E fructu arbor cogoscitur

Они как раз вышли из алколистического дурмана, связанного с появлением хвоста у Рио, когда Фьюри, непонятно как дозвонившись до Баки, вызвал его и Брока на задание. — А без нас никак? — спросил Брок, собирая сумку. Фьюри на том конце провода хмыкнул: — Если только каком кверху. — Принято, — обиженно сказал Баки, складывая ножи и винтовки. Стив смотрел на них грустным взглядом — его не звали, и, хотя за Брока и Баки переживать не было смысла, все равно переживал. Мало ли что. Но за себя переживал больше, потому что Брок взял с него честное капитанское, что Стив будет следить за детьми (за Рио. Когда Брок говорил «следить за детьми», это значило следить за одним Рио, но так, будто это не один ребёнок, а целых десять). Лиам переехал в комнату настоящих близнецов. За них можно было не переживать — максимум, на что им хватало безрассудства, это играть в приставку до усёру. Иззи и Рэми тусовались со старшими. Вылетали изредка на континент, чтобы сходить на танцы или в бар. Так как они никогда не ходили по одиночке, Стив за них тоже не шибко волновался: группировка «Рамлоу против всех» не могла понести серьёзные потери. Плюс старшие уже переросли подростковый бунт, и теперь не столько бесились, сколько обжимались по углам с парнями и девушками. Как оказалось, сексуальная ориентация у Рамлоу была одна — только бы прикалывало. Они не заморачивались в выборе партнёров, если не планировали с ними потомства. Понятия «гендера» для них тоже не существовало. Они любили людей, разных, всех без исключения; красиво ухаживали, делали широкие жесты, относились бережно и понимающе. Стив и до погружения в драконью среду заметил, что Рамлоу не испытывали от плотских утех никакого стыда. Наоборот, для них это было естественным проявлением симпатии, увлеченности и любви. Тот же Брок, например, ничуть не загонялся по поводу того, что влюбился в двух мужчин разом. Уделял им равное количество любви и внимания, холил, лелеял и всячески потворствовал. Вероятно, это было связано с животным началом Рамлоу: найти себе достойную пару, а потом любить и беречь её до последнего вздоха. Стив был рад, даже горд, что он и Баки стали для Брока семьёй. Что он их принял, такими, какими они были: один с промытыми мозгами, другой с кучей комплексов и мнимых идеалов. Стив от счастья прыгал, что их приняли дети. Что, в конце концов, их приняли родственники Брока, даже Мэг. Но ему не давал покоя тот факт, что до них с Баки у Брока тоже были «великие любови», с которыми у Брока были дети, наличие которых возвышало их над суперами на несколько ступеней. Стиву было интересно узнать о родителях Рио, Лиама, Иззи и Рэми. Самый очевидный вариант — спросить, собственно, у Брока — Стив отмёл. Тот не любил говорить о прошлом, не особо общался с бывшими (по факту общался только с Кити — мамой Рэми. Кэти удалось сохранить хорошие отношения с Рамлоу, и, хотя она не воспитывала сына и жила всю жизнь вдали от него, Брок передавал от неё подарки и открытки, разрешал звонить сыну, приезжать к ним в гости и делать многие другие вещи, чтобы Рэми понимал: да, мама не живёт с ним, но она есть и она его любит. Повзрослев, Рэми стал ездить к ней сам. Из поездок к матери Рэми возвращался весёлый, чуть более разговорчивей, чем обычно, и с лишними килограммами на весах). У Рио и Лиама была одна мать, которая не вынесла работу Брока, характер сыновей и вообще эти отношения в целом. Венди жила недалеко от них, навещала детей, забирала их к себе на выходные, но с Броком не общалась совсем. До появления в семье Рамлоу Стива, она договаривалась о встречах с ребятами через Рэми, Иззи или Пиппо. С Броком у них был нейтралитет, при любом удобном случае превращавшийся в военное бедствие. С Иззи было вообще непонятно. Она родилась на четыре месяца позже Рэми, но, при этом, если сравнивать их по физическим и умственным показателям, была лучше брата во многом. Стив пытался узнать о её матери, но получил от Пиппо расплывчатое: «Да нет у неё матери, Стив» и окончательно запутался. Он решил, что, возможно, мать Иззи погибла, поэтому о ней никто не говорит. Сама Иззи не особо страдала от отсутствия второго родителя. Или хорошо притворялась, что не страдала. Потому что, нет-нет, но иногда Иззи ластилась к Полли, или прижималась к Мэг (которая из всех, казалось, любила только её и Ческо). Иззи нравилось лежать перед сном рядом с Кэт, трогать её большой живот, наслаждаясь объятиями тёти. С Рэби Иззи занималась чисто женскими делами: охотилась, билась в ринге, летала на скорость и делала пакости Броку и Рэми. С Моникой Иззи всегда соглашалась на походы по магазинам или в салон красоты, хотя не любила ни то, ни другое. Иззи умудрилась даже втерется в доверие к Наташе: Романофф из всех Рамлоу предпочитала работать именно с ней. Иззи не хватало материнской любви, и, слишком гордая, чтобы признать это, она старалась спрятать необходимость в любви за совместным времяпрепровождением. Это не означало, что она не любила отца или Стива и Баки. Она всё равно оставалась их любимой принцесской, и Стив хотел бы, чтобы их нежные, доверительные отношения не заканчивались никогда. И, конечно, случилось ровным счётом наоборот. Они сидели на улице в лежаках, разбирая пришедшую почту (на острове не было связи, поэтому все документы и письма доставляли по старинке). Брок и Баки тусовались в Непале, Стив тусовался во дворе с детьми: следил, чтобы Рио, у которого выросли крылья, не улетел далеко. Для этого Рио был привязан за лапу к верёвке, которую крепко держал в руках Стив, чувствуя себя при этом, будто он запускает летящего змея. «Змей» вёл себя прилично, слушался Лео (Лео, самый умный и старый, заведовал всем, что касалось здоровья семьи. У него было какое-то бешеное количество докторских степеней, а когда Стив рассказал ему о Стрэндже, Лео криво улыбнулся и сказал, что тот учился на его курсе). Лео знал о драконах всё, лично учил каждого племянника и внука летать, и Рио не стал исключением из правил. Рик, Роб и Петра умотали на материк ещё с вечера — у них там, вроде, нарисовался любовный интерес. Один на всех. Рэми, Бри и Александр, вместе с Моникой и Эдом улетели в неизвестном направлении. Вроде бы как на какую-то выставку. Обещались вернуться не позже вечера, но им, разумеется, никто не поверил. Саша, Ческо, Артур и Ник ремонтировали одну из комнат, переделывая её в детскую. Близнецы, которые, вместе с Лиамом, играли в прятки в доме и на улице, сдали их, сказав, что они там просто бухают. Драконьи дамы, заперевшись в подвале, репетировали роды Кэт. Изредка оттуда раздавались вопли и маты, Стив даже видел столп огня, но им не мешали. Потому что боялись. Иззи, развалившись на лежанке, помогала Пиппо сортировать почту. Почты было много, Пиппо было лень. Они раскладывали письма по адресатам, что-то сразу выкидывали, что-то сразу отправляли назад. Рядом с ними маячил Шон — парень из деревни, который разносил им почту. Шон был всем хорошо знаком — он был одного возраста с Рэми и Иззи, поэтому часто тусовался с ними. Про драконов он знал, но ему было на всё феерический похуй, за что его, вероятно, и любили. Он курил, разложившись рядом с Иззи. — Ой. А это что? — вдруг спросила она, повернув письмо к Шону. Шон лениво посмотрел. — Это письмо. — Серьёзно? — закатила глаза Иззи. Она повертела письмо в руках. — Тут какой-то вензель. И бумага дорогая. — Так и ты не дешёвая, — пожал плечами Шон. Иззи толкнула его в плечо, широко улыбаясь. — От кого? — Дж. Неро, — Пиппо, услышав имя, резко подскочил: — Это мне. Отдай. — А написано, что мне, — возразила Иззи, прижав письмо к себе, — «Авроре Изабелле Рамлоу, остров Серпенте, замок Рамлоу». Ни слова про Филиппе Рамлоу. — Будет лучше, если оно достанется мне, — севшим голосом ответил Пиппо. Стив стал внимательнее вслушиваться в разговор. — У вас от меня секреты? — Ты же знаешь, что нет. — Тогда я прочту. — Иззи, под тяжёлым взглядом Пиппо открыла конверт. Стив заметил, что Лео так же обернулся к ним. На его лице застыло беспокойство. На Пиппо и вовсе было страшно смотреть: тот был бледен, у него дрожали губы. Стив не понимал, что происходило (к тому, что он мало что вообще понимал в последнее время, Стив так и не смог привыкнуть, хоть и пытался). Иззи читала письмо. Её лицо менялось с каждой прочитанной строчкой. Сначала искреннее недоумение, потом шок, потом растерянность, затем снова шок, а потом, Стив никогда не видел Иззи такой, но она будто пришла в плохо скрываемое бешенство. Она вцепилась в письмо, прочитала ещё раз. От её дыхания листок трепыхался как будто бы ещё немного, и Иззи прожгла бы его взглядом. Она глубоко втянула в себя воздух. Посмотрела Пиппо в глаза: — Ты знал? — Пиппо, на секунду прикрыв глаза, кивнул, — Понятно. — Иззи резко встала с лежака. Письма, до этого лежащие у неё на коленях, посыпались на землю. Она больным, затравленным взглядом посмотрела на Лео, — Ты тоже знал. Вы все знали. — Иззи… — Не смей. Не смей ко мне обращаться. Никто из вас, — она указала пальцем на каждого, кроме Стива и Рио. Потом Иззи обернулась к Шону, — Как долго сюда приходят эти письма? — Дык всегда, — пожал плечами Шон. — Мы их обычно назад отправляем. — Иззи кивнула. Упрямо выпрямила спину. Сказала, чеканя каждое слово: — Если ещё раз мои письма не дойдут до меня, я сделаю так, что ты никогда не дойдёшь до дома. Ясно? — Шон испуганно кивнул. Пиппо, будто очнувшись, потянулся к Иззи: — Детка… — Хватит. Я не твоя детка. Я ничья детка. Ты знал и ни слова не сказал мне. Никто из вас. Сколько ещё вы планировали мне врать? Сколько ещё вы планировали покрывать отца? — Из, всё совсем не так, как ты думаешь. — Совсем не так я думала о вас. Думала, что мы все честны друг перед другом. Я ошибалась. Не подходите ко мне. Никто, — Иззи, вытерев не прошенные злые слёзы, быстрым шагом ушла в замок. Стив, ошарашенный, посмотрел на Лео. Он не понимал, что произошло. Что такого было в письме, что Иззи так среагировала? — Что такое? Кто этот Дж. Неро? — Джанлуиджи Неро. Отец Иззи, — мёртвым голосом ответил Лео. Стив удивлённо посмотрел на него. Лео, собрав себя в кучу, глухо сказал Пиппо, — Собирай всех. Мы в заднице. Через рекордные десять минут все старшие из присутствующих на острове Рамлоу собрались в одной из дальних гостиных. С трудом поместившись, они склонив буйные головы над маленьким столом, разглядывали старые фотографии семьи. Там были молодые и маленькие Рамлоу, Полли и Лео, новорождённые детёныши и многое другое. Среди прочих фото выделялись те, на которых был молодой Брок (вопиюще красивый) и ещё один мужчина — высокий, темноволосый и голубоглазый. Судя по фото, отношения между ними были более чем близкие. Рэби, почувствовав, что Стив находится на грани смертоубийства, пустилась в разъяснения: — Это Джанлуиджи, Джиджи Неро. Его семья — одна из самых влиятельных в Италии. Они круче, чем мы, но у них были проблемы с репродуктивной системой: Джиджи — единственный дракон за много поколений в семье Неро. Видел бы ты его, Стив. Красивый, как Феррари. Не мудрено, что Брок на него запал. Но ты, конечно, лучше. Как и Баки, — все за столом активно закивали. Стив скептически изогнул бровь. Ческо подал ему бокал с джином. Вместо Рэби рассказ продолжил Артур: — Когда-то давно мы служили вместе. Я с Джиджи были хорошими друзьями. Это я познакомил его с Броком. Там у них очень долгая и сопливая история, я не буду тебе её рассказывать — если Брок захочет, сам тебя просветит на счёт своей бывшей личной жизни. Если кратко — то всё было хорошо, потом Брок залетел, и всё стало плохо. — Куда залетел? — не понял Стив. На него все уставились, как на дебила. Лео пояснил: — Некоторые драконы являются гермафродитами. Драконов мало, надо как-то размножаться. Связь с человеком — это, конечно, во всех смыслах прекрасно, но, к сожалению, детёныши рождаются слабее или вообще людьми. Без обид, Стив. Поэтому среди драконов узаконен инцест — кровосмешение не так опасно, как межвидовые связи. Тем более, как животным, нам на такие мелочи, как кровное родство, насрать. — Брок — гермафродит? — Да. Единственный в нашей семье. Уникум, ёпт, — снова взял слово Артур. — Так вот. Джиджи имел, эм, как бы тебе сказать, проблемы с законом. Собственно, из-за проблем с законом у него начались проблемы с Броком. Ну, это если кратко. — А если не кратко, — Стив вошёл в модус «Капитан Америка жаждет правды и он её дожаждется». Артур пожал плечами. — Тогда будет долго. Прости, Стив, я не буду рассказывать. Брок меня по головке не погладит, если всё самое вкусное расскажем тебе мы. Эти письма — Джиджи писал их всегда, с самого рождения Иззи. И, на самом деле, всё, чего он хочет, это общаться со своей дочерью. — Он преступник, — возразила Кэт. Стив был с ней солидарен, хотя пока просто не мог в должной мере осознать случившееся, — Каким бы он не был тогда, в молодости, мы не знаем, как изменила его тюрьма. Мы не знаем, чего он хочет. И у Брока есть первоочерёдное право решать, как лучше поступить, когда дело касается его ребёнка. — Иззи уже не ребёнок, — возразила Мэг. — И она может сама решить, хочет ли она общаться с Неро или нет. — Брок не просто так ушёл от него. Ты его знаешь — если бы детям ничего не угрожало, он бы никогда не ушёл от того, кого любит! — гнула свою линию Кэт. Саша за её спиной аккуратно разминал ей плечи. Ческо, нахмурив брови, отразил подачу Кэт: — Брок ушёл, потому что он так захотел. Захотел и ушёл. А сейчас Иззи хочет общаться с отцом. Она имеет право. Я бы не хотел, чтобы, если что, мои дети не знали о моём существовании. — Ты никогда не был мерзавцем, — возразила Полли. Артур, схватился за голову, чуть не вырвав себе клок волос: — Джиджи Неро кто угодно, только не мерзавец! Вы вообще меня слушали? В каком месте он мерзавец-то? Если что, это Брок его кинул. — Он переживал за детей! — не сдавалась Кэт, — У тебя нет своих детенышей, Артур, тебе не понять! — как только слова вырвались у неё из неё, Кэт испуганно зажала рот руками. Артур, в миг помрачневший, ответил: — Да. У меня нет детёнышей. Спасибо, что не даёшь забыть об этом, Кэтрин. У меня нет детёнышей — это большая боль для меня и Эда, но зато я могу трезво смотреть на вещи, а не через ваш родительский пиздёж! Иззи солдатка, лучшая в Щ.И.Т.е, самая сильная и умная среди всех ваших детей, и она может решать за себя, что, как и когда ей делать. Брок трижды трус, потому что бросил свою пару, потому что сдал его, потому что украл у своей пары их общего ребёнка. Я понимаю, почему вы все его защищаете. Инстинкты, да? Вы всё что угодно готовы ими оправдать, я сам такой, знаю, о чём говорю. Но оправдать предательство и трусость — это выше моих сил, простите! Я люблю Брока, но я люблю Иззи тоже, и я считаю, что мы должны с уважением отнестись к любому её решению. Только так мы сможем расплатиться перед ней за годы обмана, — закончив, Артур грузно опустился в кресло. Стив не заметил, как Артур, встав во весь рост, навис над всеми, тыкая в стол пальцем в такт своей речи. На столе остались вмятины. Стив был потрясён. До этого Артур никогда не проявлял своих лидерских замашек, хотя, как старший среди братьев, вроде бы как должен был. Артур старался не вникать в семейный драмы, и предпочитал выяснять отношения кулаками, а не словами. Таких пламенных речей в отношении брата и племянницы Стив вообще от него не слышал никогда. И никаких других пламенных речей тоже. Судя по лицам других — и они впервые. Раньше всех пришла в себя Рэби. Придвинувшись ближе к столу, она спросила у Артура: — Что ты предлагаешь? Нам нужен план. План Артура был прост до гениальности: так как Иззи ясно сказала, что с Рамлоу она не желала иметь дел, на переговоры с взбешенной Авророй Изабеллой послали Стива. «Ты не Рамлоу!» — авторитетно заявил ему Ник, выпихивая его за дверь переговорной комнаты. Напоследок Стиву наказали не сильно залупаться и не быть задницей, и, если что, кричать особенно громко. Стив, безосновательно, конечно, надеялся, что кричать ему не придётся совсем. Стив был мечтателем. Иззи засела не в своей спальне с Рэми (видимо, вето на Рамлоу распространилось и на него), а в гостевой спальне в самой дальней башне. Эта часть замка была давно заброшенной, потому что была не так удобна в эксплуатации, как остальные. На полу лежала вековая пыль, со стен укоризненно смотрели забытые Рамлоу, гобелены и занавески требовали замены. Стив подумал, что если бы он хотел страдать, то лучше места и придумать было нельзя. Он постучался в дверь, за которой громко играл нетленный хит «Всё заебло» Сектора Газа. В ответ он услышал: — Рамлоу идут нахер! — Я как раз не Рамлоу, — Стив просунул голову в дверь, — Можно я войду? — Если собираешься мирить меня с этими предателями, то нет. — Не-а. Я принёс виски. И вино. И джин. И водку. — А закуску? — А закуску — нет. — Тогда заходи, — Стив, поставив пакеты с алкоголем у двери, плотно закрыл её, посмотрев, наконец, на Иззи. Та сидела на пыльном подоконнике, заходящее солнце красиво освещало её густые, тёмные волосы. Глаза у Иззи были заплаканными, отчего казались даже ярче обычного. Стив, на пробу, боясь спугнуть, сделал шаг к Иззи, и, распахнув щедрые капитанские объятия, позвал её: — Иди сюда. Эти руки никогда не сделают тебе больно, — в следующую секунду Иззи влетела в него, уткнулась носом ему в шею, обхватила руками поперёк туловища и, почувствовав, что Стив крепко обнял её в ответ, разрыдалась. Стив гладил её по спине, выслушивая, как она во всех разочаровалась, особенно в отце, какие все нехорошие, как она глупо себя чувствовала. Иззи, сотрясаясь всем телом, риторически вопрошала, как, блин, отец так мог поступить с ней, зная, что она всегда хотела узнать своего второго родителя?! Слёзы, до этого момента сдерживаемые несгибаемой силой воли, всё лились и лились, и Стив, до этого момента ни разу не видевший Из в таком состоянии, нашёл в себе сил не впадать в панику и, говоря мягким, нежным голосом, как мог успокаивал Иззи, у которой вся жизнь перевернулась за одно несчастное письмо. Успокоилась она уже в ночи, когда больше уже физически не могла рыдать. Она умылась (из крана еле-еле текла вода — очевидно, драконья магия не распространялась на сантехнику), переоделась в ношенную-переношенную футболку с Раммштайн, уселась на кровать (кровать, вопреки всему, оставалась крепкой даже спустя годы неиспользования) и, порывшись в принесённых Стивом пакетах, достала джин. — Я восстанавливаю водно-солевой баланс, — объяснила она Стиву, отхлёбывая джин из горлышка бутылки. Стив был намерен максимально во всём ей содействовать, поэтому откупорил виски. — Сегодня жарко, — пояснил он, имея в виду что угодно, кроме погоды. Иззи серьёзно покивала. Отсалютировала бутылкой. — За реабилитацию. — За реабилитацию, — согласился Стив. Они чокнулись бутылками. В следующие несколько часов они реабилитировались. Сначала Стив исполнял роль вольнослушателя, но после того, как количество алкоголя подошло к критическому минимуму, он оказался на волне «какой Брок хуёвый, давайте его обосрём» и его разорвало: — Он не сказал мне о Баки! О Баки, ради всего святого! То есть, трахаться на любой мало мальски пригодной поверхности — это, блин, пожалуйста, а рассказать, что он работал с Баки, о котором я ему на первом же свидании рассказал — это, блин, выше его сил! — Он не сказал мне о вас! Ладно о Баки ни слова, всё-таки Гидра — это не то, о чём можно легко и просто говорить. Но мы встречались два года, а он не сказал, что у него четверо детей! Четверо! Неужели я похож на того, кого испугает наличие детей у партнёра? Я сидел с детьми Клинта, я работаю с, мать его, Тони! Чем меня могли оттолкнуть четыре прекрасных, потрясающих, удивительных ребёнка?! — Он не сказал мне, что дракон. Иззи, я могу понять, когда человек не говорит о детях или работе, но не сказать, что он дракон — это вообще как?! Почему он не сказал? Что такого в том, что он дракон? Я вынес Джека и С.Т.Р.А.Й.К., я вынес Наташу, я фашистов вынес! Как меня может испугать то, что мой парень — дракон? — Стив рвал на себе волосы, которые отрастали со скоростью света. Иззи поддакивала и подливала. Они обчихали всего Брока вдоль и поперёк, Стив бы забеспокоился, что тот умрёт от икоты, но в тот момент он был так зол, что на такие мелочи ему было плевать. Они сгоняли в подвал за добавкой, и Иззи, разливая текилу, завелась по новой. — Мы жили с Пиппо. С Пиппо, блин! Он сам о себе с трудом заботился, что уж говорить о нас. Нет, мы не померли, спасибо большое, но я до двенадцати лет видела отца урывками. Мне никто не читал сказки перед сном, ко мне никогда не приходили на утренники, мы росли сами по себе. В школе думали, что мы сироты. Когда папа пришёл на выпускной, у всех случился инсульт жопы. У меня не было мамы. Точнее, я так думала, ведь папа мне сказал именно это. Как я могла усомниться, блять? Меня иногда забирала Кити, а потом и Венди, у меня были тёти, но я не их дочь. Быть чьей-то дочерью и быть чьей-то типа дочерью — дохуя разные вещи. — Я пошла в Щ.И.Т., чтобы быть как папа. Я гордилась им. А потом оказалось, что он работал на Гидру. Пусть условно, но мы с Рэми об этом не знали. Зато о каждом нашем решении мы должны были докладывать ему по всей форме. Разве это справедливо? Знаешь, как трудно соответствовать герою-отцу? От меня всегда требовали в сто раз больше, чем от других. Я не могла быть хуже, чем он. То есть, папа никогда не требовал этого от меня, но все другие ждали, что я буду как минимум не хуже, чем он. Ты пробовал быть не хуже, чем он? В Каире я чуть не погибла, знаешь, что мне сказал командир, когда я очухалась в лазарете? «Ты молодец, Рамлоу, но твой отец бы никогда не попал в такую ситуацию». Как тебе такое? И хотя я в одиночку вывезла миссию, это меркло по сравнению с тем, что мой отец смог бы сделать лучше. — Я просто не понимаю, как он мог мне врать всю мою жизнь. Стив, Джиджи — мой отец! Каким бы он ни был, мы — одна кровь. А я даже не знала, что он существует… Подумаешь, мафиози. Работать на Гидру, пусть и под прикрытием, это будто намного лучше… — Я очень хочу с ним познакомиться, Стив. Он приглашает к себе. У него есть младшие дети. Одни мальчики. Дэвид, Луи и Леопольдо. Я взяла у Шона все письма, которые нашла. Отец в каждом пишет о себе, спрашивает о моей жизни. Он не знает даже, что я дракон. Ничего обо мне не знает, и всё равно любит и ждёт. Представь, что было бы, если бы мы общались? Насколько более приятным было бы моё детство? Они сидели до глубокой ночи. Обсудили все свои психологические травмы, несознательно нанесённые Броком. Поплакали, потом, когда плакать уже надоело, Иззи включила на телефоне музыку прямиком из сороковых, и Стив пригласил её на танец. Это было их маленьким развлечением. Ещё когда она и Рэми жили вместе с ним в Башне, Иззи откопала стивов компас. На её немой вопрос, мол, чё за баба у тебя тут, охуел что ли, Стив рассказал о Пегги, о том, какая красивая она была в своём красном платье, и об их несостоявшемся танце. Иззи, сложив два и два, попросила Стива подождать её. Вернулась она через пару минут, в красном платье (где только откопала), с красивой причёской и улыбкой, не предвещающей ничего хорошего и предвещающей много чего хорошего одновременно. Стив, одетый в стиле «боже, что это, фу, сними», уставился на неё. Иззи, подойдя к нему, сказала: — Я, конечно, не Пегги Картер, и давно не танцевала, но вальс я потяну. Джарвис, — обратилась она к иксину, — включи, пожалуйста, что-то медленное и доисторическое, — и, это было не точно, но близко к точному, именно в тот момент Стив понял, что нихера он не знал о Рамлоу. Ни об одном. Потому что, протягивая руку Иззи, он ощущал в первую очередь не благодарность за то, что Иззи возвращала ему танец семидесятилетней давности, а то, что его, со всеми его придурошными заморочками, с его болезненной твердолобостью, с его неприятием современного мира, приняли в семью. Обнимая Иззи за талию и ощущая её ладонь на своём плече, Стив, краем глаза замечая снимавшего его и Иззин танец Рэми (тот вел прямое включение для Баки), Стив знал, что в лепёшку расшибётся, но сделает всё для Рамлоу. Этих и любых других. Танцевать с Иззи было всегда забавно, потому что Иззи было неудобно долго держать руку у него на плече из-за разницы в росте, а Стив раз за разом держал её не за талию, а за плечи, поэтому они менялись ролями — Иззи вела, Стив пытался угнаться за неуёмной итальянской страстью к танцам. После семейного просмотра «В джазе только девушки» они с Иззи успешно имитировали легендарное танго, даже маракасы купили. Стив танцевал очень плохо, Иззи — очень хорошо, в целом они хорошо друг друга дополняли. Потом, натанцевавшись, они решили, что надо снова сгонять за добавкой. После того, как и третья добавка подошла к концу, Иззи, которую алкоголь, казалось, не брал совсем, предложила: — А полетели в караоке? Поорём Депеш Мод? — А полетели. До клуба, находящегося на материке, долетели с ветерком. Иззи, из-за тёмной чешуи, в ночном небе была почти не заметна. Стив, переодетый во все чёрное, был вообще не виден. При подлёте к городу Иззи, решив, видимо, что в драконьей шкуре показаться у караоке — это даже для неё ту мач, снизила скорость и приземлилась на крыше какого-то автоцентра. Видимо, алкоголь дал таки Иззи по мозгам, потому что приземлилась она как угодно, только не плавно: она споткнулась о какой-то выступ, одна лапа ушла в строну, а сама Иззи, элегантно плюхнувшись на живот, проехала по крыше ещё пару метров. Стив, до побелевших пальцев вцепившийся в неё, остался невредим, но был крайне шокирован. Иззи же, неловко встав и помотав головой, прохрипела: — Понастроили хуйни… — Мы учтём ваши пожелания, — Иззи и Стив резко повернулись на незапланированный звук. У выхода на крышу стоял парень. Он был выше Стива и шире в плечах. У него были тёмные кудри и изогнутые литерой «г» брови. Он, в костюме автомеханика, стоял и курил. На крыше не было никакого освещения (это был главный критерий в выборе парковочного места), поэтому парня было не видно с воздуха. Стив, решив, что, раз он тут самый старший (парню на вид было не больше двадцати), то ему и выходить из создавшейся ситуации, помахал ему рукой: — Добрый вечер! Мы уже уходим! До свидания! — Да ладно уж, оставайтесь, — раздался ещё один голос. Из-за спины первого парня вышел второй. Они были похожи, но второй был ещё массивнее, чем первый. И волосы были коротко подстрижены. Он тоже курил, и в руке у него была банка пива, — Расскажете, что вы забыли на нашей крыше. У нас тут, вроде, не парковка. — Простите, — включила всё своё очарование Иззи, напрочь забыв, что её драконье альтер эго вот вообще ни разу не располагало к очарованию. Она не спешила превращаться в человека. Стив, не уверенный в их безопасности и не взявший с собой щит, её в этом полностью поддерживал, — Мы думали, что в такое время здесь будет пусто. Мы не хотели никого побеспокоить. — И поэтому приземлились на крышу круглосуточной автомастерской? — уточнил первый. Дракон, как и символ Америки, его на разу не смущал. Стив покраснел, второй парень заржал, но не обидно, а по-доброму, — Умно, очень умно. — Вы так и будете говниться? Не будьте задницами, давайте разойдёмся без инцестов…ой, эксцессов, — Иззи почесала голову крылом. Парни разулыбались уж совсем неприлично. — С нами без инцествов не получится. Ладно, паркурщица, отбрасывай хвост и давайте к нам — попьём пива и обсудим всё, — решил второй. Он, очевидно, был старше другого, но даже если и да, то не намного. — Мы не понижаем градус уже шесть часов, — вставил свои пять копеек Стив, — так что пиво — точно нет. — Есть самогонка, — предложил младший. Иззи просияла драконьей мордой: — Что ж вы сразу пароль не сказали! — и, дождавшись, пока Стив с неё слезет, превратилась в человека.

***

Пропажу Стива и Иззи заметили не сразу. И то, если бы Рамлоу не стали беспокоиться, что Иззи нахуй сожрала Стива, они бы ни в жисть не сунулись к ней, когда она в состоянии только убивать. Иззи побаивались, так как характер у неё был усраться. Для неё авторитетным мнением было только мнение Брока, а, в виду того, что Брок попал в немилость, все оказались в зоне риска. Засланцем вызвался быть Пиппо. Тот, во-первых, воспитывал Иззи, как мог, но воспитывал, а, значит, теоретически знал подход к ней; во-вторых, Пиппо было не жалко. Пиппо, перекрестившись у двери во временную опочивальню Иззи, постучал. Не дождавшись ответа, зашёл. Обнаружив, что ни Иззи, ни Стива в комнате не было, вышел обратно, где его ждали вооружённые до зубов остальные, готовые, если что, отбивать брата и поминать усопшего Стива. Поминать начали заранее. Умирать трезвым никто не хотел. Пиппо, оглядев всех присутствующих, сказал: — Съебались. — Бля, — немногословно, но понятно отреагировал Лео. Все чуть расслабились. Кэт прекратила плакать (она начала загодя, в надежде, что Иззи тронут слёзы беременной тётки). Мэг отпустила чеку гранаты. Рэби сняла противогаз. Полли засунула ремень обратно в джинсы (у Полли были размытые понятия о воспитании невоспитанных внуков). Артур, Ник, Саша и Ческо откупорили заготовленную баклажку с сангрией и жахнули. Лео, почесав затылок, сделал вывод, — Наверно, решила убить вне дома. Чтоб потом не убираться в комнате. — Да не стала бы она убивать Стива. Она его любит, — пожал плечами Пиппо, — Да и потом, ей бы пришлось разбираться потом с Броком. А она с ним не говорит. Утопическая кольцевая херабора. — Брок! — воскликнули все хором. В запале все забыли, от кого исходила главная угроза. У каждого сделалось сложное лицо. Брок был хуже Иззи, хотя бы потому, что у него был родительский инстинкт, и, прежде чем он бы стал разбираться с Иззи из-за многолетней лжи, он бы разнёс в щепки замок, потому что Иззи пропала у них из-под носов. Да ещё и со Стивом. Ну, пиздец. — Пиздец, — сказал Ческо и снова разлил на всех сангрию. Дамы пили с горла. Полли вытащила из лифчика флягу с чем-то покрепче. Отпив, взяла, как самая умная, пять минут на раздумья и помощь зала в виде Лео. Они отошли, яростно шепча друг на друга. Потом, подозвав к себе всех, Полли озвучила надуманное: — Так. Рио на месте. Лиам на месте. Реми прилетит к вечеру. Три из четырёх на месте. Это как бы хорошо. Но Броку будет похуй, так что мы запремся в сокровищнице, чтобы всё самое ценное — мы, дети и золото, были в безопасности. Потом позвоним Броку, расскажем всё как есть и приготовимся к осаде. Брок — это ещё ничего, а вот Зимний — это пиздец, — все согласно покивали. — Звонить будет Артур, раз он так рьяно отстаивал права Иззи. И позвонит сейчас. Рэби и Мэг, вы звоните остальным, пусть возвращаются, нам понадобится подкрепление. Мальчики, — она повернулась на Ческо, Ника, Сашу и Артура, — вы собираете детей. Мы с Лео запасемся алкоголем и едой. Так. Пять минут на погрустить и на выпить, и поехали. Грустили два часа. За это время вернулись в спешном порядке остальные, оценили обстановку, вникли в суть трагедии и, за неимением других вариантов, стали грустить тоже. Потом Артур, под нервными взглядами остальных, уселся между Рэби и Мэг, и набрал личный номер Брока, который был для всяких пиздецовых ситуаций. — Да? — все трое услышали знакомые и дорогие сердцу звуки боя. Все трое малодушно пожалели, что не носились под снарядами, а звонил брату. — Брок! Как дела, братишка? — начал весёлым голосом Артур. — Что, блять, случилось? — прорычал в ответ Брок. Мэг покрутила пальцем у виска. Рэби хрюкнула от смеха в рюмку с водкой. Артур, сглотнув комок в горле, продолжил, первый раз в жизни заикаясь: — Слушай, ты, главное, не переживай. Тут, как тебе так сказать, чтобы помягче… В общем, все живы, то есть, мы точно не знаем, но, если верить прогнозам… — Рэби вырвала у Артура телефон и зачитала речитативом: — Мы проебали Иззи и Стива. Иззи увидела письмо от Джиджи, впала в беспамятство, вечером мы отправили к ней Стива на переговоры, а сейчас их нет. Нахуй Непал, дуй сюда. Всё, отбой. — Рэби, вспотев три раза, отключилась, разбила телефон об пол, и, чтоб наверняка, съела сим-карту. Потом, запив сим-карту вином, повернулась к брату, — Учись, салага! — У меня руки трясутся, — пожаловался Артур. Мэг, хмыкнув, философски заметила: — А прикинь, как сейчас Непал трясётся. Так. Отставить сопли, пошли ныкаться.

***

Брок, отложив телефон, невидящим взглядом уставился вперёд себя. Мимо него летели пули, где-то что-то взрывалось, кто-то орал не своим голосом, но Броку было насрать. Он пытался осмыслить услышанное. У него в голове включил тизер его собственной жизни. Как он, молодой и дурной, встретил Джиджи, ещё моложе и дурнее, чем он сам, любовь — первая для обоих — затопила их с головой. Когда Джиджи определили в Афганистан, Брок выл зверем, а накануне отдавался Джиджи с таким рвением, будто пытался впечататься в него. Джиджи смотрел своими голубыми глазами (чтоб всем этим голубоглазым брюнетам пусто было! И голубоглазым блондинам! ДА!), вбивался в него, кусал и метил собой. Они не знали, увидятся ли они снова. Выживет ли Джиджи. Брок принимал его в себя, рыдал от наслаждения и тоски, и надеялся, что у него получится забеременеть. Он больше всего на свете хотел ребёнка от Неро. Чтобы, даже если Джиджи суждено было умереть, у Брока осталась от него что-то кроме малозначимых дома и денег. А ещё Брок хотел, чтобы Джиджи вернулся живым, они поженились и стали полноценной семьей. Джиджи уехал, и Брок будто умер. Сначала он получал письма каждую неделю, иногда получалось созвониться. Потом Джиджи пропал. Брок, как умалишённый, шерстил списки погибших, обзванивал лазареты, бегал ругаться с начальством Джиджи. Без толку. Когда от Джиджи не было вестей четыре месяца, Брок познакомился с Кити. Кити — лёгкая и добрая — она заставляла Брока чувствовать себя живым. Когда Кити забеременела, Брок был рад, правда рад. Он планировал жениться на ней, хотя, на самом деле, не любил её, а если и хотел бы окольцевать себя с кем-то, то только с Джиджи. Неро вернулся через полгода. У него глаза были пустые, он будто бы постарел на десять лет, но Брока он обнимал так крепко, что у того трещали рёбра. Брок почему-то думал тогда, что всё — теперь всё будет хорошо. Но хорошо не было: Джиджи мучался кошмарами, не спал и не ел, не опускал от себя Брока больше, чем на час, и дальше, чем на двести метров, а единственный раз, когда Джиджи был по-настоящему счастлив после возвращения с войны, это когда Брок сказал ему, что у них будет ребёнок. Брок правда верил, что у них всё могло наладиться. Он понимал, что Джиджи хлебнул говна и был готов его из этого говна вытаскивать. К чему Брок не был готов, так это к проснувшемуся нездоровому альтруизму Джиджи. Тот будто слетел с катушек. Нашёл таких же долбанутых на всю голову и начал войну против итальянской мафии. Хотел сделать мир в отдельно взятой Италии лучше. Дебил, блять. Брок просил, умолял, уговаривал Джиджи прекратить это всё. Брок переживал круглыми сутками, ему мерещились везде враги, он не мог выйти из дома без охраны (меры ёбнутой предосторожности). Когда Джиджи уезжал, Брок боялся, что тот больше не вернётся. На телефонные звонки у Брока была одна реакция — он начинал рыдать, потому что думал, что ему звонят сообщить о смерти Джиджи. При этом, нося под сердцем их общего ребёнка, Брок до последнего не мог даже подумать о том, чтобы уйти. Но когда Джиджи подстрелили в очередной перестрелке, и тот чуть не сдох, собака сутулая, Брок решил, что с него хватит. Договориться с итальянским Щ.И.Т.ом, если сам ты Рамлоу и ждёшь ребёнка от Неро, было легче простого. Забрать у Кити новорождённого Рэми (мальца назвали по всем правилам Рамлоу — Грегори Рэмус Рамлоу, забыв первое имя сразу после того, как его напечатали в свидетельстве о рождении), тоже было несложно. Тяжело было сдать Джиджи. Брок понимал — он действовал не в интересах Неро. Он действовал даже не в своих интересах. Он делал это ради того, чтобы у детей был шанс вырасти в нормальной среде. Подальше от сраный итальянских мафиози, семьи и ебучих драконов. В Штатах ему дали служебную квартиру, хорошего врача и няньку. Няньку вскоре заменил Пиппо — тот как раз оклемался от затянувшегося юношеского максимализма, ощущал вину за своё распиздяйство, к тому же детей Пиппо любил, как бы сильно и часто не отрицал этого, а к племянникам проникся обожанием сходу. Брок чувствовал себя в опасности до тех пор, пока не узнал, что Джиджи посадили. Как и многих из тех, с кем тот так отчаянно сражался. Дон Кихот ебучий. Броку приходили запросы на свидания с Неро, но Брок держался крепко. Семье Брок надавал по щщам, чтобы не то, что общения с Джиджи не было, но и чтобы никто не смел даже упоминать о нём. Говоря всем, что так было лучше для всех, Брок пиздел — так было лучше только для его собственноручно разбитого сердца. Он бы ёбнулся, нет, правда, но у него росла веская причина для того, чтобы жить дальше. Даже две. Если считать Пиппо — две с половиной. И теперь она из причин выросла, всё (как ей казалось) узнала и жаждала отомщения. Брок понимал ещё тогда, уезжая из Италии, что ему ещё аукнется все его прегрешения, готовился к этому двадцать три года, но когда пиздец наступил, всё равно оказался не готов. Брок так увяз в тизере, что чуть не получил пулю в лоб. Спас его Баки, метнувшись к нему, утащив за какую-то стену и закрыв их обоих своей волшебной рукой. — Ты ебу дался, командир? — Брок перевёл на него затравленный взгляд. Баки внимательно и хмуро посмотрел на него, будто пытаясь оценить масштаб бедствия по внешним показателям, а потом, не удовлетворившись разведданными, спросил, — Что такое? — Дома пиздец. Возвращаемся. Джек! — самообладание потихоньку возвращалось к Броку. Он, выцепив Джека взглядом, крикнул ему, — Мы домой! Закончите? — Да тут легко, командир. Всё сделаем красиво. Перед Фьюри прикроем. Пиздуйте! — и они попиздовали. Отступление им обеспечили Мэй и Таузиг, джетом обеспечил Старк, объяснениями пришлось обеспечивать самостоятельно. Баки, на удивление, отнёсся ко всему услышанному адекватно. Ну, Брок всего и не рассказал, так, в общих чертах. Скорее всего, Баки не успел ещё выйти из боевого модуса, поэтому, презрев эмоции (в этом Брок честно завидовал ему), проанализировал ситуацию и выдал несколько вариантов решений: — Стив жив. Иззи бы не стала его убивать — не её стиль. Скорее всего нажрались и пошли дальше страдать. Надо понять теперь, куда они могли пойти. — Да куда угодно! — схватился за голову Брок. Выпитое завалявшееся на борту джета успокоительное пока не давало никакого результата. — Иззи в гневе способна на многое, тут не угадаешь. — Надо не угадывать, а думать, — назидательно сообщил Баки. Брок испытал еле переносимое желание въебать ему по роже, — Стив, скорее всего, занимается тем, что сотрудничает с ней по всем фронтам. Чтоб не прилетело самому. Плюс, пока он и Иззи не в разъёбах, он может за ней следить. Единственное объяснение, почему они не дома, это нежелание Иззи там находиться. Это больно, понимаю, но её тоже можно понять. Пропустим момент, что они где-то бухали, а потом где-то танцевали, потому что они это любят — напиться и плясать до мозолей. Прошло почти двенадцать часов, они уже вошли в стадию «это не у нас проблема, это мы у проблемы». Раз они ещё не бьют тебе морду и не читают нотаций — кто во что горазд, значит… — Значит, они у Джиджи, — закончил за него Брок. То ли он понял масштаб катастрофы и смирился, то ли подействовали таблеточки, и он смирился, но Брок успокоился. Прошлого не исправить, набить морду Неро он всегда сумеет, помириться с Иззи — сложно, но реально, дать пиздюлей Стиву за то, что не предупредил о диверсии — тоже раз плюнуть. Чё тогда нервничать? Баки, заметив, что Брок наконец проглотил психологический кол, до этого мешавший Броку нормально дышать, жить и сидеть в кресле, положил свою горячую ладонь на его бедро. — Всё будет хорошо. Она простит. Стив покается. Возможно, она увидит этого Джиджи, поймёт, какой он засранец, и осознает, что ты всё делал правильно. — Спасибо, Бак. Но проблема вся в том, что Джиджи не засранец. А я делал правильно далеко не всё, — грустно вздохнул Брок, но руку Баки с бедра не убрал. Наоборот, нашёл его пальцы и, переплетя со своими, свободной рукой принялся вбивать в навигатор координаты дома Неро. Они оказались на месте через час. Дом Неро был именно домом, а не замком, как Баки хотелось бы. Замки он ещё не брал штурмом, а дом, пусть даже и напичканный всем, чем только можно, не раз и не два. Он, посадив джет на безопасное расстояние, от дома (хотя иллюзий, что их не заметили, у Баки не было) повернулся к Броку. Тот, всё ещё не выпуская его руки, смотрел вдаль, где виднелись огни дома Неро. Может, он вспоминал прошлое. Может, планировал убийство. Догадаться было сложно, а понять так и вовсе неосуществимо. Спрашивать было бессмысленно — к тому, что Брок говорил о чём-то только тогда, когда хотел, а не когда этого требовали социальные рамки приличия, Барнс привык раньше всех. Чмокнув Брока в висок, он перезарядил любимый Калашников: — Станцуем, детка? — Брок белозубо оскалился, становясь снова привычным и понятным, и они вышли из джета.

***

Артур, лениво греясь под ультрафиолетовыми лампами, тянувшимися по всему своду сокровищницы, игриво отражаясь на грудах золота, стянул с носа солнцезащитные очки и прочитал короткое сообщение от Баки. Артур приподнялся на локте, оглядев диспозицию: семья млела под ультрафиолетовми лучами, разложившись на лежанках, тихо играла Лана Дель Рей, Рэми и Роуз мешали коктейли, Роб, Рик и Петра с кем-то флиртовали по телефону, Бри и Моника мазали друг друга солнцезащитным кремом, Полли заплетала косички Кэт, Кэт заплетала косички Рэби, Рэби заплетала косички Мэг, Мэг курила травку. Эдд сидел в углу и перебирал коллекцию алмазов, Пиппо и Лео пытались их у него спереть (ха, наивные), Ник, Ческо и Саша бухали (воистину: мир принадлежит драконам и пьяницам), малышня строила замки из золота. Ля-по-та. Кайфующая сбоку от него Мэг спросила: — Ну, чё, штурмуют уже? — Ага. Но не нас, — на него посмотрела двадцать одна пара глаз. — Джиджи в жопе. — Мы его знаем? — подал голос Рик. — Да, — ответила Рэби. — Мы должны ему помочь? — спросил Роб. — Нет, — ответил Артур, возвращая очки на нос. Все вернулись на исходные позиции. В сокровищнице снова воцарился мир.

***

Баки, получив строгое наставление от Брока не убивать, страдал. В крови всё ещё бушевал адреналин после боя, хотелось драться или трахаться. С последним надо было повременить — без Стива трахаться было хоть и приятно, но уже скучновато. С первым Баки отлично справлялся — против лома нет приёма, особенно, если у лома не все дома (во всех смыслах). Охраны было дохуя, но Баки и эскадрон был не страшен. Страшен был Баки для эскадрона. Он быстро и чётко пробивался к дому, расчищая дорогу для Брока. Брок зло пыхтел и шёл следом. У самого дома им пришлось немного попотеть — навстречу вышли человек двадцать, ждали, черти. Баки как раз уложил последнего, когда входная дверь с грохотом открылась и на пороге показался сам Джиджи. Тот был в шёлковом, полосатом халате, на лбу красовалась маска для сна. Джиджи был бос и раздражён. Он, оглядев своих уже бывших охранников, спросил, проявив невероятное чувство такта для заданной ситуации: — Это чё, блять, такое, а?! — но вместо ответа ему прилетел Брок, на ходу сбивший его с ног и, сотрясая Джиджи за ворот халата, рычащий ему в лицо. — Это я, блять, такое! Где моя девочка?! Где мой Стиви?! Где мои малыши, ты, шпала тосканская! — Джиджи, очевидно, в раз охуевший, моргал глазами. И явно не понимал, что происходит, бедненький. Баки вдруг усомнился в правильности своих логических доводов. Потому что Джиджи очевидно знать не знал, где Иззи и Стив, мало того, он их вообще в глаза не видел. Он хотел было вмешаться, но тут на мизансцену вышла женщина. Она была явно старше Джиджи, но всё ещё хороша собой: высокая, стройная, явно с железными нервами. Потому что, вместо того, чтобы впадать в панику, она просто стояла над Джиджи и Броком, пытавшемся вытрясти из бывшего любовника явки, пароли и, очевидно, душу; и медленно, будто такие сцены у них на крыльце минимум три раза в день показывали, меланхолично попивала кофеёк. Она, как и муж, не придала значения разбредавшимся на карачках с поля односторонней битвы охранникам, зато, приметив Баки, приветливо помахала ему ручкой и, аккуратно перешагнув сцепившихся бывших любовников, сказала: — Прекрасный вечер, не правда ли? — Да. В Италии очень приятно в это время суток, — женщина мягко улыбнулась и протянула Баки свою ладонь. Баки, перехватив её руку своей железной рукой, поднёс её ладонь к своим губам и оставил галантный поцелуй. Женщина, если и была удивлена таким девайсом, в лице не изменилась вообще. Баки уже ей восторгался, — Баки Барнс, очень приятно. — Иллария Ди Амико, — за спиной Илларии Брок наконец перестал душить Джиджи и дал тому возможность ответить хоть на какой-то из сыпавшихся на него вместе с проклятиями вопросов. Джиджи, откашлявшись, спихнул с себя Брока и, рассмотрев его, сказал хриплым голосом: — Какого, блять, хера… Рамлоу, ты охуел? Какая твоя девочка? Кто такой Стив? Почему они должны быть у меня? — Потому что ты, гандон, писал ей письма! Всё это время! И вчера она прочитала одно! Впала в режим берсерка, спиздила Стива и теперь мы ищем обоих! — Брок был так зол, что едва не плакал. — А всё потому, что ты — дебила кусок! — Так, — Джиджи, встав во весь свой немалый рост (он был сильно выше Брока. И, хотя был не таким накачанным, как он, явно был сильным и, что важнее, явно был зол), — Так, нахуй. Мы ещё с тобой обсудим вот это вот всё, но сейчас меня интересует только пропажа Иззи. Ещё раз. Кто, где, когда. — Ты тупой? Я же тебе только что всё рассказал! — вскипел Брок, и тут Баки понял, что настал его звёздный час. Он, одной рукой задвинув за себя Брока, другой вытащил из кармана планшет с фотографиями Иззи (в драконьей и человеческой форме) и Стива, и, чётко, понятно, по-военному, доложил: — Примерно четырнадцать часов назад они были на острове. Потом улетели. Думаем, что у них были в программе танцы, алкоголь и необдуманные решения. У него — сыворотка в крови, что-то типа моей. Руки нет. Щит дома. У неё — сам видишь. Это всё, — Джиджи, в момент отчёта, нагло вытащил из рук Баки планшет. Бегло посмотрел на Стива, зато на фото Иззи задержался — оно и понятно. Лицо Джиджи, до этого упрямо-боевое, стало каким-то расслабленным, влюблённо-обречённым. Он, огладив экран там, где красовалось лицо Иззи (из официальной базы Щ.И.Т.а. На фотосессию потратили столько же сил, сколько и денег. Фотки были — отвал пизды), поднял взгляд на Брока: — Красивая. На тебя похожа, — драматическую гомосексуальную паузу прервала Иллария, святая женщина. Она из-за плеча мужа (Баки заметил у обоих парные кольца) тоже смотрела на планшет. Чашка с кофе поменялась на бокал игристого вина. — А мне больше Стив понравился. Лицо знакомое. Я могла его где-то видеть? — Он Капитан Америка, вообще-то, — гордо ответил Брок. Иллария, пожав плечами, ответила: — Рада за него. Челюсть у него такая…рабочая. Сразу видно — парень не дурак хуи сосать, — Брок с Баки, отбросив абсурдность ситуации, мечтательно закатили глаза, потому что, да, в этом деле Стив был не дурак. Джиджи понимающе хмыкнул. — Так. Значит, надо найти мою принцессочку и этого Капитана Хуеглотателя. Джорджио! — мощно заорал он вглубь дома. Джорджио вышел почти мгновенно — высокий, жилистый, с лицом, обезображенном шрамами, в смокинге. Джорджио посмотрел на них, выражение лица у него было «Блять, опять», кивнул сам себе и приготовился внимать, — На, — Джиджи передал ему планшет, — Потеряшки. Пять минут на поиски и, покуда я моргну, чтобы всё было готово, — Джорджио кивнул и исчез. Вот прям исчез. Баки не то что моргнуть, Баки глаза прикрыть не успел. Джиджи, сняв таки с головы маску для сна (с кошачьей мордой. Вы глядите, каков эстет), сказал Баки и Броку, — Вы присаживайтесь. Чувствуйте себя как дома. Я пойду переоденусь, а Иллария пока вам нальёт — ночка будет жаркой, пить придётся много, и я предлагаю начать загодя.