Потерянный в бою

Даже безошибочно узнаваемый звук открывающейся двери лаборатории не смог оторвать внимание Донателло от монитора компьютера. Его напряжённый взгляд был прикован к экрану, как и во время утренней тренировки несколько часов назад. Он был настолько поглощён работой, что ему потребовалось несколько долгих секунд, чтобы распознать приближающиеся знакомые шаги. Когда он наконец понял, кто к нему идёт, он тут же отложил свой проект и поднял взгляд на маленькую фигурку, направляющуюся к нему. — Привет, Эйприл. Если бы в его лабораторию вошёл кто-то другой, Донателло прогнал бы его в интересах прогресса, но ничто на Земле не могло сравниться с рыжеволосой девушкой, которая сейчас стояла перед ним. По правде говоря, он был у неё в руках с того самого момента, как впервые увидел её. Тёплая, приветливая улыбка озарила лицо Эйприл, и Донни не мог не смотреть на неё. Как и каждый раз, когда она входила в комнату. Через несколько мгновений он наконец осознал — и ему стало стыдно — что он сидит и пялится на неё. Он быстро опустил взгляд на пол, скрестив пальцы на руках и ногах, что он не напугал её своим пристальным взглядом. Очень ловко, гений... Отодвинув свой вращающийся стул на несколько футов от стола, Донни сменил ссутулившуюся позу на более прямую и снова посмотрел на Эйприл, чья улыбка ни в коей мере не померкла. В руках у неё был маленький коричневый бумажный пакет, который она аккуратно положила на рабочий стол Донателло, прежде чем подойти к нему и прислониться к его столу. Теперь настала её очередь смотреть на него, но что-то подсказывало Донни, что она смотрит на него не по той же причине, по которой он смотрел на неё. Он мог только мечтать о том, чтобы она чувствовала то же самое по отношению к нему. Через несколько секунд Донни заметил, что во взгляде Эйприл было что-то необычное. Он казался чуть более пристальным, чем обычно, и от этого у него заколотилось сердце. Что-то было не так... — Привет, Ди. Как ты себя чувствуешь сегодня? - Я… я в порядке, - эти слова должны были прозвучать более убедительно, чем они звучали на самом деле, но иногда Донни просто терялся в присутствии Эйприл. Особенно в те моменты, когда она изучала его, как образец под микроскопом. По привычке он нервно потёр рукой шею. Эйприл продолжала разглядывать его с ног до головы, явно не удовлетворенная его ответом. — Ты уверен? Ты немного бледный. Как только Донни увидел, что Эйприл обеспокоенно нахмурилась, он сразу понял, кто в этом виноват. — Ты ведь разговаривала с Лео, не так ли? Лицо Эйприл покраснело от чувства вины, и она тут же отодвинулась от стола, чтобы сократить расстояние между собой и Донни. - Он просто беспокоится о тебе, Ди. Мы все беспокоимся. Донателло казалось ироничным, что внимание, которого он так добивался от Эйприл, теперь заставляло его чувствовать себя до странности неловко. Именно в этот момент Донни заметил, что взгляд Эйприл теперь был прикован к повязке, закрывающей новую дыру в его боку. И без того чувствуя себя неловко, черепашка-гений быстро передвинул руку так, чтобы она скрывала рану, но это не помогло избавиться от страха, поселившегося в его душе. - И что же он тебе рассказал? — задавая этот вопрос, Донателло робко провел рукой по своему предплечью. Прошлой ночью произошло так много всего. Того, чем он не гордился. Того, о чем он никогда не хотел бы, чтобы Эйприл узнала. Его братья, по сути, стали свидетелями того, как он опустился на самое дно. Хотя, возможно, это и стало необходимым поворотным моментом в его эмоциональном восстановлении, он определенно не хотел, чтобы его братья делились с Эйприл подробностями его нервного срыва. Неужели Лео все ей рассказал? — Достаточно, чтобы напугать меня до чёртиков. На мгновение Донателло запаниковал, испугавшись, что, возможно, он неосознанно размышлял вслух, но вскоре понял, что Эйприл, скорее всего, отвечает на его вопрос о том, что ей рассказал Лео. По крайней мере, он надеялся, что всё так и есть и он не ляпнул какую-нибудь глупость. — Прости, Эйприл. Я знаю, что не должен был покидать логово, не предупредив кого-нибудь. Просто я.., — прежде чем Донни успел хоть как-то объясниться, Эйприл прервала его мягким голосом. В нём чувствовалась необычная настойчивость вместо обычного терпения. - Я понимаю, почему ты ушёл, Донни. Но не это меня напугало. - О.., - никогда прежде простое слово из одной буквы не выражало столько отчаяния. Это была идеальная демонстрация опасений, которые испытывал Донателло. - Лео рассказал мне, что произошло в твоей лаборатории. О споре и о том, как ты пытался его прекратить. Он рассказал мне кое-что из того, что ты сказал. Ты хоть представляешь, как тяжело было это слышать? Сердце Донни упало, как самый тяжёлый камень, и он быстро опустил глаза, чтобы не встречаться с ней взглядом. — Он не должен был тебе этого говорить. — Да, он не должен был этого делать. Это должен был сделать ты, - в тоне Эйприл послышались нотки разочарования, которые Донателло сразу же заметил. Когда он посмотрел на неё, то увидел, что беспокойство в её взгляде сменилось чем-то более глубоким. Возможно, разочарованием... - Я знаю, - плечи гениальной черепахи поникли вместе с его настроением. - Ты должен был что-то сказать, Донни. Все это время, когда я спрашивала тебя, не беспокоит ли тебя что-нибудь. Ты мог бы сказать мне правду, - увидев, как красноречиво опустились его плечи, Эйприл постаралась не выдать своего разочарования, в отличие от предыдущего раза, когда она говорила с ним. Последнее, чего она хотела — это чтобы Донни чувствовал угрозу или что его заставляют говорить. Больше всего на свете она хотела помочь ему. Но для того, чтобы сделать это, ей нужно было понять, что происходит у него в голове. Она по своему опыту знала, что это будет непростая задача. То, чем Донателло свободно делился с другими, было в лучшем случае минимальным. Эйприл давно подозревала, что Донни позволял им видеть лишь верхушку огромного айсберга, которым был его интеллект. Затем, словно в подтверждение слов Эйприл, блестящая черепаха просто выдохнул те же два слова, что и несколько секунд назад. - Я знаю. За этим сдержанным ответом скрывалось гораздо больше, чем казалось на первый взгляд, но Донни изо всех сил старался сохранять на лице маску безразличия. К сожалению, его усилия ни к чему не привели. Эйприл видела его насквозь. Его выдавали глаза. - Надеюсь, ты понимаешь, что если тебе когда-нибудь понадобится с кем-то поговорить, я всегда рядом. Донателло почти незаметно кивнул в ответ и снова опустил взгляд, слишком стыдясь сделать что-то ещё. Его прежние попытки скрыть от неё свои чувства были давно забыты. Теперь он носил свою печаль на виду. Когда Эйприл увидела, каким подавленным выглядел Донни, её ярко-голубые глаза наполнились слезами. Он стал ей очень дорог. Вот почему её сердце разрывалось каждый раз, когда она думала о том, как близко они были к тому, чтобы потерять его. Для неё каждая секунда, проведённая Донателло на грани смерти, была настоящей пыткой. Она до сих пор видела, как он лежит в коме на этой койке, избитый и сломленный до такой степени, что его едва можно было узнать. Она до сих пор слышала навязчивые звуки кардиомонитора и ужасный звук его дыхания. Она до сих пор чувствовала тошнотворный запах крови, пота и крема с антибиотиками. Она до сих пор ощущала ужасное чувство сожаления, от которого сжималось её сердце. Сожаление о том, что она не была рядом с ним так часто, как должна была. Отчасти она винила в этом отца, но в глубине души знала, что сама виновата не меньше. Несмотря на её непреклонные протесты, отец Эйприл заставил её продолжать ходить на занятия, пока Донателло отчаянно боролся за свою жизнь. Поначалу она была в ярости из-за этого, но, как бы ей ни было неприятно это признавать, в конце концов она поняла, что благодарна ему за возможность не спускаться в логово. Видеть бедного Донни при смерти было невыносимо. Настолько, что даже просто посидеть с ним несколько минут было очень больно. Ей казалось, что её разрывает изнутри. Это было самое мучительное испытание, через которое ей когда-либо приходилось проходить. Она больше никогда не хотела проходить через что-то подобное. После того, как Донни наконец вышел из комы, у нее словно гора свалилась с плеч, но это чувство облегчения было недолгим. Всего через несколько дней после того, как Донателло пришел в сознание, Эйприл начала чувствовать, что с ним что-то не так. Он казался необычно отстраненным и рассеянным, но всякий раз, когда она обращалась к нему с этим вопросом, он настаивал, что все в порядке, и просто списывал это на усталость. Не желая давить на него слишком сильно, она перестала задавать вопросы. Как дура, она полагала, что он откроется ей, когда будет готов. А потом этим утром раздался телефонный звонок Леонардо. Тот самый, когда он дрожащим голосом рассказал ей о том, что произошло прошлой ночью, и о том, как Донни был совершенно подавлен. Тот самый, который заставил ее почувствовать, что она была всего шесть дюймов ростом. Ей следовало быть лучшим другом... Ей следовало довериться своим инстинктам. Она должна была помочь ему до того, как все дошло до этого. Хватит рассуждать о том, что "следовало", Эйприл! Ты все еще нужна ему. Он прямо здесь. Это твой шанс. Присев на корточки, Эйприл обхватила рукой подбородок Донателло и приподняла его голову так, чтобы их глаза встретились. Из-за их близости Донни было трудно глотать, не говоря уже о том, чтобы дышать. Он просто сидел и смотрел на нее, молча молясь, чтобы его мужество каким-то образом вернулось к нему. - С чего ты вообще взял, что нам будет лучше без тебя? - этот вопрос не давал Эйприл покоя с тех пор, как Лео повторил его ей. Голос старшей черепахи звучал так испуганно, когда он рассказал ей о словах Донни. Лео! Испугался! Кто бы мог подумать, что такое вообще возможно? Как только Эйприл начала погружаться в свои мысли, она почувствовала, как Донни вздрогнул в ее объятиях, и ее внимание мгновенно вернулось к нему. Хотя он выглядел так, будто хотел снова отвернуться, его взгляд не отрывался от нее, пока он говорил. – Я... я действительно не знаю, как это объяснить. Глубокое раскаяние, отразившееся в глазах Донателло, заставило Эйприл захотеть заплакать. Не в силах больше смотреть на его страдания, она бросилась вперед и, обняв его, притянула к себе. После секундного замешательства Донни инстинктивно подался вперед, прижимаясь лицом к мягкой ткани желтой футболки Эйприл. В прошлом они обнимались много раз, но никогда прежде этот жест не имел такого значения, как сейчас. Они вцепились друг в друга так, словно ни один из них не хотел отпускать друг друга. - О, Донни. Ты мой лучший друг. Я не хочу потерять тебя. Не знаю, что бы я без тебя делала. Донателло снова вздрогнул в объятиях Эйприл, и она почувствовала, как он еще сильнее прижался к ней. Пытаясь облегчить его боль, она нежно погладила его по затылку кончиками пальцев. - Я никогда не хотел никому причинить боль. Я просто... наверное, я думал, что смогу все исправить сам, но я... я не знаю, как это сделать, - голос Донни был слегка приглушен футболкой Эйприл, но не настолько, чтобы она его не услышала. - Тебе не обязательно всегда находить решение для всего, Донни. Когда она это сказала, Донателло высвободился из ее объятий и посмотрел на Эйприл умоляющими щенячьими глазами, выглядя безнадежно потерянным. Чего бы Эйприл только не отдала, чтобы он снова почувствовал себя в безопасности. - Так что же мне теперь делать? Эйприл продолжала нежно поглаживать гладкую голову Донателло, отвечая на его вопрос. - Что нам делать, Донни. Ты не можешь делать это один. Ты должен позволить нам помочь тебе. - Но что, если мне ничем нельзя помочь?- отчаяние в голосе Донателло было совершенно очевидным, отчего он казался намного моложе, чем несколько мгновений назад, но в его глазах Эйприл заметила неожиданный проблеск надежды. Впервые за несколько недель он ждал от нее ответов, а не пытался притвориться, что все в порядке. - Мы найдем способ, Донни. Я обещаю. И мы все будем рядом с тобой, несмотря ни на что. - Я не могу просить вас сделать это. - Ты не должен просить нас, Донни. Мы хотим помочь тебе справиться с этим. Мы все очень переживаем за тебя. Рот Донателло слегка приоткрылся, как будто он хотел что-то сказать, но из него вырвался лишь судорожный выдох. Внезапный румянец на его щеках выдал беспокойство, которое он испытывал внутри. После стольких лет девушка его мечты наконец-то стояла перед ним и говорила, что он ей небезразличен, но, как назло, она делала это только потому, что он разваливался на части. Да, это совсем не неловко... Предполагалось, что он тот, кто все исправляет, а не тот, кто нуждается в починке. И все же, жаль ему или нет, он должен был признать, что ему было приятно осознавать, что она переживает о нем. Знать, что всем им не все равно. - Я тоже переживаю обо всех вас. Пожалуйста, поверьте мне, я никого из вас не отталкивал, потому что мне было все равно. Дело было совсем не в этом, - незаметно уклоняясь от прикосновения Эйприл, Донни вжался в спинку стула, как будто пытался скрыться у всех из виду. - Я никогда так не думала, Донни. Я знаю, что ты пережил чрезвычайно травмирующее событие, и я не ожидаю, что ты будешь знать, как с этим справиться. Но после всего, что с тобой случилось, ты не можешь бросить меня, хорошо? Хватит думать, что нам было бы лучше без тебя, потому что это не так. В следующий раз, когда ты почувствуешь себя потерянным, тебе нужно с кем-нибудь поговорить. С кем угодно! Пожалуйста, больше не держи все это в себе. Помни, мой папа - психолог. Я уверена, он был бы более чем готов помочь. Донни еще сильнее вжался в спинку стула, подавленный тем, что только что предложила Эйприл. Поговорить с Кирби о его чувствах? Она же не серьезно! - Э–э-э, я не уверен, что это такая уж хорошая идея, Эйприл. Твой отец, наверное, и так достаточно занят, - хотя Донни изо всех сил старался создать иллюзию вежливости, Эйприл знала его достаточно хорошо, чтобы понять, что он пытается уйти от разговора с ее отцом. Она не смогла удержаться и раздраженно закатила глаза. Временами Донни мог быть таким упрямым. Особенно когда дело касалось заботы о нем. Это сводило с ума. - Я просто хочу сказать, что тебе не повредит немного поговорить с ним о том, что произошло. Он действительно хорош в своем деле, и, возможно, тебе будет полезно поговорить с кем-то, кто лучше понимает, почему ты так себя чувствуешь в последнее время. Хотя Донни все еще не был на сто процентов в восторге от этой идеи, он видел, что она много значит для Эйприл. - Я подумаю об этом. Этот довольно уклончивый ответ заставил большие, влажные от слез глаза рыжеволосой девушки засветиться радостью. - Обещаешь? Донни никак не мог отказать в такой серьезной просьбе. В конце концов, это была Эйприл... - Обещаю. Довольная ответом, Эйприл уже собиралась сказать об этом Донателло, когда ее мозг внезапно переключился. Неожиданно она бросилась к рабочему столу Донни, как будто от того, как быстро она туда доберется, зависела чья-то жизнь. - О, вот, пока я не забыла! Я тебе кое-что принесла! На лице Эйприл появилась нежная улыбка, когда она протянула Донни коричневый бумажный пакет, который был у нее с собой, когда она приехала. Взяв пакет из нежных рук Эйприл, Донни, как мог, изобразил признательность. Он слишком хорошо знал, что в нем находится. Вот уже несколько недель повторялось одно и то же. Эйприл заходила в "логово" с очередным питательным коктейлем, который Донни уже начал ненавидеть. У него не хватило духу сказать ей, что он его терпеть не может, и поэтому он заставил себя любезно принять подарок. Это была небольшая цена за то, чтобы сделать ее счастливой. Как обычно, Донни изобразил улыбку и открыл пакет. Как и ожидалось, внутри действительно был коктейль, но, к его большому удивлению, этот коктейль был в высоком цветастом стаканчике с толстой изогнутой соломинкой, торчащей из прозрачной пластиковой крышки. Глаза гениальной черепашки расширились от удивления, когда он посмотрел на Эйприл с выражением, требующим дальнейших объяснений. - Я думаю, я просто подумала, что, возможно, тебе не помешали бы небольшие перемены. Это было явным преуменьшением. Не в силах сдержать своего возбуждения, Донни нетерпеливо вытащил коктейль из пакета и начал пить. Несомненно, это был один из самых вкусных напитков, которые Хамато Донателло когда-либо пробовал. Даже лучше, чем стряпня мистера Мураками, что говорит о многом. - Мммм. Спасибо, Эйприл. Это потрясающе! Что это за вкус? - спросил Донни между жадными глотками и увидел, как улыбка Эйприл превращается в игривую ухмылку. - Черепаха. Шокирующее открытие заставило Донни чуть не выплюнуть содержимое своего рта. Хотя логика подсказывала ему, что в коктейле "черепаха", скорее всего, содержится смесь шоколада, карамели и орехов пекан, услышав, как Эйприл на самом деле сказала, что он со вкусом "черепахи", он все равно вызвал у него довольно тревожный образ. Послышалось тихое хихиканье, которое сменилось веселым ответом Эйприл. - Извини, Ди. Это было изюминкой дня. Я просто не могла удержаться. Широкая улыбка, которая тут же расплылась по лицу Эйприл, не позволила Донни не улыбнуться в ответ. - Так ты поделишься со мной или как? Сам слегка хихикнув, Донателло скривил губы в коварной усмешке. Затем он снова поднес коктейль ко рту и начал посасывать его через соломинку, намеренно издавая звуки "мммм" во время питья. Как бы Донателло ни нравилась Эйприл – а Эйприл ему действительно нравилась – он не собирался делиться с ней своим молочным коктейлем. Не после того, что случилось, когда он однажды допустил ошибку, поделившись с ней своими пирожками с пиццей. Откуда ему было знать, что аппетит у Эйприл такой же, как у Майки? Пока Донни продолжал шумно поглощать свой напиток, Эйприл смотрела на него, не веря своим ушам. На мгновение черепаха в фиолетовом потерялся в великолепных голубых глазах Эйприл и пересмотрел свое решение не делиться. Но только на мгновение. Был большой шанс, что завтра Эйприл снова начнет приносить эти безвкусные протеиновые коктейли. Вполне возможно, что это был последний ароматный напиток, который Донни когда-либо получал, поэтому он собирался сделать все возможное, чтобы насладиться им до последней капли. Кто бы мог подумать, что эгоизм может быть таким восхитительным на вкус?

***

- Вот, все это время, я думал, что будет приятно наконец-то снова воспользоваться своим боевым посохом. Но в основном это просто причиняет боль, - устало прислонившись к стене Додзе, Донателло опустился в сидячее положение, чтобы взять столь необходимый ему тайм-аут. Если бы не стена позади него, он, вероятно, упал бы от усталости. - Что болит, Донни? Плечо, бок или нога? - в мгновение ока Леонардо опустился на колени рядом с Донни, осматривая его, явно обеспокоенный больше, чем казалось необходимым. Честно говоря, иногда самый старший черепаха мог быть словно мама-наседка. - Ты стал бы меньше уважать меня, если бы я ответил на все вышеперечисленные вопросы? - простонал гениальный черепаха, безуспешно пытаясь размять ноющие мышцы. Он был уверен, что во всем мире не хватит аспирина, чтобы унять боль, которую он сейчас испытывал. По крайней мере, в логове не хватало аспирина. - Может быть, нам стоит сделать пятнадцатиминутный перерыв, прежде чем ты снова начнешь тренироваться, - не дав младшему брату даже шанса ответить, Лео осторожно забрал у него боевой посох и положил оружие на пол рядом с измотанной черепахой. Затем Леонардо сел рядом со своим младшим братом, прислонившись спиной к стене Додзе, точно так же, как это делал Донни. Донателло испустил долгий вздох и еще сильнее прислонился к стене, все больше сутулясь, что прямо отражало его мрачное настроение. Леонардо почувствовал, что с его братом что-то не так, и внутри него тут же вспыхнула искра беспокойства. Прошло три недели с тех пор, как Донни наконец сдался и открылся своим братьям. В то время как психическое состояние Донателло, казалось, постепенно улучшалось, Лео все еще втайне опасался, что у его гениального брата может случиться рецидив. После всего, что произошло за последние пару месяцев, как мог черепаха в голубом не стать немного параноиком? Донателло прошел через ад и вернулся обратно. То тут, то там неизбежно случались неудачи. Не помешало бы сделать несколько упражнений для укрепления уверенности в себе. - Донни, твоя форма становится все лучше и лучше. Я думаю, у тебя неплохо получаются вращения и удары, - в попытке поднять ему настроение, Лео слегка подтолкнул Донни локтем в плечо. - Ты действительно так думаешь? - вопрос прозвучал как-то безразлично. Задав его, Донни тупо уставился себе под ноги, но Лео был готов поспорить, что на самом деле его младший брат смотрел не на это. - Конечно, я так думаю. Если ты будешь продолжать в том же духе, то очень скоро снова отправишься с нами в патрулирование. Эти предварительные тренировки действительно приносят свои плоды!- возможно, в этом ответе было больше энтузиазма, чем можно было ожидать. Лео всего лишь пытался подбодрить Донателло, но боялся, что слишком преувеличивает, и его самый умный брат поймет это. Хорошей новостью было то, что Донни, казалось, даже не заметил этого. Не очень хорошая новость заключалась в том, что Донни ничего не заметил, потому что был слишком занят своими мыслями. Лео не собирался сидеть сложа руки и позволять Донни снова погрузиться в депрессию. - Что у тебя на уме, Донни? Расскажи мне. - Есть кое-что, о чем я хотел бы с тобой поговорить, пока не пришли остальные, если ты не против, - Донни беспокойно потер затылок, давая Леонардо понять, что ему не по себе из-за предстоящего разговора. - Донни, я думал, у нас есть четкое понимание, что ты можешь говорить с нами о чем угодно. На самом деле, я уверен, что мы взяли за правило с этого момента всегда говорить то, что у тебя на уме. Я отчетливо помню, как Раф сказал, что он начнет сжигать твою коллекцию учебников, по одному тому за раз, если ты, цитирую, "еще будешь держать в себе это дерьмо", - сказал Лео с мальчишеской улыбкой и тихим смешком, все еще пытаясь немного разрядить обстановку. Донни снова вздохнул, отчего желудок Леонардо скрутило в тугой узел. Этот второй вздох гениальной черепашки стал явным подтверждением того, что предстоящий разговор не обещает быть приятным. - В чем дело, Донни? - Просто, э-э... Я не уверен, что твои занятия со мной - разумное вложение твоего времени, Лео. Я имею в виду, что физиотерапия и силовые тренировки... Это дополнительные занятия, но научить меня драться.., - голос Донни затих. Он по-прежнему не отрывал взгляда от своих ног. - Что ты хочешь этим сказать, Донни?- в то время как голос Донателло становился все тише, голос Леонардо становился заметно громче. - Я пока не хотел говорить об этом при других, но в конечном итоге нам придется признать тот факт, что повреждение, нанесенное моему плечу, никуда не денется, сколько бы мы ни лечили его и ни тренировались. Это навсегда, Лео. Моей ноге потребуется некоторое время, чтобы зажить, но, вероятно, это не навсегда подорвет мои боевые способности, а вот рана на плече... она всегда будет такой, - несмотря на все попытки Донни скрыть свои эмоции, боль все равно давала о себе знать. - Не думай так, Донни. Мы только начали твое обучение. Тебе нужно уделять этому больше времени. Со временем все наладится, - говоря это, Леонардо обнял брата за плечи в знак поддержки и притянул к себе. - Я в этом не уверен, Лео. Были повреждены нижележащие ткани, мышцы, связки, сухожилия и кости. Единственный способ устранить такие обширные повреждения - хирургическое вмешательство, а мы оба знаем, что это невозможно, - то, как спокойно и отстраненно Донателло изложил эту информацию, совершенно выбило Лео из колеи. – Донни, я.., - начал Леонардо, но не смог закончить мысль. Не без того, чтобы окончательно не потерять ее. Он сжал губы в суровую линию и изо всех сил старался сдержать слезы. Никогда прежде Лео не ненавидел тот факт, что они были вынуждены скрываться, больше, чем в этот самый момент. Его младший брат нуждался в медицинской помощи. Они оба знали, что он никогда ее не получит, потому что они были... Мутантами... Жизнь иногда бывает такой жестокой. - Все в порядке, Лео. Я говорю тебе это не потому, что хочу, чтобы ты меня пожалел или относился ко мне как-то по-другому. Я говорю тебе это, потому что считаю, что нам пора взглянуть на вещи реалистично. Я не хочу, чтобы ты тратил столько ненужного времени и усилий, обучая меня драться снова, когда я, скорее всего, уже никогда не смогу этого делать. Рано или поздно нам всем придется смириться с этим. - Я с этим не смирюсь, - никогда прежде его слова не звучали так искренне. Лео ни за что не позволит своему брату просто так сдаться. Ни сейчас, ни когда-либо еще. - Боюсь, у тебя нет особого выбора, - голос Донни перешел в тихий шепот, когда он уставился на ужасный шрам на своем плече. - Нет, у меня есть выбор! Выбор есть всегда, и я предпочитаю не соглашаться с тем, что ты никогда больше не будешь сражаться. Клянусь честью, что ты снова будешь сражаться рядом с нами, Донателло. Если мне придется привязывать тебя к своему панцирю каждый раз, когда мы будем подниматься наверх, я так и сделаю. Я обещаю тебе, что сделаю все, что в моих силах, чтобы вернуть тебя обратно, но и ты должен пообещать мне, что сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь мне, - пронзительные голубые глаза черепахи в синей маске были полны страсти и убежденности, свидетельствуя о его твердом намерении сдержать свое обещание. - Лео, я не могу позволить вам все время рисковать своими жизнями, защищая меня. Я не хочу быть обузой, - в голосе Донни было столько безнадежности, что у Леонардо мгновенно сжалось сердце от боли. Самая старшая черепаха протянул руку и положил ее на заплаканную щеку Донателло, поглаживая ее большим пальцем, чтобы успокоить его. - Донни, ты никогда не был и не будешь обузой. И ты снова будешь сражаться. Я даю тебе слово, что сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе. Я буду рядом с тобой на каждом шагу. Ты... Ты просто должен верить в себя... и в меня. Я так сильно люблю тебя, Отото, - едва не подавившись рыданиями, Лео наклонился и заключил своего младшего брата в крепкие объятия, чтобы защитить. - Я тоже люблю тебя, бро, - выдохнул Донни, падая в сильные объятия своего старшего брата, уткнувшись лицом в изгиб шеи Лео и позволяя слезам литься рекой. Старший черепаха тоже позволил слезам пролиться, ухватившись за своего брата и делясь с ним своей силой на столько, на сколько это было необходимо. Так продолжалось до тех пор, пока на утреннюю тренировку не пришли мастер Сплинтер, Раф и Майки.