Потерянный в бою

— Скажи мне, Донни. Чего ты так испугался? Эти слова эхом отдавались в голове Донателло, пока он, как заворожённый, смотрел на своего старшего брата, чьё лицо теперь было воплощением терпения, подразумевающим, что он готов ждать ответа до скончания времён. — Чего ты так испугался? Вопрос казался достаточно простым, но ответить на него было совсем не просто. Возможно, это было связано с тем, что Донни вдруг почувствовал, будто его рот набит песком, а челюсть прикована к телу. Леонардо, должно быть, почувствовал, что его гениальный брат расстроен, потому что он начал очень осторожно сжимать лицо Донни, словно давая ему понять, что не собирается его отпускать. Именно это лёгкое давление в конце концов сломило Донателло. Несколько раз тяжело сглотнув, Донни сумел прочистить горло. Его голос всё ещё был едва громче шёпота, но звучал достаточно громко. — Когда ты, э-э... когда ты только что велел мне посмотреть на тебя... и ты... ты прижал руку к моей шее... ну, это, э-э... напомнило мне о Тигрином Когте. Когда мы были на том складе... он приказал мне смотреть на него, когда он говорил. Он приставил меч к моему горлу и заставил меня поднять голову, чтобы я смотрела ему в глаза. А потом он... он пригрозил избить меня до полусмерти. Потрясённый и напуганный откровением Донни, Леонардо мгновенно отпустил лицо своего раненого брата, боясь, что расстроит его ещё больше. От осознания того, что именно он стал причиной такого болезненного воспоминания, у Лео мурашки побежали по коже. Он посмотрел на свои руки, как будто они только что совершили самое ужасное преступление, почти так же, как после того, как он ударил Донни. Что со мной не так? Почему я снова и снова продолжаю причинять ему боль? Взглянув на Донателло, Леонардо увидел, что в глазах его второго младшего брата блестят слёзы. Лидеру в синем так сильно хотелось обнять бедного Донни и утешить его, но он боялся, что если сделает это раньше времени, то его замкнутый брат снова уйдет в себя. Лео не мог так рисковать. Только не сейчас, когда крепость, которую Донни так усердно строил вокруг себя, наконец рухнула, пусть даже на мгновение. Впервые после того случая Донателло рассказал что-то о времени, проведённом с похитителями, и это вселило в трёх его братьев новую надежду на то, что они наконец-то достучались до своего проблемного брата. Одновременно с этим, то, что только что рассказал Донни, мгновенно привело в ярость всех троих его братьев. Неудивительно, что Раф воспринял эту новость хуже всех. Он выглядел так, словно вот-вот вспыхнет. Услышав, как Донни говорит, что Тигриный Коготь угрожал избить его до полусмерти, вспыльчивая черепаха почувствовал, как его грудь охватила неконтролируемая ярость. Ему пришлось стиснуть зубы, чтобы сдержать рёв. Рафаэль видел ужасные раны, которые эти монстры нанесли его младшему брату, поэтому он прекрасно понимал, что Донни подвергся пыткам той ночью. Но почему-то, когда Донателло произнёс это вслух, всё стало казаться ещё хуже. Одной мысли о Тигрином Когте и этом медведе-мутанте, жестоко избивающем его тихого и спокойного брата, было достаточно, чтобы вызвать тошноту. Слушать, как Донни описывает мучения, через которые ему пришлось пройти, было невыносимо. Наблюдая за тем, как его младший брат изо всех сил старается не смотреть им в глаза, Раф в очередной раз мысленно выругал себя за то, что позволил никчёмным головорезам Шреддера уйти после того, что они сделали. Конечно, ни один из них не покинул тот склад целым и невредимым, но, по крайней мере, они смогли уйти, точнее, уковылять прочь. Эти придурки не проявили к Донни такой же любезности. Одно лишь воспоминание о том, как его брат-гений лежал безжизненный на той крыше, едва не довело Рафа до безумия. Не было никаких сомнений в том, что черепаха в красной маске был вне себя от гнева. Леонардо бросил на Рафа зловещий взгляд, словно безмолвно приказывая своему вспыльчивому брату умерить свой нрав, иначе... Мышцы на шее Рафаэля были напряжены так сильно, что выпирали, и казалось, что он вот-вот что-нибудь порвёт и, возможно, обезглавит себя изнутри, чего Лео до сих пор не мог себе представить. Несмотря на ярость, которая теперь бушевала в нём, как огненный шторм, Раф прекрасно справлялся с контролем над своими эмоциями, но он не знал, как долго сможет сдерживать своё негодование. Особенно, если Донни начнёт вдаваться в подробности того, что произошло той ночью. Хотя какая-то часть Рафаэля не была уверена, что вынесет подробности того, что Тигриный Коготь сделал с его младшим братом, другая часть хотела знать правду. Победила вторая часть. - Это было до или после того, как этот подонок ударил тебя ножом в плечо и сломал тебе ногу?, - когда Раф задавал этот вопрос, его голос звучал почти спокойно и собранно. В нём почти не чувствовалось раздражения, что было настоящим достижением для вспыльчивого Рафа. А они говорят, что мне нужны курсы по управлению гневом. Пфф! Очевидно, что я прекрасно справляюсь со своим гневом самостоятельно. После того, как Рафаэль задал свой вопрос, повисла долгая пауза, которая тут же лишила его уверенности. Он боялся, что его довольно прямолинейный вопрос заставил его замкнутого младшего брата снова уйти в себя. Затем Донни ошеломил всех троих своих братьев, ответив на вопрос без дальнейших расспросов. - После. На самом деле это Гриззгор ударил меня ножом в плечо на свалке, когда я пытался сопротивляться. А потом, Тигриный Коготь... Он сломал мне ногу, когда я пытался сопротивляться на складе. Я, э-э, думаю, можно сказать, что это была командная работа, - несмотря на то, что содержание ответа Донателло было крайне тревожным, сарказм в словах гениальной черепашки стал неожиданным глотком свежего воздуха. Без сарказма, Донни не был бы Донни. Было приятно услышать его в ответе Донателло. — Ты же не стал тыкать в медведя своей палкой, правда? От этого вопроса лицо Донни слегка вытянулось. Даже его самый безрассудный и беспечный брат знал, что не стоит дразнить медведя палкой. Видимо, мой мозг так и не получил этого сообщения... — Да, мне просто нужно было пойти и доказать, что старое выражение правдиво. К сожалению, Гризгор без колебаний ткнул палкой в черепаху. Я считаю, что мораль этой истории такова: лучше не сопротивляться, когда ты в меньшинстве и лицом к лицу с двумя разъярёнными мутантами, которые вдвое больше тебя. - Так как же они доставили тебя на склад?- ответ на этот вопрос, вероятно, не имел особого значения во всей этой истории, но в тот момент Лео изо всех сил старался, чтобы Донателло продолжал рассказывать о своём испытании. Старшая черепаха хотел получить от Донни как можно больше информации на случай, если он снова решит прервать разговор. - По правде говоря, я… я не знаю. После того как Гризгор выбил из меня дух и… ударил меня моим же оружием, он.., - Донни пришлось прерваться на полуслове, чтобы взять себя в руки. Леонардо видел, что его раненый брат с трудом подбирает слова. Черепаха в синем потянулся вперёд и взял Донни за руку, ободряюще сжав её. На мгновение закрыв глаза, Донни сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, а затем продолжил. - Он бил меня головой о землю, пока я не начал терять сознание. Тигриный Коготь был достаточно любезен, чтобы помешать Гризгору убить меня, но только потому, что ему было приказано сохранить мне жизнь. После этого Тигриный Коготь вытащил бо из моего плеча, и я начал истекать кровью. Это последнее, что я помню перед тем, как очнуться на складе, - как бы больно ни было заново переживать это травмирующее воспоминание, Донателло был впечатлён тем, что ему каким-то образом удалось выговориться без единого всхлипа. В глубине горла Рафаэля раздалось низкое рычание, и Леонардо поспешил бросить на своего вспыльчивого брата ещё один предостерегающий взгляд. Издав злобное ворчание, Раф развернулся и принялся расхаживать по тесной комнате Донни. Когда Раф на мгновение успокоился, Лео попытался продолжить рассказ. - Тогда ты заставил свой мобильный самоуничтожиться? Озабоченно покусывая нижнюю губу, Донни пытался не обращать внимания на неприятное чувство, возникшее у него в животе. Он точно знал, что делает его старший брат. Лео, всегда отличавшийся тактичностью, выпытывал у него больше информации, чтобы поддержать разговор, но Донни чувствовал, что для одного вечера он рассказал уже достаточно. А может, сейчас уже утро... После всего, что произошло, гениальная черепашка даже не был уверен, который час. Донни посмотрел на Лео, намеренно широко раскрыв свои красновато-карие глаза, надеясь, что взгляд его больших очаровательных глаз сможет загипнотизировать старшего брата и заставит его выполнять все его команды. Или, что более реалистично, грустный щенячий взгляд может вызвать у самой старшей черепахи чувство жалости и заставит ее отказаться от этого вопроса. Этот план мог бы сработать, если бы не угрызения совести Донни. В ту секунду, когда он увидел обеспокоенное выражение на лице Леонардо, Донателло почувствовал себя обязанным ответить на вопрос, убежденный, что не ответить было бы равносильно лжи. Глупый Лео и его дурацкие трюки с контролем сознания! Иногда я могу поклясться, что он нашел способ проникнуть в наши головы. Донни мысленно вздохнул, а затем ответил. - Нет... Когда я очнулся, я был как бы не в себе и даже не заметил, что пропал мой мобильный. После того, как все начало проясняться, я понял, что нахожусь на складе связанный, и поблизости никого нет. Мне удалось развязать ноги и я попытался убежать, но в этот момент зазвонил мой мобильный, и я обнаружил, что не один. Тигриный Коготь и Гриззгор спрыгнули с подиума надо мной и пригрозили, что я... что я никогда больше не смогу ходить, если не отвечу на звонок. Они хотели, чтобы я передал вам, что со мной все в порядке и я скоро буду дома. Но вместо этого я заставил телефон самоуничтожиться. - Так вот почему этот монстр сломал тебе ногу? - Раф резко прекратил расхаживать по комнате, снова встав рядом со своими братьями. Предполагалось, что ходьба поможет успокоить его нервы, но ничего подобного не произошло. На самом деле, рассказ Донни о том, что мутанты Шреддера сказали ему, что они сделают так, что он никогда больше не сможет ходить, заставил пламя ярости Рафа разгореться еще ярче. У него практически шла пена изо рта, как у бешеной собаки. К счастью, Донни был слишком увлечен вопросом, чтобы заметить, что его старший брат вот-вот вскипит. - Так вот почему этот монстр сломал тебе ногу? Черепаха-гений уставился на тяжелую шину, прикрепленную к его голени, и по его спине пробежал холодок. Воспоминание было таким отчетливым, что он до сих пор слышал тошнотворный треск, и готов был поклясться, что кости в его ноге начали болеть сильнее, чем раньше. Теперь он понял, почему так усердно старался блокировать эти воспоминания и скрывать их от своих братьев. Он не хотел проходить через все это снова. Он не хотел думать о тех ужасных вещах, которые произошли с ним. Эти воспоминания были причиной его непрекращающихся ночных кошмаров. Эти воспоминания были причиной того, что все разваливалось на части. Эти воспоминания были причиной того, что он был сломлен окончательно. Его руки начали дрожать, когда в его голове зазвучал скрипучий голос Тигриного Когтя... - Поскольку считается, что ты самый умный из нас, мне, наверное, не нужно говорить тебе, какую серьезную ошибку ты только что совершил. Донни почувствовал, что на него надвигается очередной приступ паники, но успокаивающий голос Лео остановил его. - Значит, ты рисковал тем, что они навсегда искалечат тебя, чтобы защитить нас? - просто желая утешить своего страдающего брата, Леонардо снова приложил ладонь к щеке Донни. Лидер старался быть как можно мягче, чтобы не вызывать больше плохих воспоминаний, но этого все равно было недостаточно. Как по команде, настроение Донни изменилось, и менее, чем за долю секунды, он из грустного и мрачного превратился в маниакально-расстроенного. - Но я не защитил вас! Я подверг ваши жизни опасности, потому что всегда все порчу! Я просто неудачник!- тон голоса Донни стал пронзительным, как это бывало всегда, когда он был чем-то сильно взволнован. Внезапная перемена в настроении Донателло заставила Леонардо быстро отдернуть руку, и его сердце забилось со скоростью около тысячи миль в минуту. Донни сейчас был в таком уязвимом состоянии, что, если он эмоционально замкнется в себе, они могут никогда не заставить его открыться снова. Лео не мог допустить, чтобы Донни еще больше впал в депрессию. Лидер был до смерти напуган тем, к каким ужасным последствиям это могло привести. Похожее чувство страха охватило и сердце Микеланджело. Зная своего умного брата так же хорошо, как и самого себя, Майки боялся, что Донни может прийти в голову какая-нибудь безумная идея - выскочить из комнаты и запереться в своей лаборатории. Майки понимал, что меньше всего его раненому брату сейчас нужно оставаться одному. Это только усугубит ситуацию. И вот, младший черепашка крепче обхватил руками пластрон Донни, вцепившись в него изо всех сил. Он не собирался отпускать своего старшего брата. По крайней мере, до тех пор, пока тот не почувствует себя лучше. - Это неправда, Ди! Прекрати так говорить, бро! Следующим, кто попытался убедить своего гениального брата в том, что то, что он только что сказал, неправда, был Лео, но у него ничего не вышло. - Донни, ты кто угодно, но только не неудачник. Почему ты... - Я неудачник, Лео! Я позволил схватить себя! Из-за меня вы, могли погибнуть, пытаясь спасти меня! Я не хотел, чтобы вы пришли за мной! Если бы было что–то.., - Донни продолжил бы, но Леонардо поспешил отплатить ему за то, что тот перебил его. - Нет, Донни! Прекрати сейчас же! Ты ни в чем не виноват, так что не смей чувствовать себя виноватым в том, что произошло! Ты ушел из "логова" той ночью из-за моих действий, и я несу полную ответственность за все. Ты чуть не погиб из-за меня, и я никогда себе этого не прощу. Я не только в гневе ударил тебя, но и заставил почувствовать, что ты недостаточно хорош. Что еще хуже... что ты никому не нужен. Я причинил тебе боль и довел тебя до предела. И я даже не заметил этого, пока не стало слишком поздно. У тебя были все основания сбежать. То, что я сделал, непростительно, Донателло, и я не заслуживаю твоего прощения за все те ужасные поступки, которые я совершил по отношению к тебе. Но я обещаю тебе, что проведу остаток своих дней, пытаясь как-то загладить свою вину перед тобой. Мне так жаль, Донни, - тон голоса Леонардо не вызывал сомнений в его искренности. А слезы, выступившие на его глазах, подтвердили это. - Н–но я... На этот раз настала очередь Рафаэля прервать Донателло, прежде чем он смог закончить возражение. - Никаких "но", Донни! Бесстрашный прав в том, что ты ни в чем не виноват. В чем он не прав, так это в том, что он единственный, кто несет ответственность за все это. Я виноват не меньше. Я ненавижу себя за то, что причинил тебе боль, Донни. Я бы сделал все, чтобы вернуть все назад... и я бы сделал все, чтобы ты снова почувствовала себя в безопасности и счастливым. Клянусь, я бы это сделал. Прости, что причинил тебе боль. И мне жаль, что я заставляю тебя чувствовать себя слабым и неважным, потому что ты не являешься ни тем, ни другим, младший брат. Ты никогда таким не был, - голос Рафа дрогнул не менее трех раз, пока он приносил свои нехарактерно искренние извинения, но он не обратил никакого внимания на свое редкое проявление слабости, вместо этого сосредоточив все свое внимание на раненом брате. Затем вспыльчивый черепаха потянулся вперед и обхватил одной рукой здоровое плечо Донни, но намеренно держал другую свободную руку на затылке Майки. Если бы его младший брат осмелился прокомментировать что-нибудь из того, что он только что сказал или сделал, Раф был готов влепить ему подзатыльник. Донни переводил взгляд с одного старшего брата на другого и обратно, и он без труда мог разглядеть тревогу, написанную на их лицах. Леонардо не пытался скрыть своего беспокойства, но Раф изо всех сил старался сохранить вид крутого парня. Как всегда, Донателло видел своего темпераментного брата насквозь. Будучи самым проницательным из всех, гениальный черепашка без проблем читал Рафаэля, как открытую книгу. Если бы Донни не был таким несчастным, он, возможно, улыбнулся бы собственной сообразительности. Вместо этого он выглядел так, словно изо всех сил старался не расплакаться, что не осталось незамеченным его братьями. Они увидели, как в печальных глазах Донателло вновь блеснули слезы. - Скажи нам кое-что, Донни. Что заставило тебя решить уничтожить свой мобильный, зная, что если ты это сделаешь, Тигриный Коготь и Гриззгор заставят тебя заплатить за это? - спросил Лео, уверенный, что знает, каков будет ответ. Пытаясь понять, к чему клонит Лео в своих расспросах, Донни на мгновение наморщил лоб, прежде чем ответить. - Я... я не мог позволить им получить доступ к GPS-навигатору в телефоне и позволить обнаружить местонахождение логова. Это подвергло бы мастера Сплинтера и Эйприл опасности. Я не хотел подвергать вас, ребята, опасности. Поверьте, я этого не хотел! Но я должен был защитить Сэнсэя и Эйприл. Мне жаль, - явно пристыженный своим поступком, Донни снова опустил взгляд на кровать, вновь избегая пристальных взглядов братьев. Поспешив избежать зрительного контакта, он не заметил, как все трое его братьев понимающе переглянулись. - Видишь, Донни? Вот почему ты самый лучший из всех нас. Даже после всех тех жестоких вещей, которые мы тебе говорили и делали, ты все равно рисковал тем, что никогда больше не сможешь ходить, только чтобы защитить наш дом и нашу семью, но все же ты сидишь здесь и извиняешься, потому что не хотел, чтобы мы рисковали своими жизнями ради тебя. Ты самоотверженный, Донни. Ты всегда был таким. Ты никогда не ставил себя на первое место. Никогда! И, несмотря на то, что ты, кажется, так думаешь, ты определенно не неудачник, - какими бы обнадеживающими ни были слова Леонардо, они все равно остались незамеченными. - О, пожалуйста, перестань притворяться, что со мной все в порядке и что все будет хорошо! Потому что это не так, Лео! Если бы такое случилось с кем-нибудь из вас, вы бы уже пришли в себя. Вы бы не слышал голоса в своей голове, постоянно говорящие, какие вы жалкие, повторяющие каждое оскорбление и критику снова и снова. "Заткнись, умник! Никто не хочет этого слышать! Предполагается, что ты самый умный. О чем, черт возьми, ты думал? Ты же знаешь, что ты не самый сильный боец из всех нас". О, и мое любимое! "Если ты не можешь справиться с одним солдатом фут, тогда..." Донни сделал паузу, чтобы перевести дух и произвести драматический эффект, прежде чем продолжить. - Но подождите, это еще не все! "Это был глупый поступок, Донателло. Ты позволил ему заманить себя в ловушку! Я не могу все время с тобой нянчиться! Ты слишком слаб, чтобы встать! Все это время, пока мы ждали, что ты все исправишь, мы могли бы сделать это сами...", - Донни, наверное, мог бы продолжать еще полчаса или больше, перечисляя все негативные высказывания, которые неделями звучали у него в голове, но он собрал их с помощью коллектива своих братьев ахает от того, что ему удалось донести свою точку зрения. В продолжении не было необходимости. Лео и Раф, ссутулившись от сильнейшего раскаяния, отрицательно покачали головами. Их собственные резкие комментарии, брошенные в их адрес, резали, как острейший меч. Слышать, как Донни повторяет то, что говорили они, слово в слово, было просто унизительно. То, как он произносил эти слова... Казалось, он слышал их сотни раз. Что напугало Лео до полусмерти, так это ужасное осознание того, что Донни, скорее всего, слышал эти слова сотни раз, они крутились у него в голове, как заезженная пластинка. Донателло с его фотографической памятью принял их близко к сердцу. Все это время эти обидные слова мучили его, мешая выздоровлению. Они затягивали его все глубже и глубже в то самое темное место, из которого его братья так упорно пытались вытащить его. Еще более тревожным был тот факт, что эти слова прозвучали прямо из уст его собственных братьев. Леонардо продолжал качать головой из стороны в сторону, теперь понимая, что его "конструктивная" критика так подействовала на Донателло. Что я за брат? Лео снова протянул руку к своему расстроенному брату, пытаясь утешить его. - Мне так жаль, Донни. Нам не следовало говорить это... - Нет! Вы не понимаете! - как только пальцы Леонардо коснулись кожи Донателло, гениальная черепаха сбросил его руку, будто это было направленное на него оружие, и в то же время попытался сбросить руку Рафа со своего плеча. Он делал это не от злости, а из страха, что ему снова причинят боль. По мнению Донни, отталкивать всех от себя стало единственным способом избежать еще большей боли. Печально всхлипнув, Донни попытался свернуться калачиком, но Лео схватил его за одну руку, а Раф - за другую, чтобы помешать младшему брату спрятаться. Две старшие черепахи больше не хотели позволять Донателло закрываться от них. Глаза Лео наполнились слезами, которые вот-вот готовы были пролиться, и он практически умолял об ответах. - Тогда помоги нам понять, Донни! - Как вы можете это понять? Вы не представляете, каково это - слышать голоса в своей голове, постоянно говорящие тебе, что ты... ты бесполезная обуза. Что всем было бы лучше без тебя. Вы не представляете, каково это - быть настолько потерянным, когда нет надежды, что тебя когда-нибудь найдут. Бояться заснуть, потому что каждый раз, когда ты закрываешь глаза, тебя... поджидают кошмары. Они всегда рядом. Всегда... всегда рядом, готовые забрать меня.., - с каждым душераздирающим словом, которое произносил Донни, его голос становился все тише. Последние несколько слов были едва слышными вздохами, слетевшими с его губ. Несколько слезинок скатились из его красных, опухших глаз и скатились по впалым щекам к подбородку и упали на ноги. Наконец Леонардо понял. Наконец-то он понял, чего так боялся Донателло. - Они не заберут тебя, Донни. Никогда. Мы им не позволим, - еще до того, как он закончил свое обещание, Лео уже обнимал Донни за плечи, стараясь не слишком давить на раны своего второго младшего брата. Лео также убедился, что он случайно не задел Майки, который все еще цеплялся за Донни сзади. Оказавшись в мускулистых объятиях своего старшего брата, Донни задрожал всем телом от чрезмерных усилий сдержать свои эмоции. - Я так боюсь... что они придут за мной. Я боюсь, что эти два монстра снова причинят мне боль. Стараясь не слишком раздражать Донни, Леонардо внутренне содрогнулся от выбора формулировки своим братом. Лидер знал, что "два монстра", о которых говорил Донателло, были Тигриный Коготь и Гриззгор, но он мог бы с таким же успехом сказать то же самое о двух своих старших братьях. Они причинили ему не меньшую боль... Леонардо уже собирался снова извиниться, но Донни посмотрел на него с опустошенным выражением лица, взывая к старшему брату о помощи. На время забыв об извинениях, Лео уставился в трагические глаза младшего брата, отчаянно желая избавиться от преследующих его внутренних демонов. - Тигриный Коготь сказал мне, что я больше никогда не увижу вас, ребята. И если бы отказался служить Шреддеру, меня бы жестоко пытали и убили. Его и Гриззгора приказы... заключались в том, чтобы навсегда разлучить меня... со всеми вами. Они планировали увезти меня куда–нибудь за границу, где вы бы н-никогда не смогли меня найти, и я... я потерял всякую надежду когда-нибудь увидеть вас снова. Я был уверен, что проведу остаток своей жизни в тюрьме и одиночестве. И хуже всего было осознавать, что последние несколько мгновений, которые я провел с вами троими, были... в них было столько боли и гнева... и я никогда не смогу взять свои слова или поступки обратно. Я так боялся, что вы никогда меня не найдете. Я думал... Я думал, что потерял вас навсегда, - одной лишь силой воли Донни каким-то образом заставил себя не сорваться, но он чувствовал, что его самоконтроль слабеет. Его защита слабела быстрее, чем он успевал ее восстанавливать. - Донни, мы бы никогда не прекратили поиски. Нет такого места, куда бы они могли тебя увезти, где бы мы тебя не нашли. Мы бы отправились на край света, чтобы вернуть тебя, - поклялся Леонардо, вложив в свои слова все свое убеждение. Затем он увидел, как его гениальный брат проиграл битву за то, чтобы не расплакаться. Увидев Донателло таким разбитым и подавленным, Лео тоже заплакал. Борясь со слезами, Леонардо притянул Донни ближе к себе. Сначала гениальная черепашка напрягся в объятиях своего старшего брата, но вскоре расслабился и положил голову Леонардо на плечо. Вот тогда-то все стены, которые окружали Донни, наконец рухнули, и он начал безудержно рыдать в надежных объятиях Лео. - Я больше не хочу бояться, - причитал Донни, едва разбирая слова сквозь сотрясающие кости рыдания. Он еще глубже зарылся лицом в плечо Лео, используя брата как опору и как салфетку для лица, но старший черепаха ни капельки не возражал. Каким-то образом, сквозь путаницу конечностей, Рафу удалось забраться на переполненную кровать и присоединиться к общим объятиям. Он осторожно положил руку на неповрежденный бок Донни и заговорил твердым, но сочувственным тоном. - Тебе не нужно бояться, Донни, потому что я не позволю Шреддеру или кому-либо из его подонков снова приблизиться к тебе. Я скорее умру, чем позволю чему-то подобному случиться с тобой снова, младший брат. - И ты знаешь, что я прикрою твою спину, бро, - вмешался Майки, прежде чем осознал, насколько глупо это, должно быть, прозвучало, когда он уже прилип к спине Донни, как пиявка. - Ну, я имею в виду, что я, конечно, сейчас держусь за твою спину... Но я имел в виду, что я прикрою тебя, как бы это ни звучало. Донни был слишком взволнован, чтобы поправить своего младшего брата, а Раф - нет. - Это в переносном смысле, ты, недоумок! - дразнящий тон Рафаэля поднял настроение, но только на мгновение. Менее чем через секунду его голос стал гораздо серьезнее, когда он продолжил первоначальный комментарий Майки. - Мы все прикроем тебя, Донни. Мы защитим тебя, несмотря ни на что. Тебе больше нечего бояться. - Но я... я не могу позволить вам рисковать своими жизнями ради меня, - пробормотал Донни, уткнувшись в плечо Лео. Братья не были уверены, то ли гениальная черепаха не поднимал головы, потому что пытался спрятаться от них, то ли потому, что был так измучен. В любом случае, всем троим его братьям показалось забавным слышать тихий, приглушенный голос Донни. Он звучал как сонный ребенок. - У тебя нет выбора, Умник! Мы защитим тебя, нравится тебе это или нет. Ты застрял с нами. Теперь настала очередь Майки прокомментировать слова Рафа. - Да! Ты наш братан, а это то, что делают братья, чувак. Мы защищаем друг друга. Мы любим тебя, Ди. Донни только захныкал в ответ, прижимаясь к Лео. К этому моменту он так устал, что едва мог держать глаза открытыми. Лео прижался к нему, чувствуя, как его второй младший брат все сильнее прижимается к нему, пока он говорит. - Разве ты не понимаешь, Донни, насколько ты важная часть этой семьи? Когда кто-то из нас ранен или болен, кто заботится о нас? Когда мы сражаемся с врагом, на чей блестящий ум мы всегда можем положиться, чтобы выбраться оттуда целыми и невредимыми? Когда мы с Рафом не можем найти общий язык... - Как всегда, - вставил Раф, но Лео не растерялся и продолжил свою мотивирующую речь. – Кто мешает нам убить друг друга? Когда мы все ломаем в логове, кто рядом, чтобы это исправить? Когда нам нужна помощь, к кому мы обращаемся? К тебе, Донни, - на лице Лео появилась легкая улыбка, когда он услышал, как Донни всхлипнул. Затем старшая черепаха успокаивающе похлопала брата по спине, как бы говоря: "Ну-ну". - На случай, если ты не заметил, ты гений, Донни. И еще ты потрясающий боец. Я знаю, что ты переживаешь из-за того, что не так силен физически, как все мы, но сражение - это не только физическая сила. Твои особые навыки спасали нас гораздо чаще, чем грубая сила, что, на мой взгляд, делает тебя сильнейшим бойцом из всех нас. Более того, у тебя искреннее сердце, и это делает тебя намного сильнее, чем ты думаешь. И я не сомневаюсь в твоей храбрости. Ты добровольно жертвуешь собой снова и снова, чтобы защитить нас, - навязчивое воспоминание о том, что произошло на крыше склада, заставило Лео оборваться себя на полуслове, но прошло всего несколько мгновений тишины, прежде чем Раф продолжил с того места, на котором остановился его старший брат. - Лео пытается сказать, что мы здорово облажались. Мы принимали тебя как должное, Донни. Мы говорили и делали вещи, которые причиняли тебе боль, хотя должны были благодарить тебя за все, что ты делаешь. Спасибо, младший брат, - на лице черепахи в красной маске было выражение огромной благодарности, которое, как он знал, его брат не мог видеть со своего места, но Раф продолжал сохранять это выражение, несмотря ни на что, продолжая дальше. - И я знаю, что мы не часто говорим тебе об этом, Донни, но мы бы совсем пропали без тебя. Когда ты был ранен и лежал в коме, мы чуть не расстались. Не желая отставать от своего, как правило, наименее вдохновляющего брата, Лео, наконец, сумел снова обрести дар речи. - Потому что ты - тот самый клей, который объединяет нашу семью, Донни. Ты всегда заботишься о нас, даже когда мы ведем себя как кучка эгоистичных придурков. Ты оберегаешь нас и делаешь все, что в твоих силах, чтобы мы были в безопасности. Знаешь, ты и раньше говорил нам, что все, что тебе нужно от жизни - это быть с нами, но я думаю, что все наоборот, Донни. Ты нужен нам больше, чем ты можешь себе представить. - То, что мы с Лео сделали, было неправильно, и мы сожалеем, что причинили тебе боль, младший брат. Я знаю, мы не можем изменить прошлое. Но, панцирь, я бы хотел, чтобы мы это могли. Но мы обещаем, что отныне будем лучшими братьями. - Таких братьев, каких ты заслуживаешь, Донателло. Потому что без тебя мы бы ни за что не справились. Мысленно Донни подготовил в ответ правильно составленное сложное предложение, дополненное существительными, глаголами, прилагательными, наречиями, а также модификаторами и даже союзом, но в конечном итоге из его уст вырвалась пара бессмысленных слогов, которые, сложенные вместе, прозвучали как "убгах". - Мы тебя тоже любим, Умник. Но что ты скажешь, если тебе больше не придется выполнять дурацкие трюки, например, сражаться с четырьмя фут-ботами со сломанной ногой, поврежденным плечом, самодельной бомбой, камой, костылем и кокосом? По крайней мере, до тех пор, пока ты не почувствуешь себя немного лучше, хорошо? Кроме того, безрассудные, безумные акты насилия - это, как предполагается, мое призвание, - пошутил Раф, игриво поглаживая лысину своего гениального брата. Донни довольно замурлыкал, а затем внезапно обмяк на руках у Леонардо, отключившись из-за крайнего истощения и приема обезболивающих препаратов, о чем не знал никто, кроме старшей черепахи. - Кокос? Я и не знал, что ты любишь кокос, Ди, - Майки почесал в затылке, явно сбитый с толку. Раф уже собирался грубо ответить, но Лео поднес палец к губам и шикнул на своего брата в оранжевом, давая понять, что Донни заснул. Трое братьев обменялись теплыми улыбками, осторожно меняя положение тела, чтобы можно было опустить Донни на кровать. Не собираясь покидать своего гениального брата, Лео, Раф и Майки свернулись калачиком рядом с Донателло, устраиваясь поудобнее, насколько это было возможно. Прошло много лет с тех пор, как они в последний раз спали все вместе в одной постели. Они не помнили, что кровать была такой маленькой, но это вряд ли имело значение. "Чего я хочу, так это быть со своей семьей..." Так всегда говорил Донни.