Дождь
11 декабря 2019 г., 20:38
Я определился с окном. Оно будет открытое, темное, с яркими листьями. И вовремя определился, потому что совсем скоро Ноябрьский Осенний фестиваль, на котором наша большая команда будет показывать спектакль.
С Костей я нашёл общий язык и как-то незаметно для себя стал здороваться с ним при встречах, зависать на крыше и частенько садиться рядом в столовой. И весь месяц, что мы общаемся, он все так же кидает на меня странные взгляды, от которых с каждым разом сильнее всё внутри сладко сжимается и лицо мгновенно покрывается лёгким, постыдным румянцем. Уверен, что это просто особенность его глаз и со временем я привыкну.
На премьеру спектакля мы договорились прийти вместе. Встретились у того самого фонтана. Пока я ждал Костю, истоптал все сухие листья. Я ловлю кайф от хруста под ногами. Прям м-м-м-м.
Я сегодня, как ещё живые листья — в красной куртке и оранжевых утеплённых брюках. Он же снова во всем сером. Идёт навстречу мне.
— Волнуешься? — спрашиваю, когда мы подходим к актовому залу.
— Немного, — отвечает он, улыбаясь. Он стал чаще улыбаться. И люди к нему стали тянуться.
Я собираюсь занять место среди зрителей, но вдруг Костя хватает меня за плечо и наклоняется ко мне. Близко. Я чувствую его дыхание на своём носу. Он наклоняется ближе к уху, и от его голоса вдруг по шее бегут мурашки:
— Ты идёшь потом отмечать со всеми?
— А…ага
— Хорошо. Тогда дождись меня.
Он отстраняется, подмигивает и идёт за кулисы. И что это сейчас было? Я наконец-то могу спокойно выдохнуть и сесть в бордовое кресло.
Откуда ни возьмись появляется Егор с довольно странной ухмылкой. Плюхается рядом и, будто мурлыча, обращается ко мне:
— Малыш, а не стыдно на людях флиртовать?
— Тебе твои качкауты последние мозги вышибли? Ты о чем?
— Ой, да не строй ты из себя невинность. Ты с этим Костей того, это самое?
— Ты можешь говорить нормально? И убери от меня свои глянцевые пальцы. Наманикюренный весь, аж противно.
— Ты просто завидуешь, — фыркает Егор и отворачивается. Но на разглядывание подлокотника его надолго не хватает и он снова переключается на меня. — Блин, Тем, ну правда, если ты с ним встречаешься, мог бы мне сказать.
— С кем встречаюсь? С Костей?
Боже, Егор, тебе пора прекращать нюхаться со всякими. Ты в своём уме вообще? Я не встречаюсь с ним. Мы просто общаемся.
— Ага-ага. Все так поначалу говорят, — лукаво улыбается этот придурок.
— Да ты…
Но я не успеваю ответить, потому что зал постепенно погружается во тьму и лишь сцена остаётся освещённой. Зритель вступает в диалог с другой реальностью, погружается в свои мысли.
А я не могу оторвать глаз от Вениамина — героя пьесы — в исполнении Кости. Он уверенный, решительный и красивый. Он чертовски красив. И даже хмыканья Егора в мою сторону не переводят мой взгляд на что-то другое — я продолжаю смотреть на него.
И вот что странно: я не разделяю героя и актёра. Сейчас я восхищаюсь не Вениамином, а Костей. Это на Костю я смотрю с замиравшим дыханием, это Костя — сильный и красивый. Во мне закипает незнакомое доселе чувство. Как будто в груди расцвёл пылающий цветок и разбросал жгучие семена, которые любезно разнесла по всему телу кровь.
Похоже, не я один смотрю на определённого человека. Такое впечатление, что недоразумение, сидящее рядом со мной, только делает вид, что смотрит спектакль. Он наклоняется ко мне и тихонько шепчет:
— В однополой любви нет ничего страшного. Геи — те же люди. Просто у них свои особенности.
Я чувствую, что он улыбается. Я прям каждой клеточкой тела чувствую, как самодовольный оскал расплывается, подобно улыбке Чеширского кота, по всему розовенькому, без единого прыщика, лицу. Он неправ на мой счёт. Я надеюсь. Но очередное его заявление пошатывает мою уверенность:
— Неужели ты ещё не заметил, как на тебя смотрит Костя? Либо ты его динамишь, либо ты тупой. Да он же тебя взглядом на месте раздевает.
— У тебя богатая и больная фантазия, отстань.
— Не ходи и не жалуйся мне потом, если он тебя зажмёт в туалете или в темном переулке.
Фыркает Егор и отворачивается к сцене. Но что-то подсказывает мне, что он прав, однако я отмахиваюсь от этого «что-то» и отправляю его подальше в подсознание.
На сцене, приглушенно освещённой, разворачивается монолог героя. И в какой-то момент я отчетливо вижу, что взгляд Кости направлен прямо на меня. Со стороны кажется, что он смотрит в никуда, но я чувствую и понимаю, что это «никуда» — это я. И вдруг это становится невероятно классно — чувствовать, что среди толпы тебя выделяет определенный человек, человек, который вдруг становится невероятно важен. Что это за чувство? Очень тёплое и непередаваемое словами чувство. Может, быть геем — вовсе не плохо?..
Спектакль заканчивается искренними и бурными аплодисментами. Первокурсницы наперебой обсуждают главного актёра, то бишь Костю:
—… Кажется, я влюбилась. Кто-нибудь знает, из какой он группы?
— Он невероятен! Надо будет у Алины потом спросить.
— Ага, только после меня.
— Ха, это мы ещё посмотрим. Спорим, такой красавчик выберет меня?..
Черт. Опять новое дурацкое, разъедающее изнутри чувство. Я бы испытал его, если бы увидел, что кто-то жрет мой бутерброд, или что мой кот Лимон начал принимать еду из чужих рук, или что какой-то мудак стырил мои идеи по креативному оформлению чего-либо. Похоже на ревность. Да, очень схоже с ревностью. Но вот что это всё-таки за чувство такое?
Я скорее поднимаюсь с места, совершенно забыв об ухмыляющемся Егоре, и бегу в гримерную, радуясь, что девушки не догадались прочесать закулисье.
— Поздравляю всех! — раздаётся возглас Алины за дверью.
— Я тоже! — врываюсь в гримерную и сразу выискиваю глазами Костю. Он улыбается мне. Приятно.
Здесь шум и неразбериха — все кричат, наперебой делятся эмоциями и впечатлениями, поздравляют друг друга.
— А теперь, — Алина делает паузу, хотя все и так знают, что она сейчас скажет, — мы все идём в клуб! Отмечать!
Комната взрывается новой волной аплодисментов, свистов, хлопков и криков. Все радостной гурьбой вываливаются из универа. И попадают под дождь. Под крупный и холодный осенний дождь.
Я, немного остуженный мокрой прохладой, кручу во все стороны головой в попытке найти до боли знакомое лицо. Я продолжаю безрезультатно прочесывать взглядом толпу, пока не понимаю, что дождь вдруг начал обходить меня стороной. Он идёт только рядом со мной, совсем не попадая на меня.
— Я здесь, — раздаётся рядом глубокий и выразительный голос. Поднимаю голову — и сердце, а вместе с ним и я, замирает. Он.
— А, вот ты где, — говорю совершенно спокойно, хоть и чувствую, как кровь в теле буквально кипит от неожиданной радости.
— Идём, — улыбается Костя. И мы идём со всеми в клуб.
Как же я давно не был в эпицентре легального разврата и морального опустошения. Но здесь реально круто. Музыка бьет по ушам, заставляя подстраиваться тело под свой бит. Я не пью, Костя тоже. Но я всё равно пьян. Не знаю от чего, но пьян. Всё тело покалывает от простых, нечаянных касаний со стороны Кости, а уши — хоть это и не видно — пылают от его, кажется, очень жаркого шёпота. Я, не соображая, тащусь вместе с ним на танцпол. Я, безусловно, не сравняюсь с пластикой и грациозностью Егора, который каким-то боком тут оказался, но танцевать я люблю и двигаюсь вполне сносно.
В какой-то момент, видно захваченный всей этой одурманивающей обстановкой, я танцую чуть ли не в плотную к Косте, который, к слову, и не против. Как же гармонично мои руки смотрятся на его бёдрах. А пресс у него всё же есть. Я прямо чувствую каждый кубик сквозь его футболку, ой, то есть под ней. Неожиданно что-то твёрдое начинает упираться мне в бедро.
— Давай продолжим в туалете, — шепчет томный голос мне на ухо, и зубы аккуратно прикусывают мою мочку. И я, разомлевший, иду, держась за руку, что тащит меня сквозь потных и горячих, движущихся под музыку тел людей.
Только когда я оказываюсь в туалете и замечаю в зеркале, как мою шею покрывают поцелуями, понимаю, что попал в ловушку.
— К…Костя, — мне наконец удаётся его отстранить от себя, — ты… ты что делаешь?
Я слышу, как мой голос дрожит, а вместе с ним и ноги. Не понимаю как, но я оказываюсь зажатым между Костей и раковинами.
— Знаешь, из-за чего те шрамы? — Он нависает надо мной, расставив руки по обе стороны от меня, но я не чувствую от него угрозы. — Из-за того, что мой друг узнал, что я гей. После чего растрепал это всей школе. И да, я был в него влюблён. И признался ему.
Я смотрю в его глубокие карие глаза и медленно укладываю новую информацию в недры мозга. И когда до меня доходит смысл слов, я, не найдя ничего лучше, отталкиваю Костю и бегу на выход.
Я не понимаю, зачем я бегу, только знаю, что нужно бежать дальше от того места. Но, когда я оказываюсь на улице, меня резко вжимают спиной в стену дома.
— Тема, ты такой сладкий. — Бархатный и успокаивающий голос дышит в шею, отчего та покрывается мурашками. — Не убегай. Тебе ведь приятно.
Я охаю, когда ладонь ложиться на выпирающую область на брюках. Только сейчас я понимаю, что до чертиках в глазах возбуждён. А когда чужие губы присасываются к мочке моего уха, а рука начинает поглаживать пах через брюки, я готов скулить и выть.
— М-м-м, — это всё, что я могу произносить в данной момент в умелый поцелуй. Им меня, собственно, заткнули, когда я начал постанывать от руки, проникнувший под штаны и боксеры.
— М-м, Тема, ты такой милый, — хрипло шипит в губы Костя, превращая поглаживания в дрочку. — Скажи, когда будешь кончать.
Вторая рука, что до этого удерживала меня у стены, лезет под футболку. Я ничего не могу сделать — сейчас я нахожусь во власти умелых и напористых рук. И это чертовски возбуждает. Моё дыхание учащается, а стоны становятся громче, когда длинные пальцы сжимают сосок.
В этот момент я не могу ничего сказать, но он понимает всё и без слов. Костя точным движением руки выуживает из кармана платок и, перед тем как я отключаюсь от реальности, разлетаюсь фейерверком на миллион мелких частичек, накладывает ткань на мой дрожащий орган.
Отдышавшись и придя в себя, я все же заканчиваю то, что хотел сделать ранее. Я отталкиваю Костю и со всех ног бегу на ближайшую остановку. К счастью, я успеваю запрыгнуть в так удачно подъехавший автобус. Плюхаюсь на последний ряд и начинаю воспроизводить недавние картины. Блять. Мне только что, кхем, дрочил парень. И это было афигеть как приятно. И это делал Костя. Афигеть какой классный парень. И я сбежал. Я афигеть какой идиот.
