В окнах дома напротив

Круспе открыл глаза. Из-за специфического расположения окон его комнаты свет в них не проникал, по крайней мере, часов до четырех. Не подчиняясь никаким известным законам оптики, на бежевых обоях стены, прилежащей к кровати, мелькало пятнышко света. Солнечный зайчик перемещался по странной траектории, извиваясь и изменяя скорость. Когда Рихард опомнился и, закутавшись в одеяло, сел на кровати. Зайчик сначала остановился, а через доли секунды вовсе исчез. Круспе внимательно посмотрел в окно, выискивая взглядом что-то или, скорее, кого-то. Внимательно осмотрев несколько этажей, парень пришел к выводу, что преступник скрылся, и думал уже откинуться на кровать, но заметил движение в одном из окон и нахмурился: светлые взъерошенные волосы, лоб, а затем и испуганные, широко распахнутые глаза показались из-за оконного проема. Рихард смотрел в эти глаза, а глаза смотрели на него. Затем блондин встал в полный рост и, облокотившись на подоконник, виновато улыбнулся. Круспе ответил тем же, и его серьезные брови с облегчением расправились. Так они смотрели друг на друга несколько секунд, не отрываясь, пока что-то не отвлекло блондина. Он обернулся и выскочил из комнаты, на прощание махнув Круспе рукой. Рихард закрыл глаза и улыбнулся. Что-то в том парне было солнечное. Наверное, даже более солнечное, чем тот солнечный зайчик. Круспе нехотя поднялся с постели и открыл шкаф. Что сегодня в меню? Незачем заморачиваться. Он взял с полки джинсы и черную футболку. Отца с утра нет дома, а сестра никогда не тревожила Риха по пустякам. Утро получалось более чем удачное. Завтракать не хотелось. Вернувшись из ванной, парень сел на кровать и просто начал перебирать струны, наверное, лучшей в его жизни гитары. Роль играла не столько стоимость и крутость инструмента в профессиональном плане, сколько ощущения. Она, казалось, была проводником в мир свободных веселых музыкантов. Вспомнив небезызвестную сказку Братьев Гримм о бродячих музыкантах Бремена, парень усмехнулся и тихо пропел с детства родные слова: Unser Teppich ist die grüne Wiese, Unsre Wände sind die Kiefer-Riesen. Unser Dach ist Himmel, so ist’s eben. Unser Glück ist immer so zu leben... Unser Glück ist immer so zu leben... Стены комнаты Круспе вовсе не были соснами-великанами, а потолок не походил на небосвод. Комната пахла пылью и затхлостью. А за окном —... парень не знал что там, дальше дома напротив, правильнее сказать, не помнил. По окончанию Рихардом младших классов, отец настоял на домашнем обучении, чем лишил своего сына единственной возможности иногда появляться на улице. Будучи подростком, Рих злился. Шли годы... и вот ему уже почти семнадцать. Но в некоторый момент все равно приходит смирение. И оно пришло. Отец не одобрял увлечения сына, не одобрял зарубежную музыку, не одобрял бедную гитару, не одобрял... Что он вообще одобрял? Чего он хотел от сына? Вероятно, чтобы тот посвятил себя спорту. Но Цвен не мог, а Рихард не мог тем более. Музыка позволяла заглушить удары за стеной. Вы смогли бы, например, отличить звук покушения на челюсть от звука перелома ребра? Рихард был бы счастлив не отличать, был бы счастлив не слышать их. Если кто стоял на краю пропасти, поймет, о чем я говорю. Разница между раем и адом в один шаг. За окном рай. А за массивной дубовой дверью — ад. И Круспе скитается меж двух миров, не зная, к чему приобщиться, к чему себя отнести. Более всего было важно одно: не стать таким, как отец, не в коем случае не быть с ним схожим... Но если посмотреть одним глазком, ничего ведь не случится? Отец вернется не раньше, чем через два часа. Круспе отложил гитару и подошел к двери. Покидая свою комнату, он словил себя на мысли:«‎Это чем-то напоминает выход в открытый космос»‎ Черные дыры искажают пространство, поглощая солнечный свет, а может, и время. Конечно, именно эта часть космического простора привлекает людей больше всего. Кротовые норы, параллельные миры, перемещения во времени — люди готовы придумать что угодно, лишь бы избежать этой неизвестности. Запретный плод сладок. Рихард оглядел длинный коридор. Пятна на полу уже не было. Обойдя квартиру, Рих никого не обнаружил. Это принесло некоторое облегчение и прибавило уверенности. Вход в «‎рабочий кабинет»‎ отца выглядел жутко. Плита из темного дерева служила хорошим порталом в ад. Круспе потянул за ручку, но дверь оказалась заперта. Чего он ожидал? Необдуманное движение рукой: он постучал. Звук оказался неожиданно громким. Может, парень хотел проверить толщину двери, а может, наличие внутри нее полостей, он сам не понял этого. Но осознание произошедшего подкосило его. Парень застыл и прислушался. Возникло явственное ощущение, что сейчас кто-то постучит в ответ. Но этого не произошло. Желание докопаться до истины и узнать, что творится в «‎кромсальном цехе»‎, сняло как рукой. На сегодня точно. Рих отступил назад, не поворачиваясь спиной, и заскочил в свою комнату. вдох-выдох Парень открыл форточку, устроился на подоконнике и уставился в никуда. Колючий ветер коснулся нежной кожи, вызывая мурашки по всему телу. Трое голубей пролетели мимо и уселись на провода между фонарных столбов. Через минуту даже они покинули Риха, оставляя улицу в пустынном одиночестве. Влажный воздух наполнил легкие. На душе стало необычайно спокойно. Ничего ведь не произошло. Всего лишь неудачная попытка удовлетворить свое глупое любопытство. Что на меня нашло..? Уши пронзил неприятный звук: из-за угла выехало что-то неопределенное. Что это, сложно было сказать хотя бы потому, что клубок то ли дыма, то ли пыли, усердно закрывал обзор. Наконец, у обочины, с другой стороны дороги, остановился обшарпаный грузовик. В кузове, под грубой тканью, лежали предметы. Наверное, мебель или, может, бытовая техника. Из машины выскочили два крепких мужика и, пока один из них направился к домофону, другой забрался в кузов. Предположения Круспе оказались верны: под тканью были пара кресел, диван, край которого был испачкан чем-то белым, и деревянные узорчатые детали чего-то, что лишь немного напоминало шкаф. Тот грузчик, что был постарше, начал передавать младшему коробки, а затем, и отдельные части еще несобранной мебели. А тот в свою очередь заносил предметы на четвертый этаж — Рих отчетливо видел это через широкие подъездные окна. Спустя несколько минут из этого самого подъезда показалась женщина лет 45 с красивыми светло-золотистыми волосами по плечи. Именно эта деталь внешности делала ее фигурку какой-то.. светящейся. Она увлеченно что-то обсуждала со «‎старшим»‎. И, судя по ее улыбке, что-то очень радостное. Такую улыбку не подделать, не спутать с вежливой или дежурной. Так человек улыбается, когда думает:«‎Моя жизнь больше никогда не будет прежней, это новый, прекрасный ее этап. Я полон надежды на светлое будущее, и этот несчастный ржавый грузовик у обочины не способен мою веру разрушить»‎. Так, наверняка, думала эта женщина... Из подъезда показался ни кто иной, как «‎утренний злоумышленник»‎. Сходство между ним и этой женщиной, казалось, невозможно было не заметить, но Круспе умудрился. Он просто вцепился взглядом в этих двоих, пытаясь не засмеяться от собственной глупости. Мозг прекратил работу. Загрузка. Пожалуйста, подождите несколько секунд...