Потерянный в бою

      Все произошло так быстро, как будто это все было не по-настоящему. Вот Донателло стоит там, а в следующий момент он уже лежит на крыше, пугающе неподвижный. У Леонардо не было достаточно времени, чтобы что-нибудь сделать, чтобы помешать своему младшему брату пожертвовать собой, но гениальная черепаха на это и рассчитывала.       Лео мог только с ужасом наблюдать, как его брат схватился за открытые зубцы смертоносного шокового оружия. Вся сцена проигрывалась в голове самого старшего из черепах, как дурной сон, от которого он не мог проснуться. Он все еще видел, как сильно дергается Донни и содрогается от удара электрошоком. Еще хуже было то, как безжизненное тело его младшего брата свалилось бесформенной грудой у задних лап Тигриного Когтя.       Все это было слишком для ниндзя в синем, чтобы уложиться у него в голове, и все его тело парализовало от шока. Слишком боясь пошевелиться, Леонардо просто стоял, застынув словно на вечность, с отвисшей челюстью глядя вниз на своего неподвижного брата.       Этого не может быть…       Этого не может быть…       Этого не может быть…       Леонардо повторял это в глубине своего измученного сознания, словно мантру, снова и снова. Он все время повторял себе, что его младший брат не умер на его глазах. Сама мысль о том, что Донателло только что покончил с собой, чтобы защитить его от Тигриного Когтя, разрывала старшего брата на части.       Тигриный Коготь!       Что случилось с мутировавшим тигром во время все этого, до настоящего момента Леонардо интересовало в самую последнюю очередь. Убитый горем, Лео не мог оторвать глаз от безжизненного тела брата, и одетый в синее черепаха был полностью беззащитен при любом нападении. Тигриный Коготь мог легко сразить лидера без всякого сопротивления, но, что удивительно, этого не произошло.       Заинтересовавшись, почему его враг не напал на него, Леонардо поднял глаза как раз в тот момент, чтобы увидеть, как массивный тигр неуклюже испаряется вниз по лестнице, уходя в ночь с этим ужасным оружием в придачу.       Самый старший из черепах не знал, что план Донателло сработал почти безупречно. Когда разряд электричества поразил Тигриного Когтя, он хотел немедленно вырваться из хватки гениальной черепахи, но это получилось не раньше, чем электрошок нанес физические повреждения мутанту семейства кошачьих. Огромный кот издал низкий искаженный рев, как из-за почти выведшего его из строя электрического напряжения, которое только что прошло через него благодаря черепахе в фиолетовой повязке, так и из-за ярости, когда он увидел своего заложника лежащим мертвым у его ног. Миссия Тигриного Когтя с треском провалилась. Несмотря на то, что ему удалось избавить мир от одной из несчастных черепах, что, без сомнения, было разрушительной потерей для клана Хамато Йоши, он убил ту самую черепаху, которую ему специально было приказано не убивать. Наказание за его неудачу будет самым суровым.       Хотя Тигриный Коготь больше всего на свете хотел остаться и заставить выживших черепах заплатить за весь ущерб, нанесенный их отвратительным братом, гигантский кот понял, что он не в состоянии сразиться с кем-либо из них. Тем более, что три обезумевшие черепахи-ниндзя, несомненно, захотят отомстить за своего павшего брата.       Собрав то немногое, что осталось от его силы и гордости, Тигриный Коготь в последний раз взглянул на тело мертвой черепахи, а затем на лидера черепах, и пораженчески отступил. Мутант из семейства кошачьих сведет с ними счеты в другой раз. Кроме того, сломанное и разбитое выражение лица воина в синей маске, когда он смотрел на своего покойного брата, было достаточным возмездием, чтобы удержать Тигриного Когтя до наступления того дня.       Как только враг скрылся из виду, внимание Лео снова переключилось на Донни, и лидер вырвался из сковывающего его ступора. Как только большая часть его чувств вернулось в норму, первой реакцией Леонардо было мысленно отругать себя за то, что он замер, как какой-то испуганный ребенок, хотя ему следовало действовать. Его следующей реакцией было подбежать к неподвижному телу Донни и упасть на колени рядом с младшим братом.       Не колеблясь ни секунды, Лео перекатил Донни на панцирь и сразу заметил голубоватый оттенок губ у своего младшего брата. Самый старший из черепах протянул дрожащую руку и нервно прижала кончики пальцев к горлу брата, пытаясь нащупать пульс.       Ничего.       Его грудь была неподвижна. Никакого движения. Совсем ничего.       Нет! Он не умер! Донни не может умереть!       Собственный пульс Леонардо увеличился до опасного уровня, а дыхание участилось до такой степени, что он практически задыхался, приближаясь к гипервентиляции.       Трясущимися руками Лео открыл рот Донни и завис над его лицом, в нескольких сантиметрах над губами младшего брата. Он не слышал тошнотворного хрипа в легких своего гениального брата, как ранее, и не чувствовал тепло его дыхания на своей щеке. Потому что его брат не дышал.       НЕТ!       - Донни! – закричал Лео, прекрасно зная, что его брат не слышит его. Его реакция была лишь побочным продуктом паники.       Изо всех сил стараясь сохранять спокойствие, Лео положил одну руку поверх другой и переплел пальцы. Затем он положил ладонь нижней руки в центр уже потрепанного пластрона Донни и начал давить на его грудную клетку.       Именно в этот ужасный момент, когда все, казалось, было мрачнее некуда, два других брата Леонардо, наконец, поднялись на крышу здания. Черепаха в синем слышал страх в их голосах, когда они стали звать его, но он сделал все возможное, чтобы игнорировать их, продолжая концентрироваться на оживлении своего гениального брата.       Прошло, по крайней мере, пару лет с тех пор, как Донни научил трех своих братьев делать искусственное дыхание. Леонардо вспомнил, что он и два других его брата закатывали глаза, когда их умный брат настаивал на обучении «жизненно важной экстренной помощи». Самый старший из черепах также ясно вспомнил, что увидев, как все они закатили глаза, Донни прочитал им лекцию о том, как важна безопасность и готовность ко всему. После потока ворчания и жалоб, они втроем,в конце концов, согласились подшутить над своим заботящимся о безопасности братом и вытерпеть урок, зная, что Донателло делал это только ради их собственного блага, и что эта процедура когда-нибудь потенциально может спасти жизнь одного из них.       Гениальная черепаха и не подозревала, что экстренная помощь, которую он научил оказывать их, неизбежно понадобится ему самому.       Лео проклял жестокость иронии.       - Ну же, Донни. Ты должен дышать, ради меня. Ты же не хочешь разочаровывать своих братьев сейчас, правда? – говоря это, Лео быстро надавил руками на грудь своего брата, вопреки надежде, что он делает все правильно. Ему было сложно продолжать рационально мыслить после всего случившегося. Лидер в синем старался подсчитать, сколько раз он нажал на пластрон Донни, одновременно пытаясь вспомнить, должно ли быть тридцать нажатий против двух вдохов или тридцать и пять вдохов.       И снова ирония подняла свою уродливую голову. Если самый старший из черепах случайно убьет ту самую черепаху, которая обучила его искусственной реанимации, неправильно выполнив эту процедуру, Лео был почти уверен, что его младший брат воскреснет из мертвых и задушит его за то, что он не слушал его.       Сквозь звук собственного тяжелого дыхания, Лео услышал приближающиеся шаги других своих братьев, а затем, как Майки проскулил имя Донни, но самый старший из черепах не остановился, чтобы констатировать их прибытие. Он не мог позволить ничему замедлить его темп или прервать счет.       Двадцать два, двадцать три, двадцать четыре…       - Пожалуйста, не поступай так со мной, Донни. Дыши, - буркнул от напряжения Лео, все сильнее и сильнее давя на пластрон Донателло. Состояние его раненого брата не изменилось. Он по-прежнему никак не реагировал.       Двадцать пять, двадцать шесть, двадцать семь…       - Лео… Ч-что… Д… Донни, - запнулся Раф, беспомощно падая на крышу недалеко от того места, где его старший брат склонился над телом Донни. Одетая в красное черепаха уставилась на бездыханное тело своего младшего брата, и мир вокруг него начал вращаться.       Его умный брат не дышал!       Рафаэлю внезапно показалось, что он наблюдает за собой извне собственного тела, паря высоко над сюрреалистической сценой, развернувшейся перед ним. Он видел, что начал бесконтрольно дрожать всем телом, что из его глаз текут слезы, но ничего не чувствовал. Все странно онемело от головы до пальцев ног. Скорее всего, потому что он был до смерти напуган. Впервые в жизни он не чувствовал ни единого приступа гнева. Все, что он чувствовал, было чистым, неподдельным страхом. Якобы самая грубая и крепкая черепаха искренне переживала, до смерти боялась, что вот-вот потеряет своего брата.       Тем временем, Лео продолжал надавливать руками на грудь Донни.       Двадцать восемь, двадцать девять, тридцать…       Черепаха в синей маске наклонилась и зажала ноздри Донателло, как его учил это делать его самый умный брат. Затем Лео накрыл рот Донни своим ртом и сделал два глубоких вдоха, краем глаза наблюдая, как грудь его брата поднимается из-за воздуха, который он в только что вдохнул в его легкие. После этого движения не было. Его гениальный брат оставался тревожно неподвижным, в то время, как его вспыльчивый брат оставался ненормально тихим, а младший брат просто продолжал со слезами на глазах звать Донни.       Отчаянно цепляясь за последние остатки веры, Лео выпрямил спину и снова начал давить на грудную клетку. На этот раз его темп был гораздо неистовей, поскольку его паника достигла невиданной высоты. После следующих тридцати надавливаний он сделал еще два вдоха воздуха, а затем снова вернулся к компрессиям.       Никакой реакции.       - Ты должен дышать, Донни! Не смей бросать меня сейчас! Дыши, чёрт возьми! – голос Леонардо дрожал от волнения, пока его хозяин со всей мощи надавливал руками на пластрон Донни еще, и еще, и еще, пытаясь сохранять свои движения как можно более быстрыми и ровными.       Еще два вдоха воздуха, но все равно ничего не произошло.       - Донни, пожалуйста! Ты должен быть в порядке! Ты не можешь оставить меня! – голос Майки был разбит, как и его сердце. Самый младший из черепах прикрыл рот обеими руками, пытаясь сдержать свои причитания, но потерпел полный провал. Несмотря на все его усилия, рыдания вырывались наружу одно за другим, заставляя его снова реветь как белугу. Его ноги подкосились, и он рухнул на крышу под ним. Он поднял руки и сильно сжал ими голову, желая, чтобы боль волшебным образом исчезла. События этой ночи были невыносимы. Майки никогда не умел хорошо справляться с стрессовыми ситуациями, но это… Это было намного хуже, чем то, с чем он мог справиться. Он не может представить жизнь без Донни. Просто не может. Без своего ближайшего брата он был бы полностью потерян.       И тогда самый младший из черепах заплакал еще сильнее.       Стараясь не позволить жалобным рыданиям Майки нервировать его, Леонардо лихорадочно пытался реанимировать Донателло, но с каждым раундом безрезультатных компрессий и вдохов, надежда начала переходить в тихое отчаяние. Сила компрессионных нажатий Лео тоже начала угасать.       - Давай, дыши, Донни. Дыши. Пожалуйста.., - умолял Лео затихающим голосом, произнося каждое последующее слово тише предыдущего. По его лицу текли неоспоримые слезы. Постепенно на них опустилась ужасающая реальность, и все вокруг стало разваливаться.       - Как ты мог так поступить с нами? Как ты мог оставить нас? Ты не имеешь на это права. Ты не имел права отдавать свою жизнь за мою, - прошептал Лео, в последний раз надавив на пластрон Донни.       Майки зарыдал еще громче, когда заметил, что Лео прекратил попытки вернуть Донни к жизни. Голова его старшего брата была опущена в глубоком горе и поражении.       - Нет! Нет! Почему ты остановился? – вскрикнул Майки, внезапно охваченный невыразимым ужасом. Его лицо выражало панику и негодование, а затем его глаза наполнились свежими слезами, когда он посмотрел на Лео, сидевшего теперь с трагическим выражением на лице.       - Майки.., - начал Лео, но его младший брат перебил его. Не то, чтобы это имело большое значение. Черепаха в синем, скорее всего, все равно ничего не смог бы произнести, кроме слова «Майки».       - Т-ты не можешь так просто сдаться, Лео! Ты должен продолжать! Раф, скажи ему, что он должен продолжить попытки! Скажи ему!       - Лео? – как только Раф произнес имя старшего брата, он увидел, как по уже намокшей маске и щекам Леонардо катятся слезы. Прошло много лет с тех пор, как Раф видел, чтобы Лео беспрестанно плакал. Его старший брат всегда ужасно беспокоился о том, чтобы выглядеть храбрым и бесстрашным. Он всегда был настроен сохранять самообладание. Увидеть Лео в таком явно потрясенном состоянии было наихудшей проверкой реальности, которую только возможно вообразить. Это означало, что все уже никогда не будет прежним. Их семья никогда не будет целой. Больше никогда.       - Лео, пожалуйста! Попробуй еще раз! – выкрикнул Майки с такой болью, что у самой старшей черепахи перехватило дыхание. Никогда в жизни Лео так сильно не хотелось свернуться в позу эмбриона и залиться горючими слезами. Просто позволить себе рассыпаться на миллионы частиц или вообще исчезнуть. Леонардо отвернулся от братьев, пытаясь сохранить то немногое самообладание, которое еще осталось в нем. Ему потребовались все силы, чтобы не броситься к неподвижному телу Донни и не закричать от боли.       Они потеряли его…       Невообразимо опустошенный, Леонардо приподнял вялое тело Донателло и крепко прижал его к себе, пряча лицо в безжизненной груди младшего брата. Самый старший из черепах понимал, что ему не следовало позволять братьям видеть, как он плачет, но он не мог остановить слезы, которые постоянно текли. Он еще глубже вжался лицом в пластрон Донни, прячась от печальных глаз других братьев. В этот момент он не мог посмотреть им в лицо. Он так сильно подвел всех их. Он позволил своему младшему брату, которого поклялся всегда защищать, умереть, пытаясь спасти его.       В тот момент, когда Лео прижался к Донни, Майки издал душераздирающий крик, и слезы реками потекли по его щекам. Его больше не заботили попытки подавить свой плачь. Его больше не заботили попытки быть сильным. Его не волновало, видит или слышит кто-нибудь его. Все, что его волновало, это то, что его любимый брат ушел навсегда. Его лучший в мире друг никогда не вернется.       - Донни! Нет! – самый младший из черепах закрыл лицо руками, так как рыдания стали сильнее, чем когда-либо.       С тех пор, как Майки себя помнил, Донни всегда был рядом с ним. Его ближайший старший брат всегда утешал его, когда ему было грустно. Он всегда защищал его, когда ему было страшно. Он всегда говорил ему, что все будет хорошо, но теперь все хорошо не будет. Больше ничего не будет хорошо. Только не без Донни…       С разбитым, не подлежащим восстановлению сердцем, Леонардо осторожно опустил обмякшее тело Донателло на крышу. Протянув руку и с любовью коснувшись лица Донни, самый старший из черепах давится слезами, понимая, что он никогда больше не увидит увлеченный блеск в больших карих глазах своего гениального брата, никогда больше не увидит его теплой, дурацкой, щербатой улыбки и не сможет наблюдать, как он с гордостью представляет свое последнее величайшее изобретение. Ему никогда не суждено увидеть, как его блестящий брат станет взрослым. После этого трагического осознания, слезы Лео хлынули на тело его умершего брата.       Охваченный невообразимым горем, самый старший из черепах просто смотрел на своего неподвижного брата. Ниндзя в синем слышал, как позади него плачет Майки, а Раф, как панцирь старается сдержать собственные рыдания. Двое других братьев Лео были так же опустошены, как и он, и нуждались в нем сейчас больше, чем когда-либо, но он понятия не имел, что делать или говорить им. Им было нужно, чтобы он был сильным и успокаивающим, но это было не так. Не тогда, когда, казалось, все, что он когда-либо знал, только что было уничтожено. Все, на что хватило Леонардо – это повернуться и крепко обхватить руками панцирь Майки, прижимая его к себе. Он чувствовал, как его младший брат дрожит, что только заставило самую старшую черепаху чувствовать себя еще более охваченной неописуемым горем. Затем, что еще хуже, Лео услышал, что Раф наконец проиграл битву за спокойствие. Голос его упрямого, темпераментного брата, открыто плачущего рядом с ним – большее, чем мог вынести самый старший из черепах.       Это также было больше, чем могла вынести самая молодая черепаха.       Как только Майки услышал, как его одетый в красное брат начал плакать, младший в семье позволил себя полностью провалиться в объятия Лео, даже не скрывая этого. Не желая ничего, кроме как отключить всю боль и просто развалиться. Но затем он подумал о том, что сделал бы Донни, если бы на крыше лежал кто-то другой.       Донни никогда бы не отказался ни от одного из них. На самом деле Майки был почти уверен, что им пришлось бы отгонять их умного брата большой палкой и нокаутировать его, чтобы заставить остановиться.       Донни никогда бы не бросил ни одного из них.       Что ж, теперь Майки не собирается бросать Донни.       Не тогда, когда его брат нуждается в нем больше всего…       - Я должен увидеть его, Лео! – еще до того, как Майки закончил фразу, он вырвался из рук старшего брата и подполз к Донателло. Увидев вблизи сильно разбитое тело своего самого умного брата, младшая черепаха снова чуть не заплакала, но тут же напомнила себе, что старший брат рассчитывает на него. Затем Майки сжал правую руку и неожиданно ударил кулаком в середину неподвижной груди Донни.       - Ты не можешь умереть, Донни! Я не позволю тебе!       Когда ничего не произошло, Майки снова сильно ударил кулаком.       Снова ничего.       Сначала два старших брата подумали, что Майки, ударивший Донни в грудь, таким образом выражал свое горе, но затем их младший брат начал снова и снова колотить кулаком по грудине их не реагировавшего ни на что брата. Каждый удар казался тяжелее предыдущего.       - Майки, что ты делаешь? – ахнул Раф, изо всех сил пытаясь сохранить самообладание, наблюдая, как его младший брат истерически и жестоко пытается вернуть жизнь своему гениальному брату. Это была самая неожиданная смена ролей. Грубая и вспыльчивая черепаха плакала и была эмоционально сломлена, в то время как милая и чрезмерно чувствительная черепаха потеряла контроль над собой и прибегла к применению силы. Раф никогда бы не подумал, что это есть в Майки, но, опять же, они никогда раньше не теряли брата. Никто из них не знал, как пережить такую огромную утрату.       - Микеланджело! Довольно! Прекрати!       Майки стало не по себе, когда его старший брат наорал на него и попытался оторвать от тела Донателло.       - Нет! Еще есть шанс, Лео! Прошло всего несколько минут! Еще есть время, чтобы спасти его! Донни, пожалуйста! Очнись, бро! Очнись! – выкрикнул Майки, снова вырываясь из хватки Леонардо. Затем, одетая в оранжевое черепаха со всей силы, которую только могла призвать, сердито ударила обоими кулаками по ничего не подозревающему пластрону Донателло, отчего тело их гениального брата дернулось, как будто его тряхануло дефибриллятором.       Лео и Раф схватили Майки за руку и сумели оторвать младшего брата от Донни.       Микеланджело несколько раз разочарованно пискнул, отчаянно пытаясь вырваться и пробиться обратно к Донни, но два его старших брата не желали ослаблять хватку. В конце концов, черепаха в оранжевом перестала ныть и сопротивляться, и когда она это сделала, раздался тихий звук, от которого сердца всех троих чуть не выпрыгнули из груди.       К их большому изумлению, этот звук издавал Донни.       Их «мёртвый» брат хрипел.       Без особых усилий оттолкнув двух своих ошеломленных братьев, Майки подлетел к Донни и тут же начал гладить своего умного брата по голове, в то время, как раненая черепаха слабо вздохнула, пытаясь вдохнуть драгоценный кислород.       - Вот так, Ди. Просто дыши, бро. Тихо и спокойно. Все будет хорошо, Донни.       Пока Майки заботливо успокаивал их брата, находящегося без сознания, все что мог сделать Леонардо – это просто сидеть и смотреть, временно застыв в недоумении. Когда реальность, наконец, вошла в его сознание, старший брат прикрыл рот дрожащей рукой и из его глаз тихо потекли слезы счастья.       Именно в этот момент Раф бросился вперед и обнял своего младшего брата. Внезапное проявление эмоций его обычно сдержанного брата немного напугала Майки, но самая младшая черепаха быстро оправилась от своего первоначального шока. Никогда не отказывающийся от объятий – особенно объятий своего брата, который терпеть не мог таких открытых проявлений привязанности – Майки с радостью ответил на это сокрушительное объятие.       Спустя несколько продолжительных секунд Раф отпустил Майки, а затем настала очередь Леонардо выразить свою благодарность. Самый старший из черепах обхватил ладонями круглое лицо Майки и прижал его лоб к своему. Затем Лео откинулся назад и посмотрел младшему брату прямо в глаза. Майки видел, что синяя маска его старшего брата залита слезами, и еще больше слез текло по его лицу. Черепаха в оранжевом не могла вспомнить, когда последний раз он видел, как Лео плачет. Его самый серьезный брат всегда старался сдерживать свои эмоции, но сейчас, похоже, его не волновало, что он практически рыдает. Он просто позволил своим слезам пролиться, из-за чего Майки было трудно удержаться от пролития собственных.       - Спасибо, Майки, - прошептал Лео, едва сумевший говорить, - Спасибо, что вернул его нам.       Майки поджал верхнюю губу к дрожащей нижней и кивнул, глядя на своего старшего брата с широко раскрытыми глазами, как у ребенка.       - Ты молодец, младший брат. Ты большой молодец, - похвалив его, Раф протянул руку и игриво потер костяшками пальцев лысую макушку младшего брата, отчего младший брат захихикал и растекся в улыбке от уха до уха.       Пока Раф и Майки обменивались беззаботными моментами, Лео наклонился над Донателло и взглянул на своего тяжело раненого брата блестящими глазами. Так аккуратно, как только мог, самый старший из черепах немного приподнял Донни и прижал разбитое тело младшего брата к сгибу руки. Затем одетая в синее черепаха стала нежно укачивать своего брата, как делал их отец в то время, когда они были еще маленькими черепашонками, когда один из них был ранен или болел. Мастер Сплинтер делал это до тех пор, пока лет в восемь Лео и Раф не заявили, что они слишком большие для того, чтобы их обнимать.       Это было так давно…       Старший брат сглотнул ком, образовавшийся у него в горле из-за детских воспоминаний, а затем приветливо улыбнулся Донни. Ощущение тепла от дыхания младшего брата на его коже было ни чем иным, как чудом. Да, дыхание Донателло было пугающе прерывистым и поверхностным, но звук гениальной черепахи, делающий снова вдох и выдох, было самым успокаивающим из того, что Лео когда-либо слышал. Черепаха в синем нежно погладила своего младшего брата по голове и удовлетворенно вздохнула.       Услышав вздох Лео, Раф и Майки собрались вокруг Донни и тепло посмотрели на своего гениального брата. Они были так близки к тому, чтобы потерять его. На самом деле, они уже потеряли его на несколько мучительных минут. Теперь они знали, что значит потерять брата. Это была самая страшная боль, которую только возможно представить, и никто из них никогда не хотел испытать это снова, но они все еще очень рисковали потерять брата.       Осмотрев тело Донни, находящегося без сознания, Лео понял, что кошмар еще далеко не закончился. Обширные травмы его брата, безусловно, были опасны для жизни. Тело Донателло было покрыто бесчисленными ранами и кровью. Так, что у Лео свело живот. Его младшему брату требовалась немедленная медицинская помощь.       - Нам нужно срочно вернуть Донни в логово! – серьезность тона Леонардо не ускользнула от двух его братьев, и они без колебаний последовали его указаниям.       Все вместе они осторожно отнесли своего гениального брата в Панциробус, который припарковали недалеко от склада.       Наконец они вернут своего брата домой.       К сожалению, Леонардо был прав, предполагая, что кошмар еще далек от завершения.       На самом деле, кошмар только начался…