Глава 3
2 марта 2020 г., 22:04
Ужин проходил, мягко говоря, весело. Живая музыка — не столь уж частое явление в "Ритц", даже по вечерам и выходным — звучала как-то особенно, словно специально для конкретных посетителей. Кроули не изменил многолетней традиции, освободив специально для их троицы любимый столик Азирафаэля. Обычно тот убеждал друга, будто ему не принципиально, где именно сидеть, но со временем внимательный демон заметил: если спутнику выпадала возможность выбирать самостоятельно, он постоянно выбирал одно и то же место — в центре. Не сложно запомнить, в частности при регулярных визитах.
Разговор клеился отлично, миновав стадии первой неловкости и поисков каких-нибудь общих тем. Двое старших просто слушали Адама, который с удовольствием рассказывал о своей учёбе, друзьях, собаке по кличке Пёс, родителях и любимых играх, которые с каждым разом ему становилось сложнее изобретать для приятелей. Ангел, поначалу из-за чего-то молча волновавшийся, скоро расслабился, живо поддержав беседу, распрашивая малознакомого парнишку о том о сём, а демон в основном наблюдал за их взаимодействием с притаившейся в уголках губ улыбкой. Ещё на выходе из машины он велел своему юному спутнику ни о чём не переживать, не пытаться больше исправить случившееся с Азирафаэлем. Зачем портить фоновым напряжением хороший вечер? Им ведь можно было просто наслаждаться в приятной, хоть довольно необычной компании. Адам лишь понятливо кивнул, взявшись заполнять тишину за столом разными историями, как полагалось обычному ребёнку, старавшемуся произвести впечатление смышлёного не по годам человека перед старшими товарищами. Кроули неожиданно понравился такой подход: он позволял без надобности вообще не открывать рот. Перспектива проболтаться о чужих стёртых воспоминаниях немой угрозой маячила на горизонте, а оправдываться или, тем более, врать крайне не хотелось. Азирафаэль, однако, несмотря на диалог с Адамом, регулярно поглядывал на третьего участника застолья, не пытаясь втянуть в разговор или растормошить. Признаться, ангел до сих пор нормально не разобрался, как вести себя с демоном, как относиться к нему, как трактовать его поведение, поэтому в некоторой степени был даже рад, что тот львиную долю ужина отмалчивался. Лишь иногда в виде исключения колко, но безобидно шутил, неторопливо попивая крепкий чёрный чай.
— Со мной сегодня ребёнок и потрясающе милый ангел — предпочту остаться трезвым, а то ещё за руль садиться, вас всех домой отвозить, — пояснил Кроули, когда официантка, приняв заказ, отошла от новых посетителей. Азирафаэль заметно смутился от брошенного якобы вскользь комплимента, опустив глаза на скатерть без узора, а Адам задорно улыбнулся.
— Да уж, до Тадфилда и трезвым не каждый доберётся поздно вечером, — сказал он, получив от названого крёстного многозначительную усмешку.
— Ну я-то не каждый, — бросил тот в ответ, удобнее расположившись на мягком стуле.
Дальше говорил в основном Адам, пока Азирафаэль внимательно следил за темами беседы и краем глаза — за Кроули. Он постоянно шевелился, словно физически не способный усидеть ровно. Еле заметно раскачивался из стороны в сторону, периодически меняя руку, которой опирался на стол. Вторую, свободную, закидывал локтем на спинку стула, прислоняясь к ней лопаткой, устроившись вполоборота. Мог иногда, будто забывшись, подпереть подбородок кулаком, неосознанно поглаживая большим пальцем изгиб нижней челюсти возле уха. Или же нарочно привлекал туда чужое внимание. Вполне успешно, следовало отметить, потому что Азирафаэль обнаружил у виска Кроули замысловатый рисунок змеи, который не видел вчера. Возможно, конечно, он просто был закрыт растрёпанными пыльными волосами, сегодня приведёнными в порядок и красиво уложенными, приобретшими яркий рыжий оттенок, напоминавший пламя костра. Демон весь в целом выглядел достаточно привлекательно. Не той излишне вычурной привлекательностью, которой обычно пользовались ради личной выгоды, а какой-то другой, не менее броской, но сдержанной, тщательно выверенной, дозированной, чётко рассчитанной или скорее даже — расчётливой. Только вот, на что она была рассчитана, понять не получалось. Как и многое другое в её обладателе, крайне необычном демоне.
Они втроём заказали столько, сколько хватило бы, пожалуй, на пятерых, но ели всего двое.
— Ты как будто целый год голодал, — усмехнулся Кроули, глядя на Адама, который умудрялся одновременно уплетать за обе щёки и разговаривать.
— Вообще-то целый день, — честно признался он, пожав плечами. — Я нарочно пропустил обед в школе, чтобы поместилось побольше вкусного. Никогда раньше не был в ресторане, тем более, в Лондоне.
— О, тогда тебе повезло, — произнёс Азирафаэль с улыбкой. — Потому что это не просто ресторан в Лондоне — это лучший ресторан в Лондоне.
— Здорово, — довольно спокойно отреагировал Адам, с улыбкой кивнув на чужую ремарку. — Мне здесь нравится.
— В тебя, надеюсь, ещё поместится мороженое? На десерт, — с тонкой, почти незаметной издёвкой уточнил Кроули.
— Надеюсь, что да, — подумав, кивнул его юный собеседник с самым серьёзным видом. — А мороженое с орешками?
— С орешками.
— Тогда точно поместится, — подытожил Адам довольно. — Люблю орешки.
— Учту на будущее, — коротко прищурил один глаз Кроули, но заметить это можно было лишь по тому, как приподнялась на секунду его щека.
Очки тот не снимал, казалось, вообще никогда. По крайней мере, при Азирафаэле — ещё ни разу. Ни прошлым вечером, плавно перетёкшим в ночь, даже за рулём, когда ехал по городу с выключенными фарами, ни сегодня. Объяснение со вчера имелось пока единственное: слишком чувствительные к свету глаза. Наверняка это было что-то демоническое: недаром ведь обитатели Преисподней предпочитали проворачивать свои делишки в основном по ночам. Если, конечно, подобное правило не соблюдалось исключительно ради мрачного антуража.
— Часто вы двое вот так выбираетесь куда-нибудь? — спросил Азирафаэль, решив наконец попытаться разговорить молчаливого Кроули.
— Нет, не очень, — признался тот. — Мы вообще видимся редко. За всю его жизнь виделись раза три, но первый помню я один — он тогда только родился.
— Могу попробовать вспомнить, если нужно, — легко пожал плечами Адам, не отвлекаясь от вкусной еды, которую запивал яблочным соком.
— Нет, не нужно, поверь мне, — рассмеялся Кроули, глотнув чая, и, подозвав официантку, заказал ещё. Третий чайничек на столе подошёл к концу. — А последний раз мы встретились год или полтора назад.
— Полтора, — подсказал говорившему более точную дату второй непосредственный участник давних событий. — Мы виделись на авиабазе. Ты хотел меня убить.
— Я передумал, — наморщил нос Кроули. — А потом собирался извиниться вообще-то, но ты сбежал со своими друзьями! — внезапно бросил он встречную претензию.
— Ты же видел: мой папа приехал, — безразлично отозвался Адам, разведя руками, мол, выбора не было.
— Да, сразу после того, как ты отправил в нокаут своего родного отца, — фыркнул собеседник — и тут уже Азирафаэль не выдержал.
— Прости, что он сделал? — переспросил тот почему-то у Кроули, однако удивлённо посмотрел на обоих своих соседей за столом поочерёдно.
— Это сложно объяснить, — ушёл от прямого ответа демон, не горевший желанием раскрывать все карты. Он знал, что от него не станут допытываться правды немедленно — ангел вообще особо никогда ни на кого не давил, даже если очень хотел, — а со временем успеется придумать, как выкрутиться.
— И ты не остановил его? — подошёл с другой стороны Азирафаэль, обозначив причину собственного возмущения.
— О, поверь, это было лучшим решением, — бросил Кроули, мысленно выдохнув от облегчения. Ангел вспылил просто из-за факта странных взаимоотношений Адама с родителями, а не из-за чего-то другого. — Его папаша заслужил, честное слово, уж я-то знаю.
— Всё равно это неправильно, — проворчал Азирафаэль, вернувшись к еде. Судя по всему, он либо действительно поверил в услышанное, либо решил отложить более подробный допрос на потом. — Всегда же можно поговорить, найти компромисс, например. Не обязательно доходить до крайних мер.
— Я пытался с ним поговорить, — малость хмуро сообщил Адам, перемешав вилкой гарнир в тарелке.
— Но кто станет слушать ребёнка, сам подумай, — подхватил чужую фразу Кроули, пожав плечами и посмотрев на их третьего собеседника. Тот лишь показательно вздохнул, промолчав.
— Зато сейчас всё хорошо, — улыбчиво подытожил Адам, вложив в своё утверждение немного силы антихриста, развеяв таким образом сомнения ангела.
— Ну раз хорошо, то ладно, — медленно и словно неохотно согласился тот, а его спутники обменялись быстрыми заговорщицкими кивками. Проблему можно было считать решённой без какого-либо ущерба для всех.
Разговор продолжился, впредь не возвращаясь к этой скользкой теме. Теперь в общем обсуждении участвовал и Кроули, потому что речь зашла о надвигавшемся Хэллоуине, одном из любимых праздников в Преисподней. В эту ночь многие демоны брали выходной на бесконечной службе, чтобы немного позабавиться на Земле среди людей, которые из-за обилия народа в жутких костюмах на улицах не умели отличить переодетого человека от настоящего исчадья Ада. А те обожали пугать простых смертных, смеясь над чужим страхом, но всерьёз никому не вредили — исключительно развлекались. Их работа не подразумевала убийств, прямой перекупки или похищения душ, так что в некоторой степени засилье тёмных сущностей проходило относительно мирно и малозаметно среди обычных местных жителей. "Относительно", потому что демоны, хоть и придерживались собственного кодекса, поощрявшего добровольный выбор людей между добром и злом, но сделать этот самый выбор всё-таки активно помогали, переманивая многих на тёмную тропинку греха. Кроули поделился историями о нескольких забавных случаях с прошлых Хэллоуинов, упомянув заодно о своей непосредственной причастности к прогулкам коллег по Земле в одну ночь в году. Идея изначально принадлежала ему, правда, с годами Внизу об этом позабыли. Не то чтобы он действительно расстраивался. Тем более, письменная благодарность до сих пор валялась у него среди многих прочих где-то в квартире.
— И вот, значит, сидит он на той тыкве, превратившись в жабу, как я ему посоветовал, — вещал Кроули, аккуратно, сдержанно жестикулируя, опасаясь ненароком задеть что-нибудь на столе. В частности расслабленно лежавшую поверх салфетки ладонь Азирафаэля, внимательно слушавшего очередную демонскую байку. — А я обхожу дом, чтобы освободить собаку, которая жила на заднем дворе в будке. Жуткая такая тварь — то ли волкодав, то ли вообще какая-то помесь с настоящим волком, — понятия не имею, в общем, что за порода такая, но, если намазать ей морду фосфором, от адской гончей не отличить. В общем, это я и сделал: намазал псу морду, а потом отстегнул цепь, отослав его проверить территорию на наличие посторонних. Меня-то этот пёс не трогал: привык за годы, что я наведывался в гости к его хозяевам, и считал уже за своего. А вот бедняга Хастур этого не знал. — Кроули проглотил смешок, откинувшись на спинку стула, чтобы завершить повествование предельно нейтральным тоном. — Честное слово, я никогда не забуду, как эта здоровенная псина полчаса гоняла по всему участку вокруг дома жирную жабу, которая решила, что на Землю раньше срока выпустили цербера из нашего офиса. Хастур до сих пор мне этого не простил. Но как же забавно он визжал, прося обычную собаку не жрать его, потому что он демон и якобы "свой".
Слушатели вместе с рассказчиком дружно расхохотались, представив описанную картину настолько ярко, словно видели её вживую. Азирафаэль без осуждения покачал головой, на мгновение даже пожалев, что никто из ангелов не спускался на Землю по примеру демонов в ночь Всех Святых. Было бы, пожалуй, забавно тоже подшутить над кем-нибудь из коллег. Впрочем, они бы вряд ли оценили подобный юмор. У них с юмором вообще отношения складывались тяжело. Зато Внизу, судя по всему, такие вот взаимные подначки пользовались спросом.
— Умеете же вы развлекаться, — прокомментировал Адам, отсмеявшись. — Надо будет нам с ребятами тоже что-нибудь такое придумать, чтоб вроде и напугать, но безопасно, и чтоб весело получилось.
— Могу подбросить парочку личных наработок, — щедро предложил Кроули, не перестав ещё улыбаться. — Но только, если ты доешь всё, что заказал, — добавил подлое условие, давно заметив, что его юный спутник сидел и в основном разговаривал, наевшись уже до отвала.
— Ну Кроули! — почти обиженно протянул Адам, надув губы. — Это нечестно. Тем более, что ты сам вообще ничего не съел, — заметил он, обведя выразительным взглядом круглый стол, за которым сидели они втроём.
— Кстати, да, — подхватил Азирафаэль, тоже заметивший, что демон пополнял их общий счёт, который сам же намеревался оплатить, исключительно чаем. — Ты совсем ничего не ел. Неужели ты не голоден?
— Не особо, — уклончиво отозвался Кроули, повертев в пальцах блестевшую чистотой вилку. — Я вообще редко ем, зато пью почти постоянно. И в основном — алкоголь. Но сегодня в моём меню исключительно чай, потому что мне категорически нельзя появляться перед его родителями в нетрезвом виде, — пояснил он, указав свободной ладонью на Адама.
— Да, я ему запретил, — до забавного серьёзно подтвердил тот, когда Азирафаэль перевёл на него взгляд. Кроули лишь приподнял брови, когда повернулись к нему.
— Он босс — он и командует, — отшутился нейтрально, имея в виду, впрочем, вполне буквальный смысл использованных слов.
— Если он чем-нибудь разозлит моих родителей, они меня с ним больше никогда не отпустят, — обстоятельно пояснил Адам. — А он мне ещё экскурсию в Аду обещал.
— Эта информация была лишней, парень, — тихонько сказал Кроули, наклонившись поближе к случайно проболтавшемуся собеседнику.
— Ты всерьёз собираешься взять ребёнка туда, Вниз? — ошарашенно вытаращился Азирафаэль на демона, не поверив ушам. Тот постарался сохранить безразличный вид, делано небрежно пожав плечами.
— Почему нет? — ответил вопросом на вопрос, опять закинув один локоть на спинку стула, усевшись вполоборота к столу. — Если ему интересно — пусть посмотрит. К тому же, на живые души ни ваши, ни наши никаких прав не имеют, а со мной Адам будет в безопасности. Я просто покажу ему, что там да как, и прослежу, чтобы он вернулся домой к ужину. Ничего сложного или ужасного.
— По-моему, это абсолютно дурная затея, — заявил Азирафаэль непререкаемым тоном.
— Почему? — искренне не понял Кроули, единственный из всех знавший, насколько на самом деле изменился Ад за последний год. Причём, на удивление — в лучшую сторону. Хотелось ввязаться в спор, как раньше, доказав оппоненту собственную правоту, но вовремя пришла здравая мысль промолчать. — Ладно, не важно, — выдохнул Кроули, не дожидаясь ответа собеседника. — Возможно, ты и прав.
Азирафаэль недоверчиво взглянул на говорившего, удивлённый его внезапной покладистостью. Ангел уже ожидал какой-нибудь оживлённой дискуссии, но получил вместо неё своеобразный белый флаг. Это выглядело по меньшей мере странно. Разве демоны не должны отстаивать своё мнение? Разве демоны не затевали спор по любому удобному поводу? Судя по всему, один конкретный их представитель действительно очень сильно отличался от прочих. Азирафаэль не знал, как относиться к подобному, потому что не понял ещё, насколько сильны были различия. А главное, в какую сторону: лучшую или худшую? И почему же именно ему, простому рядовому ангелу из начал, Гавриил поручил присматривать за таким сложным экземпляром? Вероятно, в наказание — не иначе. Или так Наверху проверяли на верность посланников на Земле. Чёрт разберёт, которое из предположений страшнее. Едва ли не впервые Азирафаэлю захотелось ненадолго подняться обратно в офис. Во-первых, подальше от Кроули, который вызывал ужасно противоречивые чувства в ангельском сердце. Во-вторых, уточнить насчёт полученного задания. Вдруг всё-таки при распределении обязанностей произошла досадная путаница, и присмотр за конкретным демоном собирались поручить кому-то другому, но по ошибке назначили его, Азирафаэля? Или это он попросту сам уже запутался. Ему вообще-то нельзя было лично встречаться с поднадзорным представителем оппозиции. Тем более, мирно беседовать половину ночи под бутылочку виски. Тем более, идти на следующий же день вместе в ресторан, словно давние друзья. И уж абсолютно точно ни при каких обстоятельствах нельзя было проникаться симпатией к врагу. Откуда она, кстати, вообще взялась?
— Эй, ангел, — негромко окликнул крепко задумавшегося Азирафаэля непосредственно предмет его раздумий — Кроули.
Хватило лишь мимоходом взглянуть на него, чтобы заметить, каким напряжённым и сосредоточенным тот вдруг стал. Недавно расслабленно сидевший полубоком на стуле, теперь демон выпрямился, подобрался, будто прислушиваясь. Ровная, неподвижная фигура его напоминала каменный монолит, а пальцы предупреждающе сжались в кулаки. Азирафаэль неосознанно подхватил чужое изменившееся настроение, заозиравшись по сторонам. Кроули же, по-прежнему не шевелясь, медленно высунул язык, проведя им по верхней губе от одного уголка рта к другому, после чего сжал его в ровную полоску, чуть повернув подбородок к собеседнику.
— Ты тоже решил позвать друзей? — поинтересовался пугающе равнодушным тоном и, показалось, даже негромко зашипел под конец, неприятно, с хищной холодностью усмехнувшись. — Так что ж сразу не предупредил? Я бы, может, другой пиджак надел. Старый.
— П-почему старый? — глупо спросил Азирафаэль, тяжело сглотнув. Он не понимал причин столь резкого переключения чужого настроения, но ничего хорошего оно не сулило. Однако ангел откуда-то точно знал, что внезапная злость демона была направлена не на него, непосредственного врага, а на кого-то другого, поэтому не боялся, вопреки доводам рассудка.
— Потому что его не жалко испортить, — со значением бросил Кроули, подавшись вперёд и облокотившись двумя руками на стол, продолжив уже относительно нейтрально. — За моей спиной, в дальнем зале, у самого выхода, видишь? Двое ангелов. Ты их позвал?
Азирафаэль посмотрел в обозначенном направлении, исподволь сильнее смяв тканевую салфетку пальцами. В дверях, разговаривая с местным хостесом, действительно стояли двое ангелов в типичных светлых костюмах строгого прямого покроя. Их отрешённые лица не выражали практически ничего, но оба внимательно оглядывали помещение, ища кого-то. Кого-то вполне определённого, с чересчур бросавшейся в глаза яркой рыжей шевелюрой. Кроули узнал их потому, что запомнил запах той самой парочки, которая устроила ему засаду в книжном, а сейчас в "Ритц" заявился тот же дуэт. Азирафаэль же узнал их потому, что его лично с ними познакомила Михаил, представив как "помощь на крайний случай". Только вот случай был совершенно не крайний, да и помощь никому не требовалась. По меньшей мере, прямо сейчас.
— Я никого не звал, Кроули, поверь мне, — произнёс Азирафаэль шёпотом, лишь теперь по-настоящему испугавшись.
Правда, снова — отнюдь не за себя. Сотня мыслей пронеслась у него в голове с молниеносной скоростью. Вокруг сидело слишком много людей — их не стоило лишний раз подвергать опасности. А если демон схлестнётся с парочкой ангелов в открытом бою, то опасность будет нешуточной. К тому же, наверняка не обойдётся без случайных жертв или травм. Вдруг Кроули решит взять заложника, чтобы уйти? Или в спешке проложит себе путь к свободе по трупам? Хотя что-то, похожее на шестое чувство или интуицию, убеждало Азирафаэля в обратном. Почему-то казалось, что именно Кроули, этот странный посланник Ада, ничего подобного не сделает. Скорее просто скроется, избежав бессмысленной драки. Возможно, провалится сквозь землю или сперва заговорит посланным за ним ангелам зубы, уведя их подальше от людей. Или вообще останется и позволит себя схватить, не нарываясь на проблемы и защищая тем самым Адама, сидевшего рядом. А ведь его ещё стоило вернуть домой, в Тадфилд, желательно, невредимым. Неприятной стычки, определённо, лучше попробовать не допустить.
— Я тебе верю, — неторопливо кивнул Кроули после недолгого молчания, внимательно следя за сменявшимися выражениями лица сидевшего напротив ангела.
— Уходите, — решительно заявил тот, наконец сделав выбор. Свой, вероятно, самый тяжёлый выбор за целую жизнь. Азирафаэль впервые оказался в похожей ситуации, растерявшийся поначалу, но твёрдо уверенный в двух вещах. Во-первых, он точно не собирался подвергать опасности людей вокруг. А во-вторых — ни капли не хотел помогать коллегам схватить Кроули. По крайней мере, не здесь и не сейчас. Однако, если всё-таки произойдёт стычка между ангелами и демоном, Азирафаэлю придётся занять сторону небесных товарищей. Он не планировал предавать Рай из-за короткого интересного знакомства. Зато собирался продолжать время от времени наведываться в "Ритц", чему участие в потенциальной потасовке ничуть не поспособствует. — Бери Адама, и уходите оба, быстро, а я постараюсь их отвлечь, — повторил свою первую просьбу Азирафаэль, кивнув за плечо Кроули в направлении входа в дальний зал ресторана.
— Ты это серьёзно? — шокировано переспросил Кроули, и его недавно напряжённые плечи расслабленно поникли. — Предлагаешь мне просто так сбежать и бросить тебя здесь одного со всем разбираться?
— У тебя с этим какие-то проблемы? — вмиг заледеневшим, почти суровым тоном полюбопытствовал Азирафаэль, изящно вздёрнув бровь.
— У меня? Да, чёрт возьми, ещё какие! — вопреки любым его предположениям, возмутился Кроули, ощетинившись. — И это, позволь сказать, именно мои проблемы, которые не должны становиться ещё и твоими! Поэтому сам забирай Адама и уходи с ним, а я здесь разберусь.
— Ребят... — подал голос Адам, почувствовав в воздухе назревающий бессмысленный спор. Ангел с демоном, не успевшие пока достаточно увлечься взаимными препирательствами, синхронно обернулись в его сторону. — Мне кажется, я вполне могу с этим разобраться, если вы оба замолчите и просто посидите здесь тихонько.
— Как, прости, ты собираешься разобраться? — иронично спросил Азирафаэль, скептически скривившись.
— Есть у меня одна идея, — хитро прищурился Адам, посмотрев на Кроули. — Ты сможешь ненадолго остановить время, как тогда, на авиабазе? — Тот, потратив секунду на раздумья, кивнул. — Отлично. Тогда сделай это, а потом замри. Вы оба. Не шевелитесь и не говорите ничего. Пожалуйста.
— Что это всё...
— Ангел, давай отложим объяснения на потом, — поразительно мягко оборвал очередной вопрос Кроули, медленно опустив одну руку под стол. — А пока просто сделай, как он сказал, прошу тебя, — попросил, коротко тронув запястье собеседника поверх салфетки своим, вторым, которое осталось на виду, почти сразу оборвав прикосновение, с нажимом закончив. — Доверься нам.
И, дождавшись рваного согласного жеста от Азирафаэля, демон щёлкнул пальцами под столом.
Разговоры вокруг мгновенно затихли, люди замерли, словно фильм поставили на паузу. Кроули на всякий случай, послушный просьбе Адама, даже дышать перестал и приглушил сердцебиение — на его виске и возле кадыка перестали пульсировать выступившие от нервного напряжения жилки. Азирафаэль, не зная, чего ожидать, не понимая, что конкретно задумали эти двое, с которыми он сидел сегодня в ресторане, не успев разобраться хотя бы в себе, сделал то же самое. Благо, ни кислород, ни регулярный кровоток не требовались ангелам с демонами. По сути, их обоих сейчас не получилось бы отличить от статуй или двух мертвецов среди застывшей толпы посетителей "Ритца".
— Я позову, если что, — поразительно спокойно сказал Адам, спрыгнув со стула на пол, мимоходом коснувшись плеча Кроули, прежде чем пойти навстречу приближавшимся служителям Небес. Следующую его фразу было отлично слышно на ближайшие два зала ресторана — настолько громким, непререкаемым командным тоном она прозвучала. — За чем бы вы двое сюда ни пришли, здесь нет того, что вы ищете.
— До тебя нам нет дела, мальчик, — ответил один из ангелов. — Нам нужен только демон по имени Кроули.
— Вы видите его здесь? — вполне искренне удивился Адам — и повисла пауза.
Ангелы заозирались, внимательно всмотревшись в каждого человека в "Ритце". Кроули спиной ощущал направленный на себя взгляд, пристальный, от которого противно зудели лопатки. Даже короткие волоски на затылке, казалось, встали дыбом от пробежавших холодных мурашек. Азирафаэль, стараясь не выдавать их присутствия, вероятно, скрытого сейчас от наблюдателей, уставился на скатерть возле чужого смуглого запястья, чтобы избежать случайного зрительного контакта с коллегами. Вряд ли, конечно, это возымело бы какой-то эффект, но перестраховаться всё же стоило. Очень не хотелось попасться собратьям в компании демона и крайне удивительного ребёнка, тоже, как выяснилось, обладавшего недюжинными сверхъестественными силами. Может, этот мальчик как раз был страховкой Кроули на непредвиденный случай. Вот, как сейчас, например. А с виду вроде обычный школьник. Где только демон его нашёл, как вычислил, раз Азирафаэль не ощутил от него никакого особого фона, какой следовал за любым потусторонним существом? Вопросов не убавлялось, напротив, чем дальше — тем больше их появлялось.
Вдруг внимание ангела привлекло еле заметное колебание воздуха под пальцами Кроули. Словно они резко стали очень высокой температуры, и жар от них поднимался вверх, остывая, рассеиваясь в считанных дюймах. Азирафаэль бы даже не увидел его, смотри в другую сторону, а не на чужую узкую кисть, застывшую в неподвижном напряжении на крошечном расстоянии от своей собственной.
— Я никого похожего не вижу, — сказал один из ангелов, разговаривавших с Адамом, посмотрев на своего спутника. Тот молча покачал головой, сообщив, что тоже никого не заметил.
— Может, Наверху ошиблись, — предположил он, разведя руками. — Или просто где-то рядом был какой-нибудь другой демон.
— Но того, кого вы ищете, здесь нет, — объявил Адам без тени торжества или угрозы — просто констатировал факт. — Так что можете уходить. Вам здесь не место.
Ни один из ангелов почему-то не возмутился тому, что им указывал ребёнок. Азирафаэль даже неосознанно поднял взгляд вперёд, но никого из коллег не увидел. Кажется, они действительно просто ушли. А Адам вернулся обратно к столу, встав сбоку от Кроули, скрестил руки на груди и обиженным тоном сказал:
— Ты не упоминал, что за тобой охотятся. — После чего добавил как бы между прочим. — Время можно уже запускать, кстати.
— Да, извини, наверное, стоило предупредить или всё-таки отвезти тебя домой сегодня, — кисло усмехнулся адресат предыдущих реплик, расслабив ладонь, лежавшую на столе. Раскалённое марево над ней мгновенно пропало. Вокруг снова стало оживлённо и немного шумно. Люди за столиками разговаривали, смеялись, ссорились, ужинали или выпивали. Азирафаэль нарочно медленно осмотрелся, убедившись, что никто не пострадал, что ничего непоправимого не случилось. Всё, впрочем, было в полном порядке. Только — как?
— Ты шутишь? — спросил Адам, на секунду нахмурившись, а потом внезапно широко улыбнулся, несильно толкнув Кроули в плечо. — Да это же круто! Я сейчас был, как супергерой из комиксов, который спас своего глупого ассистента, которого хотели убить. Было здорово! Но почему ты сразу не сказал? И вообще, давай ты будешь меня брать с собой почаще? Мне понравилось изгонять ангелов. Это даже проще, чем...
— Эй, погоди, приятель, успокойся, не так быстро, — вклинился в чужой воодушевлённый монолог опальный демон, только что действительно спасённый юным ещё антихристом. Тот неохотно замолчал, дослушав продолжение. — Здорово, конечно, что ты спас нас обоих, спасибо, но это не развлечение, понимаешь? Со мной опасно здесь, на Земле. Мне самому бы здесь тоже не появляться вообще, честно говоря...
— Почему же тогда ты здесь? — вмешался в разговор Азирафаэль, решив задать хотя бы один вопрос из всех, вертевшихся в голове.
— Я не мог не прийти, — легко признался Кроули, обернувшись на того, кому отвечал. — Я ведь пригласил тебя на ужин.
— Но, если бы не Адам, этот ужин мог стать для тебя последним! — с неожиданно искренним даже для себя возмущением повысил голос ангел, поражённо застыв, осознавая. Он говорил так, будто ему было не безразлично. Причём, слова слетели с языка раньше, чем разум успел их обдумать, взвесить и оценить. Выходит, они звучали от души или от какой-то другой части светлого по природе существа, которому вообще-то полагалось ненавидеть демонов, как минимум противостоять им. По крайней мере, точно не переживать за одного конкретного, словно его жизнь имела особое значение. Кроули, казалось, думал в похожем направлении, аж приоткрыв рот от удивления, после чего расплылся в абсолютно не нормальной для таких, как он, мягкой улыбке, исполненной чистой нежности и иррационально приятной ласки.
— Ангел... — только и получилось у него выдохнуть еле слышно, попросту не найдя иных слов для ответа.
— Ты идиот — это всё, что я могу тебе сказать, — буркнул Азирафаэль, разозлившись на себя, на собственные странные чувства к этому не менее странному демону. Тот лишь согласно кивнул, словно заранее готовый подписаться подо всеми нелицеприятными эпитетами, которыми его могли наградить, согласный зваться как угодно без видимой причины.
— Ты передо мной в долгу, кстати, — напомнил Адам о своём присутствии, обойдя стул Кроули, чтобы усесться обратно на своё место.
— И чего же ты хочешь в качестве благодарности? — спросил должник, насилу оторвав взгляд от Азирафаэля, всем корпусом повернувшись к юному спасителю.
— Мороженое. С орешками, — невинно улыбнулся тот, поболтав ногами в воздухе. — Ты мне обещал, между прочим.
— Без проблем, босс, — отзеркалил чужую улыбку Кроули, подозвав недавно отмершую официантку, чтобы сделать заказ. — Кто-нибудь хочет ещё что-нибудь? — обратился уже к обоим своим спутникам, предсказуемо задержав внимание на старшем из них.
— Вина, пожалуйста, — попросил Азирафаэль, но уточнить, какое именно вино предпочитал, не успел — демон, будто прочитав его мысли, сообщил девушке название, за сим отпустив её. — Как ты узнал? — поинтересовался у него ангел, когда они снова остались только втроём.
— Я много чего знаю, — загадочно отозвался Кроули, поправив тёмные очки на носу.
— Ты можешь ответить нормально? — хмуро бросил собеседник, почему-то не ощущая настоящего внутреннего протеста по поводу чужих от себя секретов.
— Прости, ангел мой, но не на этот вопрос, — произнёс демон в излюбленной уклончивой манере, однако тень раскаяния в его словах была честной до неприличия.
— Тогда у меня есть другие, и поверь, милый мой, их очень много, — серьёзным тоном сообщил Азирафаэль, сложив ладони перед собой на столе.
— Что ж, я очень внимательно слушаю, — спокойно сказал Кроули, пересев лицом к оппоненту, опять забросив один локоть на спинку стула, а второй примостив возле пустой тарелки, расслабленно свесив ладонь вниз.
— Во-первых, почему ты позвал меня сюда? — начал оппонент издалека, выбирая, на его взгляд, наиболее важную информацию, которую хотел получить.
— Тебе здесь не нравится? — нарочно добавив в голос капельку разочарования, парировал Кроули. — Что ж, в следующий раз ты можешь сам выбрать место. Я отвезу тебя, куда захочешь. Куда угодно.
— Я не об этом, — терпеливо возразил Азирафаэль, проглотив внезапное острое чувство дежавю от последних услышанных фраз. Будто он уже не впервые их слышал, честное слово, причём, тем же тоном, но в какой-то иной обстановке и ситуации. Откуда-то поднялась тихая тоска, прочно обосновавшись под рёбрами. Очередная необъяснимая странность, разбираться с которой оказалось некогда. — Я имел в виду, почему ты вообще меня пригласил?
— О, тут всё легко, — нейтрально бросил Кроули, поведя головой. — Мне казалось, ты и сам уже догадался.
— Просто ответь, — настойчиво потребовал Азирафаэль, пытливо глядя на собеседника.
— Ты мне понравился, — без обиняков признался тот, сам поразившись тому, насколько естественно фраза соскользнула с языка. Возможно, стоило озвучить это раньше. Или нет, потому что тогда ангелу стёрли бы память вместе с признанием Кроули, а он пока сомневался, сможет ли вообще повторить озвученное ещё хоть раз.
— Допустим, — размеренно кивнул Азирафаэль, словно ничуть не удивлённый чужой откровенностью, однако кончики его ушей заметно порозовели, практически не скрытые короткими светлыми волосами. — Странно, конечно, что именно я из всех созданий на Земле и не только, но ладно, предположим, что так.
— Ты нервничаешь, — между делом заметил вслух Кроули, довольно усмехнувшись.
— Боже праведный, конечно, я нервничаю! — тихонько вспылил собеседник, всплеснув руками. — Во мне нет абсолютно ничего особенного, а какой-то демон на второй день знакомства заявляет мне, что я ему понравился! Кто бы на моём месте не нервничал?
— Но ты особенный, — прежним тоном, до сих пор с той же самой тёплой улыбкой заявил Кроули, ввергнув оппонента в ступор. — Ты не побоялся вчера сам подойти ко мне и завести разговор, зная, что имеешь дело с демоном, — объяснил неторопливо, склонив голову к плечу. — И ты держал меня за руку. Ни один ангел так раньше не делал. Даже ни один человек не делал, я уж не говорю о демонах. У наших, Внизу, такое, знаешь ли, вообще не в почёте.
— Ох ну... я не заметил, как это вышло. — Вот теперь Азирафаэль окончательно смутился, втайне радуясь, что глаза собеседника, произнёсшего всю предыдущую речь, были скрыты за тёмными стёклами очков. Вряд ли удалось бы достойно выдержать его наверняка прямой, открытый взгляд. С другой стороны, очень хотелось узнать, что же пряталось в этом взгляде, и никак не получалось определиться, радоваться отсутствию непосредственного зрительного контакта или нет.
— Я тоже, — спокойно пожал плечами Кроули, а предательски мягкая улыбка будто приклеилась к его лицу, не исчезая, что бы он ни говорил. — Но мне было приятно. И очень тепло. Я бы даже предложил повторить, но ты наверняка скажешь, что это слишком быстро для тебя, поэтому я подожду более подходящего момента.
На душе стало чертовски легко, когда давние мысли, столетиями выжигавшие изнутри черепную коробку, всё-таки превратились в слова. Причём, настолько непринуждённо, будто только и ждали, когда Кроули наконец откроет рот. Или, когда Азирафаэль наконец спросит напрямую, как сейчас. Тот же, выслушав чужой короткий ёмкий монолог, смог лишь глупо моргнуть, созерцая собственный шок в отражении на круглых тёмных стёклах на лице напротив. А что ответить, оказался банально не способен придумать. Не признаваться же, в самом деле, что ему тоже понравилось ощущение сухой жилистой кисти в своей? Или того, как эти расслабленные сейчас длинные пальцы Кроули вчера крепко, но не требовательно сжимали его, Азирафаэля, запястье? Определённо, нет.
— Ты говоришь очень странные вещи, — абстрактно резюмировал он, бесцельно пошарив взглядом по фигуре собеседника, прежде чем вновь посмотреть ему в лицо.
— Я говорю правду, ангел, — сказал тот негромко. — Правда редко бывает чистой и никогда не бывает простой, знаешь.
— Оскар Уайльд, — машинально произнёс Азирафаэль, узнав цитату одного из своих любимых писателей. — Но откуда... Ты ведь говорил мне вчера, что проспал весь девятнадцатый век. Выходит, ты тоже читал его книги?
Кроули молча неопределённо повёл плечом, не признавая, но и не отрицая верности чужой догадки. Он же не мог сказать, что за прошлое столетие ангел самолично все уши ему прожужжал с этим треклятым Уайльдом. Хуже, чем Вельзевул с её вечными требованиями отчётов. Зато сейчас благодаря непосредственно Азирафаэлю его друг мог без проблем щеголять известными и не особо цитатами знаменитого писателя. Те буквально от зубов отскакивали. Казалось, разбуди кто Кроули среди ночи, тот бы повторил дословно любой отрывок любого случайного произведения, который нравился ангелу. Тот иногда читал демону, пока они выпивали в книжном магазине. Кроули нравился мелодичный размеренный голос, неторопливо вливавшийся в уши, пока сам слушатель, развалившись на диванчике, мирно подрёмывал под такие вот сказки на ночь. Изредка вспоминал моргать или делать глоток алкоголя в качестве условного знака, обозначавшего: "Нет, я ещё не сплю, продолжай, пожалуйста". Кто же знал, что подобное однажды пригодится, дабы впечатлить Азирафаэля? Тем более, кто знал, что это сработает?
Однако сработало. А тот даже не догадывался об источнике глубоких познаний нового знакомого в литературе. Но адресованная ему почти восхищённая улыбка окупала разом все прошлые мучения Кроули, вынужденного мириться с чужой страстью к произведениям Уайльда.
— У меня появляется всё больше и больше вопросов к тебе, — признался Азирафаэль, покачав головой, переполненной мыслями.
— Полагаю, когда-нибудь я отвечу на каждый из них, — сказал его собеседник, встряхнув руку, на которой красовались чёрные часы с тяжёлым на вид квадратным циферблатом, чтобы рубашка с пиджаком малость приподнялись, позволив рассмотреть время. — Когда-нибудь, когда будет побольше времени, — добавил с печальной усмешкой, одёрнув манжеты обратно. — Мне ещё мелкого обратно домой возвращать, а до Тадфилда почти час езды.
— Мы уже уезжаем? — расстроенно уточнил Адам, подняв голову от тарелки с остатками мороженого, которое ему принесли незаметно для двух других участников застолья.
— Не прямо сейчас, — успокоил Кроули своего юного спутника. — У тебя ещё есть время. Примерно полчаса.
— Отлично, — приободрился тот, звонко хрустнув последним орешком. — Можно тогда мне ещё мороженого?
— Кстати об этом, — опомнился Азирафаэль, выразительно посмотрев поочерёдно на обоих своих оппонентов. — Могу я узнать, кто этот молодой человек на самом деле? — Кроули красноречиво скривил лицо, постаравшись, чтобы это сошло за ответ. Не обязательно было уметь читать мысли, чтобы понять вложенную в яркую мимику просьбу: "Нет, пожалуйста, не надо". — Он сумел обмануть двух ангелов, но как? Они просто не увидели нас, хотя смотрели точно сюда. Да и вряд ли они бы ушли сами так быстро, — рассудил Азирафаэль, пристально глядя на собеседников напротив. — Кто он, Кроули? Нефилим? Может, он на самом деле твой сын?
Кроули с Адамом быстро переглянулись, неожиданно рассмеявшись в голос. Оба несинхронно замахали руками, признавая полнейшую абсурдность последнего заявления говорившего. Тот обиженно поджал губы. Он имел право предполагать подобное, учитывая демоническую натуру, вокруг которой неотступно витал флёр грехов и пороков.
— Ох, ну вот теперь уж точно мимо, ангел, — весело покачал головой Кроули, проведя ладонью по волосам возле виска. — Для того, чтобы появились дети, нужно, знаешь ли, участвовать в процессе, а я ничем подобным никогда не увлекался — уж это я бы запомнил. К тому же, я знаком с его родителями, особенно — с папашей. Пожалуй, даже слишком хорошо, чтобы быть полностью уверенным в своей непричастности к его появлению. — Под конец демон кивком указал на Адама, пояснив, к чьему появлению, собственно, не был причастен.
— Определённо, нет, — подтвердил тот со сдавленным смешком. — Я тоже отлично знаю, кто мои родители, и он точно не один из них. — Напоследок говоривший указал ладонью на сидевшего рядом демона, и оба собеседника опять расхохотались, правда, уже значительно тише, чем в первый раз.
— Но у него явно есть силы, которых не может быть у обычных людей, — резонно возразил Азирафаэль, нахмурившись.
— Ты всё равно не поверишь, если я скажу, — произнёс Кроули практически спокойно, глубоко вздохнув. — Или сбежишь, — добавил задумчиво, подарив слушателю быструю, малость неловкую улыбку. — А я бы не хотел ни того, ни другого, честно говоря.
— Правда никогда не бывает простой, помнишь? — без нажима, однако с характерной твёрдостью в голосе изрёк собеседник, сцепив пальцы в замок на столе перед собой. — Просто скажи мне правду, Кроули, а там уже посмотрим, что случится. Не думаю, что всё настолько плохо, чтобы я захотел сбежать.
— Что ж, врать я тебе в любом случае не собирался, так что, раз ты настаиваешь... — неторопливо произнёс Кроули небольшую вступительную речь, после которой, получив согласный кивок от оппонента, заявил напрямик. — Он антихрист. — Азирафаэль неверяще вытаращился на говорившего, обмерев, словно время опять остановилось, но теперь — исключительно для одного конкретного ангела. Демон же, сообщивший не самую очевидную новость, воспользовавшись возникшей паузой и отсутствием немедленной реакции на сказанное, уверенно продолжил. — Да, тот самый антихрист, который должен был положить конец всему сущему на Земле, но не сделал этого. Ему сейчас тринадцать, помнишь, он говорил? Апокалипсис не случился два года назад.
— Да, я его отменил, потому что мне не понравилась эта идея, — подхватил Адам, перетянув внимание Азирафаэля на себя. — Глупо уничтожать целый мир, когда тебе всего одиннадцать, и ты ещё ничего в этом мире даже не успел посмотреть, кроме деревни, в которой вырос. Я бы хотел сперва немного попутешествовать, но до этого нужно закончить школу и колледж. Мама с папой сказали, что тогда я как раз стану уже самостоятельным и смогу поехать, куда захочу, а у меня большие планы.
— Видишь? Не о чем волноваться — Земля в надёжных руках, — одобрительно фыркнул Кроули, незаметно подмигнув своему юному спутнику, не снимая очков.
— Ты серьёзно? — тупо переспросил ангел, абсолютно не веря в услышанное. — Вы оба — серьёзно? — Вышеозначенные "оба" согласно кивнули. — То есть Вы хотите сказать, что два года назад едва не произошёл армагеддон, а я этого даже не заметил и не запомнил? — почему-то разозлившись, уточнил он, сильно стиснув челюсти.
— Возможно, ты был занят в тот день в другом месте, — на удивление быстро нашёлся Адам, по-детски невинно пожав плечами.
— Да, например, отчёты писал, или тебя вызвали Наверх, — поддержал направление чужой мысли Кроули, прикинув, что обычные предположения, хоть и лишённые реальной основы, всё-таки не считались полноценной ложью. — Или ты просто был чем-то очень занят, пока мы с Адамом давали отпор Сатане на старой тадфилдской авиабазе.
— Вообще-то это я давал ему отпор, — поправил демона антихрист, гордо расправив плечи, после чего ехидно усмехнулся. — А ты пытался меня убить в первую же секунду, как увидел.
— Ну я же не знал, что ты тоже против уничтожения мира, — оправдался Кроули, приподняв ладони в немой просьбе о перемирии. — Ведь само твоё существование означало его скорую гибель. Зато потом я изменил своё мнение и помог тебе. Помнишь, кто остановил время, чтобы ты успел обдумать всё и собраться с силами, прежде чем дать твоему адскому папаше пинка под зад?
— Ладно, да, это было кстати, — покладисто согласился юный оппонент, получивший от официантки новую порцию мороженого.
— Мир? — предложил собеседник, протянув ладонь над столом.
— Мир, — улыбнулся Адам, подтвердив достигнутое согласие рукопожатием, ещё не по-мужски, но вполне крепким для школьника.
— Поверить не могу, — выдохнул Азирафаэль, до этого наблюдавший за развернувшейся перед ним сценой с молчаливым шоком. — Хотя, пожалуй, это объясняет, почему те двое, которых сюда прислали, так быстро исчезли.
— С ними всё оказалось даже проще, чем с Сатаной, — сообщил Адам, облокотившись на стол, когда отпустил чужое широкое для него запястье. — Ему пришлось повторять, чтобы он ушёл, а эти с первого раза поняли.
— Да, твой папаша иногда немного тормозит, — хмыкнул Кроули, приподняв уголки губ. — Ну возраст уже не тот, сам понимаешь.
— Он мне не отец вообще, — твёрдо заявил младший собеседник, взявшись за десертную ложечку. — Мой отец — Артур Янг.
— Но он не родной тебе, выходит, так? — зачем-то спросил очевидное Азирафаэль, несмотря ни на что пока не успевший полностью понять и принять полученную информацию.
— Да, — легко подтвердил Адам, начав уплетать второе за вечер мороженое. — Как и мама, но я люблю их обоих. Других мне не надо — они мои родители. Плевать на Сатану. Может, я и антихрист для вас, но для моих родителей я просто Адам. Это даже здорово, потому что им я и хочу быть. Просто Адамом.
— Золотой пацан, а? — широко улыбнулся Кроули, потрепав молодого оратора за плечо, вызвав у ребёнка ответную искреннюю улыбку.
— Поразительно, — моргнув, неверяще покачал головой Азирафаэль, наконец тоже позволив себе осторожную улыбку. — Ты действительно необычный юноша, Адам. Не потому, что ты антихрист, а просто сам по себе, — подвёл он очевидный итог, хлебнув принесённого вина. — Это, пожалуй, самый удивительный ужин за все шесть тысяч лет, что я прожил на Земле.
— Надеюсь, не в плохом смысле, — усмехнулся Кроули, приподняв бровь в ожидании вердикта.
— О, нет, однозначно, нет, скорее наоборот, — расслабившись и заметно повеселев, ответил собеседник. — Никогда не думал, что буду проводить своё свободное время таким вот образом.
— Могу я принять это за согласие на следующую встречу? — хитро прищурился демон, подавшись вперёд и облокотившись на стол, подперев подбородок кулаком, так, что согнутые пальцы едва касались передней части шеи.
— Пожалуй, ты можешь, — наигранно задумчиво сказал Азирафаэль, получив от оппонента новую мягкую улыбку, сиявшую довольством.
— Как насчёт пикника? — сразу же предложил тот, казалось, размышлявший о подобной перспективе заранее. Адресат вопроса заинтересованно прислушался. — Выберемся куда-нибудь за город, на природу. С меня машина и закуски, с тебя — вот такая же улыбка. Что скажешь?
— Это... — неловко начал Азирафаэль, запоздало сообразив, что действительно улыбался, глядя на собеседника, пока Адам, не влезая в разговор старших, мирно доедал мороженое, тихонько хрустя орешками. Пришлось повременить с ответом, ненадолго задумавшись. Может, этот странный демон, сидевший напротив, и вызывал у ангела кучу противоречивых эмоций, но точно не вызывал отторжения или неприязни. Рядом с ним было удивительно легко, даже приятно, словно как-то привычно, хотя сегодняшняя встреча стала только второй. Вероятно, предыдущее решение вышло малость спонтанным, излишне поспешным, однако Азирафаэль не собирался его менять. С Кроули действительно хотелось проводить время. Без нормальной причины, без оглядки на задание Гавриила о слежке, а просто так. Тем более, это желание, судя по всему, было взаимным, что удивляло и вместе с тем радовало. — По-моему, это отличная идея, Кроули, — всё-таки подтвердил своё согласие Азирафаэль, улыбнувшись уже осознанно.
— Прекрасно, — кивнул Кроули, достав из внутреннего кармана пиджака ручку, чтобы быстро написать что-то на салфетке, придвинув её к собеседнику. — Позвони мне, когда будет настроение. В любое время, хоть среди ночи, — добавил негромко, проследив, как салфетка с номером телефона перекочевала со скатерти в карман светлого пальто. — А сейчас нам, к моему величайшему сожалению, пора возвращаться по домам.
— Я готов, — сообщил Адам, облизывая ложку из-под закончившегося мороженого, покачивая ногами под столом.
— Я, впрочем, тоже, — отозвался в свою очередь Азирафаэль, крупным глотком допив вино из стеклянного фужера. Хорошо, что не стал заказывать целую бутылку, иначе пришлось бы оставить её здесь. Или остаться вместе с ней, размышляя о неожиданных порой поворотах судьбы в одиночестве. Этим он мог с равным успехом заняться и в книжном, честно говоря.
— Тогда вперёд, — скомандовал Кроули, положив в собственную, последнюю чистую из всех, тарелку пачку наличности, даже не потрудившись пересчитать, как и вчера.
Он знал местные расценки наизусть, неизменно оставляя сверху щедрые чаевые. Демон любил платить по счетам, подкармливая не только ангела вкусными блюдами, но и алчность работников "Ритца".
Адам снова забрался на заднее сиденье, просочившись между передними, избавив хозяина машины от необходимости двигать туда-обратно водительское кресло. Тот, вытащив из-под дворника очередной штраф за парковку, сел за руль, бросив бумажку к куче ей подобных, скопившихся в бардачке. Под слоем жёлтых листков практически не удавалось разглядеть остального содержимого небольшого тайничка на передней панели, хотя там лежал целый мини-склад тёмных очков, аудиокассет и дисков, все треки на которых давным-давно переварились "Бентли" в неизменное The best of Queen. Хорошо хоть подобные метаморфозы касались исключительно музыки, иначе было бы уже не смешно. Не хотелось вдруг начать обнаруживать в автомобиле вместо тех же штрафов, например, тексты выученных наизусть песен, а вместо собственных очков — очки Фредди Меркьюри. Впрочем, за время, проводимое в салоне нежно обожаемой машины, Кроули, признаться, сам бы уже мог превратиться во Фредди Меркьюри. Столько дальних поездок, многочасовых пробок, вынужденных порой ночёвок в ней — не сосчитать. Кассетам с дисками ведь хватало пары недель на перерождение в конкретный альбом. Повезло, что своего неизменного владельца "Бентли" любила и принимала таким, каким он был, не пытаясь менять его, в отличие от музыки, которую тот иногда слушал. Или, вернее, пытался слушать.
Азирафаэль привычно устроился слева на пассажирском, опять не посчитав нужным пристегнуться. Лишь полы пальто расправил, удобно откинувшись на сиденье. Кроули проследил за этими родными движениями, ставшими неким ритуалом между друзьями за минувшее столетие совместных поездок. Подождал, пока все сегодняшние спутники будут готовы ехать, и резво тронул машину с места, стартовав без оглядки на штрафные блокираторы, которыми до сих пор иногда фиксировали колёса при неправильной парковке. Чаще теперь, конечно, использовали эвакуаторы, но "Бентли" была надёжно защищена от их вмешательства своим сверхъестественным владельцем. Он каждый раз находил её ровно на том же месте, где оставлял.
Сегодня Кроули, не связанный обещанием о гарантии безопасности пассажиров, позволил себе вести машину привычным образом. Ловко лавировал на высокой скорости среди сонного вечернего транспортного потока, без проблем балансируя на тонкой грани предела допустимой в центре Лондона скорости. Мерный звук работавшего мотора звучал лучше любой музыки, сопровождаемый поначалу уютной тишиной. Хрупкая и не манёвренная с виду "Бентли" изящно проходила даже самые крутые повороты, едва задевая краешком колеса разделительные полосы, напрочь игнорируя такое полезное зачастую изобретение, как тормоза. Впрочем, в этом она весьма походила на водителя, ею управлявшего. Он с уверенным спокойствием держал руль одной рукой, вторую не снимая с рычага коробки передач. Порой отпускал на секунду и быстрым отработанным жестом поправлял волосы, за вечер успевшие чуток выбиться из укладки. В отличие от Адама, с любопытством изучавшего перемигивавшийся яркими разноцветными огнями город, мелькавший за окнами, Азирафаэль украдкой смотрел на Кроули, стараясь не сильно заметно поворачивать голову в его сторону. Любопытство, которое тот пробудил в своём новом знакомом, ничуть в нём не угасло, но малость успокоилось. По крайней мере, теперь он почему-то был уверен, что действительно найдёт время для всех имевшихся вопросов. Возможно, конечно, обзаведётся попутно новыми, чтобы задать их потом, ещё когда-нибудь, только это больше не нервировало и не пугало. Раз уж демон не побоялся признаться ангелу, что на пару с антихристом предал Ад, отменив апокалипсис, то в остальном тоже вряд ли соврёт. Азирафаэль до сих пор многого не понимал, но беспричинно верил Кроули. Пожалуй, даже доверял — ведь сел к нему, изрядно выпившему, в машину ещё вчера, не озаботившись собственной безопасностью. Сегодня же водитель вообще не притрагивался к алкоголю, а разницы, как ни странно, не ощущалось. Зато ощущался иррациональный комфорт с каким-то умиротворением. Будто они регулярно катались вдвоём по Лондону и не только, привыкнув к обществу друг друга. Откуда это ощущение взялось, спросить оказалось не у кого. Даже если Кроули внезапно чувствовал нечто похожее, вряд ли он тоже нашёлся бы с объяснениями. Да и странно было о таком спрашивать у едва знакомого существа. Тем более — у демона, неправильно искреннего с ангелом. Им ведь враждовать полагалось, в самом деле. Только вот совсем не хотелось.
— Азирафаэль, — отвлёк его от закольцевавшихся раздумий Кроули, нарочно окликнув, прежде чем сообщить нейтрально. — Нам с Адамом, как ты помнишь, далеко ехать, так что мы сперва тебя подбросим до книжного. Тебе же наверняка завтра утром рано его открывать.
— Не то чтобы прям рано, — уклончиво отозвался Азирафаэль, однако поняв суть. Его в Тадфилд и обратно за компанию брать не планировали. Даже жаль, честно говоря. В этой машине, на этом месте, переднем пассажирском, ангел чувствовал себя до неприличия хорошо. Будь его воля, катался бы с демоном ночь напролёт. Но настаивать или навязываться ему, определённо, не собирался, поэтому добавил. — Но действительно стоит ещё многое подготовить.
— Да, вот и у меня потом ещё дел по горло — боюсь, до завтрашнего вечера как минимум будет не продохнуть, — скупо усмехнулся Кроули, на мгновение сильнее стиснув пальцами рычаг, чтобы не потянуться к ладони собеседника, неподвижно лежавшей у того на бедре.
Ужасно, до зубовного скрежета и внутреннего зуда в запястье, хотелось взять эту ладонь своей, обнять её пальцами, такую приятную на ощупь, нежную, тёплую, холёную, но вот тут всё-таки пришлось нажать на метафизические тормоза. Слишком быстро, рано — ещё не время. Одного упоминания о подобном своём желании на сегодня было вполне достаточно. Торопить события явно не стоило. А может, и стоило, потому что никто не гарантировал дальнейшее пребывание Азирафаэля на Земле. Чёрт знает, когда Гавриилу надоест весь этот цирк с ловлей на живца, но снова терять своего ангела Кроули не собирался. Верно говорила Вельзевул: он ведь мог и штурмом попробовать взять Рай в одиночку без моральной поддержки или фактической помощи. Впрочем, наверняка среди недавних революционеров Преисподней нашлись бы желающие присоединиться к нарушению небесного спокойствия. Не из личной благосклонности к конкретному демону, конечно — скорее из жажды светлой крови или даже своеобразной мести за давнее поражение, которое привело к общему Падению. Словом, сторонников Кроули сумел бы отыскать, пожалуй, для любого мероприятия вплоть до абсолютно невыполнимого или откровенно суицидального. Однако мысли конкретно о самоуничтожении с горя, слабовольные, идиотские и бесполезные с самого начала, всё-таки покинули рыжую голову. Для неё в смерти не нашлось бы покоя, поэтому смысла в таком исходе не было тоже. Тем более, пока Азирафаэль оставался жив. А жив он оставался, пока успешно исполнял роль приманки для некоего демона. А успехом считался каждый раз, когда Кроули мелькал поблизости. Перестань тот приходить к другу — необходимость в последнем мгновенно отпадёт, и ничто не помешает Небесам наконец с чистой совестью расправиться с предателем. Поэтому залечь на дно опальный демон впредь не имел права, если планировал сохранить Азирафаэлю жизнь, параллельно неизбежно рискуя собственной. Замкнутый круг. Признаться, как из него выбраться, Кроули не знал. Или пока не придумал — глядишь, со временем придёт озарение. Главное, чтобы не слишком поздно. Но до тех пор он намеревался исправно навещать давнего друга, проводить с ним время потенциально в ущерб себе, добровольно и осознанно подставляться. Словом, делать всё возможное, чтобы необходимость в использовании Азирафаэля для Небес не пропадала максимально долго.
Однако на сегодня достаточно. Никто не гарантировал отсутствие преследования после случившегося в "Ритце", скорее гарантировал именно строго противоположное. В компании антихриста, безраздельно властвовавшего над земной реальностью, конечно, было безопасно, а вот путь обратно обещал множество опасностей, возьми Кроули друга в эту поездку. Рисковать собой демон соглашался сколько угодно, но рисковать Азирафаэлем почём зря — ни за что. Куда надёжнее высадить его у книжного магазинчика и заглянуть как-нибудь в другой раз. В конце концов, впереди планировался совместный пикник — неплохое начало.
Про кучу дел, тем не менее, Кроули тоже отнюдь не соврал. Ему ещё следовало закончить объёмное сочинение для начальства, спуститься Вниз ради личной встречи с Вельзевул в надежде получить совет или мотивационный пинок, заручившись либо её поддержкой, либо нейтралитетом по поводу проблем конкретного подчинённого, а потом ещё попытаться отыскать следы той треклятой книги, за которой обещал Азирафаэлю съездить с ним аж год назад, незадолго до поимки коллегами, приведшей ко второму восстанию. Словом, забот внезапно образовалось по горло, но времени на всё имелось аж целое ничерта.
— Но, знаешь, — мысленно поспорив с адекватностью своей спонтанной затеи, только что пришедшей в голову, неторопливо произнёс Кроули, — я бы с радостью заглянул на чашечку чая после того, как со всем закончу, если ты, конечно, сам не будешь сильно занят. И, да, я сейчас напрашиваюсь.
Под конец озвученной фразы он широко ухмыльнулся, обнажив верхние чуть выступавшие клычки, и повернулся к собеседнику, пока "Бентли" вполне самостоятельно заканчивала обгон.
Это было откровенной наглостью — любой бы так посчитал. Но даже подобная наглость в исполнении одного конкретного демона выглядела почему-то очаровательно, по мнению одного конкретного ангела.
— У меня как раз не было планов на завтрашний вечер, — улыбнулся он, и мимолётное расстройство из-за завершавшегося нынешнего вечера сменилось приятным предвкушением следующего.
— Здорово, — качнулся корпусом из стороны в сторону собеседник, вновь обратив внимание на дорогу. — Не знаю, во сколько смогу освободиться, но обязательно загляну. Возможно, поздно.
— Вряд ли я буду спать — у меня днём новое поступление, так что предстоит много работы, — многозначительно сообщил Азирафаэль, тоже нарочно отвернувшись к лобовому стеклу, однако продолжив краем глаза следить за реакцией Кроули, который как раз вывернул руль почти до упора, со скрипом шин вписывая машину в излишне резкий поворот, а сразу за ним — в следующий, удивительно плавно затормозив, чудом не заехав передним колесом на тротуар.
— Приехали, ангел, — сказал водитель негромко, с едва различимой толикой сожаления в голосе, взглянув на своего главного пассажира, вдруг извернувшись на месте сильнее, обратившись уже к Адаму. — Подождёшь меня? Я выйду проводить, это ненадолго.
— Конечно, — с готовностью кивнул тот, вежливо, но с искренней улыбкой попрощавшись с Азирафаэлем.
— Было очень приятно познакомиться с тобой, — ответил он, уже выбравшись из автомобиля и заглянув обратно, чтобы приятельски пожать руку юному антихристу, оказавшемуся в гораздо большей степени по-настоящему хорошим человеком, чем можно было ожидать.
— Взаимно, мистер Азирафаэль, — произнёс парнишка, стиснув чужую ладонь. — Надеюсь, ещё когда-нибудь увидимся.
— Обязательно, — согласился Азирафаэль. — Буду очень рад новой встрече.
— Только не забудьте. Вы пообещали! — задорно поддел его Адам, и Кроули опять ощутил волну сверхъестественного воздействия, мысленно поблагодарив своего младшего спутника за проявленную инициативу. Теперь уж этот вечер ничто и никто не сможет стереть из памяти ангела, как бы ни старался.
— Конечно, не забуду, — подтвердил тот, мягко высвободив свою кисть из цепкой мальчишеской хватки, закрыв салон снаружи.
Кроули проводил спутника буквально до самых дверей книжного, хотя расстояние до них от кривовато припаркованного автомобиля вряд ли превышало пять шагов. Азирафаэль замялся на пороге, нервно поворачивая ключ в пальцах и смотря куда угодно — только не на демона, остановившегося у крыльца, подняв одну ногу на первую ступеньку. Откуда-то внезапно опять взялась неловкость, повисла в воздухе взаимной тишиной между спутниками, едва уловимыми шорохами сухой листвы по тротуарам. Следовало что-нибудь уже сделать или сказать, чтобы разбить эту странную стеклянную стену, будто по волшебству выросшую между ангелом и демоном. Между ними вообще-то по умолчанию должна была выситься другая стена, крепче, толще — стена навязанной вражды, — однако её не ощущалось. Только эта, прозрачная, тонкая, незаметная. Три ступеньки вдруг превратились в огромное расстояние, а ноги словно окоченели, приросшие к бетону.
— Что ж, мне, пожалуй, пора ехать, — неуютно передёрнув плечами, решился нарушить общее молчание Кроули, вопреки словам, не сдвинувшись с места.
— Ох, да, конечно, — поспешно, откровенно нервничая без видимой причины, отозвался Азирафаэль и, помедлив, протянул ладонь для прощания, рассчитывая хотя бы на приятельское рукопожатие вроде того, которым обменялся недавно с Адамом.
Но Кроули оказался хитрее. Подался вперёд, мягко подхватив чужую кисть, незаметным движением развернул её внутренней стороной книзу и прижался губами к тыльной, наклонившись ближе, стрельнув быстрым обжигающим взглядом наверх, над оправой очков, точно в светлые глаза оппонента. Тот заметно тяжело сглотнул, совершенно растерявшись от подобной старомодности жеста. Однако взбудораженное волнение в животе наглядно продемонстрировало Азирафаэлю, насколько приятно ему было на самом деле. А заодно, насколько чувствительными на практике были его руки, чутко и ярко отреагировавшие на мимолётную ласку. Аж сердце под рёбрами коротко, сладко сжалось, вздрогнув то ли испуганно, то ли довольно.
— Спасибо, что согласился провести со мной этот вечер, несмотря на вчерашнее, — неожиданно низким, глубоким, обволакивающим тоном произнёс Кроули, пустив по чужой спине вдоль позвоночника волну жарких мурашек, по-прежнему не отпустив удерживаемой ладони собеседника. Впрочем, не удерживаемой даже толком — просто лежавшей поверх, словно позабытой в подобии ненавязчивого тёплого плена.
— Не только этот, — глупо обронил Азирафаэль, не успевший в достаточной степени собраться с разбежавшимися мыслями. Кроули приподнял бровь в полунасмешливом уточнительном жесте, дав оппоненту без лишних слов понять, насколько двояко прозвучала его последняя реплика — и тот поспешил добавить. — Ты ведь собирался ещё заехать завтра.
Улыбка вышла чуток нервной по вполне очевидным причинам.
— Ну если ты настаиваешь, то, конечно, заеду, — усмехнулся демон краешком рта, всё ещё не отворачиваясь от ангела, смотря на того поверх оправы очков, едва-едва покачиваясь на месте, как змея обычно смотрит на загнанного в угол беззащитного кролика.
— Я не... То есть ты ведь... — на автопилоте принялся искать оправдания для собственной оговорки Азирафаэль, но вовремя сообразил, что никакой оговорки не было. Этот плут напротив банально перевернул значение последней фразы собеседника, как самому показалось удобнее. Будто не он недавно напрашивался заглянуть в гости, а его туда навязчиво зазывали. Широкая улыбка с беззвучным смешком и янтарным блеском в явно не человеческих глазах окончательно убедили ангела в правоте запоздалой догадки. — Не издевайся надо мной! — возмутился он притворно, не сумев сдержать встречной весёлой улыбки.
— Не могу, прости, — без капли раскаяния покачал головой Кроули, неуловимым движением пальцев погладив чужое запястье, до сих пор лежавшее поверх его собственного, заставив Азирафаэля бесконтрольно шумно выдохнуть, сразу же поджав губы, но умудрившись не разорвать зрительный контакт, действовавший наподобие гипноза. — Ты выглядишь потрясающе, когда растерян, как сейчас, — подытожил демон, в отличие от ангела, ощущавший себя в нынешней ситуации абсолютно свободно и уверенно, как рыба в воде. Или, учитывая истинную внутреннюю сущность, скорее, как змей в траве. Но об этом знал лишь один из двоих, стоявших на крыльце закрытого книжного магазина, чей владелец всё же не выдержал, плавно высвободив кисть, машинально отметив, что чужие пальцы напоследок снова скользящим движением прошлись по чувствительной коже.
— Перестань, это нелепо, — буркнул Азирафаэль, делано нахмурившись, и отвернулся, чтобы наконец отпереть двери.
— Я готов быть нелепым постоянно, если ты из-за этого будешь таким же потрясающим, ангел, — парировал Кроули с лёгкостью, добившись почти отчаянного взгляда через плечо, который практически умолял болтливого собеседника замолчать и уехать уже в Тадфилд — возвращать ребёнка родителям. — До завтра, — без проблем, как всегда, прочитав прозрачный намёк, попрощался демон, умудрившись сохранить тонкую нить недосказанности, хотя сказал намного больше, чем когда-нибудь вообще мог себе позволить.
Но главное, что палку перегнуть всё-таки не успел, поспешив спрятаться в "Бентли", вцепившись пальцами в руль в попытке унять полубезумную, нездоровую жажду действий. Дорога до Тадфилда обещала стать вдвое короче обычного.
— Прыгай вперёд, приятель, и пристегнись — поедем быстро, — скомандовал Кроули, кивком указав оставшемуся пассажиру на место рядом с собой.
— Ты бы ещё дольше прощался — вообще телепорт пришлось бы изобретать, — поддел его Адам, ловко просочившись между передних кресел в очередной раз за вечер. Ремень безопасности, тем не менее, послушно пристегнул.
— Вот не лезь в это, ладно? — с ненавязчивым предупреждением в тоне буркнул собеседник, длинно выдохнув. — Только критики от школьника мне не хватало.
— Наверное, не хватало, раз ты позвал меня с собой и заставил смотреть на всё, что между вами двумя происходило, — нейтрально отозвался Адам, повернувшись, и спокойно встретился взглядом с прищуренными змеиными глазами. Сдёрнутые с носа тёмные очки Кроули кинул на дальний край торпеды, под лобовое стекло. Смотрелось, признаться, жутковато, но не достаточно, чтобы всерьёз напугать антихриста. — Что? — спросил он без любопытства или растерянности, выдержав это визуальное давление.
— Когда-нибудь ты поймёшь, — многозначительно бросил оппонент, как накануне — собственные очки, и отвернулся, сев прямо. Завёл мотор, вдавил в пол педаль газа, из-за чего машина, звонко скрипнув шинами по асфальту, резко сорвалась с места, будто её под задний бампер хорошенько подтолкнули. Стёрся малость верхний слой покрышек, оставив позади уносившейся в ночь "Бентли" параллельные изогнутые длинные полосы с прозрачным облачком поднятой пыли. — Поговорим обо всём этом позже. Но не вздумай меня критиковать, пока сам не вляпаешься так же, — заметно спокойнее, тише добавил Кроули спустя пару миль.
— Вряд ли за мной будут охотиться ангелы, — фыркнул Адам отчасти неловко, запоздало поняв, что где-то явно успел наступить спутнику на больную мозоль. Поэтому попытался, как умел, сгладить ситуацию, надеясь на встречный шаг.
— Ты понял, о чём я говорю, — наморщив нос, сказал оппонент, однако не озвученное предложение перемирия принял, окончательно остыв и подтолкнув пассажира локтем в плечо. — И за тобой скорее будут охотиться люди, чтобы изгнать из тебя Дьявола. Прямо новая волна инквизиции и охоты на ведьм в одном флаконе получится.
— Если они меня найдут, — самодовольно задрал нос Адам, уже вполне изучивший свои способности как антихриста и приноровившийся использовать их по желанию, а не спонтанно.
— Ты скрыт от сверхъестественных сущностей, но не от простых людей, так что не обольщайся, — хмыкнул Кроули, потянувшись за очками вперёд, когда по встречной полосе проехала машина с включёнными фарами. Спасибо, хоть не с дальним светом и без ксенона, иначе после такой яркой вспышки на фоне чудесных густых тёмных сумерек чувствительные демонические глаза ещё долго приходили бы в норму. Удивительно было видеть автомобиль на пригородной трассе в это время суток. Но лучше уж перестраховаться на случай повторения и поберечь зрение от лишних раздражителей. Снова спрятавшись за тонированными стёклами, Кроули вздохнул, резко сменив тему и настроение разговора. — Спасибо, что согласился помочь, кстати. Дважды. И плевать, что с памятью Азирафаэля не вышло. Правда, плевать.
— Наверное, это из-за того, что память ему стёрли в Раю, а мне подвластна только Земля, — рассудительно протянул пассажир, легко перескочив на новую предложенную дорожку диалога. Здесь Адам чувствовал себя более уверенно, чем в философствованиях о романтике да чужих взаимоотношениях. — Жаль, что так вышло. Я действительно хотел помочь. Думал — сработает.
— Ничего, — отмахнулся собеседник, чудом убавив свет фар "Бентли" до приемлемого минимума, чтобы другие возможные водители не сильно волновались о чёрной машине, вынырнувшей из ниоткуда. Эдакий призрак ночной трассы. — Я не особо рассчитывал, что у нас получится, — признался Кроули. — Просто начну всё с начала, но немного иначе. Не в первый раз, в конце концов.
— То есть такое уже случалось? С кем? — заинтересованно уточнил Адам, поёрзав на сиденье.
— С ним же, с Азирафаэлем, — ответил демон, давно переживший тот неприятный эпизод своей жизни. — После первого восстания на Небесах. Тебе, наверное, доводилось слышать про Падение Люцифера и остальных, кто был с ним в сговоре?
— Ты был с ними? Тоже был ангелом?
— Когда-то, в далёком прошлом, — неохотно повёл плечом Кроули. — Даже и не посчитаю уже, насколько далёком. И не то чтобы я был прямо с ними. И не то чтобы я Пал, как они. Просто в какой-то момент начал думать своей головой вместо того, чтобы тупо подчиняться. Начал задавать вопросы, судя по всему, правильные, на которые никто не хотел отвечать. Можно сказать, что я сам ушёл. Ну... почти сам, если не считать божественного пинка под зад для ускорения. С тех пор я демон, а в Раю не любят о нас вспоминать, потому что мы предатели, бунтовщики, все такие подлые, злые, ужасные — вот всем ангелам и подтёрли память. — Говоривший тяжело вздохнул, криво усмехнувшись. — Иногда мне даже кажется, что как раз из-за меня. Чтобы больше никто не задумывался о причинах восстания Люцифера с компанией.
— А вы с Азирафаэлем тогда уже были друзьями? — проницательно спросил слушатель, с искренним вниманием ловивший каждое чужое слово, рисуя себе фантастические картины скупо описываемых событий, представляя, как это могло бы выглядеть, например, в комиксе или фильме.
И там, и там почему-то очень любили личные драмы главных героев. Адам обычно старался их понять, отыскать в трагедиях прошлого мотивы дальнейших поступков, но получалось, увы, не всегда. Для упрощения он предпочитал спрашивать у тех, кто, по его мнению, мог объяснить. Обычно — у мамы. Но прямо сейчас рядом сидел Кроули. Впрочем, он рассказывал собственную историю, в отличие от героев вышеупомянутых комиксов и фильмов, про которых как бы вещал некто третий — сценарист или режиссёр. У выдуманных персонажей ничего не уточнишь, а у живого демона — вполне.
— Нет, не были, — покачал тот головой, не отвлекаясь от трассы, хотя машина сама прекрасно знала дорогу, и в контроле не имелось необходимости. Просто Кроули нужно было на чём-то сосредоточиться, помимо разговора. — Так, знаешь, виделись пару раз, болтали. Он казался мне забавным, но в целом мы оба не много потеряли, когда меня удалили из его воспоминаний. Я даже не особо расстроился — ведь у меня был ещё один шанс с ним подружиться. Несколько тысяч лет на это ушло, представляешь? — Рассказчик посмотрел на слушателя с действительно весёлой усмешкой.
— Нет, не представляю, — честно ответил тот, удивлённо моргнув. — Столько времени, чтобы просто подружиться?
— А что такого? Настоящая дружба — сложная штука, особенно — между врагами, — неторопливо, вдумчиво произнёс собеседник. — И очень тяжёлая работа, знаешь ли.
— Не знаю, — бросил Адам. — Мы с ребятами знакомы намного меньше, но уже друзья. Нам не нужно шесть тысяч лет ждать, чтобы это понять.
— У людей и жизнь короче, приятель, не сравнивай, — посоветовал Кроули, вопреки собственному же совету, сам задумавшись о сказанном. Ведь, действительно, даже с учётом около вечного существования почти шесть тысячелетий всё равно было как-то многовато.
— И до сегодняшнего дня вы были просто друзьями? — на всякий случай опять уточнил Адам, недоверчиво прищурившись. Ему лишь кивнули, твёрдо и уверенно. — Обалдеть, а мы с ребятами думали, что не просто, — поделился он. — Пеппер вообще голосовала, что вы двое женаты.
Кроули чуть не врезался носом в руль, когда сложился пополам от смеха, не заметив обиженного сопения с пассажирского сиденья.
— Погоди, это не шутка была? — спросил водитель, кое-как проглотив идиотский приступ хохота, который буквально рвался изнутри, щекоча рёбра.
— Вообще-то нет, — раздельно заявил Адам, скрестив руки на груди.
— А, — просто и понятно отреагировал собеседник, продолжая глупо улыбаться безграничности детской фантазии.
— Но если у тебя ушло столько времени, чтобы подружиться с Азирафаэлем, — неторопливо развил следующую мысль его юный спутник, подняв натурально сочувствующий взгляд на демона, вдруг сосредоточенно прислушавшегося, — то сколько же тебе понадобится теперь? Ты ведь не просто дружить хочешь — я видел, как ты с ним прощался, так что можешь не пытаться врать. Я уже взрослый и знаю, как это бывает. Свидания, прогулки, поцелуи всякие.
— Ты к чему клонишь сейчас? — насторожился Кроули, собственно, уже ухватив основную суть.
— К тому, что я уже состарюсь, умру и буду давным-давно править Адом, как ты мне говорил, пока вы доберётесь до своего "долго и счастливо"! — заявил Адам, не рассмеявшись только чудом.
Его оппонент, вероятно, тем же чудом затолкал поглубже желание ударить по тормозам и выставить шутника из машины посреди тёмной пустынной трассы. Кроули старался не пускать подобные мысли в голову, подозревая, что ответ ему не понравится. Оказался чертовски прав — перспектива не внушала оптимизма. А Адаму за её озвучивание захотелось отвесить добротный подзатыльник от всей чёрной демонической души. За проницательность и любопытство. Зато стало внезапно понятно, почему Наверху в своё время дали пинка в Преисподнюю самому Кроули. Наверняка его вопросы тоже задели кое-кого за живое.
— Надеюсь, что в этот раз получится быстрее, — максимально уклончиво, на пределе выдержки предположил он, попробовав быть терпимее, чем были когда-то с ним.
— Обязательно получится — я в это верю, — неожиданно ободрил его Адам, дотянувшись до чужого локтя под плотным чёрным пиджаком. Кроули обернулся на пассажира, встретив искреннюю широкую улыбку. — Всё, во что я верю, случается. Значит, я точно буду ещё жив, когда у вас всё наладится, — добавил говоривший весомо — и демон вновь ощутил волну проявления сил антихриста, неосознанно улыбнувшись ему в ответ, успокоившись столь же быстро, как недавно разозлился.
С такой подмогой всё точно получится, как надо. Теперь Кроули наконец сам в это поверил.
— Спасибо, приятель, — оттаяв, произнёс он мягко, накрыв маленькую ладошку Адама своей в знак благодарности, которую попросту не умел выразить словами.
— Зайди со мной в дом, ладно? Я хочу отдать тебе кое-что очень важное, — вдруг серьёзно заявил пассажир, убрав руку, чтобы сесть ровно, заметив, как "Бентли" въехала в Тадфилд, ощутимо сбавив скорость. — Мне это не нужно, а тебе точно пригодится.
Кроули зашёл, как его просили. Поздоровался второй раз за день с чужими родителями, выглядевшими теперь абсолютно спокойными, без подозрений в каждом взгляде. Радушно пригласили позднего гостя, вовремя вернувшего сына домой, к столу, предложив на выбор чай, кофе или сок с печеньем. Но визитёр неожиданно даже для себя попросил стакан молока. Почему-то захотелось именно молока, и раз уж хозяева жилища пытались чем-нибудь отблагодарить старого-нового знакомого за экскурсию для ребёнка по столице с бесплатным ужином в "Ритце", то глупо было не воспользоваться чужой добротой. В конце концов, демоны регулярно так поступали — не мог же один конкретный отличаться от коллег во всём?
Адам вернулся в прихожую из своей комнаты с каким-то украшением. Не просто дешёвым — бесценным, в смысле рукодельным, соответственно — не стоившим даже ломаного гроша. Обычная чёрная верёвочка со странным двойным узлом. Вернее, двумя узлами, которые разъезжались и съезжались, если правильно потянуть, позволяя регулировать уровень подвески, закреплённой напротив них по центру. А там в окружении парочки непрозрачных багряных бусин располагался горизонтально вытянутый овал с выцарапанной вертикальной полосой. Не выгляди этот самопальный кулон настолько потёртым и старым, Кроули решил бы, что его слепили в спешке минуту назад. Работа была откровенно топорной, явно детской, но завязанной, закреплённой на совесть. Адам протянул своё сокровище демону, который не спешил принимать вещицу, машинально отметив, что она отдалённо напоминала его собственный змеиный глаз с неизменно узким зрачком. Только цвета не жёлтого, а серебристо-серого, тёмно-серого, практически чёрного, зато царапина в центре почти блестела.
— Что это? — выбрав самую цензурную формулировку, спросил Кроули, недоверчиво посматривая на подарок, словно тот мог его укусить. Впрочем, творение антихриста — всякое могло произойти. Демон вряд ли удивился бы даже, окажись вдруг эта штука ещё и говорящей.
— Это амулет-невидимка, — объяснил Адам с довольной улыбкой. Он явно гордился своей работой. — Пока ты его носишь, тебя никто не сможет найти, если ты сам этого не захочешь. — Кроули, не скрывая ироничного сомнения, но придерживая комментарии при себе, нарочито медленно приподнял бровь. — Он, правда, работает, не кривись так, — хмуро буркнул даритель, обиженно впихнув кулон в ладонь собеседника. — Так же, как моя врождённая защита. Проверь — убедишься сам, потом ещё "спасибо" скажешь.
— Может быть, может быть, — медитативно протянул Кроули, покачав амулет-глаз на потёртой верёвочке, подняв его на уровень лица, снял с бусины клочок пыли и со вздохом надел вещицу на шею, спрятав под воротом рубашки. — В любом случае спасибо, — сказал с усмешкой, протянув Адаму ладонь. — Если сработает — с меня причитается.
— Я запомню! — хитро бросил тот, подмигнув. — Будешь у меня в долгу, пока я не придумаю, чего бы мне хотелось.
— Любой каприз, шеф, — фыркнул оппонент, закрепив устный договор рукопожатием, а заодно — попрощавшись. — Но только, если эта штука работает!
— Конечно, она работает, потому что я так сказал, — ответил Адам, помахав вслед Кроули, который уже вышел за ограду участка, не обернувшись, подняв ладонь над головой во встречном жесте. С чужими родителями прощаться уже не стал, истратив даже экстренный запас общительности за крайне затянувшееся сегодня, пока не собиравшееся заканчиваться.
У некоего демона на земле действительно было впереди очень и очень много важных дел.
***
В Аду редко что-то менялось. По крайней мере, быстро или кардинально — точно ничего. Однако для Кроули, спустившегося в свой главный офис второй раз после революции, военной и технической, приятным удивлением стал его обновлённый вид. В коридорах ровно горел свет, не мигали лампочки, мерно гудели тысячи компьютеров, навевая ассоциации с обычным людским рабочим процессом. Кабинеты обзавелись двустворчатыми дверьми красивого чёрного дерева с резными рисунками. На них, словно на фресках, изображались в хаотичном порядке все этапы, прожитые демонами от Падения до нынешних времён, включая повторное восстание. Здесь были сцены давней войны на Небесах, тайные встречи Люцифера с соратниками накануне, безликие силуэты, тонувшие в кипящей сере, тянувшие руки наверх в надежде на помощь, просившие этой помощи, но брошенные на произвол судьбы. Клетка Сатаны, запертого внутри, повторялась аж дважды. Но если на первой заключённый выглядел печальным, сидя на дне, то на следующей — пытался рвать нерушимые прутья, разъярённый, как никогда. Кроме этой картины дублировалась ещё одна: суд над предателем. На ней Кроули без проблем узнал себя, поначалу купавшегося в ванной Святой Воды, пока Михаил со стеклянным сосудом протягивала выжившему демону полотенце (до сих пор было смешно вспоминать рассказ Азирафаэля об этом прецеденте), а потом — стоявшего в цепях среди толпы напротив Вельзевул, величественно восседавшей на рогатом троне на вершине небольшой лестницы. Вторую войну изобразили тоже, не особо вдаваясь в детали или подробности, однако менее узнаваемой картину это не делало. Разве что — более нейтральной и терпимой для свежих ещё воспоминаний. Общая присяга выживших Триаде тоже присутствовала на какой-то двери, а на входе в кабинет нынешней владыки Ада разместили её собственное воплощение в полный рост, выливавшее из бездонного котла исцеляющее Пламя на головы своих подчинённых. Странно, что выбрали именно такой момент — проявление милосердия и помощи, — а не какого-нибудь сражения или, как вариант, казни уцелевших оппозиционеров после завершённой революции. Взаимовыручка обычно не была в цене здесь, Внизу, зато устрашение работало безотказно. Возможно, кое-кто решил пересмотреть приоритеты, изменив в корне не только устройство Преисподней с её целями, но и стиль управления. Не сказать, что Кроули не радовало подобное, однако он предпочёл оставить лишние вопросы при себе, когда тактично постучал в украшенную резьбой дверь офиса начальницы.
— Вы не хотели видеть меня, лорд Вельзевул, но мне нужно с Вами обсудить кое-что, — сообщил с порога, едва заперев замок за спиной. — Отличный декор, кстати. Кто работал? Рубенс? Микеланджело? Да Винчи?
— Кто из них, по-твоему, умеет делать фрески на дереве? — флегматично бросила Вельзевул, сразу же продолжив, не дожидаясь ответа. — Художники сейчас расписывают потолки в залах совещаний и судов. У нас тут, помимо них, хватает мастеров, соскучившихся по своему ремеслу и готовых изобразить что угодно, лишь бы их ненадолго освободили от вечных страданий. Ты притащился, чтобы обсуждать это, или у тебя есть тема поинтереснее?
— Вообще-то, да, есть, — быстро собрался Кроули под холодным взглядом собеседницы, мигом вспомнив, что неуместные шутки своего разговорчивого подчинённого та ценила исключительно в умеренных количествах, если те подходили под настроение. Настроение же её, однако, регулярно было ниже среднего, вообще не подразумевая пустого трёпа не по делу. — Это насчёт охоты за мной, — обозначил тему говоривший, не добившись реакции.
Вельзевул лишь коротко покривила губы, вернувшись к прерванному занятию. Она быстро печатала что-то на компьютерной клавиатуре вслепую, не опуская глаз от монитора перед собой. Всё-таки быстро обучаться новому каждый в Преисподней умел на отлично.
— Охотятся за тобой, значит и проблемы это только твои, — медленно произнесла начальница. — Не рассчитывай на поддержку Ада — всем на тебя плевать.
— Да, мой лорд, я помню: я не важен и не достоин особого отношения, — будто зачитал из какого-то несуществующего демонического устава Кроули, учтиво склонив голову. — Но я по другому вопросу. То есть по этому же, но по другой его части.
— Объясни в одном предложении, не размазывая — возможно, если мне станет интересно, я даже выслушаю остальное, — милостиво позволила Вельзевул, кликнув несколько раз мышкой, дав свободной рукой подчинённому отмашку начинать.
Тот опять зачем-то вспомнил изображение на двери в этот кабинет. Всё-таки верный выбор: милосердие у Владыки было первостепенным, малость опережая жестокость. В этом, пожалуй, начальница выгодно отличалась от прежнего правителя. Это, по крайней мере, каждый в Аду умел по достоинству оценить, потому что к Падшим никто никогда не относился без предвзятости до Вельзевул. Она же всегда давала последний шанс либо на оправдания, либо на предсмертные слова. Кроули, признаться, не знал, под какую конкретно категорию попадал сейчас сам, но хотел верить, что в первую.
— Я почти уверен, что моей смерти хочет не весь Рай целиком, а только один конкретный архангел — предположительно, Гавриил, — отрапортовал он, максимально сократив собственные недавние размышления до основной сути.
Пришлось приложить усилие, чтобы не развить мысль дальше. Ему ведь велели уместиться в одно предложение — он вроде бы справился, хотя лаконичность с красноречием не являлись его сильными сторонами. Вельзевул мимолётно дёрнула бровью, но даже такая малость для неё, скупой на эмоции, означала неподдельный интерес. Кроули внутренне возликовал этой крошечной победе.
— Продолжай, — произнесла собеседница размеренно и холодно, однако от работы отвлеклась, чуть отъехав в бок на удобном кресле, чтобы смотреть на визитёра, а не на монитор перед собой. Откинулась на мягкую спинку, разложив руки по подлокотникам, и приготовилась слушать.
Дважды просить не пришлось. Кроули быстро изложил свои недавние раздумья насчёт собственного преследования высшими силами, приведя в качестве доказательств стёртую без видимых причин память Азирафаэля и одну и ту же парочку ангелов, дважды посланных за его, демона, бедовой рыжей головой. Оба раза — безрезультатно. Вельзевул, дождавшись почти торжественного финала прозвучавшей тирады, криво, быстро усмехнулась. По сути, просто уголок рта приподняла едва уловимо, но её подчинённый внимательно следил за выражением лица начальницы, заметив это полудвижение. Убивать его за зря потраченное время, по крайней мере, не станут — неплохо для начала.
— Предположим, ты прав, — сказала Вельзевул, задумчиво сцепив ладони перед собой. — И чего ты в таком случае хочешь от меня?
— Какую-нибудь гениальную идею, как прекратить это дерьмо, чтобы я мог сосредоточиться на безопасности Азирафаэля, а не на своей, — выпалил Кроули на одном дыхании, готовый к экзекуции.
Может, каждый поганый чёрт или даже самый мелкий щенок цербера и знал теперь о противоестественной, ненормальной, гадкой, по общему мнению, связи его, уважаемого с некоторых пор демона, с одним конкретным ангелом, но никто подобного, тем не менее, не поощрял. Не понимал — не пытался понимать. Бывшего предателя за глаза презирали, наверняка хаяли и брезгливо сплёвывали ему вслед, но он спокойно сносил эти глупости, не видя смысла реагировать. До тех пор, пока грязные слова и жесты не касались Азирафаэля, Кроули мог игнорировать их. Однако, пока тема не затрагивалась вообще, не выносилась на всеобщее обозрение, коллеги в основном молчали. Мало кому хватало смелости критиковать в лицо, тем более, его, положившего начало восстанию в Аду. Это дало зачинщику революции некий иммунитет и право на относительную свободу действий. Весьма ограниченную свободу, честно говоря, но границы знала только Вельзевул, которая их расставляла. И которая смотрела сейчас с леденящей душу злостью на оппонента, силясь не послать того извилистыми тропами куда подальше. Когда-нибудь она точно вырвет ему язык с корнем и будет полностью права. Кроули вообще-то сам это прекрасно понимал, но продолжал намеренно играть на чужих нервах, когда жаждал добиться быстрого нужного результата. Цель оправдывала средства. Пока целью являлся Азирафаэль, любые средства шли в ход.
— Ты, обнаглевший сучёныш, — с низким жужжанием в голосе раздельно проговорила Вельзевул, тщательно сдерживая тон, чтобы прозаично не наорать на подчинённого. Тот, определённо, не договаривал чего-то важного, решив спрятаться за общеизвестным личным мотивом. Обманы в Преисподней, конечно, поощрялись в целом, но врать начальству брались лишь исключительные тупицы, которым требовался бессрочный отпуск. Кроули, судя по виду, планировал жить и работать дальше — именно это в нём раздражало сильнее прочего. — Ты заявился сюда, чтобы просить моей помощи ради защиты врага? Хорошенько подумай, прежде чем ответить — второго шанса не будет, — предупредила Вельзевул, сжав пальцы между собой настолько яростно, что побелели не только костяшки, но и ногти.
— Он мой друг, — с расстановкой выдал Кроули давно взвешенный, известный собеседнице ответ, — и этого не изменят ни Ад, ни Небеса, что бы они ни сделали.
— А теперь — правду, Кроули, — угрожающе тихо, почти несвойственно шипя, потребовала та, раздув ноздри на резком выдохе. Гниль на её лице чуть шевельнулась вместе с кожей, когда она поморщилась от отвращения.
— Это правда, лорд, — с нарочитым внешним спокойствием бросил оппонент, услышав нехорошее, отлично знакомое низкое жужжание за спиной, но не обернулся.
Он без подсказок или визуального подтверждения чувствовал позади огромный рой чёрных адских мух. Они, как живая туча, как подвижный густой чад от костра, зависли в воздухе, выписывая в небольшой амплитуде одинаковый геометрический узор с идеально ровными углами поворотов. Прозрачные крылья в немыслимом количестве мелко и быстро взмахивали, наподобие музыкальных басов из хорошего сабуфера заставляя всю атмосферу в кабинете дрожать. Вибрации резонировали в рёбрах, в мышцах, в горле, в голове, мешая думать и говорить. Мешали бы ещё и дышать, реши Кроули вообще включить эту телесную функцию, которую автоматически глушил при спуске в Ад. Как все остальные, впрочем, сбрасывая установки физической оболочки до заводских настроек. Безусловно, было страшно до жути, до одури, до задавленного внутреннего крика. Настолько, что хоть прямо сейчас упасть бы на колени мордой в пол да вымаливать прощения в попытке избежать жестокого наказания за дерзость. Только в этом случае Вельзевул точно не пощадила бы подчинённого. Она вообще ненавидела слабовольных, презирала трусов и без сомнений уничтожала просивших сохранить им жизнь. Зато уважала смелых да отчаянных, а безбашенные придурки вроде Кроули её просто раздражали. Но, пока они раздражали в меру, чаще развлекая, чем доводя до бешенства, им позволяли дальше существовать и работать.
— Мне нужна вся правда, — весомо надавила Вельзевул, качнувшись вперёд, чтобы облокотиться двумя руками на стол, положив подбородок на крепко сцепленные тонкие пальцы. — Не пытайся прятаться за своими чувствами к ангелу — со мной этот фокус не сработает. Говори.
Вместе с требовательностью в её тоне усилилось опасное жужжание за спиной Кроули. Тот почти физически ощущал плотоядный смертоносный рой на собственных лопатках, словно тысячи, миллионы крошечных лапок, больше похожих на колкие иголки, впивались в кожу, в спрятанные сейчас крылья, мерзкой щекоткой перебирая перья с покровным пухом, заставив невольно повести плечами в попытке избавиться от отвратительного чувства копошения. Одно неверное слово, одна ложь, одна ошибка — и эта чёрная туча в мгновение ока разорвёт посетителя на клочки, уничтожив и тело, и сущность. Подобное уже доводилось наблюдать со стороны. В первую секунду демон обычно просто стоял, застыв в испуге, в следующую — сплошной жужжащий живой туман ровным слоем облеплял бездвижную фигуру, будто сплошной кокон, а после — рассыпался мириадой точек, оставляя в центре абсолютно пустое место. Ни мяса, ни костей, ни призрака, ни пятнышка — ничего, кроме чёткого воспоминания: миг назад здесь был кто-то ещё.
Возродив в голове эту картину, виденную множество раз за период революции, Кроули тяжело, гулко сглотнул. Он сам поставил себя в подобное положение, сам загнал себя в угол. Конечно, у него была причина, план, даже стратегия выхода из неприятной ситуации, однако понимание масштабов добровольного риска резало нервы, как канаты — острым клинком. Пальцы незаметно затряслись, вдоль позвоночника прошла болезненная судорога, а горло на мгновение перехватило спазмом. Пришлось прокашляться, умудрившись не разорвать зрительного контакта с начальницей и потенциальным палачом в одном лице.
— Месть, — практически выплюнул Кроули, едва удерживая тело в ровном вертикальном положении. Вельзевул, оценивающе осмотрев его с головы до ног, повела тёмной бровью в намёке на любопытство. Жужжание еле заметно приглохло. Эшафотный юмор, кажется, снова вошёл в моду. — Я хочу встретиться с Гавриилом лицом к лицу и вырвать ему язык, который сперва отдал Азирафаэлю приказ сдохнуть в Адском Пламени, а потом велел стереть ангелу память обо мне. — Кроули перевёл дыхание — не в прямом смысле, конечно, — чтобы добавить напоследок то, к чему пришёл в своих недавних раздумьях. — Если он поймёт, что его подчинённые не в состоянии меня схватить и уничтожить, он явится сам. Возможно. Здесь я не уверен. Поэтому хочу попросить Вашего содействия, Владыка.
Вельзевул промолчала, хмуро взирая на подчинённого исподлобья. Она смотрела пытливо, внимательно, словно умела мысли читать, а не просто безошибочно распознавать ложь, как любой другой демон. Но Кроули не лгал. Не столько из-за того, что прекрасно знал об этой особенности своих коллег, сколько из-за того, что действительно хотел какой-нибудь поддержки. Подобные низкие, как считалось в Преисподней, просьбы не подразумевали хитрости или обмана. Зато подразумевали долг, требовавший сообразной оплаты. Нынешний проситель отнюдь не был уверен, что у него найдётся, чем заплатить, но чётко понимал, что в одиночку с затеянным не справится. Проблема имела масштабы, превышавшие его полномочия, возможности и способности к тактическому мышлению. Кроули действительно требовалась помощь — и он ненавидел себя за это.
Вельзевул не торопилась с ответом, нарочно давая оппоненту лишний повод хорошенько провариться в собственном соку из нервов и параноидальных надумок в ожидании вердикта. Она всерьёз прикидывала собственную выгоду в теоретической возможности успеха затеянного предприятия. По сути, можно было попросить личной встречи с Гавриилом как с командиром небесных войск, но тот вряд ли пришёл бы один, опасаясь ловушки. Вполне справедливо, к слову, с учётом высказанного пожелания одного конкретного демона. Поэтому вариант засады отпадал сразу. К тому же, никто не гарантировал, что во всём, произошедшем с Азирафаэлем, следовало винить именно главного архангела. Непосредственно на Азирафаэля на пару с Кроули Вельзевул в целом плевать хотелось. Слишком мелкие сошки, чтобы вообще переживать или рисковать ради них — меньше куда более полезных подконтрольных ей мух. Только вот ни отчётов, ни рекомендаций некий демон до сих пор не подготовил для начальницы — пытался подстраховаться на случай расправы или хотя бы подбросить проблем из-за своего уничтожения. Поиски нового посланника на Землю — изрядный геморрой, и нынешний командированный наверх работник прекрасно знал об этом. На него, признаться, смешно было смотреть: полный напускной бравады, давящийся внутренним страхом, Кроули не имел ни единого толкового козыря на руках, придя не с готовым предложением сделки, а именно с просьбой об одолжении взаймы. Вельзевул могла попросить взамен любую плату, а в случае её отсутствия — немедленно казнить наглеца, который явно зарывался из-за ошибочного чувства безнаказанности. Пожалуй, следовало преподать ему урок, дабы впредь не забывал своё место в низовьях адской иерархии. Шагнувшего удачно из предателя в герои ничего не стоило пнуть обратно на прежнюю ступень, использовав против него отвратительную связь с ангелом. Может, все и были в курсе, но никто не возмущался, пока нынешняя владыка закрывала на подобное глаза. Тем не менее, положение Кроули из-за этой слабости оставалось весьма шатким. Он имел статус негласного изгоя семьи, решившего вдруг чем-то резко выделиться, отличиться. Но ему прощали дурную блажь, покуда она не сказывалась негативно на прочих. Если не упоминать о чём-то, можно сделать вид, что ничего не происходило. Не то чтобы демоны считались семьёй — они даже не сближались между собой без нужды, — но сравнение с людскими укладами в данном случае наслаивалось достаточно хорошо. К тому же, использовать чужие слабости в Аду умели превосходно. Давить на Кроули через Азирафаэля было удобно, а сам Кроули приносил выгоду конторе — такую удачную схему не получалось применить к другим работникам. К сожалению Вельзевул, этот посланник Преисподней на Земле казался предельно рентабельным вариантом. Им двигал не страх, как прочими, а его ненормальная привязанность, при правильном использовании дававшая над ним полную власть начальству. Оба оппонента, сейчас сверлившие друг друга пристальными взглядами, это знали и понимали.
— Скажи мне, — прищурившись, медленно произнесла Вельзевул, — насколько сильно ты готов прогнуться ради моей помощи с этим твоим ангелом?
— На сколько прикажете, мой лорд, — ненатурально учтиво отозвался Кроули с лёгким поклоном, приподняв краешки рта в неявной усмешке. — Мы, змеи, вообще до крайности гибкие по своей природе — можете хоть верёвки из меня вить, если Вам будет угодно, — добавил, не спеша выпрямляться.
Этот прогиб как буквальный, так и фигуральный во имя намеченной цели собеседница оценила по достоинству, беззвучно одобрительно фыркнув. Она, однако, не обманывалась насчёт подчинённого: знала, что тот будет верен и предан ей всецело лишь до тех пор, пока их взгляды на фундаментально важные для него вещи совпадали. То есть, пока начальница не решит всё-таки ввязаться в войну с Небесами или избавиться от Азирафаэля или не поставит Кроули перед выбором между этим ангелом и Адом. Дурак бы понял, в чью пользу разрешится такой выбор. Дураков в Преисподней не водилось — перебили всех.
Впрочем, как ни крути, изначальное предложение отомстить Гавриилу звучало заманчиво. У Вельзевул тоже имелись к нему личные счёты, настолько давние, что пыль с них можно было уже сбивать лопатой, а не стирать тряпкой. Перспектива обезглавить вражеское войско тоже выглядела весьма привлекательно. С другой стороны, никто не гарантировал, что новый командир, которого, определённо, назначат на вакантное место, будет сохранять нейтралитет с оппозицией, приняв их официальный отказ от войны. Полноценного сражения с ангелами демоны точно не переживут — слишком слабы и уязвимы они были сейчас, сразу после внутреннего переворота. Раненый зверь, конечно, опаснее здорового, однако всё равно не бессмертен. Ничто не мешало потенциальному новому полководцу небесных войск снарядить нападение на Преисподнюю, значит сперва её следовало максимально защитить, обезопасив для обитателей, а потом уже браться за осуществление сумасбродной просьбы Кроули. Всё-таки этот плут нравился Вельзевул — его идеи иногда превосходили по глобальности даже её самые смелые придумки. Обидно будет лишиться такого полезного кадра. Она неторопливо, текуче откинулась обратно на спинку кресла, вальяжно забросив ноги на стол, скрестив узкие лодыжки.
— Я тебя в бараний рог согну, пока ты расплатишься со мной за мою помощь, — пообещала с нехорошей, откровенно зловещей улыбкой.
— На Ваше усмотрение, — неохотно, но покладисто процедил Кроули, скривив лицо в подобии улыбки, ломаной, мимолётной, как судорога возле подбородка.
— Будешь делать всё, что я прикажу, в точности, иначе твоё желание мести полетит к чертям, — предупредила Вельзевул, на всякий случай обозначая то, что каждый из них двоих без слов понимал. Собеседник сдержанно кивнул. — Ты уже придумал, как объяснишь эту дрянь своему светленькому приятелю? Сомневаюсь, что он по достоинству оценит твою кровожадность, — фыркнула она, отвесив подчинённому эдакий комплимент. Наконец-то кое-кто начал мыслить и действовать, как настоящий демон.
— Нет нужды — он знает меня, — уверенно парировал Кроули.
Вельзевул, в силу неких обстоятельств, привыкла обращать внимание на мелочи. Простая оговорка, возможно, ненарочная — определённо, нет, — но крайне показательная. Её одной хватило, чтобы рассмотреть подоплёку чужого плана. Убивать Гавриила или мстить ему никто не собирался. Кроули нужна была информация об Азирафаэле и его утраченных воспоминаниях с целью возвращения их законному владельцу. Ни о чём другом речи не шло. Поймать, допросить, отпустить, предав заодно опять весь Ад и конкретно начальницу, взявшуюся помогать. Поторопилась она с комплиментом — этот демон как был посмешищем, так и остался. Некоторых не исправляло ничто: ни две попытки казнить, ни вторая революция, ни тысячи смертей на руках. Кроули по-прежнему умудрился остаться в меру добрым, несмотря на пролитую им недавно в огромных объёмах кровь своих коллег, в которой при желании получилось бы утопить половину земной суши вместе с её обитателями. Вельзевул даже на мгновение позавидовала: в ней самой былого света не сохранилось совершенно. Разве что едва — меньше мушиного крыла.
— Знал, Кроули, — поправила она подчинённого, нарочно ничего не добавив, ограничившись выразительным, тяжёлым взглядом.
Оппонент вмиг весь окоченел, застыл, словно примёрзнув к месту, как стоял до сих пор — в учтивом полупоклоне. Ни словом, ни жестом не выдал собственного страха или осознания оплошности. Лишь взгляд опустил в пол, не выдержав визуального давления Вельзевул. Тёмные очки никогда не мешали ей смотреть глубже. Они совершенно не спасали Кроули — тот понимал это, однако ещё лучше понимал, что проигрался сегодня подчистую, значит и храбриться отпала необходимость. Он выпрямился, расслабив повисшие вдоль тела руки, непокорно приподняв подбородок. Пусть убивают — иначе ведь всё равно не отступится от задуманного. Может, из него не вышло ни хорошего ангела, ни правильного демона, зато человек получался почти сносный, со своими достоинствами и недостатками, коих набралось примерно поровну, перемешавшись в странный характер. Он хотя бы был — многим коллегам даже этого не дано.
Понаблюдав чужую пантомиму, Вельзевул усмехнулась про себя. Она обещала уничтожить Кроули за ложь, давала всего один шанс, заранее предупредив, что второго не предвидится, но этот засранец не соврал ни звуком, ни жестом. Сообщил лишь о своих желаниях, а не о намерениях. Не договорил — да, но не соврал, а такие вещи не стоило путать. Натуральный змей — скользкий, изворотливый, что на словах, что на деле. За это его убить не грозились. Или, вероятно, во владыке Ада вдруг проснулся тот осколок давней доброты.
— Гавриил может пригодиться живым, — отстранённо сообщила Вельзевул, переведя взгляд на носки собственных ботинок. — Держи это в голове, если встретишься с ним лицом к лицу. И, Кроули. — Она, боковым зрением заметив сперва удивлённо вскинутые брови оппонента, а затем — торопливый кивок, добавила на тон ниже, разделив фразу едва ли не по слогам. — Твой долг растёт.
Меньше мушиного крыла, действительно, не стоило об этом забывать.
— Да, лорд Вельзевул, — опустив подбородок, понятливо подтвердил Кроули.
Жужжание за спиной стихло совсем — и он наконец расслабил окаменевшие плечи, мысленно выдохнув от облегчения. На сегодня удалось выжить, опять, теперь уж точно чудом, причём, известно чьим. Конечно, не приходилось надеяться, что Вельзевул не поняла истинных намерений своего подчинённого — просто почему-то спустила ему с рук очередную попытку то ли самовольства, то ли предательства. Впрочем, фактически он ещё ничего не успел сделать, а значит с него и взятки гладки, не придраться. Однако великодушие начальства иногда поражало.
— Как ты собирался всё провернуть? — поинтересовалась Вельзевул, склонив голову к плечу. — Были какие-нибудь идеи? — Новый кивок с недовольно скривлённым лицом заменил вербальный ответ. — Выкладывай, — бросила собеседница, повелительно взмахнув ладонью, тут же остановив её, жестом заставив Кроули захлопнуть уже открытый для рассказа рот. — И только посмей в этот раз ещё хоть что-то от меня скрыть. Тебе нужна помощь — я помогу, но у меня на это есть свои причины, — добавила Вельзевул, скупо, холодно ухмыльнувшись.
Она не оставила оппоненту никакого выбора, вынудив выложить всё начистоту.
После того, как они поговорили, разработав целую многоуровневую стратегию дальнейших совместных действий, и Кроули отпустили, он чувствовал себя полностью выпотрошенным и криво нафаршированным обратно. Голова гудела — не разобрать, сама по себе или из-за заблудившегося в ушах гула мушиного роя. В животе всё ещё лежал ледяной кирпич страха, ноги не гнулись, одеревеневшие стоять без движения на протяжении долгой беседы с начальством, но вопреки всему внутри поселилось какое-то ненормальное воодушевление. Вельзевул согласилась помочь — это достижение, равносильное подвигу, очевидное и невероятное, уже окупало потраченные нервы со временем. А то, что Кроули ощущал себя рождественской индейкой на праздничном блюде — мелочи. Для полноты картины ему не хватало только яблока в зубы или разделочного лезвия в рёбра. Никогда прежде он не переживал внутри подобной открытости перед кем-то, кроме Азирафаэля, никогда не позволял посторонним видеть себя уязвимым. Доверие — действительно сложная штука, не доступная демонам, но взращённая ангелом в одном из них, пригодилась ему сегодня, вынужденно предоставленная в цепкие руки Вельзевул. Было бы неплохо впредь умудриться не пожалеть об этом. Выбор — иллюзия, ограниченная фантазией и самовнушением, надежда — призрак, подброшенный инстинктом выживания и страхом свихнуться. Кроули вцепился в оба понятия, старательно избегая предполагать худшее. О худшем он подумает потом, попозже, когда вернётся на Землю, немного развеется поездкой за рулём родной "Бентли" да увидится с Азирафаэлем, последним, кого вообще хотелось видеть впредь, с нынешнего дня до последнего, когда бы тот ни наступил.
Вельзевул же, оставшись в одиночестве, сосредоточенно смотрела в закрывшуюся за подчинённым дверь, покачиваясь в кресле. Владыке Ада в целом нравилась новая авантюра Кроули, хоть она и подразумевала слаженную работу вкупе с сопутствовавшими рисками. Всё-таки этот малый умел быстро и качественно шевелить мозгами, когда требовали обстоятельства. В отличие от своего нынешнего сообщника, его начальница не расщедрилась на ответную с ним откровенность, хотя имела, что сказать. Вернее, припомнить.
У Кроули с Вельзевул случился весьма любопытный разговор, пока они пробирались обходными катакомбами к клетке Люцифера. По пути на Девятый Круг обоих разведчиков встречали противники из оппозиции, ловушки и засады, расставленные почти за каждым углом. В одиночку до цели никто бы не добрался. Можно сказать, командир с подчинённым негласно заключили договор о взаимном доверии ещё тогда, прикрывая и защищая друг друга. Но даже это не объясняло, почему Вельзевул подставилась, прикрыв Кроули от подлого удара в спину, а тот остаток пути упрямо тащил её на закорках до пункта назначения, где горело, не угасая, целительное для демонов Адское Пламя.
— Ты идиотка, — без страха заявил тогда добровольный носильщик, зная, чувствуя, что начальница, некрупная и лёгкая, медленно истекала жизнью, не в состоянии ни достойно отомстить за оскорбление, ни дать хотя бы словесный отпор. — Тебе ещё всеми нашими командовать, а ты за меня подохнуть собралась. Кто тебя просил?
— Заткнись, — бесцветно буркнула Вельзевул, даже не держась толком за чужие неудобные костлявые плечи, не соскальзывая с ссутуленной спины исключительно благодаря твёрдым, неожиданно сильным рукам, державшим под бёдра.
Кроули шёл, спотыкаясь на ровном месте. Весь — сплошная гипертрофированная усталость, подкашивавшиеся ноги, дрожавшие локти и окровавленная рвань вместо одежды. Ком натянутых нервов, дерзкий тон, за которым прятался страх, и неизменное упрямство в каждом слове, в каждом действии. Злой, но не озлобившийся, наотрез отказывавшийся бросить балласт, шипя и огрызаясь на любые фразы Вельзевул. Она предлагала оставить её, где упала, почти разрубленная от плеча наискосок громоздким топором. Получила только добротную порцию цветистой ругани да протянутую ладонь. Кое-как вскарабкалась на Кроули, присевшего на колени, свесила руки ему на грудь и уткнулась лбом в грязный рыжий затылок. Оба спутника были вымочены насквозь в чёрном и мокром из глубокой жуткой раны — ни один не жаловался.
— Держись, начальник, почти пришли — сейчас тебя подлатаем, — с кривой ухмылкой подбодрил Кроули, когда отблески заветного огня уже показались вдалеке у поворота.
— Зачем? — тупо спросила Вельзевул, чтобы хоть как-то обозначить собственное присутствие. Сознание ныряло в вечный мрак, с каждым провалом всё труднее, неохотнее возвращаясь в реальность.
— У тебя ещё куча дел, — серьёзно ответил собеседник. — Может, ты думаешь, что в этом всём нет смысла, но ты ошибаешься. На твоих плечах целый Ад, который ещё потом восстанавливать с нуля. Не хочешь жить ради себя — живи ради остальных. Ради всех нас, тупорылых и бесполезных болванов, которые перегрызут друг другу глотки за власть. Хочешь, чтобы всё, что ты строила веками, рухнуло вместе с тобой? — Вельзевул, промолчав, подумала откусить болтливому ублюдку ухо, но шея онемела, челюсти не шевелились, а головой лучше было вообще не шевелить, иначе та грозила отвалиться, покатившись по земле под чужие ноги. Как ни возмущайся, а Кроули умел находить мотивацию и моменты для безнаказанных нотаций. — Мы, демоны, вроде действуем из эгоизма, но каждый всё равно себя ненавидит. Глубоко внутри, — продолжил он почти спокойно. — Поэтому нам так сложно выживать — причины нет. Но ты найди, босс, тебе ещё пригодится. Найди, ради чего или ради кого дальше идти вперёд — и тебя никакая дрянь уже не убьёт. Приехали! — возвестил торжественно под конец, вместе с молчаливой спутницей зайдя в Пламя.
— А ты, значит, нашёл? — спросила она, немного придя в себя, однако слезать с чужой спины не торопилась.
— Давно нашёл, — подтвердил Кроули, усевшись на землю прямо так, с Вельзевул, не сбросив её. Тоже устал, конечно — столько идти с довеском за плечами.
— И что это? — уточнила та без особого интереса, развивая тему по инерции — просто, чтобы не молчать. Тишина шла в комплекте с темнотой, из неё обычно не выбирались.
— Кто, — поправил собеседник — и этого хватило. Даже не потребовалось называть имя или что-то объяснять.
— У меня такого нет, — отмахнулась начальница, собравшись было сползти, вытянуться в полный рост посреди Адского Пламени, но Кроули вдруг взял её за руки, не пустив. Обернулся через плечо, подмигнув заплывшим под фингалом змеиным глазом.
— У тебя есть куча подчинённых, в том числе — я, — сказал с усмешкой, посмотрев вперёд без направления, добавив. — А ещё у нас есть клетка для Люцифера и неплохие шансы победить в этой мясорубке, которую мы затеяли.
Вельзевул подняла голову, тоже наконец увидев божественную тюрьму для Дьявола, целую и невредимую. Абсолютно пустую, ожидавшую своего вечного узника. Рана на плече затягивалась, боль отступала, вечный мрак больше не мигал перед глазами. Кроули был прав, если подумать: дел предстояло очень много — некогда умирать.
— У меня есть план, — сказала Вельзевул своим обычным холодным тоном, способным, пожалуй, заморозить сам Ад целиком — ото дна до чёртовой верхушки. — И один придурок, на которого я могу положиться.
— Вы сейчас буквально сидите у меня на шее, лорд, — отшутился собеседник полусерьёзно, — так что пользуйтесь, не стесняйтесь.
Конечно, начальница этим воспользовалась, как делала всегда и продолжала поныне. Однако в отличие от Кроули она понимала, что именно он дал ей в тот отвратительный день. Не то чтобы в Преисподней бывали другие дни — каждый получался по-своему дрянным. Но в один конкретный Вельзевул осознала очень важную вещь: до тех пор, пока хоть кто-то мог безвозмездно протянуть руку помощи недостойному, эта жизнь имела смысл за неё цепляться.
Кроули, скорее всего, не задумывался о таком глубоком смысле своих поступков или фраз — делал и говорил, как считал правильным. Редкий случай, признаться, потому что обычно каждое слово демона тщательно взвешивалось, должное привести к определённому результату. За тысячелетия искушений, общения с адскими коллегами, подобный навык перерабатывался на уровень безусловного рефлекса. Возможно, сказалась усталость или новая война.
Если честно, даже того мушиного крыла остатков света внутри Вельзевул хватило, чтобы оценить размер собственного счёта, который Кроули ей не предъявил, а она не напомнила. Отнюдь не за факт непосредственного спасения — за подброшенную причину бороться, а не сдаваться. Правда, даже с учётом всего, произошедшего сегодня: встречи, разговора, просьбы, плана — начальница ещё не выплатила полностью долг своему подчинённому. Поэтому намеревалась в ближайшее время с этим разобраться.
Ведь демоны, как известно, всегда платили по счетам.
