Потерянный в бою

      Леонардо не был уверен, сколько раз он постучал в дверь комнаты Донателло, но, должно быть, где-то раз сто.       - Донателло, я знаю, ты меня слышишь. Пожалуйста, открой дверь. Мы просто хотим поговорить с тобой, - снова умолял он преувеличенно приветливо. Все, что угодно, лишь бы это заставило его гениального брата что-нибудь произнести. Самая старшая черепаха стояла у двери Донателло около пятнадцати минут и начинала чувствовать себя немного глупо, разговаривая с большим арочным дверным проемом.       Все еще никакого ответа.       Лео всерьез задумался, почему он продолжает стучать в дверь снова и снова. Не то, что бы Донни не знал, что они там, но по какой-то причине черепаха в голубом по-прежнему чувствовала себя обязанной стучать каждый раз, прежде чем заговорить. Возможно, это потому, что он знал, что его самый чуткий и вежливый брат окажет ему такую же любезность, если ситуация поменяется.       - Пожалуйста, Донни… Я знаю, что мы все испортили, и не виню тебя за то, что ты не хочешь нас видеть, но не мог бы ты позволить нам войти? Хотя бы на минуту… Мы хотели бы извиниться перед тобой, - голос Лео дрогнул от эмоций, когда он пытался убедить своего умного брата позволить им войти. Он не хотел просто врываться в комнату Донни, как, вероятно, сделали бы его братья. После того, что сделал Лео, чтобы заставить своего гениального брата запереться в своей спальне, он почувствовал себя обязанным уважать желание своего брата уединиться, но в то же время, ему не хотелось ничего, кроме как сесть рядом с Донни и сказать ему, как он сожалеет.       Обо всем…       Итак, Лео снова постучал.       Раф прислонился панцирем к стене напротив комнаты Донни и откинул голову назад, нетерпеливо глядя в потолок. Он не был готов к такому долгому ожиданию. Была бы его воля, они бы вышибли дверь около четырнадцати минут назад. В конце концов, им так за многое уже нужно было просить прощения. Насколько станет хуже, если в этот список добавится сломанная дверь спальни? Единственная причина, по которой Рафаэль все еще не вышиб дверь, заключалась в том, что Леонардо настоял на том, чтобы они ничего не делали, что еще больше расстроит Донни, и, поскольку Раф только что согласился отложить свои разногласия с Лео ради своего умного брата, он решил, что должен хотя бы попытаться ужиться со своим старшим братом в данный момент. Кроме того, Раф знал, что мастер Сплинтер снимет с него шкуру живьем, если он сломает еще одну дверь в логове, а он уже нарывался на отца прежде.       Громко выдохнув, выразжая свое недовольство по поводу их нынешнего положения, Раф закатил глаза к потолку, а затем повернул голову к Лео. Горячая черепаха собирался еще раз пожаловаться, но передумал, когда увидел сокрушенное выражение лица старшего брата.       Леонардо прижал правую руку к двери Донни и наклонил голову вперед, глядя в пол в полном поражении.       У Рафа не было никаких сомнений в том, что его брат винил себя во всем, что произошло.       Типичный Лео, пытающийся сделать из себя мученика из-за всего, что идет не так…       Рафа сводило с ума, что его старший брат чувствовал эту героическую потребность страдать по каждой вонючей причине, как будто он один виноват во всем, что было не так в этом мире: будь то Шредер, Крэнг, глобальное потепление, исчезающие виды, хип-хоп брюки… все. Это выглядело так, будто Лео расцветал от боли. Возможно, он страдал от какого-нибудь странного заболевания, действительно получая удовольствие от душевных мук. Раф задался вопросом, может ли Донни и его большой мозг диагностировать, что бы это ни было, и выдать «бесстрашному» лидеру несколько таблеток, чтобы это исправить.       Тогда, возможно, нам бы не пришлось больше мириться со Святым Леонардо…       Конечно, Донни не сможет ничего диагностировать или исправить, если он откажется выходить из своей комнаты всю оставшуюся жизнь.       «Это глупо»,- подумал Раф, нетерпеливо щелкая суставами. Затем он подошел к двери и ударил по ней кулаками.       На случай, если Донни спит, Леонардо постарался бы использовать более тонкий подход, чтобы не испугать своего нездорового брата.       К сожалению, Рафаэль был полярной противоположностью тонкости.       Если бы Лео рискнул провести сравнение, он сказал бы, что Раф был настолько же тонким и сдержанным, насколько Шредер милым и приятным.       - Ой, да ладно, Донни! Открывай! Туп-о-нардо вот-вот расплачется, если ты этого не сделаешь! – взвыл Раф, еще немного постучав в дверь.       Не проронив ни слова, Лео посмотрел на своего непосредственного младшего брата так, что это означало, что его обычный хамский способ справиться с ситуацией, здесь не поможет.       В ответ на взгляд старшего брата, Раф просто пожал плечами, словно говоря: «Что?». Он не считал, что сделал что-то, чтобы заслужить такую реакцию. Черт, он на самом деле думал, что его замысел был вполне хорош для изменения ситуации. В конце концов, он пока еще не вышел из себя, не сыпал проклятия и не бил кулаком по чему-либо еще, кроме двери. Уже это было подвигом. Он полагал, что Лео будет впечатлен его самоконтролем, а не оскорблен им.       Пока Раф стоял и смотрел на него, Леонардо начал подавать сигналы руками, явно пытаясь передать ему какое-то немое послание, но черепаха в красной маске не уловила смысл бессловесных подсказок.       Должно быть, он пропустил эти жесты в книгах о тактиках ниндзя. Либо это, либо Лео снова действовал, исходя из ложных представлений, что все находятся с ним на одной волне.       Сморщив в замешательстве лицо, Раф покачал головой из стороны в сторону, показывая, что он не понимает, что именно пытается сказать ему Лео. Тем не менее, ниндзя в синем продолжал играть в свою непостижимую маленькую игру в шарады, вынуждая Рафа раздраженно разводить руками.       Теперь настала очередь Леонардо качать головой.       - Постарайся быть милым, - попытался прошептать Лео, но из-за его неудовлетворенности неспособностью Рафа читать язык его жестов, это больше походило на шипение.       - Я старался, - прошипел Раф, сразу напрягшись.       Вот вам и отложили свои разногласия…       С хмурым выражением лица, Лео тихо, но мрачно спросил:       - Как это может быть милым?       Убедившись, что Донни не слышит его с обратной стороны двери, Раф издал приглушенное рычание.       - Хорошо, - фыркнул горячая голова, а затем снова попытался поговорить со своим умным братом, - Майки беспокоится о тебе, Донни. И мастер Сплинтер тоже, - говоря это, Раф изо всех сил старался звучать обнадеживающе, но прозвучало это довольно неловко и мучительно. Как будто его заставляли это говорить… или как будто у него был запор.       Лео жестом попросил Рафа продолжать, испытывая терпение темпераментной черепахи, продолжая жестикулировать.       У Рафа был особый жест рукой, который он подумывал обратить к своему брату. Тем не менее, он решил оставить свой непристойный жест при себе, полагая, что совершение чего-то, что потенциально могло спровоцировать еще один конфликт между ним и Лео, как бы уничтожит цель их пребывания там. Плюс, если они снова начнут драться, сенсей наверняка снимет с них панцири.       - Мы… мы все очень беспокоимся о тебе, Донни, - сказал Раф, и его голос становился все более искренним, когда он продолжил. Он остановился на мгновение, прежде чем произнести: - Я… я беспокоюсь о тебе, Донни. Прости, что сделал тебе больно, младший брат. Я был полным придурком, и мне жаль, ясно? Пожалуйста, Донни… Позволь нам войти.       За всю историю извинений, редкие и слабые попытки Рафа просить прощения должны были быть внесены в книгу рекордов, как одни из худших. Все они по своему опыту знали, что черепаха в красном была паршивой в признании того, что он был неправ и сожалеет о чем-то, но это конкретное извинение было не так уж и плохо по сравнению с его обычными попытками извиниться. По шкале от одного до десяти, в которой десять было лучшим из лучших, Лео дал бы ему целую семерку, а это означало, что Раф, должно быть, очень, очень плохо относился к тому, что он сделал, потому что прошли годы с тех пор, как он получал больше, чем три.       Лео восторженно показал Рафу поднятые вверх большие пальцы, но младшая черепаха быстро шлепнула по его руке раздраженно, как будто вокруг них жужжало надоедливое насекомое. Раф был почти уверен, что его старший брат был самым большим придурком на планете.       Между тем, даже после извинений Рафа выше среднего, комната Донни хранила молчание.       - Донни, мы тут извиниться пытаемся, - простонал Раф и потянул ручку двери, надеясь, что это поможет побудить его младшего брата, наконец, впустить их. Именно тогда Рафаэль заметил, что дверь в комнату Донни была не заперта.       Черепаха в красной маске мгновенно оглянулся на Лео, а затем открыл дверь.       В комнату Раф вошел с гораздо меньшей развязностью и уверенностью, чем обычно, боясь того, в каком состоянии будет его младший брат, когда они найдут его. Он не был уверен, сердится ли Донни, впал ли он в депрессию, болеет, плачет или может быть все вместе взятое.       Оказавшись внутри, Раф пробежался взглядом по комнате. В ней были разные гаджеты, проекты, учебники и журналы, хаотично разбросанные среди деревянной мебели в небольшом пространстве, что не было сюрпризом. Раф ожидал увидеть эти вещи, но что он не ожидал увидеть, так это то, что кровать Донни была аккуратно заправлена, а ноутбук на его тумбочке был в режиме энергосбережения, сообщая ему, что гениальная черепаха не использовала его какое-то время. Это было потому, что гениальной черепахи не было в комнате.       - Какого панциря? Я что, извинялся просто так? Его даже нет здесь! – зарычал Раф в явном раздражении, сжимая кулаки.       Не обращая внимание на ворчание Рафа, Лео нервно оглядел комнату.       Никаких признаков того, что Донни был здесь какое-то время назад, не было. Самая старшая черепаха внезапно почувствовала, что случилось что-то очень-очень плохое. Прошло, по крайней мере, пол часа или больше – возможно даже час – с тех пор, как их раненый брат убежал, как они предполагали, в свою комнату. Нахождение там, в пространстве с отсутствующим Донни, заставило сердце Лео замереть.       - Может, он проскользнул в свою лабораторию, - подумал вслух Лео. Он отчаянно пытался убедить себя, что Донни каким-то образом удалось проскользнуть мимо всех них, и он просто лежал в своей лаборатории, подальше ото всех, возясь с чем-нибудь, но интуиция старшего брата говорила ему иначе. В нем быстро росло тревожное чувство страха.       Лео не был единственной черепахой в комнате, которая начала паниковать…       Не обменявшись ни словом, два старших брата побежали к лаборатории.

***

      Если бы Донателло когда-нибудь занялся каким-либо видом деятельности, связанным со свалкой, он бы видел свою миссию в том, чтобы все организовать так, чтобы сделать бизнес наиболее удобным для пользователя. Даже если бы это предприятие называлось «свалкой», не было никакой причины, по которой нельзя было бы упорядочить этот «хлам». Кроме того, не все, кто посещал такие объекты, думал об их содержимом, как о мусоре. Черепаха в фиолетовом была отличным примером этого. Он видел в выброшенных кем-то вещах безграничный потенциал для использования.       «В конце концов, что для человека мусор, для черепахи – сокровище», - прохрипел про себя Донни, с нетерпением осматривая «сокровища», которые он простирались настолько далеко, насколько ему хватало зрения.       Пока он стоял и вглядывался вдаль, неожиданно раздавшийся позади него непонятный звук внезапно выдернул его из его мыслей в реальность. С молниеносной скоростью Донателло развернулся и мгновенно принял оборонительную позицию, готовясь к атаке. Затем он увидел своего врага.       Жестокий, бессердечный, ужасный…       Колпак?       Да, это был всего лишь колпак. Возможно, ветер или сила тяжести просто вытеснили его из кучи мусора, и ржавая крышка от колеса остановилась буквально в нескольких шагах от того места, где теперь стояла испуганная черепаха.       И без того румяные щеки Донни покраснели от стыда, когда он понял, что на него набросился колпак, чуть не заставив его сердце остановиться.       Какой же я ниндзя…       Его немного утешало только то, что рядом с ним не было никого, кто мог бы засвидетельствовать довольно смущающий его инцидент.       Донни, безусловно, был благодарен, что его «противник» оказался неодушевленным предметом, а не владельцем свалки, совершающим обход, как он изначально предположил, услышав шум.       У фиолетовой черепахи действительно не было никакого желания наткнуться на собственника земли, на которую он в настоящее время вторгся. Не только потому, что он не хотел быть пойманным, но и потому, что он всегда немного боялся людей, которые владели и управляли свалками. Это было, без сомнения, благодаря телевизионной и киноиндустрии, которые создали стереотип, что владельцы свалок, как правило, были беззубыми тупыми придурками. Предвзятое мнение Донни о таких людях заключалось в том, что они надевали грязный комбинезон с нагрудником и старую бейсболку, закрученную вокруг заряженного ствола, когда они бродили по помещениям со свирепой сторожевой собакой по имени Руфус или Клетус, знавшую только команду «фас». Хотя Донателло был почти уверен, что это совершенно ошибочное представление о владельцах свалки, он никогда не испытывал острой потребности проверить эту гипотезу. Он предпочитал, чтобы это осталось неразгаданной тайной, и остаться незамеченными людьми.       Все еще слегка взволнованный грохотом автозапчастей, Донни сделал пару рваных вздохов, пытаясь успокоиться и унять свою паранойю. У него внезапно появилось ноющее чувство, что кто-то наблюдает за ним, но он знал, что его подозрения были лишь результатом его сверхактивного воображения, подпитанного паникой из-за колпака.       Как только он достаточно успокоился, чтобы снова начать двигаться, он сделал мысленную заметку: прежде, чем вернуться к поиску, быть лучше осведомленным о прилегающей территории.       В настоящее время Донни стоял у подножия довольно большого холма из запутанного металлолома и всякого рода барахла. Он удивленно посмотрел наверх, не уверенный, с чего начать. Найти нужные запчасти в горе искривленных и скрученных обломков было так же просто, как найти иголку в стоге сена, а тут были десятки стогов сена, через которые ему предстояло пройти. Вероятность того, что он найдет нужные детали была несколько астрономической, но он особо и не возражал. Чем дольше он будет искать то, что ему нужно, тем больше вероятность , что он найдет множество других предметов, которые он даже не знал, что ищет. Ему всегда удавалось приходить домой, по крайней мере, с несколькими дополнительными находками с охоты на мусор.       Сегодняшний вечер не был исключением.       Он уже порылся в паре мелких кучек и не смог найти ни одного из предметов из своего короткого списка желаний, но ему удалось найти как новый набор передних тормозных колодок для байка-невидимки, так и достойную пару стоек со спиральной пружиной и верхними креплениями для Панциробуса. Одни только эти детали сделали вылазку стоящей, и он не мог скрыть, что его голова пошла кругом от удачных находок. Если бы его братья были здесь, они бы посмеялись над ним из-за того, что он вел себя, как ребенок в кондитерской.       От одной только мысли о братьях головокружение резко прекратилось, а выражение его лица превратилось в гримасу.       Скорее всего, его родные все еще слушали эпическую лекцию от мастера Сплинтера. Его отец не выглядел довольным, когда он последний раз видел его, а злой мастер Сплинтер - красноречивый мастер Сплинтер. Когда сенсей в ударе, некоторые его лекции могут длиться годами.       Донни тяжело вздохнул, что заставило его несколько раз кашлянуть, чтобы очистить дыхательные пути. Сделав это, он увидел, как пар от его дыхания словно танцует перед его лицом из-за холодного ночного воздуха. Он не был уверен, что заставляет его дрожать больше: холодная температура на улице или жар, мучающий его внутри.      Он энергично потер руки, надеясь вызвать немного трения, а, следовательно, столь необходимое для тела тепло. Скоро ему придется вернуться назад, иначе у него начнется переохлаждение.       Возвращение домой было тем, чего он, определенно, не жаждал.       Оглядываясь назад, он, вероятно, не должен был покидать логово. Что еще более важно, он должен был хотя бы сказать кому-то о том, куда он идет. Это было упущением, которое его семья не примет очень спокойно...       Донни не знал, о чем думал, когда выскакивал из логова, не удосужившись сообщить своей семье, куда уходит. На самом деле, он вообще ни о чем не думал. После того, что случилось, его мозг не работал в полную силу. Просто тогда уход из дома казался правильным решением, но чем дальше он уходил от дома, тем больше он сомневался в своем решении уйти.       Он страдал из-за многочисленных травм, у него болело все тело, он заболел какой-то болезнью или подхватил инфекцию, а теперь замерз.       Он не отрицал, что, на самом деле, это не было идеальным временем для вылазки, но к тому времени, когда его мозг снова начал нормально функционировать, он уже пришел на свалку.       Его семья будет в ярости, когда обнаружит, что он ушел, не сказав ни слова и даже не оставив записку. Особенно после всего, что произошло за последние несколько дней. По-видимому, он так и не извлек урок, потому что он по собственной воле повторял ту же ошибку, которая изначально и привела ко всему этому беспорядку.       Думаю, они правы. Я действительно глупый.       В его голове зазвучали безжалостные голоса:       «Я ожидал такого безрассудного поведения от Рафа, но не от тебя. Ты должен быть умным».       «Ты не думал, Донни! Вовсе нет».       Холод этих слов заставил Донни дрожать еще сильнее.       Он обхватил себя руками, чтобы согреться, и вздрогнул от боли, вызванной движением плеча. Затем он посмотрел на бинты, которые он небрежно прикрепил к ране, нанесенной сайем Рафа. Кровь, сочившаяся через повязки, служила болезненным напоминанием о том, почему он сбежал из логова. Его плечо, вероятно, нуждалось в накладывании швов, но в спешке, вместо этого он схватил стопку бинтов и бросил их в свою сумку, прежде чем покинуть логово. Когда же он прибыл на свалку, он наспех залатал рану, прекрасно зная, что рваная рана потребует дальнейшей медицинской помощи. Когда он вернется в логово, ему придется попросить мастера Сплинтера помочь правильно обработать рану, поскольку он, вероятно, не сможет зашить ее самостоятельно.       Он снова обнаружил, что боится возвращения домой и серьезного нагоняя, который, наверняка, последует.       Может быть, будет лучше, если я просто не пойду домой… Может быть, это будет лучше для всех…       Донателло тут же покачал головой, гоня эти ужасные мысли прочь, в самые дальние уголки его сознания, стыдясь, что они вообще пришли ему в голову. Затем он заставил себя подумать о чем-нибудь другом - хоть о чем-нибудь другом! Не удивительно, что он задумался о своих братьях.       Он догадывался, что они, вероятно, решили пропустить ночное патрулирование. В конце концов, его братья только что пытались убить друг друга. Что-то подсказывало ему, что это, скорее всего, перечеркнет их планы выйти ночью в город с их списком развлечений на вечер.       У каждого из его братьев был свой неповторимый способ справиться с последствиями драки.       Способ Рафа разобраться с проблемами, разумеется, заключался в том, что он начинал выходить из себя.       Что не было неожиданностью…       Скорее всего, после того, как мастер Сплинтер закончит свою лекцию, Раф уйдет в свою комнату или выбежит из логова, чтобы пойти и поразмышлять где-нибудь. Иногда, когда Раф слишком горячился, он выходил на поверхность, чтобы побродить по крышам в одиночку или, еще хуже, он связывался с Кейси Джонсом. Они вдвоем выходили на улицы в поисках неприятностей, чтобы просто немного выпустить накопившегося пара. Это не выглядело, как самый конструктивный способ охладить пыл, но если измочаливание до полусмерти некоторых солдатов клана Фут, Пурпурных драконов или крэнгдроидов успокоит его вспыльчивого старшего брата, Донни полагал, что ему не стоит в нем сомневаться.       Теперь Лео. После драки со своими родными, самая старшая черепаха либо уйдет в свою комнату, чтобы практиковать технику медитации, либо отправится в додзё, чтобы выполнить несколько кат. Его способ справиться с раздором заключался в том, чтобы тренироваться еще усерднее, чтобы стать еще более лучшим лидером.       Лео всегда сомневался в своих лидерских способностях, и для него любая форма конфликта между братьями была показателем его некомпетентности. Он воспринимал свою роль лидера гораздо серьезнее, чем кто-либо из его братьев, поэтому, вероятно, мастер Сплинтер так быстро удовлетворил просьбу Леонардо о том, чтобы он руководил командой.       Проблема заключалась в том, что с тех пор, как Лео принял командование, он изменился, стараясь соответствовать новой роли. Когда дело дошло до изучения искусства ниндзюцу, Леонардо стал самым дисциплинированным и исполнительным из братьев, но теперь, когда его назначили лидером , он жил и дышал ниндзюцу, не желая ничего, кроме, как олицетворять его, хотя бы для того, чтобы угодить отцу. Облаченный в синий цвет ниндзя неустанно тренировался, изучал и разрабатывал стратегию, всегда стремясь стать воплощением лидерства.       Хотя чисто технически Донни не думал о том, что в том, чтобы быть преданным делу что-то не так, в последнее время ему казалось, что его старший брат забыл, как расслабляться и веселиться. На самом деле это выглядело так, словно в последнее время Лео даже забыл, как быть их братом. Быть идеальным лидером стало для него важнее.       Только мысли о том, что Лео не может вспомнить, как расслабиться и веселиться, заставили мысли Донни сразу же обратиться к его младшему брату. В отличие от Лео, Майки посвящал свое время развлечению.       После драки между братьями, Майки… ну, он поведет себя, как Майки, действуя так, будто ничего не произошло. Донни никогда до конца не мог понять, как у его младшего брата это получалось. Как он мог пускать все на самотек, словно ничего и не было. Как он мог оставаться таким бодрым и оптимистичным, как будто ему не было до этого дела. Донни завидовал Майки. Действительно завидовал.       Но точно так же, как он был позитивным и непринужденным, младшая черепаха был тем, кто всегда расстраивался, когда один из его братьев был ранен. Возможно, Майки мог закрыться от проблем внешнего мира и отключиться от соперничества между его родными, но когда члены семьи были ранены или находились в опасности , черепаха в оранжевом был первым, кто расклеивался, не боясь дать волю своим эмоциям.       Донни вздрогнул от осознания того, что, как только его семья узнает, что его нет, Майки совсем сойдет с ума, и в этом будет только его вина.       Так держать, гений…       Вдобавок ко всему, что произошло этой ужасно неправильной ночью, теперь еще Донни ушел и сделал то, что может травмировать его младшего брата. Того самого брата, который не сделал ничего, кроме того, что пытался помочь ему. Майки не заслуживал этой боли.       Затем мысли Донни обратились к отцу и к тому, как он расстроится, когда узнает, что он сбежал, не сказав ни слова. Как и Майки, мастер Сплинтер, конечно же, не заслуживал беспокойства из-за его безответственного поступка. Он тоже всего лишь пытался помочь…       И награда за выдающиеся достижения в категории худший сын и брат вручается… - простонал про себя Донни, мысленно сделав себе выговор за плохое решение.       Голоса братьев снова вернулись, чтобы подвергнуть его критике:       «Какого панциря ты думал?».       «Это было глупо, Донателло! Глупо!».       Они были правы… То, что он сделал, было глупо. Он был глупцом… И эгоистом…       Опять же, ему не стоило покидать логово…       Донни должен был вернуться домой как можно скорее, прежде чем он мог причинить еще больше ущерба. Он не хотел, чтобы его семья беспокоилась о нем, и, конечно же, не хотел, чтобы они пошли искать его. Последнее, что он хотел бы иметь на своей и без того виноватой совести – это то, чтобы что-то с ними случилось, пока они ищут его. Он не мог вынести мысли о том, что кто-то из них может получить травму, потому что он допустил ошибку.       «Ошибки – это то, что мы не можем сейчас себе позволить, Донателло!».       «То, что ты сделал, было невероятно опасно и глупо. Я-то думал, что в нашей семье тупица Майки».       Донни закрыл глаза, когда слова его братьев врезались глубже, но он позволил себе сосредоточиться на своем отчаянии лишь на мгновение. Он не мог больше тратить время на жалость к себе. Ему нужно сосредоточиться на возвращении к своей семье. Возможно, еще оставался шанс, что они не заметили его отсутствия. Может быть, просто может быть, он сможет вернуться в логово, прежде, чем они поймут, что он ушел, и проникнуть внутрь незамеченным. Он же был ниндзя и все такое, он, безусловно, обладал всеми навыками для этого.       Затем, словно для того, чтобы еще раз подчеркнуть необходимость возвращения домой, неожиданно его охватил неприятный приступ кашля.       Слегка наклонившись вперед, он прикрыл рот одной рукой, а другой прижал свою больную грудь, пока воздух неконтролируемо вырывался из его легких. Насколько он мог судить, его организм пытался изгнать из себя его внутренние органы.       Когда жестокий приступ кашля стих, Донни с одышкой, терпеливо ожидал,когда его дыхание нормализуется. Примерно через несколько секунд дышать стало легче, хотя он все еще слышал и чувствовал слабый стук в груди. Часть его, что отвечала за «доктора», оценила его усиливающиеся симптомы, но сейчас было не время диагностировать, что с ним не так. Он побеспокоится об этом, когда вернется в логово.       Подтянув ремешок дорожной сумки выше на здоровое плечо, Донателло в последний раз огляделся и развернулся, чтобы направиться к выходу со свалки. Он сделал всего несколько шагов, когда снова услышал, как что-то движется позади него, что заставило его остановиться.       На этот раз шум, определенно, произвел не неодушевленный предмет.       По его спине пробежал холод, и это было не из-за ночной прохлады или лихорадки, раздирающей его тело.       Из-за воя ветра и различных скрипов и скрежетов, разносившихся по свалке, Донни отчетливо слышал приближающиеся к нему шаги, и он был уверен, что они не принадлежали кому-то из его братьев.       Кто бы это ни был, они молчали, двигаясь в пределах досягаемости от него, а теперь, когда они увидели, что он собирается уходить, они, вдруг, не предприняли никаких попыток скрыться. Этот кто-то или что-то преследовал его, возможно, все время, что он был там, просто ожидая подходящего момента, чтобы сделать свой ход.       Гениальная черепаха мысленно проклинала себя, понимая, что ему следовало доверить своей интуиции раньше, когда он заподозрил, что кто-то наблюдает за ним, а что это не просто игра воображения.       Когда шаги приблизились, Донни инстинктивно вытащил свой бо из крепления на спине и приготовился к сражению.       У него было плохое предчувствие, что кто бы это ни был, кто бы ни приближался к нему, его намерения не были дружелюбными…