Потерянный в бою

Она знала ещё до того, как войти в лабораторию, что не готова к этому. Не потому, что братья Донателло предупредили её, что всё «очень, очень плохо», а потому, что она чувствовала, что что-то ужасно не так, задолго до того, как приняла этот душераздирающий телефонный звонок... - Я, э-э... Я знаю, что ты в школе и все такое. П– прости, что беспокою тебя. Это просто... — Нет, нет. Я очень рада, что ты позвонил, Раф. Всё в порядке? Потому что сегодня утром у меня ужасно болела голова, и она никак не проходит. Я боюсь, что это какое-то предчувствие. Вы, ребята... — Послушай. Кое-что случилось, Эйприл. Это, э-э... Я думаю, тебе стоит спуститься сюда. Нам просто... нам просто нужно, чтобы ты спустилась в логово. - Это Донни, Эйприл! М–мастер Сплинтер... Он сказал, что, возможно, не ... Он сказал... Тебе нужно спуститься сюда как можно скорее, хорошо? Пожалуйста! Мы объясним, когда ты придешь. Никогда в жизни Эйприл не бегала так быстро, как после того телефонного звонка. В её голове до сих пор звучали воспоминания о том, как грубый и жёсткий Хамато Рафаэль на самом деле плакал... не просто всхлипывал, а рыдал навзрыд. Непонимание того, что могло заставить Рафаэля так сорваться, заставляло Эйприл двигаться с беспрецедентной скоростью, её сердце колотилось в такт паническим шагам. По крайней мере, так было до тех пор, пока она не добралась до входа в логово. Тогда её бешено колотящееся сердце почти остановилось. Первое, что увидела Эйприл, когда прошла через турникеты — это Майки, свернувшегося калачиком на диване и крепко прижимающего колени к груди. Следующим, кого она заметила, был Рафаэль, который расхаживал по комнате, явно нервничая. Наконец, её взгляд упал на Леонардо, который сидел на лестнице, ведущей в лабораторию, сгорбившись и безучастно глядя в пол. Выражения лиц всех присутствующих говорили ей именно то, что она не хотела знать. Её предчувствие не подвело. С Донни случилось что-то ужасное. Что-то настолько ужасное, что его братья даже не могли смотреть ей в глаза. Разговор, последовавший за её приездом, был мучительно болезненным... — Сэнсэй в порядке... Ну, не совсем в порядке. На самом деле никто из нас не в порядке... — Но с ним всё будет в порядке, верно? После этого пылкая рыжеволосая девушка настояла на том, чтобы немедленно увидеться с Донателло. Это было примерно пять минут назад. Именно столько времени ей потребовалось, чтобы наконец убедить Леонардо впустить её в лабораторию. Теперь, медленно приближаясь к кровате, в которой пугающе неподвижно лежал Донателло, она уже не была так уверена, что сделала правильный выбор. Ей казалось, что ее ноги вот-вот подкосятся. — О боже мой! — Эйприл дрожащими руками прикрыла рот, чтобы заглушить большую часть того, что она только что выдохнула. Её яркие голубые глаза наполнились слезами, которые уже начали капать и оставлять пятна на её бледных щеках. — Ч-что с ним случилось? Мрачный взгляд мастера Сплинтера был устремлен на Донателло. Казалось, он даже не замечал присутствия Эйприл. Она задавалась вопросом, было ли это из-за шока или он пытался сдержать боль. Возможно, и то, и другое. – На него напала пара приспешников Шреддера. Тигриный Коготь и какой-то... какой-то новый мутант, который называл себя Гризгором, - враждебность в голосе Леонардо была совершенно чуждой Эйприл. Она никогда не слышала, чтобы он говорил так злобно, но в то же время никогда не видела такого страха в его глазах. Его руки и плечи дрожали, как листья, а лицо было скорее пепельным, чем зелёным. Он был в ужасе. В ужасе от того, что может потерять брата. Как и Эйприл. –Кто-нибудь, пожалуйста, скажите мне, что это выглядит хуже, чем есть на самом деле. Сжав губы в мрачную линию, Лео в ответ лишь покачал головой. Слезы снова начали проступать на индиговой ткани его маски, когда он посмотрел на своего раненого брата. Затем самый старший черепаха выбежал из лаборатории, даже не предупредив. Увидев, что Леонардо плачет, Эйприл не смогла удержаться и заплакала сама. Она снова закрыла рот руками и издала горестный всхлип. Ей потребовалась целая минута, чтобы взять себя в руки и подойти к кровате Донателло. Чем ближе она подходила к нему, тем сильнее болело её сердце. Казалось, что на нём не было ни дюйма кожи, которая не была бы либо сильно повреждена, либо плотно забинтована. Из-за отёков и ушибов его было почти не узнать, если не считать расщелины между зубами. Эйприл протянула хрупкую руку и нежно погладила менее поврежденную щеку Донателло, стараясь не задеть кислородную маску, закрепленную у него на голове. Кончиками пальцев она почувствовала тепло, исходящее от его кожи, и невольно поежилась. - О, Донни. Что они с тобой сделали? При виде того, как Эйприл с такой нежностью смотрит на его второго младшего сына, усы мастера Сплинтера подергивались вверх-вниз в явном раздумье. Возможно, кажущаяся безответной привязанность его второго младшего сына к девочке-подростку, в конце концов, не была такой уж безответной. Весьма любопытно... - Эйприл, мне нужно собрать кое-какие лекарственные травы в своей комнате. Не могла бы ты немного посидеть с Донателло? Я уверен, что ему было бы очень приятно услышать звук твоего голоса. - Как вы думаете, мастер Сплинтер, он нас слышит? - от наивности, прозвучавшей в голосе Эйприл, когда она задала этот вопрос, у Сплинтера перехватило дыхание. Он положил лапу на пылающий лоб своего раненого сына и на мгновение закрыл глаза, просто прислушиваясь к звукам кардиомонитора на заднем плане. В то время как другие его сыновья жаловались на шум, мастер Сплинтер находил его успокаивающим, поскольку каждый непрерывный звуковой сигнал подтверждал, что его ребенок все еще с ними. Как же был благодарен за это обеспокоенный отец. - Да, Эйприл... Я верю, что он слышит, - сказав это, мастер Сплинтер повернулся и бесшумно вышел из лаборатории. Он отчаянно пытался скрыть свою боль, но Эйприл видела, как он вытирает глаза, когда уходил. Она знала, что он, должно быть, умирает внутри. Они все, должно быть, умирают. Она слишком хорошо понимала это чувство. Видеть Донни таким... Казалось, из нее выкачали весь воздух до последней капли, а весь ее мир рухнул. Придвинувшись поближе к кровате, Эйприл одной рукой продолжала гладить Донателло по лицу, а другой вытирала слезы. Все это время она задавалась вопросом, как на самом деле выглядит Донни без своей фирменной фиолетовой маски, но не так она должна была это узнать. Это был худший способ, который только можно себе представить. Ладно, Эйприл, держи себя в руках. Мастер Сплинтер сказал, что он тебя слышит, верно? Теперь ты не можешь потерять самообладание. Хотя Эйприл несколько раз прочистила горло, прежде чем заговорить, все равно казалось, что что-то мешает ей дышать. – П-привет, Ди. Это я... Эйприл. Единственным ответом Донателло был болезненный хриплый звук, указывающий на то, что Эйприл была не единственной, кому было трудно дышать. Вероятно, это объясняло кислородную маску, прикрепленную к лицу Донни, но не объясняло все остальные проблемы, которые у него были. Эйприл поймала себя на мысли, что хотела бы, чтобы мастер Сплинтер задержался здесь подольше. На данный момент у нее было больше вопросов, чем ответов, но, возможно, это было к лучшему. В глубине души она не хотела знать, насколько серьезными были повреждения. Она уже воочию убедилась, что правда делает с остальными. Она все еще слышала испуганный голос Рафа в трубке. - Это Донни, Эйприл! М-мастер Сплинтер... Он сказал, что может не... он сказал... Тебе нужно придти сюда как можно скорее, хорошо? Пожалуйста! Мы все объясним, когда ты придешь. В тот момент, когда Рафаэль признался, что это Донателло так расстроил его, Эйприл совершенно оцепенела. Да, ее чувства подсказали ей, что с Донни что-то случилось задолго до того, как она приняла тот телефонный звонок, но то, что Раф произнес эти слова вслух, все равно стало для нее настоящим шоком, и с тех пор она работала на автопилоте. Как будто все это было дурным сном, от которого она вот-вот проснется. Но теперь, когда она стояла рядом с Донни, она больше не чувствовала оцепенения. Все чувства вернулись к ней в десятикратном размере, и это причиняло боль. Это было гораздо больнее, чем она могла вынести. Почему это должен был быть именно он? - Донни, если ты меня слышишь, пожалуйста, скажи что-нибудь. Просто чтобы я знала, что ты слушаешь. Эйприл целую минуту ждала, что раздастся какой-нибудь шум, кроме сердцебиения и учащенного дыхания Донни, но этого так и не произошло. Подавив рыдание, которое так и рвалось наружу, девочка-подросток попыталась сохранить храбрый вид, но ее самообладание быстро улетучивалось. - Ладно, можешь не говорить. Но если я узнаю, что ты делаешь это только для того, чтобы не помогать мне с домашним заданием в эти выходные... Комментарий должен был поднять настроение, но как только эти слова слетели с губ Эйприл, на нее нахлынули довольно болезненные воспоминания, произошедшие всего пару недель назад.

***

– Аррррргххххххх! Я никогда этого не пойму, не так ли? Я имею в виду, что все эти синусы, косинусы, тангенсы превращают мой мозг в кашу! Это оооочень глупо! Зачем мне вообще все это знать? Не похоже, что я когда-нибудь снова буду этим пользоваться после окончания школы! - Не волнуйся, Эйприл. У тебя все получится. Я знаю, у тебя все получится. А теперь давай повторим последнее уравнение, - подняв карандаш номер два, который Эйприл уронила во время своей небольшой тирады, Донни аккуратно положил его поверх домашнего задания, над которым они вдвоем работали последние три с половиной часа. Его мягкая улыбка, как всегда, была воплощением терпения. Честно говоря, она не понимала, как у него это получается. Как можно получать удовольствие от выполнения домашней работы? Отбросив с больших голубых глаз выбившуюся прядь рыжих волос, Эйприл уставилась на карандаш и скривила губы в полуулыбке, наполовину надутой. Гениальный черепашка изо всех сил старался не рассмеяться над тем, как по-детски она себя вела, полагая, что она и так уже достаточно взволнована. Не было смысла рисковать его жизнью из-за пары задач по тригонометрии. Эйприл снова вздохнула. Это был примерно пятидесятый вздох за последние двадцать минут. Донателло начал подозревать, что она медленно сдувается. - Ты даже не представляешь, как тебе повезло, что тебе не приходится иметь дело со старшей школой. - О, я ничего не знаю об этом, - на лице Донателло появилось грустное выражение, но Эйприл удалось этого не заметить. Ее затуманенный взгляд все еще был прикован к домашнему заданию. Если бы она на самом деле увидела это выражение, то, скорее всего, сразу же сменила бы тему. А так, она этого не сделала... Это было то, о чем она будет сожалеть очень долгое время. - Нет, серьезно. Тебе никогда не придется переживать из-за заданий, тестов или свиданий. - Ты права. Мне нужно беспокоиться только о вторжениях инопланетян, мутантах-убийцах и спасении мира. Ничего такого важного, - ухмылка, сопровождавшая комментарии Донателло, заставила Эйприл игриво закатить глаза. Иногда Донни вел себя слишком самоуверенно, что не шло ему на пользу. - Ты знаешь, что я имела в виду, Ди, старшая школа – это просто... э-э-э, это такой стресс. Все просто помешаны на том, чтобы быть крутыми или постоянно обсуждать, кто с кем встречается. Все это - один большой конкурс популярности. Агрх! Это сводит меня с ума! Иногда мне хочется просто провести с вами весь день, ребята. Сложив руки на столе Донни, Эйприл наклонилась вперед и для пущего эффекта уткнулась лбом в запястья. Эта театральная постановка начала приносить свои плоды. Как бы Донни ни нравилась мысль о том, что Эйприл станет постоянным жителем "логова", логическая сторона его натуры быстро отвергла эту идею. - Да, держу пари, твоему отцу это бы понравилось. Я уверен, что каждый родитель мечтает о том, чтобы его ребенок бросил среднюю школу и начал жить в канализации с четырьмя говорящими черепахами и гигантской крысой. Донни слегка подтолкнул Эйприл под локоть, надеясь поднять ей настроение. Но не тут-то было. Еще раз вздохнув, девочка-подросток подняла голову, чтобы Донателло мог видеть, насколько она раздражена одним упоминанием об отце. - Э-э-э, даже не говори мне о моем отце. Будь его воля, мне бы никогда не разрешили выходить из дома. С тех пор, как мы превратили его обратно в человека, он стал супер параноиком по отношению ко всему. И я имею в виду абсолютно всему! Например, через несколько недель в школе состоятся бальные танцы, и все мои друзья пойдут на них, но мой отец считает, что мне не стоит идти, потому что он боится, что Крэанг начнет преследовать меня или что-то в этом роде. - Ну, может, тебе просто нужен подходящий кавалер. Так случилось, что я знаю высокого, красивого парня, не говоря уже о том, что он невероятно умен. И, в качестве дополнительного бонуса, он еще и высококвалифицированный ниндзя с потрясающим чувством юмора. Итак... Что скажешь? Хотите, я составлю Вам компанию на танцах, миледи? - это была бесстыдная и безнадежно слащавая затея. Донни прекрасно понимал это, но решил, что попробовать не помешает. Он ошибся... – Ты что, издеваешься надо мной? Если бы я пришла на танцы с тобой под руку, мои друзья бы просто сошли с ума и с криками убежали прочь. Я не думаю.., – Эйприл замолчала на полуслове, заметив, что Донни внезапно стал выглядеть так, словно кто-то только что разбил его лучший набор по химии. С опозданием на несколько секунд Эйприл наконец осознала, насколько невнимательной она только что была. Она не только отвергла продуманное предложение Донни, но и намекнула, что он какой-то отвратительный монстр. Могла ли она быть более бесчувственной? Блин! Даже у Рафа и Кейси было больше такта, чем у нее. Бедный Донни только что провел большую часть вечера, помогая ей с домашним заданием, а Эйприл отплатила ему тем, что сказала, что при его появлении ее друзья с криками разбегутся кто куда? Если бы старшеклассница могла щелкнуть пальцами и исчезнуть, она бы сделала это в мгновение ока. Увидев, как он смотрит на нее несчастными, щенячьими глазами, Эйприл почувствовала себя не выше двух дюймов. - Извини, Донни. Я не это имела в виду. - Все в порядке, Эйприл. Я знаю, что ты имела в виду. Донателло опустил взгляд на колени, словно пытаясь избежать зрительного контакта, но то, как поникли его плечи, выдавало его печаль, отчего Эйприл почему-то почувствовала себя еще меньше, чем раньше. - Нет! Все не в порядке, Донни! Это было ужасно, что я сказала. Мне очень, очень жаль. Покачав головой, гениальный черепашка попытался сгладить ситуацию. Меньше всего он хотел, чтобы Эйприл его жалела. От этого боль стала еще сильнее. - Тебе не за что извиняться, Эйприл. Все, что ты сказала, правда. Люди боятся того, чего они не понимают. Просто иногда правда причиняет боль. - Эти люди не знают тебя, Донни. Они не видят того, что вижу я, когда смотрю на тебя. - Большого зеленого мутанта с палкой? - неприкрытый сарказм был автоматическим защитным механизмом Донателло, и он превосходно скрывал свою боль. Если бы Эйприл присмотрелась чуть внимательнее, она бы разглядела маску, которую носил гениальный черепашка. Не фиолетовую, а неосязаемую, которая скрывала его эмоции от мира. Ту, которая намеренно не давала никому проникнуть внутрь... – Ну, да, но есть... Донни поднял руку, чтобы вежливо прервать фразу Эйприл. - Знаешь что? Я начинаю думать, что ты делаешь все это только для того, чтобы отвлечься от домашней работы. Хорошая попытка, О'Нил, но я тебя раскусил. А теперь давай вернемся к работе. Мы с тобой оба знаем, что эти уравнения сами по себе не решатся. Покраснев еще больше, чем ее волосы, Эйприл хихикнула и одарила Донателло ослепительной улыбкой, от которой боль в душе мгновенно растаяла. Затем она взяла карандаш, и они вдвоем устроились поудобнее, готовясь снова взяться за учебники. Но, несмотря на все усилия Донни сделать вид, что ничего не произошло, Эйприл не могла не заметить, что остаток вечера он казался более отстраненным. Ей так хотелось, чтобы он открылся и сказал что-нибудь об этом, но он этого так и не сделал.

***

Как всегда, он этого так и не сделал. Было так много вещей, о которых Эйприл следовало рассказать Донни в тот вечер, да и в любой другой, если уж на то пошло. Она хотела, чтобы Донни узнал так много всего, а теперь у нее может никогда не появиться шанса рассказать ему. Если он не справится... Эйприл отрицательно покачала головой. Он выкарабкается. Он должен выкарабкаться. Она не могла потерять его. - Пожалуйста, не... пожалуйста, не оставляй меня, Донни. Судорожно всхлипывая, Эйприл почувствовала, как крупные слезы катятся по ее щекам и стекают с подбородка, когда она наклонилась ближе к Донателло так, что их лица разделяли всего несколько дюймов. - Что бы я без тебя делала, а? Ты мой лучший друг, Донни. Я волнуюсь о тебе... больше, чем ты можешь себе представить. Ты единственный, на которого я всегда могу положиться... несмотря ни на что. Я... я... Слова, которые она так отчаянно хотела произнести, снова застряли у нее в горле. Те же три коротких слова, которые она столько раз пыталась сказать ему раньше, но они так и не прозвучали. Все эти разы она была не готова признаться ему в своих истинных чувствах. Но теперь, когда он лежал здесь, борясь за свою жизнь, она чувствовала, что говорить ему об этом было бы эгоистично. Как будто она просто говорила ему то, что он хотел услышать, потому что боялась потерять его. Если бы только она сказала ему раньше... Что, если было слишком поздно? Пожалуйста, Боже, не дай мне опоздать... – Т-ты помнишь тот раз, когда ты пригласил меня на танцы, а я сказала "нет"? Ну, я была идиоткой, Донни. Полной идиоткой. Ни одна девушка в здравом уме никогда бы не сказала тебе "нет". Ты самый милый, самый умный, самый добрый, самый заботливый из всех, кого я знаю. За последней фразой последовала долгая, нарочитая пауза. Изо всех сил стараясь взять себя в руки, Эйприл пришлось несколько раз сглотнуть, прежде чем она снова обрела дар речи, но все равно это прозвучало чуть громче шепота. - Когда я смотрю на тебя, я не вижу мутанта. Я вижу самого удивительного человека, которого я когда-либо встречала. В тебе все прекрасно, Донни... как внутри, так и снаружи. Прости, что я не сказала тебе всего этого раньше. Я должна была, - остановившись, чтобы сделать глубокий вдох, Эйприл каким-то образом заставила себя продолжить. - Правда в том, что я тебя не заслуживаю. Но если ты все еще хочешь пойти со мной на танцы, я сочту за честь, если ты согласишься пойти со мной на свидание. Но сначала ты должен открыть глаза, хорошо? Да ладно, Ди. Ты же не хочешь разбить мне сердце, правда? Склонившись над все еще бесчувственным телом Донни, Эйприл нежно поцеловала его в лоб. Ее губы задержались на его разгоряченной коже на несколько долгих секунд, как будто она боялась прервать физический контакт. Когда она, наконец, отстранилась, то не смогла удержаться от слез. Какая-то часть ее по глупости думала, что Донни откликнется на ее искренние просьбы. Что поцелуй, который она ему только что подарила, волшебным образом разбудит его, как в какой-нибудь сказке. Но этого не произошло. К ее большому огорчению, он оставался в коме. – Д-Донни, п–пожалуйста! Очнись! Просыпайся! Вставай! Я... я не могу... я... Я.., – переполненная эмоциями, Эйприл выбежала из лаборатории так быстро, как только позволяли ее подкашивающиеся ноги. Она больше не могла видеть Донни таким. Это было невыносимо. В тот момент, когда Эйприл в слезах выбежала из лаборатории, братья Донни застыли от ужаса, сразу же подумав о худшем. В течение нескольких секунд, наполненных паникой, они просто смотрели прямо перед собой, как три оленя, попавшие в свет фар приближающегося автомобиля, пока Лео, наконец, не смог набрать достаточно воздуха, чтобы заговорить. - Эйприл! Что случилось? – Н-ничего. Я просто... я... я должна была... Он... О, Боже.., – бессвязное бормотание Эйприл перешло в тихие всхлипывания. Слишком хорошо знакомый с этим чувством полной безнадежности, Лео положил руку на плечо Эйприл, чтобы успокоить ее. Затем он опустил голову и, тяжело ступая, направился в лабораторию. Рафаэль был следующим братом, который отреагировал. С глазами, блестевшими от обильных слез, которые он упрямо не хотел проливать перед Эйприл, вспыльчивый черепашка развернулся и потопал в свою комнату, чтобы развалиться на части в одиночестве. Убитая горем девочка-подросток просто стояла и продолжала тихо плакать, но вскоре почувствовала, как две руки обхватили ее сзади и нежно обняли. - О, М–Майки, - повернувшись к младшему черепашке и увидев, что он тоже плачет, Эйприл обняла его и уткнулась лицом в изгиб его шеи. - Я знаю, Эйприл. Я тоже до смерти напуган. Двое друзей просто держались друг за друга изо всех сил, оба молясь об одном и том же... Пожалуйста, верните его мне.