Потерянный в бою

Не успел мастер Сплинтер войти в гараж, как он заметил старшего из младших своих сыновей, который в неудобной позе склонился над тем, что он называл «Шеллрейзером». Сплинтер начал подозревать, что его самый высокий сын был кем-то вроде акробата, постоянно выворачивая тело под странными углами, чтобы получить доступ к тому, над чем он трудился. — Донателло, что именно ты делаешь? Мастер Сплинтер задумчиво нахмурил и без того вытянутое лицо. Он был почти уверен, что нынешняя деятельность Донателло не подпадает под установленные им ограничения и не способствует процессу выздоровления, но обеспокоенный отец решил пока не высказывать свои опасения. Он не хотел начинать разговор с того, чтобы подвергать сомнению решения своего самого чувствительного сына. Именно это и стало причиной трудностей Донателло. — О, здравствуйте, Сэнсэй. Я как раз заканчиваю чистить генератор «Шеллрейзера». Донателло оторвал голову от того, что делал, ровно настолько, чтобы вежливо улыбнуться и на мгновение встретиться взглядом с ним, прежде чем снова погрузиться в работу. Судя по тому, что рассказал Мастеру Сплинтеру его умный сын, «Шеллрейзер» когда-то был старым вагоном метро, служившим временным жилищем для их друга Кожеголового. Донателло использовал свои исключительные таланты и навыки, чтобы превратить заброшенный вагон в «высокотехнологичный» — по словам Донателло — транспорт, оснащённый всевозможными гаджетами и устройствами, о которых Сплинтер ничего не знал. Единственное, что он знал об этом транспортном средстве — это то, что один из механизмов, разработанных для него его находчивым сыном, позволял им «конструктивно» — опять же, по словам Донателло — избавляться от мусора. Хотя мастер Сплинтер не был до конца уверен, что метание мусорных шаров во врагов не считается мусором. Вероятно, ему не следовало бы это одобрять, но его сыновья каким-то образом убедили его закрыть глаза на их метание мусора. Мастер Сплинтер снова переключил внимание на Донателло, который был полностью погружён в свой проект. Вдумчивый крыса по-прежнему беспокоился о том, что его сын, возможно, перенапрягается и создаёт ненужную нагрузку на своё раненое плечо, бок и ногу, но, опять же, старший мутант решил воздержаться от нравоучений. - Понятно, — последовал бесстрастный ответ мастера Сплинтера. Отсутствие эмоций в голосе отца заставило Донателло напрячься. Из-за этого отстранённого тона было практически невозможно понять, о чём думает мастер Сплинтер. Четверо братьев слишком хорошо знали этот тон и боялись его. - Пожалуйста, только не говорите мне, что я снова пропустил ужин. Если это так, то мне очень, очень жаль, но я был так.., - Донателло начал оправдываться, но отец остановил его взмахом лапы. - Не волнуйся, сын мой. Ты не пропустил приёма пищи, хотя я собирался обсудить с тобой твоё недавнее отсутствие за обедом... Но на самом деле я здесь не поэтому, - голос мастера Сплинтера оставался нейтральным, что немного удивило Донателло. Особенно учитывая тему разговора. Все члены семьи Донателло ясно дали ему понять, что его присутствие за столом будет обязательным до тех пор, пока он не наберёт вес. Чаще всего, когда Донателло не появлялся к назначенному времени, Рафаэля отправляли в лабораторию, чтобы «вернуть» его брата-гения любыми способами. Акцент на «любыми средствами». На самом деле за последнюю неделю вспыльчивая черепаха пару раз буквально вытаскивал Донни за панцирь — прямо на глазах у Эйприл, не больше и не меньше. Унизительные воспоминания заставили самую умную черепаху поморщиться. С тех пор как Мастер Сплинтер дал добро на то, чтобы с Донателло сняли гипс, Раф стал использовать чуть более агрессивные методы, чтобы доставлять своего брата в фиолетовой маске в места, где можно поесть. Донни начал думать, что его старшему брату действительно нравится его новая задача. Так приятно осознавать, что Рафу не всё равно... - Извините за это, сенсей. Я обещаю, что постараюсь больше следить за временем, - Донателло не мог не съежиться от того, что он только что сказал. Он произносил эти самые слова так много раз, что забеспокоился, что они давно потеряли свой смысл. Он просто надеялся, что отец не будет ругать его за это. — Да... проследи, чтобы это было так, иначе мне придётся весь день держать тебя под присмотром твоих братьев, - в мягкой угрозе мастера Сплинтера едва уловимо сквозило поддразнивание. — Принято к сведению. Э-э, сенсей, не хочу Вас беспокоить, но не могли бы Вы подать мне вон тот торцевой ключ на три восьмых дюйма? — неуверенно спросил Донателло, слепо указывая куда-то позади себя, предполагая, что его грязный указательный палец находится примерно в том направлении, где лежит нужный инструмент. Глядя на груду разнокалиберных инструментов, разбросанных по полу позади Донателло, мастер Сплинтер неуверенно поморщился. - Весьма сомнительно. Этот неубедительный ответ заставил Донателло поднять голову и оглянуться через плечо. На его лице появилась смущённая улыбка. Он и забыл, что его отец практически не разбирался в механике. — Всё в порядке, Сэнсэй. Я сам, — улыбка не сходила с губ Донателло, пока он выпрямлялся и небрежно шаркал к своим инструментам. Через две секунды он уже вертел в руке нужный ему торцевой ключ. В глазах Донателло появился знакомый огонёк, которого Мастер Сплинтер не видел уже очень давно, и от этого его сердце наполнилось радостью. Старому крысу всегда нравился этот огонёк, и он очень по нему скучал. Увидев этот огонёк в глазах Донателло, Мастер Сплинтер вспомнил, как много раз его гениальный сын демонстрировал свой особый дар. Одно воспоминание особенно запомнилось ему...

***

Пятилетний Микеланджело разразился узнаваемыми всхлипываниями, и Мастер Сплинтер тут же отложил свои дела, чтобы проверить, как там его маленькие сыновья. Он нашёл всех четверых мальчиков в главной гостиной их дома. Микеланджело, всегда стремившийся привлечь к себе как можно больше внимания, сидел в центре комнаты и плакал навзрыд, как будто случилось самое ужасное, что только можно себе представить. Леонардо и Рафаэль стояли над своим младшим братом, нерешительно и слегка сердито переглядываясь, как будто боялись, что их обвинят в случившемся. Донателло спокойно сидел примерно в шести метрах от своих трёх братьев, казалось, не обращая внимания на произошедшее. Как и следовало ожидать, мастер Сплинтер сосредоточился на том, чтобы выяснить, что произошло. - Что здесь происходит? Почему Микеланджело так расстроен? — тон Мастера Сплинтера был мягким, но достаточно требовательным, чтобы дать понять четверым детям, что он хочет знать правду. - Я этого не делал!» — поспешное отрицание со стороны его второго по старшинству сына не удивило мастера Сплинтера. Для Рафаэля не было чем-то необычным мгновенно занимать оборонительную позицию, когда что-то шло не так, даже если он был виноват, что случалось довольно часто. Они с Микеланджело уже не раз попадали в неприятности. - О, да, это он сделал! Он сломал игрушку Майки, папа!- Леонардо с готовностью настучал на своего непосредственного младшего брата, осуждающе указав на него пальцем, чтобы еще больше подчеркнуть свое обвинение. Точно так же, как для Рафаэля не было ничего необычного в том, что он защищался, для Леонардо также не было необычным доносить на своего ближайшего брата. У двух старших сыновей мастера Сплинтера в нежном возрасте развивалось тревожное соперничество, которое ему не нравилось. Он знал, что старая поговорка гласит: «Мальчики есть мальчики», но Сплинтеру постоянно приходилось улаживать растущие разногласия между Леонардо и Рафаэлем. Осторожный отец опасался, что это подаёт плохой пример двум его младшим детям. Это была проблема, которую вскоре нужно было решить, но не в этот конкретный момент. Рыдания Микеланджело стали ещё громче, привлекая к нему всё внимание мастера Сплинтера, как и рассчитывал самый младший из черепах. Сплинтер присел на корточки и взял своего младшего сына на руки, но этот жест не уменьшил страданий Микеланджело, как надеялся отец. Если уж на то пошло, плач мальчика стал ещё более безудержным, почти до такой степени, что это причиняло боль чувствительным ушам крысы-мутанта. Темпераментная черепаха издал звук, который был чем-то средним между рычанием и ворчанием. Затем он несколько раз ударил лапой по полу, прежде чем наконец признаться. Казалось, Рафаэля гораздо больше беспокоило наказание за его поступки, чем чувства брата. Мастер Сплинтер хотел отругать Рафаэля за то, что тот не сказал правду, когда утверждал, что не он виноват в расстройстве Микеланджело, но в итоге решил пока этого не делать. Отец сделал мысленную заметку позже поговорить с Рафаэлем наедине о последствиях лжи. - И ты нарочно сломал эту игрушку? - Нет! - Не-а! Он специально! - схватив в охапку отцовский мех, Микеланджело театрально уткнулся своим круглым лицом в грудь Сплинтера. Дыхание самой маленькой черепашки издавало забавный писк, когда она продолжал всхлипывать в объятиях своего отца. - Я уверен, что Рафаэль будет более чем готов поделиться с тобой своими игрушками, чтобы загладить свою вину, - шепча что-то успокаивающе на ухо Микеланджело, Мастер Сплинтер бросил на Рафаэля строгий взгляд, давая понять своему самому сварливому сыну, что его не следует расспрашивать по этому поводу. - Но я не хочу играть с игрушками Рафи! Я хочу вернуть своего Робо-Дино! - то, как Микеланджело выкрикивал эти слова, говорило о том, что он не собирается прекращать ныть в ближайшее время. Рафаэль неприязненно закатил глаза, чем заслужил недовольные взгляды отца и старшего брата. - Дитя мое, у вас есть много других игрушек. Возможно, у тебя найдется что-то похожее на эту игрушку, с чем ты мог бы поиграть, - Мастер Сплинтер снова попытался успокоить своего младшего сына, погладив его по руке, но Микеланджело энергично замотал головой. - Нет! Робо-Дино - мой любимый персонаж! Из-за того, что Сплинтер сильно нахмурился, крыса стал выглядеть намного старше, чем был всего несколько мгновений назад. Он хотел утешить Микеланджело, но его усилия не увенчались успехом, как он надеялся. Затем раздался веселый голос второго младшего сына мастера Сплинтера. - Все в порядке, Майки! До этого момента Донателло сидел спиной ко всей драматической сцене, которая разворачивалась позади него. Он более или менее играл роль мухи на стене. Он был настолько погружен в свои мысли, что даже не заметил, что никому не рассказал, над чем работал все это время. Донателло неуклюже поднялся на ноги, опираясь на одну руку. Другой рукой он прижимал к своему пластрону десятидюймового пластикового динозавра, прижимая к себе маленькую рептилию, как будто защищал ее от вреда. Он медленно прошел в центр комнаты и заметил, что остальные члены его семьи теперь смотрят на него. Их пристальные взгляды заставили его занервничать, и самый застенчивый брат внезапно почувствовал себя не таким веселым, как раньше. - Нет, это не так! Все будет не так, как надо, Донни! Больше никогда! - вспышка гнева младшего черепашонка снова привлекла к нему всеобщее внимание. Когда внимание семьи вернулось к Микеланджело, Донателло вновь обрел утраченную уверенность в себе. Он вытянул руки перед собой и смиренно подарил своему младшему брату его любимую фигурку динозавра. - Не плачь больше, Майки. Я вылечил его. Микеланджело поднял голову и уставился на игрушку сквозь густой слой слез, застилавших его глаза. Он не решался сделать что–либо еще, кроме как глазеть на пластикового динозавра, боясь, что, если он прикоснется к игрушке, она - вместе с его сердцем – снова разобьется. Словно почувствовав скептицизм Микеланджело, Донателло нажал кнопку на передней панели игрушки, и динозавр издал оглушительный рев. Услышав этот чарующий рев, Микеланджело улыбнулся от уха до уха, а его ослепительно голубые глаза засветились блаженством. Он потянулся за своей игрушкой и прижал ее к себе. - Ты самый лучший, Донни! Робо-Дино не ревел с тех пор, как я его купил!- все еще улыбаясь, Микеланджело крепче прижал динозавра к груди, а отец усадил его на диван. Как только Микеланджело уселся, он устроился поудобнее и с обожанием уставился на игрушку. Затем он снова издал пронзительный звук, который сразу же вывел из себя его самого ворчливого брата. - Это не плохо. Эта штука раздражает. Рафаэль быстро удостоился еще одного сурового взгляда от своего отца. Сегодня просто не день темпераментной черепахи... Мгновение спустя Мастер Сплинтер снова перевел взгляд на своего младшего сына и вопросительно приподнял бровь. - Микеланджело, у меня сложилось впечатление, что Рафаэль сломал игрушку как раз перед тем, как я пришел сюда. Я ошибся в своем предположении? - Я не знаю, что такое предположение. Это звучит как ругательство, которое, вероятно, мне не следует произносить. Но Рафи только что его сломал! Но он снес голову, а не ту штуковину, которая рычит, - пока Микеланджело говорил это, он не сводил глаз со своего драгоценного динозавра, все еще восхищаясь работой своего непосредственного старшего брата. - Донателло, пожалуйста, расскажи мне, как получилось, что ты решил починить игрушку своего брата, - задумчиво поглаживая бороду, мастер Сплинтер посмотрел на своего второго младшего сына. Донателло улыбался Микеланджело, явно довольный тем, что он снова порадовал своего младшего брата. - Нужно было просто вернуть голову на место. Это было легко. - А как тебе удалось заставить игрушку снова издавать звуки? - Мастеру Сплинтеру было не просто любопытно, как пятилетний ребенок так инстинктивно починил механическую игрушку. Донателло небрежно пожал плечами. - А, это... Я просто воспользовался десятицентовиком, чтобы открыть заднюю панель игрушки, и вставил батарейки из своей игрушки. У Майки все батарейки были отвратительные, но их замена ничего не исправила. Так что, когда это не сработало, я вытащил все, что было внутри, и увидел, что некоторые провода, похоже, находятся не там, где должны были быть. Поэтому я просто вставил их туда, где, по моему мнению, они должны были быть. Донателло казался мудрым не по годам для своего пятилетнего возраста, когда рассказывал о своем подвиге. Он сказал это так буднично, как будто это ничего ему не стоило. Усы мастера Сплинтера подергивались в глубокой задумчивости. Как отец и учитель мальчиков, Сплинтер давно понял, что его второй младший сын был самым восприимчивым из его детей. Донателло всегда быстрее всех усваивал его уроки и наставления. Он уже читал намного больше, чем обычно ожидалось от человека его возраста, и рассматривал чтение как развлечение и источник информации. Он всегда искал больше возможностей для чтения, в отличие от трех своих братьев, которые считали свои задания по чтению утомительными и без которых они предпочли бы обойтись. Донателло оказался гораздо более вдумчивым, любознательным и проницательным, чем три его брата, но нынешнее достижение - починка поврежденной игрушки Микеланджело... Этому не обучал мастер Сплинтер своего сына. На самом деле, это было чем-то, о чем мастер Сплинтер сам ничего не знал. Это... Это было нечто особенное. - Спасибо, Донателло. Мы очень благодарны тебе за твою изобретательность, сын мой. - Да, спасибо, Донателло, - было до боли очевидно, что Леонардо старался говорить в точности как его отец, когда хвалил своего второго младшего брата, чем вызвал у Рафаэля стон отвращения. Мастер Сплинтер не обращал внимания на своих подражающего и ворчливого сыновей, вместо этого сосредоточив своё внимание на своих двух самых младших детях. Донателло скромно улыбнулся отцу, а затем присоединился к Микеланджело на диване. Второй из самых маленьких черепашек держал в руках свою игрушку, теперь уже без батареек, не смущаясь тем фактом, что ему пришлось отказаться от своей собственной игрушки, которая была полностью функциональной, чтобы заставить игрушку Микеланджело снова работать. Донателло не выказал никаких признаков сожаления или раздумий. Его единственной заботой было счастье младшего брата. На лице мастера Сплинтера появилась теплая улыбка. Он знал, что все четверо его сыновей были особенными, но теперь он без сомнения знал, что Донателло обладал необыкновенной способностью, которую он пока не понимал. Возможно, уставший, старый, приверженный традициям крыс никогда бы до конца не понял, каким уникальным даром был наделен его второй младший сын, но он знал, что всегда будет стараться развивать его в меру своих возможностей. Донателло действительно был особенным.

***

Мастер Сплинтер смотрел сверху вниз на своего самого умного сына и изо всех сил старался сдержать эмоции, которые сейчас переполняли его. Когда он снова увидел веру, сияющую в глазах Донателло, гордому отцу стало чрезвычайно трудно оставаться таким же сдержанным, как обычно. Конечно, ничуть не помогло и то, что лучезарная улыбка Донателло снова засияла на его лице в полную силу. Казалось, прошла целая вечность и один день с тех пор, как мастер ниндзюцу увидел искреннюю улыбку своего второго младшего ребенка. Эта чудесная улыбка могла бы осветить весь Нью-Йорк... Его сыну наконец-то стало лучше. Это было величайшим благословением из всех. Прошло четыре недели с тех пор, как Донателло наконец рассказал братьям о своем тяжелом испытании, и с тех пор он добился больших успехов в своем эмоциональном восстановлении. Мастер Сплинтер не был уверен, что говорили или делали остальные трое его сыновей в ту ночь, когда его не было в логове, но, что бы это ни было, он навсегда останется в долгу перед ними за то, что они вернули ему его второго младшего ребенка. - Донателло, у тебя найдется минутка, чтобы кое-что обсудить со мной?- после всего, что произошло, мастер Сплинтер чувствовал, что поступает эгоистично, отнимая драгоценное время у своего сына и лишая его прогресса, но его потребность разобраться с этим пересилила чувство вины. Кроме того, этот столь необходимый разговор и так откладывался слишком долго. Сплинтер уже давно собирался поговорить об этом со своим сыном-интеллектуалом, но в последние несколько недель было довольно сложно застать Донателло наедине дольше, чем на пару минут. Его братья, так же как и Эйприл, прекрасно справлялись с этой работой, составляя ему компанию в любое время. Хотя мастер Сплинтер знал, что у его сына было много проектов, Донателло не выказывал никаких внешних признаков беспокойства из-за того, что его прервали. На самом деле, он, казалось, очень хотел сделать перерыв, быстро отложив свои инструменты в сторону, чтобы уделить ему все свое внимание. Такой восторженной реакции Сплинтер не видел у Донателло уже несколько месяцев, и это наполнило его сердце счастьем. - Конечно, сэнсэй. О чем Вы хотели поговорить? - Сын мой, я хотел бы извиниться перед тобой, - говоря это, мастер Сплинтер нежно положил руку на покрытое шрамами плечо Донателло. Это была одна из немногих частей тела его сына, на которой не было следов грязи. - Извиниться за что, сэнсэй? Вы не сделали ничего плохого, - на лице гениальной черепахи появилось озадаченное выражение, и он посмотрел на своего отца, ожидая дополнительной информации. - О, но я виноват, Донателло. Я причинил тебе зло и хочу загладить свою вину. Я принимал тебя как должное, дитя мое, и за это прошу у тебя прощения. Все еще озадаченный комментариями отца, Донателло открыл рот, чтобы что-то сказать, но мастер Сплинтер быстро поднял лапу, останавливая его. - Донателло, ты всегда сильно отличался от своих братьев. Это заявление заставило Донни сжаться внутри своего панциря. Он не был точно уверен, что его отец имел в виду под словом "отличался". "Все дело в перспективе", - предположил гениальный черепашка. Некоторые считали, что "отличаться" - это хорошо или позитивно, в то время как другие воспринимали этот термин как плохой или негативный. Донни на самом деле не знал, на какой стороне спектра находится его отец, поэтому он немного нервничал из-за того, к чему приведет этот разговор. Беспокойство начало усиливаться, и Донни начал переминаться с ноги на ногу, но только на мгновение или два. Хотя его сломанная нога зажила до такой степени, что ей больше не требовалась шина, конечность сильно сопротивлялась движению, и он был вынужден оставаться неподвижным, несмотря на растущее беспокойство. Мастер Сплинтер продолжал свою речь, не обращая внимания на внутренние и физические проблемы Донателло. - Даже в очень юном возрасте твой интеллект и интуитивное восприятие впечатляли, и мне не потребовалось много времени, чтобы понять, что в тебе есть что-то уникальное и особенное. Ты исключительно быстро учился, всегда впитывал все как губка. Постепенно ученик превратился в учителя. По мере того, как ты становился старше, росла и твоя жажда знаний, и ты начал учиться в свободное от основных занятий время. Пока твои братья играли или развлекались, большую часть своего свободного времени ты проводил за чтением, тестированием, созданием, реконструкцией и экспериментами. Вскоре твои знания о большинстве вещей намного превзошли мои собственные. Все, чем я мог поделиться с тобой - это моими навыками ниндзюцу и той мудростью, которую я накопил за свою жизнь, но я боялся, что этого будет недостаточно, чтобы стимулировать твой интеллект и удовлетворять тебя. - Сэнсэй, Вы замечательный отец. Никогда не сомневайтесь в этом. Всем, кем я стал и чего достиг в этой жизни - благодаря тому, чему Вы меня научили, и ценностям, которые Вы мне привили. Всем, чем я стал, я обязан Вашему упорному труду и самопожертвованию. Вам абсолютно не за что извиняться. Мастер Сплинтер не мог сдержать улыбки, услышав ободряющие слова Донателло. Итак, ученик снова стал учителем. - Да, есть Донателло. Все эти годы я путал интеллект с эмоциональной стабильностью. Гораздо чаще, чем мне хотелось бы признать, я позволял тебе справляться со всем самостоятельно, когда должен был помогать тебе, точно так же, как я делал это с твоими братьями. Я несу ответственность за твое затворничество и за все те эмоциональные страдания, которые тебе пришлось пережить. Мне следовало уделять тебе больше внимания, сын мой. Как твой отец, я должен был видеть твою боль и понимать, что ты нуждался в моей помощи до того, как это произошло. Я не смог защитить тебя, Донателло, и я искренне сожалею об этом. Несколько слезинок скатились по щекам Донателло, когда он покачал головой из стороны в сторону, показывая свое искреннее несогласие с тем, что только что сказал его отец. Затем черепаха в фиолетовом бросился вперед и обнял мастера Сплинтера так крепко, как только мог. Сохраняя остатки самообладания, Донателло крепко прижался заплаканным лицом к отцовскому кимоно. От этого любящего жеста из глаз Сплинтера тоже скатилось несколько слезинок. - Нет, сэнсэй. Я виноват в том, что произошло. Теперь я знаю, что должен был обратиться за помощью, а не отталкивать вас всех. Я позволил себе настолько погрузиться в боль и печаль, что потерялся в них. Я позволял этому управлять мной, но я не позволю этому случиться снова. Клянусь. - Не волнуйся об этом, Умник, потому что, панцирь, мы ни за что не допустим, чтобы это повторилось, - грубоватый голос второго по старшинству брата Донни был безошибочно узнаваем. Черепашка-гений оторвал голову от груди отца и посмотрел на своих трех братьев, как раз в тот момент, когда они входили в гараж. - Раф прав. И мы уверены, что никогда не забудем о том, что произошло. Я больше не хочу воспринимать Донни как должное, - сказав это, Леонардо принял мужественную позу. Это было живым доказательством того, что старшая черепаха посмотрел слишком много серий "Космических героев". Просто по привычке Рафаэль закатил глаза, услышав ханжеские комментарии Лео. Этот жест Рафа немедленно вызвал свирепый взгляд их отца, который заставил бы съежиться и меньшую черепаху. К счастью для вспыльчивой черепахи, его младший брат пошел и спас его панцирь, привлекая к себе всеобщее внимание в манере настоящего Майки. - Да, мы хотели бы придумать какой-нибудь код или фразу, которые могли бы напоминать нам о том, что произошло. Знаешь, чтобы мы больше никогда не повторяли ту же ошибку. О-о-о! О-о-о! Я знаю! - Майки ненадолго остановился и развел руки в стороны, чтобы невербально сказать: "Подождите", прежде чем сделать свое важное заявление. - Это должен быть День "Ди"! Трое старших братьев и их сэнсэй обменялись настороженными взглядами, услышав предложение младшей черепахи. - Э-э, кто-нибудь из вас расскажет ему, или это должен сделать я? - Давай, Донни. Он лучше воспримет это, если услышит это от тебя, - каким-то образом Рафу удалось подавить смех, но это было нелегко. - Майки, я, э–э, не хочу тебя расстраивать, но день "Ди" уже произошел. Это синоним того дня, когда союзные войска высадились на пляжи Нормандии, Франция, - хотя Донни старался сообщить эту новость как можно мягче, он все равно заметил выражение крайнего разочарования на лице своего младшего брата, когда тот понял, что его инновационное название было не таким уж инновационным. - Не может быть, чувак! Они не могут использовать одно из моих названий! Это плагиат, и это... ну, это просто неправильно! Им точно придется придумать другое кодовое название! - раздраженно скрестив руки на груди, Майки ясно дал понять, что не собирается уступать в этом вопросе. Донни покачал головой, явно в отчаянии. - Майки, высадка произошла в тысяча девятьсот сорок четвертом году, во время Второй мировой войны. Я уверен, что это означает, что "они" имеют права на кодовое название... И это плагиат, - ответ Донни был воплощением сарказма. Он даже заключил слово "они" в воздушные кавычки и добавил немного презрения к слову "плагиат", чтобы подчеркнуть свою точку зрения, но Майки в конечном счете не уловил этого. - Я знаю, бро! Я тоже так подумал, - сказал Майки, ошибочно полагая, что слова Донни "и это плагиат" означают, что его умный братец полностью поддержал его заявление о нарушении авторских прав. Самый младший в семье понятия не имел, что Донни на самом деле исправлял его неправильное употребление этого слова. – Нет, я имел в виду, что.., - не договорив и половины фразы, Донни понял, что зря тратит время, и решил, что будет лучше просто оставить все как есть. - А, не бери в голову. "Хорошо! День Ди, так День Ди! - пришел слишком эмоциональный ответ Майки. Раф тут же снова закатил глаза. - Ты тупица. Ты ведь знаешь это, да? - Нет! Я самый симпатичный. - Симпатичный, мой панцирь! - Чувак! В твоем панцире нет ничего симпатичного, Раф! Если бы не мастер Сплинтер, стоявший прямо рядом с ним, вспыльчивый черепаха набросился бы на своего младшего брата за то, что тот его раздражает, и заставил бы Майки выполнять его приказы, пока тот не закричал "дядя". Вместо этого Рафаэлю пришлось довольствоваться пустой угрозой. - Продолжай в том же духе, и я лично вышибу из тебя всю милоту! - Ого! Успокойся, Раф. Думаю, самое время поужинать. Мы же не хотим, чтобы пицца остыла, - заявил Лео, который всегда старался сосредоточить своих братьев на самом важном деле, и в данном случае этой задачей как раз и было поедание пиццы. Действительно, очень важная задача. - Пицца! О, да, чуваки! Зажигательный семейный вечер!- вне себя от радости, Майки слегка пританцовывал, демонстрируя свой энтузиазм по поводу этой идеи. Донни, напротив, не выглядел воодушевленным этой идеей, переводя неуверенный взгляд с брата на брата. - Семейный вечер? Но... но как насчет патруля? - Сегодня никакого патруля, Донни. Мы берем выходной, - как лидер команды, я официально объявляю об этом ужине и вечере кино, - выпятив грудь от важности, Леонардо, казалось, был весьма доволен своим заявлением. - Очень мило, да, Ди? Мы даже позволим тебе самому выбрать фильм, братан! Потому что в этом плане ты просто великолепен! - Майки показал, что дал ему "три", но Донни не ответил взаимностью. Вместо этого самая умная черепаха смущенно прикусил нижнюю губу, и на лице у него появилось выражение опасения. - Вообще-то, у меня, э-э, вроде как уже были планы на послеобеденное время. Я с нетерпением ждал возможности разобрать то новое оружие крэнгов, которое вы, ребята, привезли домой вчера вечером. Я надеюсь, что из него еще можно извлечь какие-нибудь компоненты. Может быть, я смогу использовать эту технологию для усовершенствования одного из своих изобретений, - в красновато-карих глазах Донателло появился огонек, который его семья знала слишком хорошо. На этот раз гений не просто отмахивался от них. Он был искренне рад поиграть со своей новой игрушкой. Хотя было приятно видеть, что к Донателло вернулся этот озорной блеск, у его братьев были другие планы на этот вечер, и они не собирались позволять ему отговариваться. - Я предполагал, что ты так ответишь. Орел или решка, Майки? Глаза Донни расширились, когда он посмотрел на Рафа, в глазах которого было что-то дьявольское, что мгновенно повергло черепашку-гения в ужас. Орел или решка? - Что? П–Подожди! Что ты имеешь в виду? - Решка, бро, - озорная улыбка заиграла на губах Майки, когда он подошел к Донни и наклонился, чтобы схватить своего брата с фиолетовой повязкой за лодыжки. - Майки! Что ты делаешь? - взвизгнул Донни, наклоняясь к своему младшему брату и пытаясь оттолкнуть его от своих ног. Именно в этот момент Майки поднял голову и подмигнул Донни. Озорная улыбка младшего черепашки превратилась в напыщенную. - Отвлекаю тебя, братишка. Глаза Донателло наполнились ужасом, когда он слишком поздно понял, что его провели. Он почувствовал, как пара сильных рук обхватила его сзади за пластрон, и внезапно потерял равновесие. Самый высокий из черепах взвизгнул, когда младший брат потянул его назад и поднял за ноги. - Успокойся, Донни-бой. Мы не причиним тебе вреда. Это для твоего же блага, братишка, - если дразнящий тон голоса Рафа и не свидетельствовал о том, что он нашел реакцию Донни забавной, то кривая ухмылка на его лице - да. - Отпусти меня! Сейчас же! Лео! Сенсей! Помогите мне! Леонардо и мастер Сплинтер посмотрели в разные стороны, давая понять Донателло, что они не собираются ему помогать. Вскоре гениальной черепахе стало совершенно ясно, что его старший брат и отец были замешаны во всем этом. - Э-э, извини, Донни. Я бы с удовольствием... но мне нужно, э-э... мне нужно взять тарелки, - как только Лео закончил свой довольно неубедительный ответ, он практически выбежал из гаража. - А мне нужно перекусить, - добавил мастер Сплинтер так же неубедительно. Затем он на бешеной скорости вылетел из гаража, оставив своего самого умного сына в лапах двух неуправляемых братьев. Часть Сплинтера чувствовала вину за то, что он бросил своего второго младшего ребенка в трудную минуту, но другая его часть была благодарна за то, что его сыновья наконец-то уделили Донателло то внимание, которого он заслуживал. Даже если насильственные методы Рафаэля и Микеланджело были немного экстремальными... - Ребята! Это совсем не смешно! - Донни, заметно раздраженный, несколько долгих секунд тянул слово "совсем", отчаянно пытаясь высвободиться. - Да ладно тебе, Умник. Ты должен признать, что это немного забавно, - с ухмылкой, которая теперь растянулась по всему его лицу, Раф крепче обхватил руками пластрон Донни, пытаясь помешать его движениям. К большому удивлению Рафаэля – и его развлечению – его гениальный брат устроил настоящую драку. В нем было гораздо больше отваги, чем Раф ожидал. Черепаха в красном мог только предполагать, что все предварительные тренировки Лео и Донни как-то связаны с этим. Тем временем Донателло продолжал ворчать, выражая неодобрение тому, что двое его тупоголовых братьев грубо обращаются с ним. Или их следует назвать черепахоголовыми? - О, не будь таким, Донни. Мы просто хотим убедиться, что ты остаешься социально активным, братан. Помнишь, День "Ди"? - Майки безуспешно пытался придать своему голосу серьезность. - Ну, вы хотя бы дадите мне привести себя в порядок? - Чувак, мы живем в канализации. Немного грязи нас не обидит. Успокойся, братан. Донни вздохнул и, наконец, перестал извиваться, смирившись со своей судьбой. Он позволил братьям отнести его на диван, где божественный аромат двух больших пицц от Антонио наполнил его ноздри и принес внезапное ощущение внутреннего покоя. В животе у него заурчало в предвкушении предстоящего пиршества, и он почти забыл о том, что только что был растерзан своими братьями. Раф сел рядом с Донни на диван и посмотрел на своего младшего брата с извиняющимся выражением лица. Он немного нервничал из-за того, как Донни отреагирует на враждебное похищение. - Прости, что пришлось вот так взять тебя в заложники, младший брат. Между нами все хорошо? - Раф указал на себя, затем на Донни, затем снова на себя, прежде чем добавить, - Никаких обид, верно? - Только если хотя бы в одной из этих пицц есть пепперони и грибы, - остроумный ответ Донни, вероятно, заслуживал награды за выдающиеся достижения в области сарказма. По крайней мере, ему должны были аплодировать стоя. - Конечно, есть. Я тот, кто их заказал. А твой любимый старший брат когда-нибудь подводил тебя? - после секундного колебания Раф поморщился и проворчал, - Сделай одолжение, не отвечай на этот вопрос. Черепаха-гений застенчиво хихикнул и улыбнулся собравшейся вокруг него семье. Чувствуя себя неописуемо довольным, он откинулся на спинку стула и наблюдал, как Леонардо накладывает ему самый большой кусок пиццы. Донни чувствовал, как вокруг него разливается тепло, и понял, что это не только от тарелки, которую только что протянул ему старший брат. Это было гораздо, гораздо глубже. Улыбка Донателло приобрела эпические размеры, потому что теперь он ни капельки не сомневался, что самое лучшее в том, когда ты заблудился - что тебя находят.