Потерянный в бою

      Самая младшая черепаха перевела шокированный взгляд с одного брата на другого, по крайней мере, шесть раз, прежде чем смогла полностью переработать новость, которую они только что сообщили.       - Что значит его нет в своей комнате? – проскулил Майки, поднимаясь с дивана, похожего на скамью, на котором он спал, когда его старшие братья вошли в главное жилое пространство логова.       К тому времени, когда ниндзя в оранжевом поднялся на ноги, Лео уже исчез в лаборатории Донателло, оставив Майки наедине со своим самым страшным братом.       - Какая именно часть из «его нет в своей комнате» тебе не понятна, панцирь безмозглый? Я думаю, это вполне очевидно! – взревел Раф, проносясь мимо Майки, следуя за Лео в лабораторию.       - Но дверь его спальни была закрыта! – защищался Майки, чувствуя, что ему необходимо оправдаться.       Когда два его старших брата объявили, что Донни нет в его спальне, у младшего брата создалось впечатление, что они обвиняют его в чем-то.       - Как и моей, тупица! Но очевидно, что меня там нет, не так ли? Сделай одолжение, Майки! В следующий раз, когда тебя отправят проверить кого-нибудь, постарайся открыть дверь! – зарычал Раф, вваливаясь в лабораторию.       Он всерьез сдерживал желание отвесить Майки подзатыльник, но он полагал, что после того, что случилось до этого с Донни, любой акт физического насилия в отношении другого брата, будет строго наказан мастером Сплинтером, даже если Майки действительно, действительно заслуживает это.       Не обращая внимание на тон своего раздраженного брата, Майки почти вплотную следовал за одетым в красное черепахой в лабораторию их гениального брата. Настолько вплотную, что случайно наткнулся на панцирь Рафа, когда его старший брат неожиданно остановился.       Майки издал нервный смешок и закрылся руками, ожидая, что Раф захочет ударить его и начнет кричать на него, что он идиот, но на удивление, его старший брат не разозлился. Ничуть. На самом деле, казалось, он даже ничего не заметил.       Ладно, все слишком запутанно…- подумал Майки, щурясь в замешательстве. Именно тогда самая младшая черепаха заметила, что Раф просто стоял там, уставившись на Лео с довольно странным выражением лица. Два старших брата выглядели так, будто они были больны.       Страх, написанный на лице Лео, говорил о многом.       Внезапно, Майки и самому стало не по себе.       - Ну и где же он, твою в панцирь? – спросил Раф голосом, который должен был звучать взволнованно, но за его грубыми словами было очевидно беспокойство.       Горячая черепаха видела убитое горем лицо Донни после того, как он ранил его, а теперь его гениальный брат, без сомнения, исчез из-за того, что он натворил. Если что-нибудь случится с его умным братом, это будет его вина…       - Я не знаю.       Ответ Леонардо был лишен его обычной уверенности, и он даже не удосужился взглянуть на своего ближайшего младшего брата, отвечая на его вопрос. Вместо этого он продолжил осматривать лабораторию, все еще цепляясь за маленький лучик надежды, что Донни просто работает над чем-то, что временно скрыло его из виду.       Затем Лео заметил капли и мазки крови, разбрызганные по всей лаборатории. Такая небрежность и неаккуратность не была присуща его гениальному брату. Несмотря на то, что они жили в канализации, Донни всегда был немного гермофобом. Особенно, когда речь шла о потенциальной биологической опасности и телесных жидкостях. Тот факт, что его беспокоящийся о безопасности брат не вытер пролитую кровь, не укладывалось в голове Леонардо. Разумеется, его так же не устраивал и сам вид крови его умного брата. Лео не был уверен, насколько сильный был порез на плече Донни и это его пугало. Судя по пятнам крови на полу гаража и всей лаборатории, он был достаточно серьезен для того, чтобы Донни попросил кого-либо помочь обработать его рану, но он этого не сделал.       Испытывая отвращение к самому себе, Лео тряхнул головой. Конечно, он не мог винить своего блестящего младшего брата в том, что он не обратился за помощью. После того, что только что произошло, Донни не собирался никого просить о помощи. Только не тогда, когда он полагал, что семья думала, что он был не чем иным, как разочарованием и провалом.       Задумавшись о том, как он поступил с Донни, Леонардо почувствовал внезапный прилив паники. Его гениальный брат всегда был самым чувствительным и застенчивым из братьев, и потому принимал вещи близко к сердцу. Лео должен был знать, что те критикующие слова и действия в отношении Донни, причинят ему боль. Старший из черепах поразился, как он мог быть так холоден со своим братом. Он беспокоился, что его безрассудные поступки заставили его уже и без того отдалившегося брата пройти точку невозврата. Неужели он так сильно оттолкнул Донни, что тот подумал, что сбежать – это лучшее решение?       Всхлип Майки вернул Лео из путешествия по чувству вины.       - Лео, мы должны найти Донни, - умолял Майки, и его ярко-голубые глаза наполнились слезами. Затем он сложил руки перед собой, продолжая просить о помощи Лео, - Пожалуйста… Он ранен и болен. Он не должен быть один. Мы должны найти его, прежде чем с ним случится что-то плохое.       Все тело Майки дрожало, пока он все больше и больше переходил на рев. Его маска уже была пропитана слезами, которые он не пытался сдерживать. Он просто хотел вернуть своего умного старшего брата целым и невредимым. Он просто хотел, чтобы Донни снова был счастлив, тогда он тоже снова будет счастлив.       Лео положил руку на плечо Майки и успокаивающе сжал его.       - Мы найдем его, Майки. Обещаю. Я не успокоюсь, пока мы не вернем его домой, - сказал Лео настолько убедительно, насколько только мог, успешно скрывая какие-либо следы сомнения в своем голосе. Он подписывался под каждым только что произнесенным им словом. Сама старшая черепаха не собиралась снова подвести Донни.       - Что значит «вернем его домой»?       Неожиданное появление отца заставило трех черепах вздрогнуть. Они даже не слышали, как он вошел в лабораторию.       Мастер Сплинтер находился в своей комнате, пытаясь медитировать, когда услышал, что тон разговора его сыновей начитает повышаться. Обеспокоенный тем, что может произойти еще одна драка, он последовал за голосами в лабораторию, где обнаружил трех из четырех своих сыновей, уставившихся друг на друга. Изначально он полагал, что Донателло все еще отдыхает в своей комнате, но затем он увидел беспокойство в их глазах и услышал пугающие слова «вернем его домой».       - Где Донателло? – спросил Сплинтер, не в силах скрыть тревогу в голосе.       Трое братьев с опаской посмотрели на отца, не совсем понимая, как им сообщить эту новость.       Наконец, тем, кто проболтался, стал Майки. В конце концов, пробалтываться - своего рода дело Майки.       - Донни пропал, мастер Сплинтер! – задыхался Майки, его глаза расширились, когда он посмотрел на отца.       Затем, в панике, самая младшая черепаха затараторила:       - Он пропал, и в этом виноват только я! Когда Вы отправили меня проверить его, дверь была закрыта, поэтому я даже не заглянул в его комнату. Я просто подумал, что он там, и оставил его одного… ну, Вы знаете, потому что он был расстроен и все такое. Но его там даже не было. А теперь по моей вине мы не знаем, где он!       Когда Майки закончил свое признание, Раф уставился на своего младшего брата так, как будто тот сошел с ума.       - О чем ты говоришь, Майки? В этом никоим образом не может быть твоей вины! Она полностью лежит на мне! - признался в своей вине темпераментная черепаха, ткнув себя в пластрон большим пальцем, чтобы еще раз подчеркнуть, что ответственность за уход Донни лежит на нем.       - Нет, это не так! Во-первых, ничего из этого не произошло бы, если бы я не был так жесток с Донни! Если кто и виноват, то это я, - вмешался Лео, никогда не упуская возможности возложить на себя привычную для него роль жертвенника.       Раф не мог удержаться от того, чтобы закатить глаза на слова старшего брата и скрестить руки на груди, прежде чем высказать свое недовольство:       - О, может, хватит уже, Бесстрашный! Почему ты всегда переводишь стрелки на себя? Ты же знаешь, что я, как и ты виноват в том, что Донни ушел!       - Но я должен быть лидером. Я должен защищать его от беды, а не быть ее причиной! – коротко ответил Лео и бросил на Рафа свирепый взгляд.       Старший брат прекрасно понимал, что сейчас неподходящее время для еще одного спора, но он не собирался бездействовать и позволять Рафу взять ответственность за то, в чем не было его вины.       И снова Рафаэль и Леонардо спорили друг с другом, и снова они не видели полной картины. Они были слишком увлечены своей продолжающейся борьбой за власть, чтобы понять, что они повторяют одни и те же ошибки.       - Damare! – крикнул мастер Сплинтер с гораздо большей яростью, нежели его сыновья привыкли слышать из уст своего обычно сдержанного отца. По его громовому тону они поняли, что в этот момент с ним лучше шутить не стоит, и все трое быстро замолчали, повинуясь.       - Я не буду стоять здесь и наблюдать за такой глупостью! Ваш брат пропал, а вы втроем тратите драгоценное время, споря о том, кто виноват! Неужели вы не извлекли никакого урока из того, что случилось? Донателло даже нет здесь, и все равно вы продолжаете причинять ему боль своей эгоистичной небрежностью!       Резкие слова мастера Сплинтера быстро резанули по ним, но никого они не ранили так глубоко, как Леонардо. Какими бы болезненными не были слова отца, они лишь подтверждали реальность, в чем так нуждалась самая старшая черепаха. Теперь он понял, что есть только одна вещь, на которой они должны сосредоточиться прямо сейчас, и это возвращение Донни домой.       Леонардо снова тряхнул головой, расстроенный тем, что позволил своему горячему брату снова завести его и сбить с пути. Если черепаха в синем когда-нибудь станет сильным лидером, который действительно нужен его братьям, он должен был найти способ не дать своему вспыльчивому брату пробить его броню и трясти своим панцирем.       Постоянное бунтарство Рафа и его иррациональное поведение мешали способностям самой старшей черепахи мыслить здраво и принимать правильные решения. Если Леонардо не знает, как пресечь эти вспышки гнева и контролировать свое собственное настроение, он, наверняка, подведет своих братьев, как лидер.       - Сенсей прав. Речь не о нас. Речь о Донни, - справедливо сказал Лео, когда колесики в его голове начали вращаться, уже составляя план действий.       Самая старшая черепаха осмотрела лабораторию, изучая хаотично расположенные капли крови, чтобы найти хоть какие-нибудь улики, которые могли бы привезти их к Донни. Он заметил, что его брат остановился у импровизированной «лазаретной» зоны перед тем, как уйти. Это был хороший знак и приносило небольшое облегчение. Это означало, что Донни, скорее всего, схватил что-то, чтобы залечить свои раны. По крайне мере, за это Леонардо был благодарен…       Сосредоточившись на поисках, внимательный взгляд Леонардо проследил, как кровавый следом ведет туда, где его умный брат обычно хранил старую грязную вещевую сумку. Лидер сразу заметил, что сумка пропала. Продолжая исследовать место происшествия, Лео последовал за следами крови к столу Донни и увидел, что рядом с тремя Че-фонами, смотрящими на него, было еще несколько капель. Лео успокоился, осознав, что его брат взял с собой телефон, но это успокоение, в то же время, было горько-сладким. Че-фоны были, по сути тем, что спровоцировало драку, позже вызвавшую эту критическую ситуацию.       Подойдя к столу Донни, Леонардо посмотрел на мобильные телефоны, выложенные в ровный ряд на испачканной кофе поверхности рабочего стола его брата. Лео поднял руку и взял свой телефон, крепко сжимая его в ладони и сдерживая подступающие слезы. Он осторожно провел большим пальцем по экрану телефона, который так искусно создал его младший брат. В закромах памяти, Лео все еще видел и слышал, как был взволнован Донни, впервые показывая им устройства. Он вспомнил, что глаза его младшего брата горели, как римская свеча, когда он без умолку болтал о различных функциях и приложениях телефона. Его умный брат хвастался возможностями телефонов, словно гордый родитель. С тех пор его семья стала довольно зависимой от изобретения Донни, используя свои телефоны для всего, вплоть до взлома крэнг технологии, игр, отслеживания друг друга по GPS, фотографирования, общения друг с другом, заказов еды и так далее.       Функция GPS! - воскликнул мысленно Лео.       Его отец однажды сказал ему, что чрезмерное мышление не позволяет увидеть очевидное…       Включив свой че-фон, Лео быстро запустил приложение для отслеживания. Когда на GPS-карте появилось место нахождения Донателло, черепаха в синем не удивился, увидев, куда именно сбежал его младший брат.       - Он на свалке, - объявил Лео семье, и все они вздохнули с облегчением. Все, кроме Леонардо, который не разделял оптимизма, испытываемый его семьей. У самой старшей черепахи все еще было нервное чувство в животе, от которого он просто не мог избавиться даже теперь, когда он знал, где находится его брат.       Хотя техник нередко посещал свалку, для него было весьма необычно выходить из дома, не дав никому знать, куда он идет. Понимая это, Леонардо не мог удержаться от беспокойства. Его пропавший брат был подавлен, ранен и плохо себя чувствовал. Он, определенно, был не в том состоянии, чтобы находиться вне логова. Тем более, один…       Нет, Леонардо совсем не чувствовал облегчения. По непонятной причине он волновался еще сильнее, чем раньше.       Надеясь успокоить свои тревожные мысли, лидер в синем набрал телефонный номер Донни, но никто не ответил. Лео снова набрал номер, но ответа не последовало. Он даже повторил этот процесс в третий раз, но результат был тот же.       Именно тогда беспокойство Лео переросло в панику, и его мысли начали скакать.       Это совсем не было похоже на его гениального брата. Почему Донни не отвечал?       Может быть, он так расстроен, что отказывался отвечать на чьи-либо звонки…       Или все было намного хуже?

***

      - Так, так, так… Кто это у нас здесь? – раздался зловещий голос из-за груды лома, которая была высотой с Донателло.       Знакомый голос заставил гениальную черепаху моментально съежиться и начать нервно отступать от груды лома, все еще скрывающей его преследователя.       Затем в поле его зрения появилась гигантская фигура, нависшая над насыпью металла примерно в десяти футах от того места, где был Донателло.       Внешне Донни изо всех сил старался выглядеть невозмутимым, поднимая свой посох бо выше и принимая боевую стойку, но внутри его сердце так стучало, будто пыталось вырваться из грудной клетки, оставив, по-видимому, его умирать.       - Тигриный Коготь, - выплюнул Донателло имя так, будто оно было прогорклое на вкус.       Огромные губы мутировавшего бенгальского тигра свернулись в злой усмешке, и он издал низкое рычание, глядя на черепаху с нескрываемой ненавистью, горящей в его желтом глазу. Донателло не был точно уверен (да ему было все равно), что именно случилось со вторым глазом кошки-мутанта, но прямо сейчас он был отчасти рад, что его не было. В конце концов, один глаз и без того был достаточно пугающим.       Ну конечно же, это должен быть Тигриный Коготь, - мысленно застонал Донни.       У Шредера было несколько мутантов-приспешников, и подавляющее число из его гибридов человек/животное были с довольно низким интеллектом. Этот глупый фактор, как правило, работал в пользу Донателло, так как он мог воспользоваться своим превосходящим интеллектом, чтобы перехитрить врага даже тогда, когда его превосходили физически.       Тигриный Коготь, однако, был одним из наиболее проницательных последователей Шредера. Конечно, он был все еще достаточно глуп, чтобы работать на Ороку Саки, но его IQ было значительно выше, чем у остальных умственно отсталых сторонников Саки. Это делало кота-переростка намного более опасным противником по сравнению с другими пособниками Шредера.       Впрочем, не только умственные способности Тигриного Когтя делали его таким невероятно опасным. Он был так же безжалостным, чрезвычайно жестоким обученным убийцей и охотником за головами, с личной вендеттой для всей семьи Донни. В довершение ко всему, он был хорошо вооружен, необычайно ловок и беспощаден. Другими словами, он был штатной машиной для убийств…       Может ли мое везение стать еще хуже? – проворчал мысленно Донни. Затем он понял, что ему, вероятно, не следовало задавать себе такой вопрос. По своему опыту он знал, что все всегда может быть еще хуже…       - Не поздновато ли ты бродишь тут один, черепаха? – хрипло прорычал Тигриный Коготь, сжимая и разжимая свои массивные передние лапы рядом с кобурами, закрепленными на бедре, как будто ему просто не терпелось достать оружие.       Внешняя спокойность Донни быстро угасла. Он собственными глазами видел, на что способен оружейный арсенал Тигриного Когтя, а так же он был свидетелем ужасных избиений, который раздавал свирепый мутант. Учитывая его текущее состояние, Донни в подметки не годился этому сопернику. Он все еще боролся с последствиями после сотрясения мозга, его рука и плечо были повреждены, его болезнь прогрессировала, и он очень замерз, и все это значительно замедляло его рефлексы. Его враг был намного сильнее, гораздо крупнее, здоровее и, к сожалению, покруче черепахи даже в ее лучшие дни.       Как по команде, в голове Донни прозвучал голос Рафа:       «Ты знаешь, что ты не самый лучший боец из нас».       «То, что ты сделал, было невероятно опасно и глупо».       «Какого панциря ты думал?».       Внезапно вздрогнув, Донни вызывающе посмотрел на гораздо более крупного мутанта:       - Могу задать тебе тот же самый вопрос, тигр, - презрение, с которым Донни произнес слово «тигр» действительно заслуживало аплодисментов, но его противник не оценил этого. Затем, не моргнув и глазом, гениальная черепаха продолжила, - Решил немного прогуляться под луной в одиночестве?       Донни был удивлен смелости, которую он каким-то образом проявил. Вопрос вышел гораздо более увереным и наглым, нежели он на самом деле себя чувствовал. Возможно, ему передалась часть плохих манер от Рафа…       - Кто сказал, что я один, юноша?       Не успели слова сорваться с губ Тигриного Когтя, как из тени появилась другая фигура. Эта была даже больше, чем кот-мутант, и он был намного ближе к теперешнему местонахождению Донни.       Донателло не мог не отступить в страхе, увидев огромного мутанта, стоявшего сейчас в нескольких шагах от него. Испуганная черепаха крепче сжала посох бо и сделала несколько неуверенных шагов назад, едва не спотыкаясь об обломки под ногами.       - Я-я вижу, ты прихватил с собой плюшевого мишку. К-как мило, - Донни пытался выглядеть неустрашимо, произнося это, но посмотрев на то, что, как он предполагал, было мутировавшим гризли, его уверенность пошатнулось. Он был уверен, что два более крупных мутанта видели и слышали страх, который теперь сотрясал все его тело.       Стараясь подавить нескончаемые приступы кашля, гениальная черепаха обнаружила, что в его горле образовался комок, который он не мог проглотить. Не стоит говорить, что возвращение нормального дыхания не было легким делом.       Каким бы Тигриный Коготь не был грозным противником, этот новый мутант Шредера был намного больше, чем гигантский кот. Медведь возвышался над котом-мутантом на добрый фут, а Донни предполагал, что Тигриный Коготь ростом примерно в шесть с половиной футов.       Огромные размеры этого нового врага были не единственной вещью, которая шокировала Донни в данный момент. Взгляд широко раскрытых глаз черепахи был прикован к острым, как бритва, когтям гризли, которые были страшнее, чем когти мутировавшего тигра. Толстые, зазубренные черные когти медведя выступали примерно на пять сантиметров из его лап. Лапы, казалось, были больше, чем голова Донни.       Просто это не мой день, - мрачно подумал Донни и сделал еще пару неуклюжих шагов назад, пытаясь увеличить расстояние между собой и большим медведем.       Парой тяжелых, безжалостных шагов чудовищный мутант-гризли мгновенно сократил расстояние, которое между ними создал Донни . Длинные когти на задних лапах медведя издавали ужасный звук, когда его лапы задевали о металл.       - О, где же мои манеры? Позволь мне познакомить тебя с Гриззгором, - прорычал Тигриный Коготь, также приближаясь к черепахе.       От одного только простого упоминания слова «Гриззгор» Донни содрогнулся всем панцирем. Мало того, что его и так беспокоил тот факт, что он столкнулся с мутировавшим медведем-гризли, но еще больше тревожным было употребление слова «кровь»* в конце имени мутанта. Вырисовывалась довольно тревожная картина.       - Черепаха, - прорычал медведь-мутант, глядя на Донни.       - Гриззгор мало говорит, но мастер Шредер нанял его не за умение болтать. Кроме того, моему партнеру не интересно разговаривать с тобой. Ему гораздо интереснее растерзать тебя. У него есть четкий приказ задержать тебя любым возможным способом. Так что, будь умницей и не сопротивляйся, малыш, - произнес Коготь Тигра зловещим голосом.       Гениальная черепаха невольно издала небольшой стон, нервно всматриваясь в маленькие, близко посаженные глаза Гриззгора, которые, казалось, светились в лунном свете. Голодные, темно-коричневые глаза мутанта были прикованы к Донни, как будто он присматривался к своему ужину. Это больше, чем нервировало.       От сочетания страха и холода, вдоль всего позвоночника Донни поползла дрожь. Он не мог немного не завидовать медведю, чье тело обильно покрывала коричневая шерсть. Не было никаких сомнений, что огромному мутанту сейчас было гораздо теплее, чем Донни.       Продолжая смотреть на Гриззгора, Донни заметил дырявые потертые джинсы с обрезанными краями, которые надевали на плюшевого мишку, и это зрелище его удивило. «Шорты» выглядели меньше на несколько размеров, как будто зверь был неспособен найти пару джинсов, которые действительно налезли бы на его гигантские бедра. Этот вид ему не льстил, если не сказать больше, но Донни решил, что, вероятно, не в его интересах указывать на это. Донни догадывался, что Гриззгор не оценит советы по моде. Не то, чтобы Донни действительно имел какое-либо право раздавать советы по моде. Он даже не носил одежду…       Звук, который издал Тигриный Коготь, хрустнув костяшками пальцев, напомнил Донни о том, насколько он опасен. Вряд ли сейчас время думать о подкованности в стилях, когда он был почти уверен, что его собираются размазать по асфальту два гигантских мутанта.       Донни нервно перевел взгляд с одного огромного волосатого существа на другого. Если ему каким-то образом удастся пережить это испытание, он сожжет все плюшевые игрушки в радиусе двадцати миль от логова. После всего этого ему потребуется психическая и физическая терапия.       - Итак, мы можем сделать это по-хорошему или по-плохому, мучительно и болезненно, как предпочитает Гриззгор. Нехватку увлекательных бесед он компенсирует чудовищной жестокостью. Так почему бы тебе не быть хорошей черепахой и не положить свою маленькую палочку, чтобы мы смогли поймать тебя без всяких неприятностей? – предложил Тигриный Коготь и спрыгнул с кучи отходов, на которой он сидел, так, что он оказался всего в нескольких футах позади медведя-мутанта.       Донни крепче схватился за свой посох, не собираясь отступать, не обращая внимания на совет Тигриного Когтя. Гениальная черепаха сама знала, что делать, а не доверять чему-либо, что исходило из уст мутанта-кошки. Кроме того, Донни был совершенно уверен, что понятие «по-хорошему» у Тигриного Когтя сильно отличается от его собственной интерпретации этого слова. Даже если одетая в фиолетовое черепаха откажется от своего оружия, два кровожадных мутанта не позволят ему покинуть вместе с ними свалку невредимым. Это не походило на Тигриного Когтя, и Донателло был вполне уверен, что старый Гриззгор тоже не обладал по-настоящему мягким нравом.       Итак, Донни решил, что если он сойдет с дистанции, то он уйдет с боем… или с дракой, так сказать. Он бросил на Тигриного Когтя упрямый взгляд, готовя свое оружие и показывая, что он не собирается принимать предложение более крупного мутанта.       Тогда, совсем не испугавшись черепахи, Гриззгор решил прощупать почву, бросившись вперед и вторгшись в то, что Донни считал своим личным пространством. В мгновение ока Донни вытащил свой посох бо, а затем направил один его конец прямо в брюхо Гриззгору. Это был уверенный прямой удар в живот и он был выполнен хорошо, несмотря на травмы Донни, но вместо того, чтобы выбить воздух из медведя-мутанта, как предполагалось, это только, казалось, разозлило его.       Видимо, старое выражение не обманывало. Тыкать в медведя палкой не было хорошей идеей.       Из ободранного горла Донни вырвался нервный хриплый звук.       Затем Гриззгор издал оглушительный рев, и перед Донни крупным планом возникли острые зубы медведя. Гениальная черепаха знала, что медведи гризли являются одним из крупнейших наземных плотоядных животных в мире, поэтому для него не было сюрпризом, что у медведя-мутанта были чрезвычайно острые зубы, предназначенные, скорее всего, для разрыва мяса.       О, вот это по-настоящему утешающая мысль. Тем удобнее отведать тебя, умник. Тебе всерьез стоит перестать так много читать, - мысленно набросился на себя Донни.       - А я-то думал, ты самый умный из своего клана, - произнес Тигриный Коготь низким раздражающим голосом, ударив кулаком по раскрытой ладони.       Гриззгор просто фыркнул в ответ на фразу Тигриного Когтя, пялясь на Донни, практически еле сдерживаясь, как будто он просто ждал команды напасть.       - Я предупреждал тебя, чтобы ты не сопротивлялся, малыш. Теперь мы заставим тебя сильно пожалеть о том, что ты сделал. Гриззгор, убей его.       Глаза Донни расширились от ужаса, когда Гриззгор оттолкнул его руку назад и ударил в грудь с такой силой, что он пролетел примерно десять футов назад, неловко приземлившись на панцирь. Хорошая новость заключалась в том, что удар в грудь Донни был нанесен мощным кулаком, поэтому не выдвижные когти медведя не проткнули и не вскрыли его. Донни поморщился от осознания того, что это были хорошие новости. Не очень хорошая новость заключалась в том, что чувствовал он себя так, будто его только что сбил шаровой таран. Он был почти уверен, что даже через защитный пластрон удар сломал (может быть, сломал) пару его ребер.       Сбитая черепаха тяжело дыша перевернулась на бок, изо всех сил стараясь сделать вдох. Его дыхание было странным, свистящим, а легкие, казалось, были полны жидкости. Он лишь надеялся, что эта жидкость появилась из-за его респираторного заболевания, а не из-за проколотого легкого после только что полученной травмы ребра. Последний вариант сценария был плохим. Очень, очень плохим.       Несмотря на дискомфорт, который это вызвало у него, Донни удалось осторожно приподняться в сидячее положение, поддерживая себя дрожащими руками, все еще сжимающими посох бо. Краем глаза он видел, как два его врага нетерпеливо смотрят на него, ожидая его следующего шага. Затем, готовясь защищаться, он поудобнее обхватил руками свое оружие.       Как только Гриззгор начал приближаться к нему, Донни ловко вскочил на ноги и нажал кнопку на своем посохе бо, извлекая скрытое лезвие нагинаты. Затем, одетый в фиолетовое ниндзя поднял свой посох над головой и прекрасным поперечным ударом вонзил оружие во врага. Гриззгор попытался заблокировать атаку, но бо Донни сильно и точно ударил его в грудь, а единственный клинок на одном конце оружия черепахи глубоко вонзился в медведя с правой стороны, заставив его взвыть от боли.       Подумав, что он только что открыл небольшую лазейку для мучительного побега, Донни уже собирался развернуться и бежать, но медведь пришел в себя гораздо быстрее, чем надеялась черепаха.       Без всякого предупреждения, Гриззгор протянул руку вперед и схватил посох бо своими мощными лапами, легко вырывая оружие из захвата меньшего мутанта.       Глаза Донни наполнились страхом, когда он увидел, как Гриззгор раскрыл свой зубастый рот. Медведь-мутант щелкал зубами, держа захваченный посох бо перед лицом черепахи. Затем, почти без усилий, Гриззгор разломил посох бо на две части.       Что ж, я полагаю, это можно назвать медвежьей услугой, - подумал Донни. Он бы произнес эти слова вслух, но у него было подозрение, что два его противника не оценят юмора. Честно говоря, сейчас Донни тоже думал, что это не так смешно.       - Оу, я же собирался добавить это к своей коллекции оружия, - недовольно проворчал Коготь Тигра, разочарованно уставившись на посох бо в лапах Гриззгора. Затем он добавил, посмотрев на Донателло, - Ты дорого заплатишь за свою наглость, глупая черепаха. Сейчас посмотрим, сломаешься ли ты так же легко.       Донни болезненно сглотнул и продолжил отступать от огромного медведя, которого только что разозлил… снова.       - Я… э-э… не думаю, что смогу уговорить вас позволить мне пойти с вами добровольно в данный момент? – нервно смеясь, произнес Донни.       Гриззгор издал гортанный рык и рванулся вперед, используя свой огромный вес для того, чтобы решительно повалить своего неподготовленного противника на землю вперед панцирем. Как только черепаха перевернулась на панцирь, медведь-мутант водрузил громадное тело на гораздо меньшее создание, эффективно прижимая его своей массой. Две половины сломанного посоха бо все еще находились в лапах Гриззгора, которые были плотно прижаты к груди его жертвы. Когти на передних лапах медведя, похожие на ножи, скребли по пластрону Донни, пока черепаха отчаянно пыталась освободиться от нападавшего, но масса зверя была слишком велика для того, чтобы мутант с наименьшим весом мог столкнуть его с себя. Затем Гриззгор вонзил свои когти еще глубже, пронзив их сквозь защитные щитки пластрона черепахи в чувствительную плоть под ними. Донни подавил крик боли, позволив себе лишь тихо всхлипнуть. Он был полон решимости не дать своим врагам удовольствия услышать, как он кричит и умоляет о пощаде, зная, что его братья никогда не проявили бы такой слабости.       Из горла Гриззгора раздался небольшой рокот, и Донни почувствовал, как его кожи касается горячее дыхание медведя. Огромный мутант еще раз сверкнул своими ужасными зубами, и гениальная черепаха не могла не отшатнуться при виде их. Из-за необузданной свирепости гризли из его рта шла пена, а по его подбородку стекала слюна. Не оставляя попыток вырваться из лап медведя, Донни отвернул голову настолько сильно, насколько мог, чтобы не только разорвать зрительный контакт с сумасшедшим мутантом, но и чтобы избежать попадания на него слюны.       Видимо, оскорбленный решением Донни отвернуться, Гриззгор зарычал, и его кулак внезапно сильно ударил черепаху чуть ниже глаза. Донни всхлипнул одновременно от боли и неожиданности жестокого удара, пытаясь сфокусировать свое затуманенное зрение. Как только его зрение частично восстановилось, красновато-коричневый взор Донни снова пал на Гриззгора как раз вовремя, чтобы увидеть, как медведь поднимает половину сломанного шеста бо с лезвием и злобно вонзает его в его уже раненое плечо. Остро заточенный клинок прошел сквозь плечо, легко преодолевая мышцы, сухожилия и кости, которые были на его пути. Гриззгор нанес Донни удар такой силы, что в его кожу вонзилась часть деревянного посоха, а лезвие нагинаты пробило его панцирь, прежде чем что-то металлическое в земле, наконец, не остановило движение оружия.       На этот раз Донни не смог сдержать вырвавшийся из горла крик. Сдавленный крик агонии эхом раздался по свалке, когда боль пронзила тело черепахи.       Тяжело раненому и полностью измученному Донни не требовалось много времени на то, чтобы израсходовать силы на крик. Вместо этого он начал издавать тихий жалобный звук, недоверчиво уставившись на торчащий из него его собственный сломанный посох. Из его глаз, пропитывая маску, текли слезы, а тело начало дрожать. Его дыхание стало учащенным и поверхностным, когда жгучая боль пронзила все его существо.       Чтобы усугубить ситуацию, Гриззгор наклонился и безжалостно схватил Донни за челюсть, вонзив когти в щеки черепахи. Затем он слегка поднял голову Донни и на мгновение уставился на него, после чего стал неоднократно ударять затылком черепахи о холодную твердую землю. Донни не был уверен, пытается ли мутант гризли накаутировать его или убить, но он был совершенно уверен, что теперь у него третье сотрясение мозга.       Четвертое… пятое… шестое…       Еще несколько ударов головой заставило Донни цепляться за последние остатки сознания. В промежутках между ударом о тупой предмет и изнурительной болью он едва мог держать глаза открытыми.       Тигриный Коготь увидел это и быстро вмешался. Не потому, что он испытывал сострадание к раненой черепахе, а потому что знал, что именно эта черепаха нужна его хозяину живой. Его инструкции были предельно четкими.       - Гриззгор! Отойди! – скомандовал низким, зловещим голосом Тигриный Коготь.       Либо эти слова были не сразу им восприняты, либо медведю-мутанту было все равно, потому что Донни еще несколько раз подбросило над землей, прежде чем Коготь Тигра приблизился к Гриззгору и схватил руки обезумевшего существа, чтобы остановить дальнейшее нападение на объект их миссии.       - Я сказал, отойди! – приказал на этот раз громче Тигриный Коготь, и не было никакого сомнения в том, что он негодовал из-за неподчинения своего партнера. Его один видимый глаз зло сощурился.       Все еще слегка ослепленный яростью, Гриззгор выглядел так, словно собирался пренебречь распоряжением своего менее крупного начальника, но передумал и неохотно послушался. Он отпустил черепаху и поднялся на ноги, покорно отступая.       - Гриззгор сожалеет, - выдохнул разбито медведь.       Освобожденная от мертвой хватки Гриззгора, голова Донни откинулась в сторону, и он издал жалкий стон. Опасаясь повторного удара, он уткнулся лицом в неповрежденное плечо, тщетно пытаясь защитить себя. В своем теперешнем состоянии Донни не сможет отразить новые удары. В данный момент он не был способен даже поднять голову.       - Не думаю, что он доставит нам больше хлопот. Давай покинем это ужасное место, - холодно заявил Коготь Тигра и гадко усмехнулся. Затем он взглянул на избитую фигуру Донателло, - Но прежде чем мы уйдем, думаю, я оставлю его братьям небольшое послание. Произнеся это, Тигриный Коготь поставил ногу в центр пластрона Донни и надолго надвис над раненой черепахой, словно пытаясь запугать его. Затем мутировавший тигр наклонился и вырвал оружие, пронзившее плечо его пленника. Без капли сожаления.       Единственная реакция Донни заключалась в том, чтобы слабо всхлипнуть и закрыть глаза, слишком ошеломленный и ослабленный для того, чтобы сопротивляться как-то по-другому. Он просто беспомощно лежал. Он впал в шок и чувствовал, как его сознание ускользает от него. Из-за боли его одурманенные чувства начали отключаться. Он слышал, что говорили напавшие на него, но даже при их непосредственной близости, их голоса звучали так, будто они не рядом. Он больше не понимал ни слова, произнесенного ими.       Казалось, мир двигался в замедленном темпе, а вскоре совсем прекратит двигаться.       Несмотря на тяжелое положение, Донни нашел в себе силы повернуть голову. Сквозь прикрытые веки он смотрел на уродливую дыру, зияющую в его плече, и наблюдал, как из широко открытой колотой раны льется кровь. Без немедленной медицинской помощи он истечет кровью. Он обнаружил, что его зрение становится хуже, а дыхание стало прерывистым. Его сознание быстро угасало. Его жизнь утекала из него с пугающей скоростью. Его пульсирующая голова, казалось, весила тонну, поэтому он позволил ей снова принять прежнее положение. Его искалеченное тело требовало покоя, но он боялся, что если уснет, то никогда больше не проснется.       Изнурительно вздохнув и с таким же трудом выдыхая, запутанные мысли Донни вернулись к его семье. Прямо сейчас он так сильно хотел пойти домой, даже после того, что случилось. Он просто хотел увидеть своих братьев и отца… только лишь для того, чтобы попрощаться.       Мне очень жаль… Пожалуйста… простите меня…       Несмотря на всю боль и страдания, он почувствовал, как по его щеке скатилась одинокая слеза, а потом он не чувствовал ничего.       Звонок на че-фоне Донни внезапно затрезвонил, прорезав холодный ночной воздух, но гениальная черепаха не шевелилась. Он не слышал его. Он просто неподвижно лежал на земле, совершенно ни на что не реагируя. Его битва за сознание была проиграна, и его настигла тьма.