь от его губ, пересчитывает ребра, ведёт пальцами по кубикам, давит на тазобедренные косточки, обхватывает ладонями ягодицы, обтянутые плотной тканью джинс, и с силой сжимает. Магомед горячий настолько, что Джи кажется, что он в самом жерле вулкана, тонет в его глазах, как в магме, не насыщается его вкусом и растворяется без остатка. Несмотря на то, что собственное возбуждение уже отзывается болью в паху, он запускает руки в чужие джинсы и сжимает член. У полузащитника воздух в лёгких заканчивается, он отрывается от губ и протяжно стонет. Не зная, куда себя деть, Мага тянется губами к шее Джи, ощущая, как у того бешено бьется пульс. Они буквально сходят с ума друг от друга. Оздоев больно ударяется затылком о стену, лопатки сводит и хнычет. Собственное тело контролировать совсем не получается, а разум и подавно. Он вообще ничего не контролирует, обхватывает запястье руки Гора в его джинсах, прерывисто дышит и молит ускориться. Джикия кусает шею любовника, оставляя красно-фиолетовые разводы, вновь возвращается к губам, грубо сжимает пальцами член, нарочито медленно ласкает, растягивая удовольствие. Магомед уже не сдерживается, стонет в голос, сам толкается в руку Гора, цепляется пальцами за его широкие плечи, понимая, что ноги ослабли от предогразменного состояния. Джикия ловит кайф от того, какой доступный сейчас Магомед, но не пересекает черту, наоборот лишь сильнее начинает двигать рукой, желая доставить удовольствие мужчине. Он сильнее надрачивает Маге, считывая с его лица эмоции, ловит его губы своими, и полузащитник, не сдержавшись, кончает. Оздоев выгибается в спине, оргазм оголенным проводом проходится через все тело, оседает внизу живота. Он пачкает руку Гора, свои джинсы и долго не может нормализовать дыхание. Они какое-то время стоят в оглушающей тишине, не желая оторваться друг от друга. Джи напоследок ещё раз целует полузащитника и отходит, любуясь видом расслабленного Магомеда. — Куда ты? — лицо Оздоева окрашивается недоумением, когда его парень вдруг отдаляется. — Мне надо в душ, — усмехается Джи. — Тебе помочь? — Нет, родной. Ещё немного и я не смогу сдержаться, а свой подарок я хочу развернуть в новогоднюю ночь, — защитник посмеивается, когда видит, что Мага смущен его намёком. — Ты невыносим. — И я тебя, и я тебя…