Сердце ангела, яйца демона

Ощущение рулевого колеса под ладонями успокаивало, даруя неповторимое чувство уверенности. Вообще практически все важные решения Кроули принимал в дороге. Не принципиально, когда и куда он направлялся: ещё пешком, верхом, на корабле, поезде или уже в машине, — главное, что двигался. Как говорится, движение — жизнь, а жизнь, особенно на Земле, одному демону очень нравилась. За минувшие дни произошло достаточно много событий, чтобы ощутить эту жизнь сполна. Едва ли не до тошноты распробовать её буквально от самого низа — из адских глубин. Не то чтобы раньше подобного не случалось, но в последнее время что-то уж чересчур зачастило. К слову о времени. Из-за частых отключений и включений физиологических процессов своей оболочки Кроули напрочь потерялся в сутках. Он даже не был полностью уверен, что вернулся в мир из офиса Вельзевул в тот же день, в который туда спускался. И плевать, что спускался вообще-то ночью, приятной, тёмной, безлунной. Не хотелось бы обмануть Азирафаэля, приехав к нему не в обещанный вечер, а в какой-нибудь другой. Впрочем, демон же предупреждал, что у него дел по горло — наверное, ангел мог это понять в крайнем случае. В динамиках винтажной "Бентли" привычно весело горланил Фредди Меркьюри, на счастье, не перебиваемый срочными вызовами от начальства. Шины снаружи неслышно шуршали по асфальту, пока машина на полной скорости катилась в направлении Сохо. Кроули успел спозаранку исколесить уже добрую половину Лондона с парочкой пригородов в поисках одной конкретной книги. Той самой, за которой ещё накануне второй революции обещал свозить Азирафаэля, когда они прощались возле его лавки. Не без труда удалось найти след не свершившейся вовремя покупки, перешедшей в другие руки. Тем более, даже имени или адреса изначального продавца самопальный сыщик не знал. Всем этим занимался его друг, заядлый коллекционер-букинист, лично, потому что редкие печатные издания являлись у того персональной страстью. Кроули иногда лишь исполнял роль безотказного комфортабельного такси, если за очередным бесценным экземпляром приходилось тащиться к чёрту на рога. А обычно именно туда и приходилось, признаться. Пригород Лондона был ещё отнюдь не худшим вариантом. Куда хуже звучало, например: "Не подбросишь до Шотландии, дорогой?" Однако даже такое не считалось проблемой. Конечно, подбрасывал, о чём разговор? "Я наконец нашёл то самое издание, за которым гонялся последние полвека, Кроули, милый! Но оно в Италии", — вот здесь начиналось веселье. Путешествие на материк всегда тянуло за собой целую кучу проблем, как паровоз — вагоны. Начиная с переправы через океан, если путь лежал на запад, или пролив, если — на восток (открытие Евротоннеля* изрядно упростило задачу), заканчивая обязательно бумажными картами местности, в которых Азирафаэль ориентировался лишь отчасти. Причём, прокатиться лишнюю сотню миль, случайно свернув не туда, или вообще пересечь полмира на машине для ангела не было чем-то нереальным. Для демона, впрочем, тоже, особенно, когда отсутствовала необходимость регулярно тормозить на заправках и пополнять бак. Он даже пустой прекрасно функционировал вот уже добрых лет восемьдесят — или сколько его Кроули не заливал? В общем — долго. Зато подобные путешествия, без малого — кругосветные, нравились обоим давним друзьям, ведь они могли безнаказанно проводить время вместе, развлекаясь разговорами, спорами или даже древними, как мир, устными играми. Азирафаэль любил загадки и кроссворды — их у него при себе постоянно был словно бесконечный запас, а спутнику нравилось над чем-то от скуки поломать голову. А ещё ему нравилось водить, как обычные люди, нажимая педали, переключая скорости, запуская дворники в дождь. Привычная монотонность отработанных действий приятно успокаивала и расслабляла. Поэтому, как бы Кроули показательно ни ворчал на дальние поездки, они доставляли ему настоящее удовольствие. Особенно — в хорошей компании. Заветную книгу он, кстати, всё-таки нашёл. Кое-как вспомнил улицу, которую называл ему давным-давно друг, сообщая примерное направление запланированного пути, обошёл каждый магазин на ней, наконец попав в нужный. Там искателя перенаправили к частному коллекционеру, сообщив точный адрес. Оттуда пришлось поехать в пригород — к тому, кто приобрёл ценный товар вместо Азирафаэля, по известным причинам не явившегося для совершения сделки. Покупатель, однако, оказался лишь посредником, отослав Кроули в прямо противоположную сторону от столицы, с севера на юг. Примерно на полдороге захотелось уже плюнуть на глупую затею, застряв в пробке в забитом машинами центре Лондона*, но природное упрямство победило. И вот теперь, с трудом выторговав книгу втрое дороже номинала, довольный демон ехал с долгожданным приобретением к другу. Как раз снаружи смеркалось, вечер медленно опускался на столицу Англии, раскрасив здания в ало-рыжие цвета, отражаясь небесным пожаром в многочисленных окнах. Движение на улицах было достаточно свободным, час пик благополучно миновал, а пешеходов будто смыло недавним дождём. Они попрятались по домам, офисам или кафе, превратившись из сновавшей повсюду густой толпы в редких прохожих. По пути Кроули заглянул ещё в одну из любимых пекарен Азирафаэля, прихватив с собой небольшой тортик со сметанным кремом на случай, если всё-таки промахнулся со временем обещанного визита. Вполне подойдёт в качестве извинений, к тому же, подобный фокус был проверен годами — работало безотказно. "Бентли" припарковалась у тротуара на углу, прямо возле хорошо знакомой книжной лавки. Припарковалась едва ли не впервые ровно и аккуратно, хоть, как обычно, в неположенном месте. Зато никому не мешала, не перекрывала движение, а остальное — детали. В конце концов, демону за рулём законы не писаны, а новый штраф в общую копилку в бардачке никогда не лишний. Взбежав по плоским ступенькам на крыльцо, Кроули собирался было по старой привычке толкнуть дверь, нырнув в уютный полумрак магазинчика, но одумался, решив сперва постучать. На этой элементарной вежливости буквально настаивала небольшая табличка с надписью "Закрыто" с внутренней стороны стекла. — Сожалею, но мы на сегодня уже закрыты! — донеслось изнутри просторного помещения, подхваченное эхом, по сути, повторив содержание той самой таблички, но в более развёрнутой форме. — Я умею читать, спасибо! — со смешком в голосе отозвался Кроули, прислонившись плечом к косяку, разглядев в узкую щёлочку сбоку от плотной шторки фигуру владельца лавки за его рабочим столом. Прямая спина на мгновение напряглась, а ручка в пальцах замерла над пухлой распахнутой тетрадью. Азирафаэль явно узнал позднего посетителя, медленно обернувшись в сторону выхода с еле заметной улыбкой в уголках губ. Визитёр неосознанно улыбнулся в ответ, совершенно не заморачиваясь тем, что этого никто сейчас не видел. — Могу я подкупить тебя тортиком, чтобы ты впустил меня? — Подожди секунду! — бросил собеседник, быстро захлопнув и убрав свои записи в ящик стола, прежде чем подняться, направившись к двери. Приоткрыл её, приветливо улыбнувшись и отступив чуть вбок, жестом пригласив Кроули зайти. Тот послушно шагнул через порог, сразу протянув вышеназванную взятку другу. — О, мой любимый, — мгновенно воодушевился Азирафаэль, забрав объёмную коробку из чужих рук. — Это ты обо мне или о тортике? — игриво уточнил поздний гость, усмехнувшись широко и клыкасто, когда Азирафаэль на миг смутился получившейся двусмысленности, адресовав собеседнику несерьёзно хмурый взгляд. Судя по отсутствию обвинений в опоздании или вопросов по поводу задержки, день всё-таки был правильный — тот самый, в который Кроули обещал явиться. — У меня ещё кое-что для тебя есть, кстати, — будто ненароком вспомнил он, указав на прижатый локтем к боку свёрток в плотной пергаментной бумаге. Однако, стоило оппоненту машинально потянуться к нему, хитрый демон ловко отступил, вскинув перед собой свободную кисть. — А-а-а, — весело и раздельно произнёс он, предупреждающе пригрозив пальцем, — не так быстро. Сперва я бы предпочёл чего-нибудь выпить. День выдался совершенно безумным — не нашлось времени даже на кофе с утра. — Поздновато для кофе, не находишь? — в тон парировал Азирафаэль, задорно дёрнув бровью, но правила чужой игры всё же принял, взмахом ладони указав визитёру на софу в дальнем зале, где стоял хозяйский рабочий стол. Кроули шутовски поклонился, направившись туда, попутно привычно избегая наступать на ангельские знаки и печати на полу, прикрытые коврами. А потом фактически рухнул на мягкое сиденье, блаженно выдохнув, широко расставив ноги и откинувшись на удобную спинку. — Может, налить тебе чего-нибудь... покрепче? — с долей сомнения предложил Азирафаэль, устроив тортик в коробке, перевязанной ленточкой, рядом со стопкой книг на краю столешницы. То самое новое поступление, судя по свежим ещё обложкам. А в убранной в ящик тетради, видимо, вёлся учёт завозимых изданий. — О, ты настоящий ангел, — улыбнулся Кроули на последнее предложение, машинально поправив очки на носу. — Ну вообще-то да, — делано серьёзно подтвердил Азирафаэль, но краешки его губ предательски поползли вверх, разрушив всю конспирацию. Собеседник лишь кивнул в подтверждение того, что и сам знал. Отложил запакованную книгу в сторону, рядом со своим бедром, специально подальше от друга. Тот, чуть прищурившись, молча удалился в соседнюю комнату, где притаилось подобие погреба с разнообразной выпивкой. Вернулся оттуда уже с парой бутылок красного сухого вина. Но стоило Кроули потянуться за одной, Азирафаэль быстро отпрянул, хитро улыбаясь. — Меняю на свой подарок, — выставил он встречное условие, почти как его оппонент недавно, ещё у порога магазинчика. Демон едва не зааплодировал на подобный ультиматум. В целом честный обмен, но обычные ангелы явно так не поступали. Не шли на уловки, не соглашались на сделки и, тем более, не предлагали их. Это было в основном по части тёмной оппозиции, а светлые существа либо молча принимали дары, либо одаривали кого-то сами, зачастую безвозмездно, без личной выгоды. Но Азирафаэль тем и нравился Кроули, что всегда отличался от прочих своих коллег, неординарно мыслил и поступал. Нынешний случай лишний раз позволил убедиться в главном: даже без части воспоминаний этот ангел всё равно оставался собой, прежним, каким демон его знал шесть тысяч лет. Безобидный, добродушный, мягкий, почти плюшевый снаружи, но изворотливая, хитрая сволочь с несгибаемым стальным хребтом внутри. — Что ж, справедливо, — проглотив приступ восхищённого смеха, ответил Кроули, передав другу обещанный подарок, взамен получив наконец вино. — О, Боже мой... — выдохнул еле слышно Азирафаэль, аккуратно и быстро распаковав бумагу, неверяще воззрившись на фолиант в руках. Да, ради такой вот реакции не жалко было целый день провести в бесконечных разъездах по Лондону с окрестностями. Хоть целый мир исколесить кругом, право слово, лишь бы эти светлые глаза, обращённые теперь к дарителю, светились неповторимым счастьем. Кто-нибудь обязательно сказал бы, что за подобное можно было душу продать без зазрений совести, однако точно не Кроули. Он слишком хорошо знал нынешнюю рыночную цену душ, оптовую и розничную — сам ведь ими торговал периодически. Приходилось в силу занимаемой должности. Поэтому с уверенностью мог гарантировать, что никакая выручка, даже самая крупная, не стоила ни проблеска подобной искренней радости на лице одного ангела. — Где ты её достал? — насилу приглушая восторг в голосе, спросил Азирафаэль, рискуя заработать косоглазие. У него никак не получалось решить, куда смотреть: на книгу в руках или на того, кто её принёс. Поэтому заядлый букинист вертел головой туда-сюда, не способный спрятать или хоть чуть-чуть притушить широкую улыбку. — Я столько лет искал её по всему миру — и вот она... — Ага, вот и она, — покивал Кроули, более успешно справляясь с сокрытием собственных эмоций. Он нарочно поглядывал на собеседника из-за тёмных стёкол очков, попутно сотворив в ладони стакан. Чудеснул пробку из горлышка бутылки на краешек чужого рабочего стола и неторопливо налил себе вина, сделав первый маленький глоток, на пробу. Вкус оказался ожидаемо кисловатым, но приятным. Всё-таки Кроули любил сухое — этого не отнять. — Рад, что тебе нравится, ангел, — добавил он, не услышав за всё потраченное на открытие алкоголя время ни слова от собеседника. — Считай это маленьким демоническим чудом от меня. — Ох, ты даже не представляешь себе, какое это на самом деле чудо! — среагировал Азирафаэль, прижав книгу к груди, и всем корпусом развернулся к позднему гостю, наконец решив, куда было важнее смотреть в данный момент. — Спасибо тебе огромное, дорогой мой! — закончил на длинном выдохе. Усмехнувшись краешком рта, Кроули ненадолго прикрыл глаза, ощущая чужое довольство прямо в воздухе. Оно сверкало и искрило вокруг повсюду, пропитав атмосферу уютного магазинчика приятным теплом. Вообще для демонов подобные эмоции даже со стороны чувствовались непривычно. Слишком светлые, чистые, добрые для тёмной сущности. Но некая, отдельно взятая тёмная сущность уже успела привыкнуть за многие века общения с ангелом к похожим всплескам, поэтому логичного зачастую дискомфорта те не вызывали. Благодарности Кроули, конечно, ожидал, равно как произошедшей вспышки знакомой безудержной радости. Ослепительнее сверхновой, действительно, хорошо хоть очки не снимал. Однако он, определённо, не ожидал того, что в порыве эмоций Азирафаэль вдруг быстро приблизится и, наклонившись, коротко, до одури нежно поцелует его в щёку. Вдоль позвоночника натурально продрала сильная, заметная судорога. Именно так, ведь обычными мурашками настолько мощную волну эмоционально-физического отклика уже никак назвать не получалось. Кроули буквально закоченел, стараясь переварить инцидент, пока кожа чуть ниже скулы красноречиво горела отпечатком мимолётного прикосновения. Продлись оно ещё самую малость, на пол с характерным звоном упали бы бутылка с фужером на пару, разбившись вдребезги вместе с демонским самоконтролем, муштровавшимся веками. Он вроде должен был стать абсолютно непрошибаемым за бесконечные годы успешной маскировки глубоких чувств, а на проверку оказался не крепче паутины. Один лёгкий физический контакт, один резковатый нервный выдох возле уха — и всё. Этого хватило, чтобы в рыжей голове, как в стареньком компьютере, намертво зависла какая-то очень важная программа, а центральный процессор моментально перегрелся, отправившись на перезагрузку. — Это, наверное, было уже слишком, — заметив чужую реакцию, пробурчал Азирафаэль, сам растерявшийся из-за недавнего поступка. Сперва подобного рода благодарность показалась вполне уместной, однако окаменевшая фигура на диване явно намекала на обратное. — Извини, я просто подумал... Или не подумал, — нескладно закончил говоривший, не сумев сходу подобрать хоть сколько-нибудь приемлемого объяснения своему внезапному порыву. — Нет-нет, не извиняйся, — с крошечным опозданием отозвался Кроули, вскинув подбородок, чтобы поймать визуальный контакт с собеседником и ободряюще улыбнуться ему. Система успешно перезагрузилась, с новыми силами включившись в работу. Мысли со скоростью пулемётной очереди забегали в черепной коробке, дробно стуча по ней изнутри, когда врезались в стенки. Неужели, всегда всё было вот так просто? Или дело в крайне особенной для ангела книге? Или в потерянных воспоминаниях? Или Кроули не пережил-таки встречу с Вельзевул, но по какой-то странной ошибке угодил в персональный вариант Рая? Демона устраивал любой ответ. Как бы случившееся ни объяснялось, оно уже произошло. Произошло на самом деле, в реальности — ведь не могла же из-за галлюцинации так ощутимо жечь щека. Азирафаэль поджал губы, отведя взгляд в сторону, то ли устыдившись, то ли расстроившись. Стоило сказать что-то ещё, возможно, нейтральное или успокаивающее, но разум вечернего гостя работал сейчас в направлении, совершенно не подходившем ни для чего подобного. — Для одной книженции благодарность прямо в самый раз, — глупо усмехнулся Кроули, снова удостоенный осторожного зрительного контакта. Азирафаэль стоял в паре шагов, по-прежнему трепетно обнимая подарок обеими руками, прижимая его к груди, а даритель прозаично мечтал прямо сейчас очутиться на месте сухих страниц в твёрдой обложке, вот так же обхваченный поперёк туловища, уверенно, крепко и бережно. Пожалуй, поэтому и ляпнул вместо какой-то более обдуманной фразы сущую дурь. — А что будет, если я тебе второй книжный магазин подарю, под потолок забитый разными книгами, которых у тебя ещё нет? — спросил он, увидев на вытянувшемся от шока лице напротив не обычное удивление, а практически ужас вперемешку с неприкрытым возмущением. — Ну, знаешь ли! — выдал Азирафаэль громко, с предостережением, наверняка собираясь добавить нечто вроде: "Ты совсем охамел, наглец!" — но Кроули вовремя перебил собеседника, заявив практически ровным спокойным тоном. — Нет, не знаю. — Вот и я не знаю, если честно, — неожиданно тихо произнёс оппонент на длинном выдохе, будто сдувшись. От былого запала не осталось и следа, а блуждающий взгляд без причины опять вернулся к сидевшему на софе демону. Тот честно пытался не улыбаться, но получалось плохо. Лицевые мышцы дёргались, словно от коротких разрядов тока, и уголки губ настырно изгибались кверху. Пожалуй, более идиотского диалога между давними друзьями ещё не случалось. Пусть припомнить это наверняка мог лишь один из них, но оценить общий абсурд ситуации сумели по достоинству оба. Тишину книжного магазинчика разрушил их двухголосый смех, мгновенно снявший висевшее недавно в воздухе напряжение. Азирафаэль опустил лицо, прячась на виду, а Кроули, запрокинув голову затылком на спинку дивана, абсолютно неприлично ржал, едва не расплескав вино из бокала себе на колени и на ковёр под ногами заодно. Аж слёзы выступили в уголках глаз, право слово — настолько нелепо всё разрешилось. Зато обошлось без неловких расшаркиваний, громкого взаимного молчания, а то и вовсе — киношной ссоры из ничего. — То есть в теории... — сквозь душивший хохот попытался предположить Кроули, делая паузы после каждого слова, едва вообще способный их произносить. — Ой, заткнись, — простецки отмахнулся Азирафаэль, не обидев и не обидевшись. Книгу только на всякий случай отложил на стол, опасаясь ненароком выронить её из ослабевших пальцев. Подарок, определённо, пришёлся коллекционеру по вкусу. Правда, вместе с радостью принёс новую порцию вопросов к Кроули. Откуда он узнал именно об этом издании? В целом не сложно предположить, что владелец букинистической лавки любил читать и наверняка был способен оценить особо редкие экземпляры — здесь всё понятно. Только, почему экземпляр конкретно этот? За которым Азирафаэль действительно гонялся практически полтора столетия, постоянно теряя след. То в офис срочно вызывали, то заваливали заданиями, то в Лондоне происходило что-то, не позволявшее немедленно его покинуть. Из-за подобных вынужденных промедлений книга успевала уже сменить владельца, а то и нескольких, снова и снова заставляя себя искать. Вряд ли демон, даже такой странный, мог знать о череде досадных неудач ангела. Они ведь не шпионили друг за другом. Или лишь один из них так считал? Ведь Кроули совершенно не удивился, когда Азирафаэль, не уследив за речью, ляпнул, что наконец-то держал в руках то, чего давно хотел. Наоборот, хитрый даритель спокойно кивнул, подтвердив факт непростой находки. Будто не притащил фолиант наобум, а нарочно искал конкретный. И сколько же времени, любопытно, ушло на поиски? Как давно они начались? У Азирафаэля было слишком много вопросов, неприлично много для ангела. Но, как к ним подобраться, он не знал. — Ты надолго приехал? — поинтересовался нейтрально о чём-то отстранённом, глубоко внутри опасаясь спугнуть собеседника резкими переключениями тем. — Не знаю, — безразлично пожал плечами Кроули, отнюдь не выглядя ни напуганным, ни хотя бы насторожённым. Скорее, напротив, предельно расслабленным и всё ещё весёлым после недавнего. — Пока не выпью всё твоё вино? — предположил прежним лёгким тоном. — Пока ты меня не выгонишь? — Почему ты у меня спрашиваешь? — чуть нахмурился Азирафаэль, пододвинув к себе поближе стул, чтобы сесть на него, оказавшись лицом к лицу с гостем. Тот, опередив даже чужую мысль, отставил на пол бутылку, которую держал, протянув на освободившейся ладони только что сотворённый бокал. Оппонент молча принял его, машинальным кивком поблагодарив за услужливый жест. Открыл собственное вино, налив немного во вручённую посуду, и продолжил мысль, промочив горло. — У тебя разве нет других дел, кроме как сидеть тут со мной? — Нет, — пожал плечами поздний визитёр, опять откинувшись на спинку софы. — На ближайшее чёрт знает сколько — вообще никаких. Начальство в курсе, где я, и считает, что я по уши в работе. А работа делается сама по себе без моего участия, так что я абсолютно свободен до тех пор, пока не надоем тебе или пока мне не позвонят по какому-нибудь неотложному важному делу, — весьма обстоятельно разъяснил он, спокойно коротко улыбнувшись, будто в подтверждение сказанного. — В каком смысле "работа делается сама по себе"? — уточнил ангел, собственную работу привыкший исправно выполнять, ответственно подходя к каждому заданию Сверху, а иногда просто творя что-нибудь доброе, если непосредственно сталкивался с проблемой. — В прямом, — ровно бросил Кроули, но, наткнувшись на встречный непонимающий взгляд, глубоко вздохнул и добавил. — Мне положено искушать людей, чтобы те в конце своей жизни отправились в Ад. Но какой смысл напрягаться, если вместо меня с этой же задачей люди отлично справляются сами? Посмотри вокруг: казино, бордели, чёрные рынки, бары, стрип-клубы, наркотики; жадные работодатели, задерживающие зарплату; ленивые работники, ненавидящие своё начальство; бедняки, идущие на обман или воровство ради себя и своих детей; огромные налоги и штрафы; сплошная ложь в новостях; растущие безостановочно цены на всё подряд; законодательная система, которую юристы вертят и имеют, как хотят; войны из-за чьей-то жажды власти — всё это придумали без меня, и всё это прекрасно работает. Не осталось таких запретных соблазнов, которые я ещё мог бы предложить человечеству. Так какой смысл вмешиваться в налаженную систему? Лучшее — враг хорошего. Кажется, так говорят, да? — Да, — автоматически подтвердил собеседник, в отличие от Кроули, не задумывавшийся о таком ужасном засилье грехов на Земле. Со светлой стороны могли похвастаться только красивыми церквями да соборами, по большей части пустовавшими, если не планировался праздник или не надвигалась какая-нибудь глобальная катастрофа. В то же время разнообразные бары, клубы и прочее, перечисленное демоном в самом начале, были забиты битком круглыми сутками. — Да, так говорят, — произнёс Азирафаэль, вдруг очень расстроившийся из-за предельно очевидных вещей, которых почему-то не замечал раньше. Или не хотел замечать. — В любом случае рано или поздно каждый человек обращается за божьей помощью, — как ни в чём не бывало продолжил Кроули, вновь завладев вниманием слушателя. — С таким засильем дерьма в жизни без помощи Свыше никому не справиться, поэтому можно сказать, что всё, мною недавно перечисленное, вкупе со страхом угодить в Ад работает ещё и на вашу, светлую сторону. Приводит людей к вере, когда выхода не остаётся, понимаешь? Вот, я об этом. Азирафаэль незаметно для себя улыбнулся столь неожиданному, однако довольно воодушевляющему выводу. На фоне него предыдущие кошмары выглядели исключительно преодолимыми и обязательными преградами на пути к свету для каждой души. Если смотреть на ситуацию так, она переставала казаться горькой или, тем более, безысходной. Кроули умел исправить первое впечатление, определённо. Причём, не исключительно о себе, как стало понятно теперь. — Как тебе это удаётся? — в лоб спросил Азирафаэль, глотнув вина, развернув вопрос, когда собеседник безмолвно вздёрнул бровь. — Ты словно думаешь за обе наших конторы и за людей заодно. — Привык как-то, — меланхолично повёл тот подбородком, благоразумно умолчав, насколько часто приходилось успокаивать подобным образом своего друга, периодически грустившего за человечество с его грехами и тягой к самоуничтожению. — За шесть тысяч лет не к такому привыкнешь, если научиться смотреть шире, — вместо этого сказал Кроули. — Ведь есть же какой-то там дочерта Непостижимый План, который наверняка предусматривает приблизительно равное распределение душ между твоей и моей конторами. Вряд ли мы поймём, как в нём всё устроено, но, пока он работает, можно не напрягаться почём зря. — Лень — один из смертных грехов, — поучительно ввернул комментарий Азирафаэль, заметив под налётом философии обычное разгильдяйство оппонента. — Я же демон — мне положено грешить, так что стараюсь, как могу, — ловко отбил подачу он, отсалютовав полупустым бокалом, отпив из него ещё немного. — И с чревоугодием, как видишь, тоже вполне преуспеваю. — И меня заодно искушаешь, подлый Змий, — безобидно и весело усмехнулся Азирафаэль, тоже сделав небольшой глоток вина. — Что?.. — еле слышно прошелестел Кроули. Хорошо, успел проглотить, иначе рисковал глупо подавиться в ту же секунду, когда прозвучала чужая последняя реплика. Он даже не сообразил, когда переспросил, а в голове снова зародилась куча сплошных догадок. Почему Азирафаэль назвал его именно так? Использовал обычное людское выражение или всё-таки что-то вспомнил? Может, ему стёрли воспоминания не до конца? Или сила антихриста решила сработать, пусть и с промедлением? Или вдруг присутствие Кроули в этот раз смогло каким-то образом повлиять на наказание Небес для конкретного ангела? Надежда всколыхнулась с неистовой силой — аж дыхание перехватило. Едва удалось усидеть на месте ровно, а не броситься к Азирафаэлю, рухнув перед ним на колени с дурацким вопросом: "Неужели ты помнишь меня? Хоть немного". — Что? — непонимающе обронил собеседник эхом, малость сдвинув светлые брови к переносице. Но в следующее же мгновение внезапно понимающе кивнул, виновато улыбнувшись. — Ох, точно. Вы, демоны, ведь наверняка не любите, когда вас путают или сравнивают между собой, — предположил Азирафаэль, потупив взгляд. — Я не пытался тебя обидеть, если ты об этом подумал. — Нет. Нет, ангел, совсем не об этом, — принуждённо хмыкнул Кроули, опустив потяжелевшую голову, бессознательно зарывшись пальцами в волосы на макушке. Идиот, какой же он, в самом деле, неисправимый наивный идиот. Конечно, друг его не вспомнил — всего-то удачная человеческая метафора неудачно пришлась к месту. А теперь следовало быстро придумать оправдание собственной чересчур красноречивой реакции, но на ум ничего не приходило. — Просто ты сказал "Змий", вот я и... — Вы знакомы? — попытался догадаться Азирафаэль, впрочем, не удивившийся бы положительному ответу. Наверняка коллеги знали друг друга. В конце концов, они работали в одной конторе — странно вышло бы, не встреться они ни разу за столь долгое время, минувшее после Падения. Ангелы, например, отлично помнили каждого из своих в лицо, по должности и имени. Почему у демонов должно быть иначе? — Ну... — замялся Кроули, искренне растерявшийся. Как, ради всего проклятого, он мог не соврать здесь? — В некотором роде. Да. Знакомы, — произнёс раздельно, тщательно взвешивая каждое слово, добавляемое к ответу. — Подожди-ка, — протянул медленно, сев ровнее, облокотившись на свои колени и адресовав оппоненту прямой взгляд поверх тёмных очков. Только что до перегруженного рассудка дошло, что Азирафаэль сказал "вы" в предыдущем вопросе. — Ты знаешь, кто такой Змий? — Конечно, — практически оскорблённо кивнул собеседник, поёрзав на стуле. — Я даже знаю, как его зовут вообще-то, — продолжил говоривший, пока его слушатель старался не выдать мимикой всего того шока, и ужаса, и радости, которые буквально штормом шумели внутри. Сердце едва не остановилось, а в носу почему-то прижгло. — Мы познакомились с ним ещё в Эдеме, где он искусил Еву съесть яблоко с Древа Познания, — спокойно начал историю Азирафаэль, сосредоточенно прищурившись, словно воспоминания давались ему с трудом. Кроули на всякий случай даже перестал дышать и двигаться, лишь бы ненароком не сбить оратора с мысли. — Я как раз в тот день дежурил у яблони. Меня предупредили, что в Сад был послан демон, и всё это как-то связано между собой, но... Ох, мне до сих пор немного неловко, честно говоря. Просто я никак не мог подумать, что прелестное мирное создание, обвившееся вокруг ветки, окажется тем самым демоном. Я даже нарочно, чтобы его не разбудить, притушил свой Пламенный Меч и тихонько присел у корней. Потом уже, когда при проверке одного яблока не досчитались, мне стало понятно, кто был виноват. Змей ведь тоже исчез. — Рассказчик сделал паузу, переведя дыхание. Беззвучно усмехнулся собственным воспоминаниям, пока слушатель молча отходил от шока. Азирафаэль помнил их первую встречу, но каким образом? Почему её не удалили вместе с прочими моментами, напрямую связанными с Кроули? Что это: какая-то злая насмешка или ненарочная оплошность? — А потом мы встретились с ним ещё раз через несколько месяцев, — прервал недолгую тишину ангел, покосившись на смирно сидевшего демона напротив, будто проверял, не обижает ли того на самом деле разговор про одного из адских коллег. Только по буквально окаменевшему лицу не получилось ничего понять. Кроули словно в статую превратился, не демонстрируя ни тени эмоции или реакции. С его обычно яркой мимикой, которую при желании можно было бы вообще использовать вместо устной речи, нынешняя абсолютная неподвижность черт вызывала у Азирафаэля странное ощущение неправильности. Однако он точно знал, что оппонент не злился, не обижался, не переживал из-за затронутой темы. По крайней мере, не в плохом смысле. Словно она задела нечто очень глубоко, заставив Кроули крепко задуматься о чём-то. Возможно, даже о чём-то, вообще не связанном с беседой. Чёрт его разберёт, этого странного демона. Сделав глоток вина, Азирафаэль просто решил продолжить говорить, раз уж его не перебивали. — Этот Змий взобрался на верхушку стены, которая защищала Сад, и мы поговорили с ним немного. Занятный он был. Правда, слишком уж много вопросов задавал, — ангел по-доброму фыркнул, покачав головой. — Впрочем, он же демон — чего ещё можно было ожидать? Но, знаешь, мне тогда он тоже не показался жуткой адской тварью, которая сеет зло и хаос повсюду вокруг себя. — Тоже? — наконец отмер Кроули, зацепившись за случайную на первый взгляд оговорку собеседника. Но тот степенно кивнул на это небольшое уточнение. — Да, тоже, — сказал он неторопливо. — Прямо, как ты, когда мы впервые встретились пару дней назад. — О, точно, — бесцветно хмыкнул оппонент, едва приподняв уголок рта. — Ты же сказал мне вчера что-то подобное — совсем забыл. — Вы как будто чем-то похожи даже, — неуверенно улыбнулся Азирафаэль, посмотрев в бокал. — Наверное. Не знаю. Я мало был знаком, что с ним — тогда, что с тобой — сейчас. Забавно, но даже ваши имена звучат почти одинаково. Его звали Кровли, кстати. "Это был я!" — почти закричал Кроули, но просто выпил остатки вина в бокале, налив себе ещё, чтобы подумать. Нет, такого говорить, определённо, было нельзя — это повлекло бы за собой ряд очень сложных вопросов. Врать Азирафаэлю не хотелось, а отмалчиваться означало вызвать подозрения. Впрочем, подозрения без того читались на его лице, но пока мелкие, ничем не подтверждённые и потому не озвучиваемые. — Хах, забавно, да, — отреагировал Кроули с опозданием, натянув улыбку, хотя внутри всё буквально переворачивалось. Он надеялся отдохнуть после разговора с Вельзевул, просто посидеть спокойно с другом, чьё общество всегда спасало от угнетающих мыслей, однако сейчас таких мыслей стало намного больше. Почему Азирафаэль помнил встречу в Эдеме, но не остальное? Может, было ещё что-нибудь? И разве внешность Кроули за столетия так сильно изменилась? — А как он выглядел, ты помнишь? — спросил он нейтрально, как сумел, разбавив горечь от слов кисловатым вином. — Только, когда он был змеем. — Азирафаэль покачал головой, сосредоточенно поджав губы. — Но его лица почему-то не могу вспомнить. Странно... Хотя, впрочем, столько времени уже прошло. Он неловко улыбнулся, спрятав за этой улыбкой собственную растерянность. Прежде у него не имелось проблем с памятью, а тут вдруг не получалось вспомнить внешность давнего знакомца. Конечно, с Эдема минуло уже много веков, но ангелы — не люди, они обычно не забывали ничего важного с течением времени. А Змий, первый искуситель мира сего, первый встреченный демон под первым дождём в первый день изгнания людей, определённо, был чем-то важным. Или, вернее, кем-то. Почему же тогда у Азирафаэля никак не получалось вспомнить лицо? — Ясно, да, ты прав, странный был вопрос, — произнёс Кроули, постаравшись плавно съехать с опасной темы. Лучше не ворошить прошлое, не то на его месте у некоего ангела рисковали отыскаться довольно частые провалы, которые наверняка заставят того волноваться. — Выходит, я у тебя уже не первый, — старательно придавая голосу весёлости, сказал демон, нарочно похабно ухмыльнувшись, чтобы Азирафаэль сбился с мысли, смущённый двойственностью услышанного. — Понятно, почему ты не испугался подойти ко мне в баре, даже зная, кто я. — Ну это просто... так вышло, — с запинкой отозвался тот, прикрыв рот бокалом, но не отпив из него. — Я забрёл туда совершенно случайно. Не подумай — я обычно не хожу по подобным местам. А ты сидел там один, такой... — Никакой, — подсказал Кроули, избавив собеседника от необходимости подбирать более или менее нейтральное определение, чем заслужил лёгкую благодарную улыбку. — Да, примерно так, — подхватил Азирафаэль, медленно, будто неуверенно, приподняв плечо. — Мне показалось, тебе нужен был друг или кто-то вроде, чтобы не чувствовать себя настолько покинутым. — И ты оказался чертовски прав, — кивнул Кроули, не видя смысла спорить. — Впрочем, ты ведь ангел — вам по службе положено совершать правильные поступки. — Наверное, — на секунду опустив глаза, тихонько хмыкнул собеседник, всё-таки отхлебнув вина. — Очень хочется верить, что это так, хотя иногда мне кажется, что я кое-где ошибаюсь. — Ты не можешь знать заранее, к чему приведёт какое-нибудь твоё слово или действие, — пространно изрёк оппонент, аккуратно покачав в ладони бокал, чтобы жидкость не выплеснулась через края. Ох, сколько раз уже поднималась эта тема раньше — сосчитать страшно. Но каждый раз Кроули находил слова, чтобы успокоить и подбодрить друга. — Но есть ведь План, помнишь? Наверняка он предусматривает и ошибки, так что, пока ты не нарушил важную часть этого Плана, ты всё делаешь правильно — даже ошибаешься. — Нашлись нужные слова и теперь. Азирафаэль тут же поднял взгляд, снова посветлевший, почти счастливый. Ему, искренне любившему свою работу, требовалась моральная поддержка чаще, чем Кроули, и тот всегда готов был её оказать. Самому демону обычно хватало простого диалога, чтобы расслабиться, собраться, выдохнуть в перерывах между заданиями Снизу или сугубо личными масштабными проектами. — Знаешь, это, пожалуй, прозвучит странно, — осторожно начал Азирафаэль, будто ступал на тонкий лёд, — но мне так хотелось услышать что-то подобное от кого-нибудь. Хотя бы раз, — сообщил доверительно, двумя ладонями обняв бокал, опустив его на уровень живота, больше не пряча лицо. — А вот теперь я услышал это от тебя и даже почувствовал себя лучше. Никак не возьму в толк, почему ты поддерживаешь меня — мы ведь враги, сам понимаешь, — но спасибо. Правда, спасибо. — И, что, даже не поцелуешь меня ещё разок? — без издёвки, но не совсем всерьёз спросил Кроули, забавно коротко наморщив нос, обозначив фразу скорее как шутку, нежели как настоящее приглашение к действию. — Может быть, когда-нибудь, — подхватив чужое настроение, в тон отозвался собеседник, неуловимо улыбнувшись, быстро скрыв это за глотком вина. И взглядом стрельнул из-под ресниц по-особенному, как смотрел лишь дважды: в Бастилии, три века назад, да возле старого сатанинского монастыря неумолчного ордена святой Бериллы, переоборудованного ныне под полигон для пейнтбола. У Кроули внутри всё перевернулось от такого взгляда, опасливого и в то же время жаркого — Адское Пламя ему и в подмётки не годилось, — многообещающего, но сдержанного, мимолётного. Хорошо, что именно мимолётного, иначе некий демон не отвечал за свои дальнейшие действия. Но сейчас он смог собраться, нарочно глубоко вздохнув, чтобы не начать прикидывать перспективы обозначенного "когда-нибудь", а вполне спокойно ответить: — Всегда пожалуйста, ангел. Вроде собеседники больше не касались темы воспоминаний о прошлом. Сперва Кроули слушал долгий последовательный рассказ о книге, которую сам же намедни притащил, узнал всю её предысторию с путешествиями по миру из рук в руки, понял ценность конкретного издания лично для Азирафаэля. Тот во время повествования постоянно косился на фолиант в твёрдой обложке, иногда неосознанно касаясь его кончиками пальцев, а потом обязательно смотрел на Кроули, будто проверял реакцию. На третий подобный раз тот заметил за собой, что машинально облизывался, глядя на чужие ухоженные руки, но не одёрнулся и не перестал. Пусть этот жест растолковывают как угодно, пока продолжают незаметно фоново провоцировать. Во рту было сухо отнюдь не из-за сухого вина, а губы казались жёстче печатной бумаги. Кроули замечал молчаливое любопытство собеседника, но никак не комментировал, пока сам Азирафаэль не отворачивался и не давал понять, что ему подобное внимание неприятно. — Ты частый гость в этом районе, — вдруг утвердительно произнёс он, когда между стулом и софой появился стол с распакованным тортом посередине. Поздний визитёр лишь вопросительно приподнял бровь, не видя причины отвечать вслух — его ведь ни о чём не спрашивали. Да и что бы Кроули мог сказать? Отрицать глупо, пожалуй: лично ведь дважды привозил сюда Азирафаэля разными маршрутами, выходит — точно знал путь. Вряд ли получилось бы с первой попытки так хорошо сориентироваться наугад. А врать своему ангелу Кроули категорически не хотел, даже в крайнем случае. Уж лучше промолчать, чем обмануть — это он усвоил давно и прочно. — Я видел сегодня днём на проезжей части очень много следов от автомобильных шин, когда принимал новые книги. Таких же следов, какие остались вчера от твоей "Бентли", — продолжил Азирафаэль, лишний раз доказав собеседнику свою наблюдательность и способность к трезвому анализу фактов. Всё-таки, в самом деле, если ты ангел, это ещё не означало, что ты идиот. Кроули, впрочем, никогда не обманывался насчёт друга, зная его получше многих. Поэтому же сперва предпочёл дослушать, а потом уже делать собственные выводы и искать варианты оправданий. А Азирафаэль меж тем спокойно продолжал. — Некоторые следы совсем старые, еле заметные, как будто им уже лет двадцать, а то и больше. Они есть повсюду: на перекрёстке, возле каждого тротуара, абсолютно одинаковые. Извини, если я сейчас задену за больное, но, получается, тот твой друг, о котором ты упомянул в день нашей встречи, тоже жил где-то поблизости? — Да, — коротко подтвердил Кроули, мысленно возблагодарив судьбу за такого чуткого друга. Тот вроде и топтался сейчас по больным мозолям демона, но делал это чертовски аккуратно, мягко, практически не наступая. А главное, сам предлагал вариант ответа, который готов был получить. Не ждал объяснений или подробностей — от оппонента требовалось лишь согласиться или отвергнуть готовую версию, не придумывая в спешке собственную. Подобной тактикой пользовался прежний Азирафаэль, помнивший Кроули, знавший его, как никто в целой Вселенной. Не любивший ложь без веского повода ангел всегда озвучивал ход своих мыслей собеседнику, подбрасывая возможные версии причин чужих поступков. Если тот соглашался — расспросы заканчивались. Если нет — начинались заново спустя время, но уже — с иными вариантами. Удобно, как ни крути. — Ты, видимо, был очень близок с ним, раз так часто наведывался в гости, — прибавил Азирафаэль, выжидательно взглянув на Кроули. Он кивнул, хлебнув вина для храбрости. Отдохнуть сегодня, судя по направлению разговора, было не суждено. Впрочем, пусть. Так, наверное, даже лучше, чем постоянно бегать от потенциально опасных тем в надежде, что о них забудут. — Странно, правда, что я прежде никогда не замечал твоей машины поблизости, — задумчиво протянул Азирафаэль, неосознанно повторив чужой жест и тоже сделав маленький глоток. — Её ведь сложно не заметить, знаешь — такой антиквариат на колёсах не каждый день увидишь. — Действительно странно, — мимоходом бросил Кроули, кажется, наконец начав понимать, каким образом работало стирание памяти у ангелов. Ведь не могли же они идеально выборочно удалить некоторые эпизоды, о которых даже не знали. Все тайные встречи, случайные и условленные, все разговоры, частично — важные события. Значит, должен был иметься какой-то своеобразный маяк, по которому удалось бы ориентироваться в чужой голове. Возможно, в данном случае использовались конкретное имя и лицо, а также то, что напрямую с ними связывалось. Тогда не удивительно, что Азирафаэль помнил Кровли с его звериным обличьем. После смены имени демон не превращался в змея ни разу, опасаясь не суметь однажды стать обратно собой, нормальным. Возможно, кстати, ангел не забыл и третью личность давнего друга — Энтони Дж. Кроули, правда, скорее всего, без учёта фамилии. Как только об этом аккуратно разузнать? Или лучше не стоило пытаться? И логично, что Азирафаэль не сумел обнаружить внешнее сходство старого мимолётно знакомого демона-искусителя с нынешним гостем. Его лицо, в отличие от имени, не менялось с веками. Любопытно, забылись ли подарки другу, как забылась "Бентли"? Например, вон та статуэтка пухлого ангелочка на полочке рабочего стола. Или троица чёрных библий, привезённая Кроули из служебных командировок. Или убийственно цветастый персидский ковёр, который прямо сейчас лежал на полу между софой и стулом? (Причём, не абы какой, а натурально персидский, многовековой, из Персии*, ныне переименованной. Демон его притащил ещё в старый скромный особнячок ангела, когда тот ютился на окраине города, а не в Сохо). Или другая целая куча вещей да мелких сувениров, расставленных то тут, то там в книжной лавке. Вряд ли о подобном стоило спрашивать. Если Азирафаэль не сможет ответить, то, определённо, начнёт пытаться вспомнить, копаться в собственном прошлом, что для него вряд ли обойдётся без последствий. Кроули опять запил вином ворох вертевшихся на языке фраз, насилу вообще их проглотив — настолько много их набралось за считанные секунды паузы в диалоге. — Скажи, Кроули... — несмело начал собеседник, повертев собственный бокал в пальцах. — Вы с этим твоим "другом" были ведь не просто друзьями? Не обязательно было обладать эмпатией или идеальным слухом, чтобы распознать огромные кавычки вокруг определения "друг", употреблённого Азирафаэлем. Его интонация вкупе с нарочно сделанным ударением сказали Кроули намного больше, чем он, пожалуй, хотел знать. На его губах появилась тонкая усмешка, не знаешь — не заметишь. — Здесь я могу ответить только за себя, ангел, — произнёс негромко, потянувшись за бутылкой. — Да и какая вообще разница сейчас? — добавил нейтрально, без вызова или апломба. Азирафаэль не сказал ничего обидного или по-настоящему задевшего — не за что было злиться на него. Кроули не злился. Более того, даже понимал, казалось, причину чужого интереса. С учётом предыдущих логических выкладок он выглядел вполне справедливым и уместным. — Не уверен, в курсе ли ты, — отозвался Азирафаэль размеренно, — но мы, ангелы, можем чувствовать сильные искренние эмоции других существ. В основном людей, конечно, но не ограничиваясь ими. — Что ты хочешь от меня услышать? — на длинном выдохе честно, напрямую спросил Кроули, наполнив свой стакан и мигом осушив половину, куда поместились остатки из бутылки, отставленной обратно на пол. Не то чтобы за века не удалось привыкнуть к подобным поворотам. Просто демон до сих пор терпеть не мог, когда ангел из-за чего-то вдруг принимался вальсировать вокруг проблемы. Словно, тронь он её сразу, без обиняков, как мир развалился бы — не меньше. — Ничего, — с напускным безразличием передёрнул плечами Азирафаэль, потупившись. Его неумелое притворство, безусловно, не осталось незамеченным. Признаться, оно раздражало до колик в животе и машинально стиснутых кулаков. — В таком случае ты бы не спрашивал, — подавив первый порыв ответить резко, довольно мирно заметил Кроули, склонив голову вбок. — Скажи мне, в чём твой интерес — и я отвечу, — подошёл он с другой стороны, едва заметно из-за круглых очков прищурив один глаз. Азирафаэль неуютно поёрзал, вероятно, не ожидавший такого поворота. — Просто объясни, зачем тебе это понадобилось, ангел, — продолжил Кроули ровно, закинув ногу на ногу. — Давай так: ты — мне, я — тебе. Честность за честность. Ты лезешь в мою личную жизнь, так что, по-моему, я имею право знать причину. — Просишь поверить демону? — натянуто усмехнулся собеседник, бесцельным взглядом окинув помещение, теперь нарочно избегая смотреть на софу и того, кто там сидел. — Демоны врут. — А ещё демоны заключают сделки, которые им выгодны, — выкрутился он без особых проблем, знакомый с выбранной оппонентом тактикой. Миллионный раз уже такое проходил — глупо было бы попасться на старый хитрый трюк. — Ты мне понравился — я это уже говорил, помнишь? И я хотел бы лучше понять тебя, поэтому прошу назвать мне причину твоего вопроса о моём старом друге и наших с ним отношениях. Взамен — обещаю не врать на этот счёт. — Азирафаэль недоверчиво, всё ещё сомневаясь, покосился на говорившего, словно взвешивал услышанное. — Видишь? У меня тоже есть свой интерес, — воспользовавшись чужими метаниями, добавил Кроули, буквально проследив, как чаши внутренних весов ангела склонились в сторону согласия. — Выкладывай, я слушаю, — поторопил почти ненавязчиво, сделав небольшой глоток из бокала, поставив его тонкой стеклянной ножкой на собственное колено. — Ладно, — окончательно капитулировал Азирафаэль, не способный дальше бороться ни со встречными доводами, ни со своим любопытством. — Я просто не хочу, чтобы ты проецировал на меня твои чувства к кому-то другому. Я ведь не он, понимаешь? Может, мы и похожи, раз ты нас перепутал тогда на улице, когда схватил меня за руку возле магазина, но мы всё-таки разные. Мне очень жаль твоего друга, и я скорблю о твоей утрате, но я, правда, не он, и никогда им не стану. Почему ты улыбаешься, как идиот? От последнего вопроса Кроули натурально рассмеялся, легко и звонко, совершенно не задетый, не оскорблённый, хотя именно такой реакции от него ожидали. Ему, впрочем, было не впервой не оправдывать чьи-то ожидания, но ситуация сама по себе складывалась действительно презабавная. Ведь, по сути, собеседника Азирафаэль пытался убедить в том, что он — это не он. И кого? Того единственного, кто знал правду, причём, явно утверждавшую обратное. Однако высказать подобное напрямую Кроули не мог — попросту не придумал, как объяснить причину своего внезапного веселья. Зато у него имелся другой ответ, весьма подходивший и даже честный, как договаривались. — Ты вообще себя слышишь, ангел? — вместо вступления спросил демон, тоже, кстати, умевший чувствовать чужие эмоции. И в данный момент он чувствовал слабенькую, ещё назревавшую злость вперемешку с растерянностью и, как ни странно, ревностью. Последнее смешило в разы сильнее целой предыдущей тирады оппонента. Тот лишь взглянул хмуро исподлобья, промолчав, позволив Кроули объяснить начатую мысль детальнее. — Ты не хочешь, чтобы я перекладывал на тебя свои чувства к кому-то ещё, верно? — Азирафаэль степенно кивнул. Он ведь именно так и сказал — смысл отпираться? Говоривший, перестав смеяться, лишь широко улыбнулся. — Значит, ты хочешь, чтобы я чувствовал что-то к тебе. — Нет, я... — Да, ты! — не позволив себя перебить очередным глупым возражением, повысил голос Кроули, сняв одну ногу с другой, опять широко их расставив, и подался корпусом вперёд, облокотившись на собственные колени, держа бокал между ними расслабленными пальцами обеих рук. — Ты не хочешь быть заменой — это легко читается в твоих словах, ангел. Не потому, что ты заботишься о моих чувствах или вроде того, а потому, что эгоистично хочешь их все для себя. — С чего бы мне? Ты мне даже не нравишься! — возмущённо бросил Азирафаэль, машинально попытавшись защититься от странных, однако не безосновательных обвинений собеседника. — Нра-а-авлюсь! — довольно заявил тот, на сто процентов уже уверенный в своей правоте. Смятение с испугом пропитали воздух в помещении насквозь, прямо как в парковой беседке накануне апокалипсиса, когда между друзьями произошёл ровно такой же диалог. Азирафаэль открыл было рот для дальнейших возражений, но передумал, заметно ошарашенный ощущением дежавю, отразившимся на лице. И Кроули скорее откусил бы собственный хвост в змеиной форме, чем позволил себе упустить удачно подвернувшийся шанс добить оппонента. — Сразу понравился, с первой нашей встречи. Не только ангелы чувствуют чужие эмоции, так что не отпирайся. Я прекрасно знаю, чем от меня фонило на мили в тот день — и тебе это понравилось. Вот, почему ты подошёл ко мне потом в баре, почему держал меня за руку так долго — физический контакт обостряет восприятие, — вот, почему ты не испугался меня и не боишься до сих пор. И вот, почему я продолжаю сам к тебе возвращаться который день подряд. Я тоже чувствую твои эмоции, ангел. Тебе уютно и спокойно рядом со мной, а это расслабляет и успокаивает уже меня. Круг замкнулся. — Что за глупости, — еле слышно буркнул Азирафаэль, однако не пытался больше спорить или отнекиваться. Он просто не понимал, как вышло так, что его не до конца осознанные и понятные ему самому мотивы столь легко расслышали в, казалось, отстранённой реплике. Не понимал он, впрочем, и чужой реакции, слишком довольной, нелогичной, но почему-то приятной. Да, ему было действительно приятно внезапное понимание без тени отторжения, словно эта улыбка, этот смех Кроули вдруг расставили всё по местам. Словно иначе и случиться не могло. Словно на такой исход Азирафаэль подспудно рассчитывал, хотя вроде не вкладывал в собственную фразу найденного подтекста. Или вложил исподволь, а теперь сидел и поражался отсутствию желания оспорить сделанные собеседником верные выводы. — Конечно, глупости, — спокойно кивнул Кроули, отсалютовав бокалом в воздух, прежде чем быстро промочить горло и продолжить. — Умных чувств не существует, ангел — они всегда глупые. Ты спрашивал меня о моём друге, — говоривший резко переключил тему на предыдущую, добившись этим неподдельного внимания к себе. Пришла очередь платить по счетам — сделка есть сделка. — Хочешь знать, были ли мы друзьями? Да, были, — без намёка на хитрую ложь признался Кроули, решив наконец расставить все точки над "i" в нынешней беседе. — Я бы даже сказал — лучшими друзьями, — добавил он, неотрывно смотря на оппонента напротив. — Чувствовал ли я к нему что-то ещё? Да, определённо, чувствовал. Любил ли я его? Однозначно, да. И это неизменно. Хотел ли я чего-то большего? Безусловно. Было ли между нами это "что-то большее"? Нет. Почему? Потому что или я трус, или он идиот, или всё сразу. Я удовлетворил твоё любопытство? — Да... — неуверенно обронил тот через паузу, когда понял, что последний вопрос адресовывался ему. В горле внезапно пересохло от чужой искренности, на которую даже не рассчитывал, а от прозвучавшего среди прочего признания сердце предательски ёкнуло в груди. Будто эти слова предназначались не кому-то третьему, а напрямую ему, Азирафаэлю. В сочетании с цепким взглядом из-под тёмных очков ощущалось немного дико, но приятно волнующе. Объяснить подобную реакцию не получалось даже себе. — В таком случае, полагаю, на сегодня достаточно, — тепло усмехнулся Кроули, залпом допив остатки вина в бокале. Опустил его на пол возле бутылки и легко поднялся на ноги, одёрнув пиджак, разгладив складки на ткани по бокам. — Но я же... То есть ты ведь не злишься? — скомканно, излишне торопливо спросил Азирафаэль, заслужив мягкую улыбку. Такую же, какая прошлым вечером в "Ритце" не сходила с лица сегодняшнего позднего гостя. — Ни в коей мере, ангел, — сказал он, обойдя стол, чтобы застыть в считанных дюймах от собеседника, протянув ему руку. Тот, поначалу не уловив смысла данного жеста, чисто автоматически протянул в ответ свою. И неосознанно задержал дыхание, когда Кроули, иначе перехватив поданное запястье, приложил его раскрытой ладонью к центру своей груди, наклонившись вперёд для удобства и оперевшись свободной кистью на спинку чужого стула. Настолько близко к шее Азирафаэля, что тот мог кожей ощутить откуда-то знакомое тепло. Это, признаться, будоражило, особенно в сочетании с прямым взглядом в упор сверху вниз, поймать который совсем не мешали тёмные очки. — Ты чувствуешь, чтобы я злился сейчас? — спросил Кроули тихим, вкрадчивым тоном, на октаву ниже обычного, из-за чего по спине собеседника пробежали мурашки. Прямо, как прошлым вечером на ступеньках перед магазином. В руку легонько ударило чужое сердце, а от прямого физического контакта усилилось восприятие эмоционального фона. Азирафаэль отрицательно покачал головой, с ужасом понимая, что именно ощущал сейчас. Трепет, волнение, счастье, нежность, крепкую привязанность — и всё это принадлежало не ему, а демону рядом. Демону, которому вообще-то не должны были быть доступны подобные чувства. По крайней мере, точно не настолько сильные, искренние, чистые, не тронутые примесью тёмных оттенков. — Я не хочу давить на тебя, ангел, — сказал он, не сменив ни тона, ни выражения лица. — А тебе нужно обдумать нашу сегодняшнюю встречу — это видно. Поэтому я лучше поеду домой, не буду мешать, — усмехнулся необидно, отстранив от себя кисть собеседника, чтобы аккуратно положить её на подлокотник стула, выпустив из ненавязчивой хватки. Кроули выпрямился, сделав шаг назад, прежде чем, крутанувшись на пятках, направиться к двери. — Подожди! — окликнул в удалявшуюся спину Азирафаэль, моментально взвившись со стула и без нормальной причины поспешив следом. На оклик отреагировали, притормозив практически у порога, медленно развернувшись всем корпусом. — Ты... Это ведь... — Что именно, ангел? — иронично уточнил Кроули, стараясь не развлекаться чересчур откровенно за чужой счёт. Впрочем, оппонент, казалось, совсем не заметил ни веселья, ни попыток его скрыть. — Как ты можешь любить? Ты же демон! — не озаботившись смягчением формулировки, выпалил он в откровенно смеявшееся лицо напротив, на котором расползлась клыкастая широкая улыбка. — А какие проблемы? — издевательски безразлично бросил собеседник, однажды уже пережив похожий допрос, когда ангел, тысячелетиями ощущавший вокруг себя ласковое тепло названного чувства, наконец сообразил, от кого оно исходило мягкими, но мощными волнами. Кроули наперёд знал всё, что хотел сказать ему Азирафаэль, поэтому пошёл в наступление сам. — Да, я демон, но не бесчувственная же тварь, правда? Вот ты, например, ангел, скажи мне: у тебя бывало такое? Ты любил? — Да! — запальчиво заявил оппонент, тут же замерев, замолчав, задумавшись. Он словно растерялся на мгновение, наверняка не уверенный, откуда взялся озвученный ответ. Зато в его происхождении был уверен Кроули — ведь именно ему предназначалась любовь Азирафаэля. Оба сверхъестественных существа ощущали её друг в друге долгое время, столетия напролёт, не видя смысла обсуждать очевидное. Действительно, зачем, если избранник постоянно слышал твои эмоции, как собственные, взаимно укрывая встречными, ровно такими же, как отражение в зеркале? Просто ситуация сложилась трудная, ставившая обоих перед схожим выбором. Ангел не хотел отрекаться от Небес ради демона, а тот не спешил бросать Ад из солидарности. Это, впрочем, ничуть не мешало им, Кроули с Азирафаэлем, тянуться друг к другу, проводить вдвоём дни и ночи напролёт, буквально воруя у мироздания честно заслуженное счастье быть вместе. Пусть один из них теперь не помнил ничего, но второй абсолютно точно не планировал терять и отпускать всё, через что удалось уже пройти. Хотя, учитывая некоторые неосознанные слова и действия, выходило, что некий посланник Рая на Земле забыл не всё, крепко связывавшее его с неким конкретным представителем оппозиции. Глупо преуменьшать, насколько последнего радовала данная деталь. Значит, правильно он подумал в первую после вынужденной разлуки встречу: шесть чёртовых тысячелетий, доверху заполненных эмоциями, привязанностями, доверием, нельзя было стереть начисто, ничего не упустив. — Или нет... Я не знаю, — честно выдохнул Азирафаэль, упрямо взглянув на собеседника. — И вообще, какая разница? Не переводи стрелки! Я о тебе спрашивал, а не о себе, — добавил хмуро, по-прежнему стискивая в руке бокал, на треть наполненный вином. — А я не вижу смысла отвечать, — флегматично пожал плечами Кроули, незаметно ласкающим движением пальцев скользнув по чужой кисти с внешней стороны от запястья до костяшек. Она ощутимо вздрогнула под прикосновением, выронив стеклянную посуду с алкоголем, которую ловко перехватил демон свободной ладонью, чтобы не заканчивать физический контакт слишком скоро. И, не отрывая взгляда от Азирафаэля, сделал нарочито медленный глоток, неторопливо облизнувшись. — Ты ведь сам знаешь, что я чувствую — я и не скрываю. Так в чём твой вопрос, ангел? — Это чувство... — отчего-то шёпотом начал собеседник, поспешив откашляться, а потом вовсе отобрал обратно свой бокал, быстро промочив горло. — Оно направленное, ты же знаешь? — Кроули, однобоко ухмыльнувшись, кивнул. — Но мы виделись три с половиной раза — этого слишком мало, чтобы... — Разве? — прервал говорившего оппонент, обхватив чужое мягкое запястье пальцами, по-паучьи цепко, но бережно, как делал уже не в первый раз. В едва прижатых венах на внутренней стороне заметно и излишне красноречиво участился пульс. Азирафаэль не дёрнулся, не попробовал отстраниться, не стал оправдываться. Только губы сомкнул в ровную полоску да брови сдвинул к переносице, с вызовом вздёрнув подбородок. — Подумай над этим ещё раз, получше, когда я уйду, спокойно, а не в спешке, — посоветовал Кроули, текучим движением отступив спиной вперёд к двери, до последнего не выпуская кисть оппонента из своей. — Поделишься идеями в следующий раз. — Завтра? — до странности обнадёженным тоном уточнил Азирафаэль, отбросив всю недавнюю воинственность, всё упрямство и настойчивость с напускной бравадой. Ему только что, будто маленькому ребёнку, наглядно продемонстрировали, насколько взаимно было чувство демона — просто ангел никак не мог до конца поверить. Действительно стоило, пожалуй, сперва разобраться в себе, а потом уже требовать ответов от Кроули. Только вот для начала — убедиться, что он всё-таки ещё вернётся. — Когда захочешь, — запросто развёл руками тот, примирительно улыбнувшись. — У тебя есть мой номер, помнишь? Позвони — и я приеду. — А, точно, телефон, — неловко, малость нервно рассмеялся Азирафаэль, на пару мгновений прервав зрительный контакт, осмотревшись вокруг, словно ожидал найти там кого-то ещё. Но магазинчик пустовал, если не считать двух замерших на пороге собеседников. — Ну... тогда увидимся? — С радостью, ангел мой, — отозвался Кроули, отвернувшись и открыв дверь, но замедлился уже снаружи, бросив через плечо на ходу. — Буду ждать звонка. — И, не рассчитывая на реакцию, нырнул в салон "Бентли", в ту же секунду приветливо заурчавшую мотором. — Ага, — на автопилоте обронил Азирафаэль, взмахнув рукой на прощание вслед резво сорвавшейся с места чёрной машине, с выключенными фарами пролетевшей пустой перекрёсток наискосок. — Вот же позёр, — усмехнулся предательски тепло, без осуждения покачав головой и наконец заперев дверь за уехавшим гостем. А потом, прислонившись к ней спиной, длинно выдохнул, тупо уставившись на свою руку, не занятую бокалом, чуть приподняв и повернув ту ладонью кверху. Кожей снаружи до сих пор ощущалось чужое сердцебиение, пока изнутри быстрым эхом отдавался собственный пульс, на котором сакцентировал внимание Кроули. Противный гул в голове усиливался из-за заевшего на повторе насмешливого: "Разве?" — сопровождавшего показательный жест, когда демон несильно пережал тонкие венки чужого запястья. Действительно, разве? Разве трёх встреч было мало, чтобы почувствовать что-то к другому существу? Азирафаэль не знал, ведь до сегодняшней ночи верил, что ни к кому не испытывал подобного. Почему же тогда на соответствующий вопрос так уверенно ляпнул опрометчивое "да"? Выходит, соврал? Но интуиция подсказывала иное, настаивая на правдивости озвученного ответа. Да и сам Кроули, услышав громкое утверждение, будто бы не удивился. Наоборот, улыбнулся еле заметно, посмотрев по-особенному понимающе. Он наверняка знал намного больше, чем говорил — это, признаться, раздражало. Ещё советовал подумать надо всем. Только, как тут думать, когда голова буквально раскалывалась от попыток сложить имевшиеся факты воедино? — Бог с ним, — вынес вердикт Азирафаэль, хлебнув вина, после чего неожиданно резко передумал и сменил формулировку. — В смысле, к чёрту его. Конечно, к чёрту, какой Бог с демоном-то? К чёрту, определённо. Так, бормоча себе тихонько под нос, ангел чудом призвал полупустую ещё бутылку со стола, наполнив осушенный совместными усилиями бокал в ладони. Неспешно прошёл мимо стеллажей в дальний зал с колоннами, где располагались самые любимые и ценные книги. Откровенные древности, начиная с первых попыток людей высекать знаки на камнях или рисовать иероглифы на папирусах, покоились на втором этаже, подальше от любопытных глаз. Вернув попутно вино на рабочий стол, Азирафаэль чинно прогулялся вдоль полок, достав себе из плотно упакованного ряда любовный роман. Может, такая литература считалась сугубо женской, монотонной или скучной, но написана была уж больно хорошо. Читать и перечитывать её не надоедало, она каждый раз вызывала в ангеле какие-то новые эмоции, находя отклик в его душе. Ему явно следовало отвлечься от надоедливых мыслей об одном навязчивом, нагловатом, совершенно непонятном демоне, прочно угнездившемся, казалось, на подкорке. Что же могло подойти для подобной цели лучше выученного уже наизусть романа? Тем более, на удивление, в нём даже торчала закладка. Правда, Азирафаэль никак не припоминал, чтобы клал её туда. Открыв нужную страницу, он застыл от неожиданности, глупо вытаращившись мимо ровных рядов печатных букв. В первую секунду пожалел, что не подумал сначала присесть — колени чуток подкосились. Благо, под плечо подвернулась колонна, на которую удалось тяжело навалиться, силясь хотя бы вздохнуть. В центре распахнутой книги, где странички соединялись в переплёт, торчала утолщённая бумажка. Однако это была не просто закладка. Вернее, совсем не закладка, а узкая полоска из четырёх фотографий, которые делались обычно в специальных будках. Они появились и вошли в обиход ещё в прошлом веке в качестве устройства для быстрой печати фото на документы, устарев в эпоху цифровых технологий. Но сравнительно недавно эти устройства неожиданно обрели новую жизнь благодаря креативности предпринимателей, придумавших делать кабинки тематическими, добавив в них особенное уникальное оформление и некоторые весёлые детали вроде разнообразных шляпок, очков, перьевых боа, надувных гитар или пластиковых пистолетов. В последние годы из-за участившегося спроса старое-новое развлечение пользовалось недюжинной популярностью. Оборудование для него заказывали на всевозможные мероприятия типа корпоративов, свадеб, выпускных балов. Небольшие будки получалось также встретить в торговых центрах, рядом с кинотеатрами, а иногда — просто на улицах или даже в редких кафе. Правда, сейчас проблема была отнюдь не в лежавших в книге фотографиях как таковых, а в том, что на них запечатлелось. Или, вернее — кто. На самой верхней в ряду Азирафаэль нашёл себя. Он ровно сидел на низком пуфике напротив камеры, а за спиной притаилась фигура. Чересчур знакомая фигура, признаться, которая, к тому же, наставляла ангелу демонические рожки над головой. На следующем кадре весельчак в тёмном, чья голова на предыдущем снимке не поместилась в высоту, кривовато изогнулся, свойски обняв чужие плечи поверх векового пальто, прислонившись рыжим виском к светлой макушке. Даже очки не снял. Впрочем, это было и не обязательно. Азирафаэлю вполне хватило беглого взгляда на знакомые уже запястья с наручными часами на широком ремешке с квадратным циферблатом, чтобы с первого фото угадать личность персонажа, присутствовавшего там. Кроули оказалось сложно перепутать с кем-то другим. Но даже оба изображения выглядели мелкой проблемой на фоне двух других. Тех, где Азирафаэль, повернувшись к приятелю, широко улыбался — или скорее смеялся, — глядя, как тот забавно корчил лицо в камеру, наморщив нос и высунув почему-то раздвоенный по-змеиному язык, а из-под приподнятой верхней губы в уголках рта блестели два симметричных тонких острых клыка, чуть длиннее обычных зубов. На последнем же кадре участники мизансцены просто смотрели друг на друга. Хотя, нет, определённо, не "просто". Кроули по-прежнему обнимал чужие плечи одной рукой, второй приспустив очки на самый кончик носа, удерживая зрительный контакт без преград на очень короткой дистанции. Буквально на грани допустимого, когда между лицами не удавалось насчитать даже пары дюймов. Демон то ли не слышал про личное пространство, то ли напрочь игнорировал его существование, то ли пытался таким образом уместиться в крошечный квадратик изображения, то ли имел право находиться столь близко. Судя по собственному лицу на фото, Азирафаэль неохотно склонился к последней версии. Слишком тёплый взгляд у него был, слишком красноречиво он касался локтя Кроули, слишком нежно они, те двое со снимка, улыбались. Ещё немного, самую малость — и их улыбки соприкоснулись бы. От подобного вольнодумного предположения сердце подозрительно обдало жаром. Стало внезапно действительно любопытно: как это могло ощущаться — поцеловать демона? Это опасно вообще, или физические оболочки не позволят диаметрально противоположным сущностям навредить друг другу? Тут же вспомнилось совершенно лишнее: отчётливое чувство губ Кроули на внешней стороне ладони. Тёплые, почти горячие и малость жестковатые, без шероховатостей или трещинок, абсолютно гладкие — вот, какими они были. Задумавшись, Азирафаэль без причины машинально дотронулся до собственных кончиками пальцев, не заметив на ощупь ничего необычного. Но в ту же секунду наконец отмер, резко убрал руку от лица, звонко захлопнув книгу. Пульс громом небесным шумел в ушах, дыхание сбилось напрочь, словно пробежался вверх по лестнице на десяток пролётов. А перед мысленным взором отпечаталась намертво последняя фотография из четырёх, наполненная взаимной привязанностью, ласковым теплом и той пресловутой любовью, о которой накануне ангел разговаривал с демоном. Впервые с момента случайной встречи с Кроули Азирафаэль по-настоящему испугался. Потому что, сколько ни пытался, он не смог вспомнить дня, когда были сделаны те самые четыре кадра. Как и того, когда решил использовать их, напечатанных на специальной бумаге, вместо закладки в книге. Однако прямо сейчас держал в руках неоспоримое доказательство очевидного — давнего уже знакомства. Если предположить всего на секунду, что это правда, а не подделка, то многое сразу обретало смысл. Например, откуда Кроули знал, какое вино предпочитал Азирафаэль, где он жил, какой любил торт, в конце концов, и многое другое. Возможно, поэтому демон казался таким загадочным — ведь действительно, получалось, знал больше, чем говорил. Только вот, почему молчал? Уж не самолично ли стёр ангелу память о себе? Но зачем тогда снова появился в его жизни, явно пытаясь стать её частью, как раньше? А было ли реально это "раньше"? Судя по фотографиям — да, вполне, даже более чем. Но почему же Азирафаэль забыл? Главное, сколько он забыл? Год, десятилетие, век или целую жизнь на Земле? Нет, её-то вполне удалось вспомнить, причём, с самого Эдема и ещё до. Обо всём этом, однозначно, стоило поразмыслить. В обнимку с книгой Азирафаэль добрёл до софы, на которой недавно сидел его поздний гость, и тяжело опустился на неё, уложив томик на колени, машинально погладив пальцами обложку. На мгновение под рукой почудились рыжие пряди, короткие, колючие под человеческими средствами для укладки, но всё равно приятные на ощупь. Словно обрывочный миг из прошлого мелькнул в мозгу, тут же провалившись обратно в темноту. Внутренности вдруг похолодели от такого странного дежавю. Откуда оно взялось вообще? Откуда взялось настолько чёткое, живое ощущение чужих волос под ладонью — Азирафаэль ведь ещё ни разу к ним не прикасался? Или всё-таки прикасался, просто забыл? "Апокалипсис не случился два года назад", — произнёс голос Кроули в голове, опять противно загудевшей и разболевшейся до кучи. Наверняка это было правдой. Мир же до сих пор существовал, целый и невредимый, хотя антихрист ходил по Земле уже тринадцать лет. А ведь, согласно Великому Плану, полагалось только одиннадцать. Возможно, стоило ещё разок спросить Кроули об этом. Возможно — не только об этом. Он ведь вроде обещал не врать, да и не соврал пока ни в чём — Азирафаэль наверняка почувствовал бы обман. Взгляд машинально метнулся к старенькому телефонному аппарату. Карман пальто невесомо оттягивала салфетка из ресторана с написанным на ней номером. Нет, прямо сейчас звонить точно не стоило. Стоило сначала собраться с мыслями и самостоятельно прикинуть варианты произошедшего. Но лучше начать завтра, а пока — просто выпить, чтобы метафизические тиски перестали сдавливать голову стальным обручем. * * * С самого своего возвращения на Землю Азирафаэль подозревал, что что-то изменилось. Словно он пропустил несколько десятилетий, а то и веков, пока находился Наверху. Поэтому первым делом, вернувшись, отправился проверять любимый и бесценный книжный магазин с тысячелетиями собираемой коллекцией. Лишь бы не произошло ничего. Только не успел дойти до него самую малость, как оказался перехвачен демоном. Тем самым, за которым начальство приказало приглядывать до поры, а потом — уничтожить. Оговорка "в крайнем случае" не принималась во внимание. Азирафаэль не был идиотом и умел посчитать дважды два. "Крайним" случай становился ровно в тот момент, когда другие ангелы, дополнительно высылаемые за головой Кроули, регулярно возвращались ни с чем. Тот, впрочем, тоже не дурак — наверняка догадался, каким именно образом оппозиция выходила на его след. Неспроста ведь в первый же день спросил Азирафаэля, он ли пригласил своих друзей на посиделки в "Ритце". Даром, что друзей как таковых среди коллег у единственного посланца Рая на Земле не было совсем. Сложно оказалось наладить отношения хоть с кем-то, когда тебя считали ненормальным за искреннюю любовь к человечеству и заботу о нём. Прочие ангелы вообще не представляли, как находиться среди простых смертных дольше пары часов. Откуда, правда, столько неприязни к созданиям Божьим в тех, кому по умолчанию полагалось любить всё, сотворённое Ею? Из-за колоссального расхождения взглядов Азирафаэль всегда чувствовал себя чужим среди своих, изгоем и верил, что у него нет и не было никого, кого получилось бы действительно назвать другом. Несколько особо ярких представителей рода людского не в счёт. Их век протекал слишком стремительно: едва начинал понимать, узнавать, проникаться симпатией, как уже пора собираться на похороны. Это ранило, безусловно, но не столь сильно, как, пожалуй, иногда хотелось бы. Другие горевали по утрате родственника или товарища куда искреннее, чем один ангел. Ему требовалось гораздо больше времени, чтобы по-настоящему привыкнуть и привязаться — человеческой жизни для этого явно не хватало. Но сегодня, сейчас, по-прежнему сидя с книгой на коленях, в страницах которой наподобие закладки лежала полоска из четырёх фотографий, он всерьёз засомневался. А что, если у него всё-таки был друг? Пусть только один, пусть даже из врагов, но всё-таки? Это бы, пожалуй, в самом деле многое могло объяснить. Ещё бы Азирафаэль знал, каких конкретно объяснений желал услышать. Вновь машинально погладив обложку старенькой книги, почему-то тёплой, словно впитавшей эмоции с фото-закладки, он пересел за стол, уверенно взявшись за пластиковую трубку стационарного телефона и набрал длинный номер с салфетки из кармана. — Слушаю, — бодро отозвался знакомый то ли уже, то ли ещё, то ли всегда голос на том конце провода. — Кроули, здравствуй, это я, Азирафаэль, — вежливо поздоровался звонивший, на всякий случай представившись, хотя чувствовал, что в этом не было необходимости. — Что такое, ангел? — умело спрятав беспокойство, спросил Кроули, до сих пор не доехавший до дома и разговаривавший по громкой связи, чтобы не занимать руки. — Меня нет всего десять минут, а ты уже соскучился? — предположил с улыбкой, неожиданно для себя честно затормозив перед светофором, когда включился красный сигнал. Демон мог бы одной мыслью переключить его обратно на зелёный — дорога всё равно пустая, — но решил воспользоваться короткой паузой, чтобы сосредоточиться на диалоге. — Я не... нет... не знаю, — с длинными перерывами между частями ответа проговорил Азирафаэль, тяжело вздохнув. — Мог бы ты вернуться? — попросил он неожиданно твёрдо в противовес предыдущей разбитой реплике. — Сюда. В книжный магазин. Пожалуйста. — Что-то случилось, ангел? Ты в порядке? — Теперь уже Кроули откровенно волновался — это легко улавливалось в стальных нотках, появившихся в его тоне. — Да, всё нормально, дорогой, не переживай, — на каком-то внутреннем автопилоте произнёс заезженную за столетия формулировку Азирафаэль, но слышимая через расстояние улыбка действительно смогла успокоить собеседника. — Я успею забежать домой хотя бы переодеться? — легко уточнил тот, теперь нарочно удерживая на светофоре красный, чтобы, в зависимости от следующих слов друга, резко развернуться обратно к нему или рвануть машину вперёд, в сторону дома. — Или у тебя очень срочное дело, и мне стоит поспешить к тебе прямо сейчас? — Ох, нет-нет, не настолько срочное. Поезжай, конечно, — запросто отозвался Азирафаэль — и "Бентли" с характерным скрипом шин припустила дальше по проспекту на изменившийся наконец сигнал светофора. — Я как раз успею ещё немного подумать надо всем. Когда тебя ждать? — В худшем случае — через двадцать минут, ангел, — даже не потрудившись сделать вид, что подсчитывал время, быстро сказал Кроули, паркуясь с резкого разворота перед тротуаром возле дома. — Такая быстрая езда тебя погубит, — назидательно, но без осуждения бросил собеседник скорее в шутку, чем всерьёз. В самом деле, единственное, что угрожало демону даже в случае особо жуткой аварии — неприятное развоплощение и утрата автомобиля, к которому была горячо привязана проклятая душа. И первое, и второе — в целом проблемы поправимые. — Обычно губит не быстрая езда, ангел, а резкая остановка, — фыркнул Кроули, взяв наконец телефон в руку, переключив разговор на внутренний динамик и выйдя из машины, мягко хлопнув дверью. — А вообще я просто живу не особо далеко от Сохо — в Мейфэре. Так что тут даже пешком будет быстро. Но мне приятно, что ты волнуешься за меня, — заметил с долей игривости, миновав пафосно обставленный холл высотного здания и нырнув в чудом заранее открывшийся лифт. — Ну ты ведь тоже волнуешься за меня, хоть мне и не особо понятно — почему, — нарочно поддел оппонента Азирафаэль, машинально пожав плечами, словно кто-то, кроме него самого, мог наблюдать этот жест. — Думаю, всё тебе понятно — просто нравится специально делать растерянный вид для меня, — отославшись к их вчерашнему прощанию, парировал собеседник, прислонившись лопатками к стене лифта напротив дверей. Сбоку висело зеркало по пояс, позволявшее жильцам дополнительно оценить себя перед выходом на улицу или же по возвращении домой. Кроули зачастую нравилось, как яркое освещение строго сверху портило чужую внешность, дополнительно расстраивая людей накануне целого рабочего дня, свидания, встречи с приятелями или какого-нибудь другого мероприятия, важного и не очень. Но отдельно демон уважал парочку соседей, которые даже краем глаза не косились на самих себя в отражении, напрочь в этом не заинтересованные. Они всегда выглядели простовато, но действительно хорошо, потому что доверяли собственному чувству стиля и внутренним ощущениям, которые были с ними намного честнее. По схожей причине сам автор идеи вешать в лифтах зеркала не имел ни одного даже дома. На крайний случай всегда были под рукой тёмные очки, большая плазма в кабинете или "Бентли", блестевшая чистотой. Из-за изогнутых деталей корпуса, конечно, пропорции изрядно искажались, но подобное скорее забавляло. Кроули знал, как выглядел, и знал, что выглядел достаточно эффектно, чтобы на него оборачивались в равных количествах мужчины с женщинами. Кто-то смотрел в спину с завистью, кто-то — с похотью, кто-то — с презрением, кто-то, не стесняясь, пялился прямо в лицо, пока шёл навстречу, или издалека облизывал оценивающим взглядом фигуру целиком. В любом случае внимание льстило и говорило намного больше обычного отражения в зеркале. — Увидимся через двадцать минут, — проигнорировав провокацию, мягко закончил разговор Азирафаэль, дождавшись встречного: "До скорого, ангел", — и первым повесил трубку. Вновь неосознанно потянулся к книге с закладкой, но не успел коснуться, как на ладонь упала тень. На старых инстинктах бойца, защитника Восточных Врат Рая и Эдема, ангел отскочил в сторону, по ходу движения развернувшись лицом к тому, кто стоял за спиной. — О, — выдохнул без облегчения, наоборот, казалось, только сильнее напрягшись, но нападать, по крайней мере, передумал. — Здравствуй, Гавриил. Какими судьбами? — Да так, — приподнял плечи Гавриил, сцепив расслабленно опущенные руки перед собой, ухватив одной ладонью другую. — Заглянул вот проведать нашего земного посланника. Вне протокола, так сказать. Азирафаэль понимающе кивнул, ограничившись лишь этим коротким жестом вместо полноценного устного ответа. Заодно окинул нежданного гостя быстрым взглядом с головы до ног, не обнаружив ничего нового. Всё те же холодные оттенки светлых цветов в одежде, прямой покрой строгого костюма с галстуком, подходившим к глазам, и кипельно-белый* шарф, свободно свисавший вдоль лацканов сероватого пальто. — Ну? И как у нас дела? — заговорщицки подмигнул Гавриил — и это настолько разнилось с его обычным образом сурового, застёгнутого на все пуговицы начальника, что в подобном панибратстве волей-неволей ощущался подвох. — Всё... всё хорошо, — запнувшись, неуверенно улыбнулся Азирафаэль, чуть придержавшись за краешек стола для восстановления морального равновесия. — Да, однозначно, у меня здесь всё под полным контролем. Вам абсолютно не о чем волноваться там, Наверху. — Ты уже вышел на след того демона, которого мы тебе поручили? — не сменив откровенно фальшивого радушия в тоне и выражении лица, задал новый вопрос Гавриил, склонив голову к плечу. — Да, я нашёл его, — опять медленно покивал собеседник, нарочно стараясь смотреть в глаза непосредственному начальнику. Когда-то довелось услышать, что во время лжи очень важны два фактора: зрительный контакт — он вызывал доверие — и большая часть правды, за которой главный обман станет не заметен. Азирафаэль, однако, справедливо считал, что хитреца из него точно не выйдет — не с запинками через слово или два, в самом деле. Тот же Кроули наверняка справился бы лучше. Впрочем, здесь тоже сложно было судить, потому что на вранье демона ангел ещё ни разу не поймал и отнюдь не из-за таланта, положенного по умолчанию наверняка каждому Падшему, а из-за какой-то неправильной искренности одного конкретного. — Но он действительно оказался крайне коварен, — продолжил Азирафаэль, — и изворотлив, и скрытен. В смысле, скрывается очень надёжно — днём с огнём не найти. — А зачем огонь днём? — искренне растерялся Гавриил, не знакомый с человеческой идиомой и, как следствие, не понявший её значения. — Это просто выражение такое, не обращай внимания, — отмахнулся оппонент, покосившись на настольные часы, чей циферблат обнимал миленький пухленький ангелок с чудными короткими кудряшками на голове и маленькими расправленными крылышками за спиной. Откуда, интересно, эти часы появились? Азирафаэль их вроде бы никогда не покупал. Он вообще не стремился заполнить своё жилище вещами, даже отдалённо напоминавшими о работе или коллегах. Тогда, откуда ещё вон та статуэтка на полочке? Впрочем, не время было сейчас задумываться об этих мелочах, совсем не время. Кроули обещал приехать через двадцать — уже пятнадцать — минут, а до того стоило успеть выпроводить из книжного Гавриила, чтобы демон с архангелом не встретились лично. — Я просто хотел сказать, что этого демона крайне трудно найти, тем более, он, кажется, знает, что его ищут, а это в разы усложняет... — О, это уже не проблема, — расслабленно улыбнулся собеседник, по-особому покровительственно посмотрев на Азирафаэля. Тот исподволь насторожился, постаравшись не выдать внутренний испуг внешними проявлениями. — Прошу прощения? — переспросил всё-таки, не дождавшись никаких дальнейших пояснений. — У меня ведь было чёткое задание: выследить демона Кроули и... — И ты справился! — радостно возвестил Гавриил, заметно переигрывая. Приподнял руки, чуть разведя их в стороны, словно собирался обнять успешно отличившегося подчинённого, но изменил решение, в итоге не сдвинувшись с места. — Можно сказать, благодаря твоему содействию мы вышли на след нашего главного врага. — Но... Могу я хотя бы узнать, каким образом? Мне ведь нужно будет что-то указать в отчёте, — от шока голос Азирафаэля даже прозвучал внезапно ровно — тот сам подобного не ожидал. Словно перспектива уничтожения Кроули мигом остудила в лёд все недавние переживания. — И какая участь ожидает этого грязного демона? — О, его, определённо, немедленно казнят, как только схватят, — серьёзно заверил Гавриил, будто успокаивал слушателя, хотя на деле — лишь ещё больше пугал. — Нам стало известно от... надёжного источника, где логово этого бунтовщика, так что его там уже поджидает сюрприз. Ты можешь не указывать это в отчёте, Азирафаэль. — О, Боже... — одними губами прошелестел тот, сообразив, что как раз к себе домой направлялся Кроули, когда Азирафаэль ему позвонил. Не следовало его вообще отпускать. Или лучше было по телефону уговорить вернуться немедленно, не делая лишний крюк, не тратя время, которое сейчас наверняка играло против них обоих. Ведь если ангелы убьют главного мятежника Преисподней, то все вопросы его недавнего или давнего знакомого останутся без ответов. Собрав силы и сосредоточившись, Азирафаэль, практически уверенный, что опоздал, чудом отправил на телефон Кроули встревоженное сообщение: "Не заходи в квартиру!" Даже номер вспомнил вдруг из ниоткуда сам, хотя набирал его только раз, впервые, сегодня. Возможно, ангелы обладали хорошей памятью, но насчёт своей один конкретный не обманывался. Он знал, что был не способен заучить длинную последовательность цифр в правильном порядке моментально. Выходит, когда-то чужой телефон уже успел вызубриться, но когда? Вероятно, тогда же, когда в книге появилась закладка из полоски совместных фотографий. Или, когда на столе без нормальной причины заняли положенные места часы и небольшая статуэтка. Нет, Кроули, определённо, не имел права погибнуть сегодня. Не сейчас, когда Азирафаэлю хотелось так многое у него спросить. Внутреннее чутьё подсказывало, что адресовывать подобные вопросы Гавриилу или кому-то из коллег — не важно, своих или чужих — бессмысленно. Вряд ли хоть один демон или ангел вообще знали о чём-то, происходившем на Земле, кроме информации, предоставляемой в отчётах избранными посланниками. "Они знают только то, что я им сообщаю", — голосом Кроули прозвучала мысль в голове, услышанная от него ещё в первый совместный вечер в баре — и мимолётная гипотеза подтвердилась. Никто не догадывался, что могло твориться в жизни Азирафаэля целых шесть минувших тысячелетий. А ведь он с коллегой из оппозиции провели с человечеством равный срок. Теперь уже не верилось, что не случилось ни единой встречи прежде. Как минимум — из-за найденной случайно фотографии. Как максимум — из-за всех эмоций, запечатлённых на ней. Они не могли действительно взяться из ниоткуда или вспыхнуть вдруг, без причины, на ровном месте между врагами. Для подобной силы чувств требовались годы, а то и века, проведённые бок о бок, и именно отголоски этих чувств ловил в себе Азирафаэль, когда общался с Кроули. Необоснованное, безоговорочное доверие, ощущение безопасности, даже защищённости рядом с демоном, необъяснимую тягу проводить с ним время, разговаривать. Даже пассажирское сиденье "Бентли", казалось, помнило больше, чёрт возьми, а это уже нечестно. Но её владельца не в чем было обвинить. Конечно, тот наверняка знал, что забытого не вернуть, а рассказывать не спешил, убеждённый, что его словам не поверят. Азирафаэль не поверил бы ещё вчера, ещё час назад, пожалуй, но теперь, смотря в насторожённые глаза Гавриила, склонялся к прямо противоположному решению. Теперь именно Гавриил совершенно не вызывал доверия. А вот Кроули, как ни парадоксально, хотелось спасти и наконец выслушать, сколько бы ни занял его рассказ. Лишь бы сообщение всё-таки успело вовремя. — Теперь, так как в слежке отпала необходимость, ты можешь, если хочешь, вернуться со мной в офис — тебя там все заждались, особенно Михаил, — миролюбиво сообщил Гавриил, задумчиво оглядевшись вокруг, скользя незаинтересованным взглядом по многочисленным книгам вокруг. — Или тебе сперва нужно закончить свои дела здесь, на Земле и в этом магазине? — предложил неожиданно заботливо альтернативу, которая, определённо, больше устраивала собеседника. — Но ведь кто-то должен находиться здесь, чтобы, ну знаешь, иногда помогать людям, — нервно улыбнулся тот краешком рта, не заметив, как отчаянно вцепился в край столешницы, едва сдерживая порыв ринуться Кроули на выручку. Возможно, уже слишком поздно — и эта мысль буквально примораживала к месту одеревеневшие ноги Азирафаэля, пока он продолжал говорить. — Им ведь нужна вера больше, чем ты думаешь. К тому же, мне казалось, я неплохо справлялся с работой целых шесть тысяч лет. — Ты отлично противостоял злу, Азирафаэль, вне всяких сомнений, — пафосно заявил Гавриил, серьёзно сдвинув брови к переносице и покивав. — Но теперь Ад вышлет тебе нового противника, которого ты совсем не знаешь, вот я и подумал, что ты, вероятно, захочешь передохнуть или вроде того. — Ну это не проблема, — нарочито легкомысленно отмахнулся Азирафаэль, мысленно отметив явно случайную ошибку собеседника. — Я ведь и предыдущего своего противника из Ада не знал, так ведь? — А... ну... да, точно, конечно, ты прав, — теперь запинаться начал уже Гавриил, опустив взгляд и прокашлявшись в кулак. — Я имел ввиду не личное знакомство, а сам стиль работы. Ты противостоял одному и тому же демону целых шесть тысячелетий — наверняка ведь привык уже предугадывать его действия, знаком с его почерком и так далее. — Ничего страшного, — пожал плечами оппонент, не упуская из внимания ни одного чужого нервозного жеста. У Гавриила всегда было плоховато с контролем жестикуляции и языка тела. — Как я уже сказал: не думаю, что с моим новым противником возникнут проблемы. — Что ж, ладно, раз таково твоё решение, — внезапно быстро пошёл на уступки собеседник, довольно хлопнув в ладоши. Азирафаэль мысленно скривился. Конечно, никто по нему не скучал на Небесах. У него не было там ни друзей, ни обычных приятелей — сплошь коллеги да начальство. Он не хотел возвращаться туда сам, равно как там не ждали возвращения одного блудного ангела. — Тогда, пожалуй, не стану дольше тебя отвлекать от твоих... — Гавриил многозначительно посмотрел на томик дамского романа на рабочем столе подчинённого рядом с початой бутылкой вина, — важных дел, — закончил говоривший, отыскав относительно приемлемую формулировку, более или менее описывавшую увиденную картину. Азирафаэль, впрочем, даже не подумал смутиться или почувствовать неловкость за беспорядок. Вдруг стало так наплевать на мнение начальства, что аж задышалось вольнее. Непривычное, но до одурения приятное ощущение, весело щекотавшее нервы оттенком неповиновения. — Подожди, Гавриил, — без просьбы или прежнего опасения окликнул Азирафаэль своего второго за вечер гостя, наконец отцепившись от стола и фоном заметив, как онемели от напряжения пальцы. — Я хотел бы задать ещё всего один вопрос напоследок, если не возражаешь. — Конечно, спрашивай, — спокойно разрешил Гавриил, проследив, как оппонент встал напротив него, зеркально отразив позу. Выпрямил спину, смело вскинул подбородок и сложил ладони перед собой. Как равный, а не подчинённый перед начальником, в самом деле. — Откуда тебе стало известно, где живёт Кроули? — огорошил Азирафаэль собеседника холодным тоном, даже не подумав исправить впечатление, когда продолжил, жестом не позволив себя прервать. — Ведь даже я этого не успел узнать. Этот демон слишком хорошо скрывается, поэтому странно, что хоть кто-то вообще в курсе места, где именно тот устроил своё логово. — Его сдали свои же, — нейтрально сообщил Гавриил, без капли сочувствия в голосе. — Видимо, не только всем нам он надоел с его вечными выкрутасами, но и многим там, Внизу. — Говоривший кивком указал себе под ноги, скривив лицо от отвращения. Азирафаэль мог бы оскорбиться за яркий ковёр, который лежал на полу как раз по направлению чужого взгляда, но не стал, поняв, о чём в действительности шла речь. — Вот, значит, как, — произнёс медленно, поджав губы. — Тогда всё понятно. Впрочем, они же демоны — чего ещё от них ожидать, кроме предательства, правда? — добавил, сам себе ни капли не поверив. Но Гавриил лишь одобрительно улыбнулся озвученному выводу — и Азирафаэль понял, что именно это от него хотели услышать. Он же хотел услышать что-нибудь совершенно другое. Например, знакомый голос, который обязательно горячо возразил бы на подобное высказывание, наверняка приведя попутно множество примеров демонической верности. Но лучшим подарком стал бы долгожданный и такой обнадёживающий стук в дверь книжного магазина. Ровно такой, какой, словно сквозь толщу воды, донёсся до сознания Азирафаэля, окончательно приведя его в чувства уже каким-то до боли родным окликом: — Ангел! Ангел, ты там? Скажи, что ты там, пожалуйста! Азирафаэль! — Какого?.. — ошарашенно обронил Гавриил, но не успел закончить, потому что от него отмахнулись, как от назойливой мухи, бросившись открывать. "Надо предупредить его, чтобы бежал отсюда скорее", — пронеслось в голове Азирафаэля в первое мгновение, а потом он увидел кровавый след от ладони Кроули на стекле — и напрочь забыл любые заготовленные слова. Демон, будто в стельку пьяный, упал на руки ангелу, едва приоткрывшему злосчастную дверь, выполнявшую роль последней твёрдой опоры. — Господь милосердный... — едва разборчиво выдохнул Азирафаэль, машинально поддержав друга под локти, чтобы помочь тому остаться в вертикальном положении. Опять растрёпанный, как только что из Ада, побледневший лицом, с ледяными пальцами, Кроули практически валился с ног, сильно шатаясь. Пиджак был затянут вокруг талии, заметно выше и туже пояса штанов, а рукава рубашки оказались неровно в спешке оторваны. С плечевых швов висели нитки, небольшие куски лишней ткани с размазанным по ней чем-то тёмным. Вспомнилось, что кровь у демонов обычно как раз такая вот: чёрная, густая, липкая, будто мазут. А вся одежда ниже импровизированной повязки была испачкана именно таким: чёрным, густым и липким. Кроули приехал серьёзно раненым, очевидно, нарвавшись на засаду в своей квартире, предупреждение о которой изрядно опоздало. Но приехал, словно даже на миг не допустил мысли, что Азирафаэль мог оказаться виноват в произошедшем. Словно в самом деле безгранично верил тому, кому являлся врагом, пусть лишь по сути, а отнюдь не по факту. — Ты цел, — с по-идиотски счастливой улыбкой констатировал Кроули, отчаянно вцепившись в широкие плечи друга, безнадёжно скомкав и измазав в собственной крови чужое любимое светлое пальто. Азирафаэль даже внимания не обратил. — Ты болван! — громким строгим шёпотом отчитал он приехавшего. — Ты ранен, ты можешь погибнуть, но ты всё равно притащился сюда! Зачем? — За тобой, — просто ответил собеседник, попытавшись кое-как выпрямиться, но передумал, поморщившись от резкой боли, скрутившей тело. — Я не мог просто сбежать... без тебя. — Как. Это. Отвратительно, — раздельно произнёс со стороны Гавриил, заставив обоих друзей резко повернуть головы в сторону голоса. — Вы, что же, выходит, опять спелись? — В этом голосе звучала открытая угроза, только вот почему-то она никого из присутствовавших по-настоящему не напугала. — Опять? — осмелев, уточнил Азирафаэль, попытавшись отцепить от себя чужие холодные руки и выйти вперёд, но ему не позволили. — Потом, ангел, прошу, — шикнул Кроули на друга, с неожиданной для раненого силой задвинув того себе за спину, чтобы обратиться уже к Гавриилу. — Почему я не удивлён, что твоя пернатая задница тоже здесь? — Ты должен быть мёртв, — презрительно бросил тот, практически выплюнув в направлении оппонента последнее слово, — отродье. — Какое не хорошее слово для ангела, — наигранно скривив губы, отбил тот чужой выпад, всё-таки встав ровно и сделав вполне уверенный шаг вперёд. — Твои ребята уже на Небесах, приятель. Скажи, ты нарочно посылаешь за моей головой таких второсортных слабаков? Это какой-то ангельский вариант флирта или лично твоя неспособность здраво оценивать силы врага? — Кроули, перестань, — влез в чужой диалог Азирафаэль, встав по правую руку от того, к кому обращался, почти незаметно подставив тому своё плечо для опоры. Кроули ощутимо навалился на него, мимолётно тронув кончиками пальцев запястье друга, а второй ладонью зажав рану на боку. Кровь не останавливалась, причём, не просто кровь — сама сущность демона покидала его с каждой каплей, оставляя всё меньше физических сил и сверхъестественных способностей. Может, он и говорил сейчас, что отправленные за ним ангелы были слабаками, но эффект неожиданности сработал на них. Устроить засаду прямо в квартире — умно придумано. Умно, правда, совершенно не по меркам светлой оппозиции. Подобным образом обычно мыслила другая, тёмная сторона. Недаром ведь в давние времена Лигур с Хастуром явились конкретно по адресу предателя, как считали тогда. Не то чтобы они ошибались, честно говоря. Словом, Кроули никак не ожидал получить лезвие Пламенного меча под нижнее ребро, едва открыв дверь. Горячее приветствие, конечно, этого не отнять, вот только сразу после пришлось схлестнуться с шестью ангелами, пока в голове билась единственная паническая мысль: "Если меня всё-таки убьют, то и Азирафаэля — тоже". Повезло, что в тот же миг всё пустое пространство в квартире заполонили черти, позволив демону сбежать. Если даже, вернувшись, он обнаружит на месте привычного жилья сплошное пепелище от Адского Пламени, то вряд ли расстроится. Всё равно подумывал сменить обстановку или куда-нибудь переехать. Главное — пережить этот убийственно долгий день, не погибнув из-за глупой, но действительно опасной раны в боку. Потому что состояние Кроули откровенно оставляло желать лучшего уже сейчас. Как бы он ни храбрился, ни нагонял бравады — его настоящая ослабленность была чересчур заметна. — Что ты имеешь ввиду, когда говоришь, что мы опять спелись? — продолжил переключать внимание на себя Азирафаэль, позволяя другу перевести дух и собраться. То ли для сражения с архангелом, то ли для нового побега — Кроули не знал. У него как минимум имелись личные счёты к Гавриилу, оплата которых слишком долго откладывалась. Пусть почти обессиленный, пусть истекающий кровью, демон намеревался воздать по ним сполна. — Погоди, ты ничего не говорил ему? — вдруг усомнился оппонент, развернувшись от своего подчинённого к непосредственному врагу. — Даже не попытался, как в прошлый раз? Тот хрипло, негромко рассмеялся глупости сложившейся ситуации. И, конечно, глупости Гавриила как венцу комедии. Благо, Азирафаэль на этот раз промолчал, лишь переводя растерянный взгляд с одного участника диалога на другого. Проще и куда информативнее сейчас было просто послушать. — Думаешь, я не учусь на собственных ошибках? — бросил встречный вопрос Кроули, с превосходством смотря на собеседника через тёмные очки. Даже вынужденно согнутая поза не мешала смотреть свысока. — Одного раза мне вполне хватило, чтобы понять: стёртые воспоминания не вернуть. Только, в отличие от тебя, я и не лгал ему, а со временем ответил бы на все его вопросы. У него их без тебя уже было многовато для начала. Знаешь, почему? Потому что он умён, Гавриил, а ты — болван. — Твой поганый язык всё равно не поможет тебе протянуть среди живых достаточно долго, чтобы склонить верного Небесам ангела на свою тёмную сторону, — высокопарно заявил Гавриил, неожиданно проигнорировав и оскорбление в свой адрес, и явный тычок носом в излишнюю болтливость. — О, ты опять меня недооцениваешь, — довольно отозвался Кроули, расплывшись в клыкастой усмешке. — Мой язык на многое способен, в частности заставлять других думать собственной головой или менять чужое мнение. Я одним этим языком могу делать такое, чему ты никогда не научишься — говорить правду. И такое, чего ты ни в какой порнографии не найдёшь, даже если перечитаешь все книги о ней и пересмотришь все фильмы. Не надо таращиться так удивлённо, — вдруг нарочно смягчил тон говоривший. — Конечно, я слышал, какую дурь ты здесь ляпнул, когда приходил последний раз вместе с Сандальфоном навестить Азирафаэля. — Это была уловка, глупый демон! — возмутился Гавриил с неким превосходством в тоне. — Это — тоже, — хмыкнул Кроули, вдруг резко сорвавшись с места, привычно призвав в руку своё копьё. Звон и скрежет от столкновения двух оружий — демонического и ангельского — неприятно резанул по ушам. Меч в руках Гавриила, признаться, выглядел опасно, но ничуть не опаснее секиры в руках того демона, который едва не разрубил Вельзевул на кривые половинки из-за неосмотрительности Кроули. Он тогда только привыкал к стычкам в ограниченном пространстве, где не хватало места ни на замах, ни на уклон. Теперь же, пережив революцию от начала до конца, наловчившись управляться с копьём, постоянно перехватывая его то так, то эдак для большего удобства — стал практически мастером боя, что ближнего, что дальнего. Вообще целью было загнать Гавриила в угол, вполне конкретный: подальше от круга, связанного с Небесами — поближе к рабочему столу и софе. Хватило трёх широких, нарочно размашистых попыток ударить древком плашмя, чтобы жертва попалась в ловушку. Кроули пришлось стиснуть челюсти до скрипа, чтобы через адскую боль остановить время в нужный момент. Долго, конечно, эта пауза не протянет — сил на чудеса практически не было, — но на начертание символического двойного круга из собственной крови могло хватить. Кроули отлично знал, что делал, поэтому делал быстро, насколько позволяло головокружение с онемевающими руками. Он, подойдя к Гавриилу, одним краем копья выбил меч из его руки, а другой край тут же вонзил ему в ногу, пришпилив стопу к полу. Потом пришлось обеими ладонями сдавить собственный проткнутый бок, фактически выжав оттуда свежей краски для импровизированного рисования. Не прошло и полминуты, как враг, застывший в нелепой позе с оскалом на лице, очутился в двойном кольце того чёрного мазута, который никак не останавливался, напрочь пропитав уже всю левую штанину демона от пояса до ботинка, отпечатывая чёткие следы протектора подошвы, напоминавшего окостеневшую змеиную чешую. Впрочем, вероятно, это была именно она. — Не шевелись, — когда время вновь запустилось, сказал Кроули, бросив раритетную стальную зажигалку — возможно, ещё бензиновую — на пол, ровно между колец собственной крови. Пламя мгновенно занялось, взметнулось к потолку, но не расширилось, как должно было, а наоборот, сузилось, образовав подобие конуса, в центре которого на удивление послушно замер пойманный архангел. На него дохнуло жаром, нестерпимым, хищным, смертоносным для светлых существ, вынудив сперва вжать голову в плечи из-за сходившихся в конкретной точке под потолком огненных языков, а потом — вовсе присесть. — Для твоего же блага, приятель, дам пару советов: не пытайся развоплотиться или раскрыть крылья, — с заметной уже одышкой произнёс Кроули, наконец развернувшись к Азирафаэлю. — Я могу объяснить, — сказал, подняв ладони перед собой, однако быстро передумал, прижав одну из них обратно к ране под ребром. — Если, конечно, ты согласишься меня выслушать. — Это же Адское Пламя! — возмутился ангел, неверяще и откровенно испуганно смотря за плечо собеседника на широкий у основания конус огня, внутри которого сидел Гавриил. — Ты мог бы просто убить его, но это же... это же... — Я не убиваю, ангел, — нарочно тихо возразил Кроули. — Он не погибнет, если останется внутри круга и не вытащит копьё из ноги, потому что иначе его кровь даст Пламени доступ внутрь — и, да, тогда оно сожжёт его. — Ты... демон! — зло и почему-то оскорблённо выплюнул Азирафаэль, широким жестом отмахнувшись от собеседника, заодно указав тому на дверь. — Убирайся прочь из моего дома! О, Боже, Гавриил, ты только не шевелись — я что-нибудь придумаю... — Видишь, с кем ты спутался, глупец? — рявкнул Гавриил, сидевший на полу, неудобно подогнув под себя одну ногу, вторую поддерживая руками, чтобы не шевелить воткнутое в неё копьё. — Он исчадье Ада, от которого сплошные беды! Вот, почему мы охотились за ним! — Нет, не вы, а лично ты охотился за мной! — вклинился в его обвинительную речь непосредственный обвиняемый, нарочно не сходя с места. Он стоял ровно между двумя своими оппонентами, готовый в любой момент перехватить Азирафаэля, если тот решит броситься на помощь начальству. Поэтому реплики приходилось кидать через плечо, за спину, постоянно краем глаза следя за другом, выглядевшим совершенно потерянным сейчас. Тот уже не знал, кому верить, не понимал, что происходит, и очевидно вообще мечтал прямо сейчас оказаться где-нибудь подальше. Например, на противоположном краю планеты или даже галактики. — Ангел, прошу, посмотри на меня, — попытался мягко попросить Кроули, безошибочно опознав это состояние друга на тонкой грани между глупой паникой и полной готовностью к самым безумным действиям. Повезёт, если чаши его внутренних весов склонятся к первому варианту. — Он уже сделал из тебя предателя однажды! — прогремел Гавриил, переключив на себя рассредоточенное внимание Азирафаэля. — Я поручился, чтобы тебя простили, а ты снова готов предать моё доверие?! — Только не подходи к огню, пожалуйста, ангел — ты ведь сгоришь ни за что, — неожиданно попросил о совершенно постороннем Кроули, не собираясь перетягивать то единственное по-настоящему ценное, что у него осталось, как старое одеяло. Он слишком уважал своего лучшего друга для подобного идиотизма. К тому же, последний раз, когда они взаимно предлагали каждый второму сменить сторону перед апокалипсисом, чтобы в крайнем случае сражаться плечом к плечу, закончился ссорой. А ссора сейчас была последним, чего бы хотелось Кроули. Хотелось умереть, зная, что не потерял Азирафаэля до последнего своего вздоха, а не оттолкнув его от себя. Впрочем, умирать вообще не хотелось, но в свете некоторых неприятных деталей, видимо, придётся. — "Ни за что"? За вашу грязную связь! — неожиданно возразил Гавриил жёстко. — Он должен был сгореть ещё на первой назначенной казни! Кроули, забыв и про рану, и про боль, и про недавнюю слабость, резко развернулся на месте, в мгновение ока приблизившись вплотную к сплошной стене из Адского Пламени. Демонов оно всё равно не брало, а наоборот, лечило, поэтому отчасти ступить в круг придало измотанному телу энергии. Не особо много — надолго, так или иначе, не хватит, — однако вполне достаточно, чтобы схватить за горло Гавриила свободной рукой и вздёрнуть его на ноги, не заметив, как напряглись собственные мышцы, а кровотечение усилилось. — Закрой. Свой. Тупой. Рот, — раздельно процедил Кроули, тяжело и увесисто, будто гири, роняя слова, в которые вложил столько яда, что тот едва с клыков не капал. Короткие ногти ощутимо вдавились пленнику под нижнюю челюсть с боков, где располагались жизненно важные кровеносные сосуды у людей, а соответственно — у физических оболочек сверхъестественных сущностей. В целом подобные повреждения были бы чем-то незначительным, но при желании владельца тела могли привести и к немедленному развоплощению. А уже это убило бы Гавриила раньше, чем тот вообще осознал бы, что произошло. Через сплошной заслон Адского Пламени эфирное создание попросту не могло пройти, не погибнув в процессе. Кроули не собирался становиться палачом по глупости или из-за, вероятно, просчитанной провокации. Он не планировал убивать пойманного архангела по нескольким причинам. Во-первых, не на глазах у Азирафаэля, определённо. Тот не примет никаких объяснений или оправданий от демона, на чьих руках окажется светлая кровь служителя Небес. Даже, если один конкретный вполне уже заслужил столь закономерный исход, как смерть. Во-вторых, над Кроули висела собственная клятва в безоговорочной верности Вельзевул, которая чётко и ясно дала понять, что Гавриил понадобился ей живым. Для каких целей, почему именно он — не важно. Планы начальства — это планы начальства, а работа хорошего подчинённого — делать ради их реализации всё возможное или невозможное. Ну и, в-третьих, честно признаться, смертей было уже достаточно. Общее количество погибших в Аду при непосредственном участии Кроули превышало количество лет его знакомства с Азирафаэлем, если считать ещё времена до Падения. Цифра, конечно, приблизительная, потому что никто не брался считать жертв второй революции, но на одну отдельную совесть груза хватало с лихвой — ни сбросить теперь его, ни вытянуть, ни забыть. Придётся совсем по-человечески учиться с этим как-то жить дальше. Но сперва в приоритете было всё-таки выжить. Адское Пламя, пытавшееся перебороть святость с шального клинка, проткнувшего бок насквозь, отчасти помогало надеяться на хороший исход. Иногда Кроули просто обожал некоторые переменчивые особенности своей анатомии, доставшиеся ему от змея. В основном речь шла, конечно, о гибкости и не заметной за внешним фасадом силы. Никто обычно не ожидал от хлипковатого на вид мужчины, например, удара, способного с ужасавшей лёгкостью проломить рёбра. Или пару раз чисто из спортивного интереса — если совсем честно, то на спор, — демон без чудес поднимал под капот собственную "Бентли". Даже адские коллеги порой забывали, что змеи представляли из себя сплошь мышцы, мощные, крепкие и дьявольски выносливые. Но имелся в арсенале Кроули ещё один крайне полезный фокус: смещать внутренние органы по желанию. Именно он позволил избежать ещё более серьёзных последствий полученного ранения. Лезвие вражеского меча пронзило исключительно кожу с мясом, не тронув даже вскользь всего того, чем это мясо было нашпиговано. Пожалуй, лишь из-за сработавшего инстинктивно животного рефлекса демон вообще до сих пор не умер. Только кровью истекал в абсолютно неприличных объёмах, теряя вместе с ней способность к передвижению, здравомыслию и, конечно, чудесам. Можно сказать, сама тёмная сущность просачивалась наружу сквозь края ювелирно ровного отверстия от ангельского оружия. У Кроули время от времени мутился мир перед глазами — не спасало уже ни адское умение видеть в полном мраке, ни змеиный инфракрасный радар. Про использование языка в качестве анализатора окружающей среды проще было не вспоминать — отовсюду несло только кровью и приближавшейся в отсутствие помощи неотвратимой гибелью. Жалкая капля Пламени из сердца Преисподней, запрятанная в обычную зажигалку, помогала исключительно на уровне самовнушения. Тот же эффект оказал бы человеческий пластырь, приклеенный с одной стороны сквозной раны. Даже от испуганно-яростного сопения Гавриила легчало больше, право слово. — Я бы с огромной радостью вырвал твой поганый язык за всё, что ты здесь наговорил, — тщательно контролируя себя, негромко сообщил Кроули в забавно перекошенное лицо напротив. — Но твою судьбу решать не мне, — подытожил с явным разочарованием, расслабив ледяные, непослушные, но до сих пор цепкие пальцы на чужом горле, позволив оппоненту осесть обратно на пол. — Прости за это, ангел, — добавил, обратившись к Азирафаэлю, повернув голову в его сторону лишь самую малость, небезосновательно ожидая какой-нибудь встречной подлости от Гавриила. — Обещаю, что твой книжный не сгорит, когда я уйду. — А Гавриил? — предсказуемо обеспокоился судьбой начальника ангел — казалось, единственный из всей небесной братии действительно достойный своего звания. — Адское Пламя не сжигает демонов, — пояснил Кроули, указав себе под ноги, — поэтому, пока оба кольца из моей крови целы, оно будет гореть ровно между ними. Если этот кретин хоть вполовину так умён, как считает, то он тоже не сгорит. — И куда ты пойдёшь? — с внешним безразличием уточнил Азирафаэль, однако в его лице, во взгляде, в неосознанно дрогнувших пальцах читалось искреннее волнение. То ли за знакомого демона, то ли за перспективу остаться наедине с непосредственным начальником в замкнутом пространстве. — Пойдём со мной — узнаешь, — запросто предложил собеседник, всё же выступив из кольца Адского Пламени, достаточно прогрев в нём пострадавший бок. Чтобы вылечить его, требовалось лекарство помощнее, которое находилось на Девятом Круге Преисподней. К сожалению, собственных сил Кроули критически не хватало даже на простейший трюк — провалиться сквозь землю хотя бы до Первого. Поэтому, признаться, в голове не появлялось ни единой идеи, куда податься теперь, когда Азирафаэль указал на дверь. — Я не могу уйти с демоном, Кроули, как ты не понимаешь? — вероятно, перегорев первой вспышкой злости, тихо, почти отчаянно спросил тот, скорбно опустив уголки губ. — Тем более, после того, что ты сделал с Гавриилом. Я должен как-то помочь ему... — Смотри, Гавриил, — холодно усмехнулся Кроули, боковым зрением заметив непонимание на лице пленённого архангела, — ты использовал его, как марионетку в своём плане, стёр ему память, чтобы он снова стал послушным, как раньше, ты собирался уничтожить его сразу после моей смерти, а он всё ещё думает о том, как спасти твою задницу сейчас. У вас там, Наверху, вообще сохранилось такое понятие, как совесть? — О чём ты говоришь? — растерялся Азирафаэль, округлив глаза и медленно повернулся к третьему, упрямо молчавшему участнику беседы, адресовав ему другой вопрос. — Что всё это значит, Гавриил? — Давай, расскажи ему правду хоть раз — уж её-то он наверняка заслужил, — подначил в свою очередь демон, устало привалившись плечом к ближайшему стеллажу. Ноги едва держали, а голова буквально шла кругом. Пальцы соскальзывали по промокшей насквозь ткани, практически не способные дальше зажимать рану. Такими темпами Кроули точно долго не протянет — он это понимал лучше остальных, сторонних наблюдателей. Но украшать своим трупом магазин лучшего друга, определённо, не планировал. Стоило бы действительно собрать волю в кулак и уйти сейчас, пока ещё получалось двигаться. Может, связаться с главным офисом, чтоб прислали кого-нибудь на помощь, постараться сделать что-то для себя. Только в приоритете в данный момент, как всегда, был Азирафаэль, которого обманывали и использовали те, кому он доверял и верил. В приоритете была правда для него, неприятная, горькая, отчасти жуткая, но Кроули не мог уйти, не закрыв этот гештальт. Поэтому стоял, удерживаясь в вертикальном положении за счёт дополнительной опоры, явно более выносливой на фоне измотанного, медленно терявшего силы демона. — Что, теперь ты молчишь? — с сарказмом фыркнул он, когда понял, что отвечать Гавриил не торопился. — Конечно, других проще обвинять, чем самого себя. Ты и не дёргаешься сейчас, потому что понимаешь — ты это заслужил. — Ты действительно не врал мне? — вдруг снова обернулся Азирафаэль к говорившему — и тот ощутил робкий лучик надежды, затесавшийся где-то между смирением с неизбежным и адской болью в боку. Кроули неосознанно вскинул брови, почти удивлённый, а краешки его рта чуть приподнялись в подобии вымученной, но по-прежнему неизменно мягкой улыбки. — Никогда, ангел мой, — сказал уверенно. — Только не тебе. — Тогда объясни мне сам, о чём ты сейчас говорил ему, — потребовал Азирафаэль, кивком указав на Гавриила, и протянул руку непосредственному собеседнику, врагу, демону, который, видимо, был абсолютно чокнутым, раз первым делом примчался сюда после стычки с ангелами, из которой еле выбрался живым. Кроули взглянул на поданную ему ладонь, затем — на свою и, отерев её о сухую штанину, слабо ухватил пальцами чужую мягкую кисть. Прямой физический контакт работал лучше любой сыворотки правды или детектора лжи для них, сверхъестественных созданий, не оставляя лазейки для обмана. От осознания, что, несмотря на всё произошедшее, Азирафаэль продолжал пытаться верить ему, едва знакомому демону, заключившему Гавриила в кольцо Адского Пламени, на душе становилось ощутимо легче. — Я сорвал Великий План, — начал Кроули с относительно ближайших подступов к центральной проблеме. — Уговорил весь Ад отказаться от участия в апокалипсисе и стал таким образом главным врагом Небес, потому что нарушение Плана подорвало авторитет Гавриила. Он решил избавиться от проблемы в моём лице, но никак не мог меня ни найти, ни поймать, поэтому использовал тебя в качестве приманки — знал, что я клюну. Не понимаю только, зачем тебе стёрли воспоминания обо мне — наверное, чтобы ты не поверил ни единому моему слову, как верил раньше, — но правда в том, что ты всё равно что-то помнишь. Эдемский Змий, Кровли — это я, просто после Потопа в Месопотамии я сменил имя на Кроули. И ещё ты должен помнить Энтони Джея, такого придурка в шляпе, который спас тебя от нацистов в церкви в начале сороковых, когда шла Вторая Мировая. — Да, я помню, — медленно кивнул Азирафаэль, подойдя ближе к рассказчику, чей голос неумолимо становился тише, грозя вскоре вообще превратиться в шёпот. — Он ещё почему-то постоянно прыгал. — Потому что он был демоном, — хмыкнул Кроули, почувствовав, как его ладонь перевернули, позволив не просто цепляться за рукопожатие, а опираться на него. — Это был я, ангел. Демон на освящённой земле, Энтони Дж. Кроули — это до сих пор моё имя по человеческим документам. Я бы показал тебе их, но они дома. — Водительское удостоверение? — предположил собеседник. — В машине, — ответили ему. — Если хочешь, сходи сам — оно в бардачке, а у меня сил хватит только на путь в один конец. — Значит, потом, — спокойно отбросил эту идею Азирафаэль. — Продолжай, пожалуйста. — Я знал, что за мной охотятся, но такой грязной игры не ожидал, признаться, а зря, — послушно вернулся к изначальной теме Кроули. — Тебя отправили на Землю без воспоминаний, чтобы выманить меня — и я пришёл. Меня выслеживали по тебе, понимаешь? — То есть ты знал об опасности, но всё равно продолжал приезжать ко мне? — опять растерялся слушатель, моргнув. — Зачем? — Когда приманка не работает, от неё избавляются, — пояснил говоривший, опустив подбородок. — Я не мог допустить, чтобы с тобой опять что-то случилось из-за меня. Это был выбор: спастись самому, пожертвовав тобой, который даже не знает, кто я, или подставиться под удар, чтобы попробовать спасти тебя. Очевидно, что выбора у меня не было. Вспомни, о чём мы говорили накануне вечером. Азирафаэль помнил. Ради Бога, он думал об этом по замкнутому кругу с самого момента ухода Кроули — как тут забыть? И тот не врал ни прежде, ни теперь ни о своих чувствах, ни о событиях, в которых оказались напрямую замешаны все, здесь присутствовавшие. Но с решением друга всё равно не торопил, не подгонял, добровольно жертвуя временем, которое мог бы использовать, например, для заботы о жуткой ране в проткнутом боку. Вообще приезд демона после стычки с ангелами выглядел весьма показательно. Вернее, не сам приезд как таковой, а наглядная демонстрация через него действительно чётких приоритетов. Азирафаэль получил больше, чем подтверждение просто истинности чужих слов, но — искренности чувств. Не спроецированных с горя, как думалось раньше, а давних, укоренившихся, безоговорочных, которые только что прошли очередное испытание на прочность. Заодно прояснилось наконец, почему Гавриил постоянно избегал прикасаться к своему младшему подчинённому — опасался, что тот ощутит обман, множившийся между ними с течением веков. Хотя это опасение, признаться, было взаимным. В свете всех сегодняшних событий выбор, кому верить, казался очевидным. И запоздалый стыд за недавнюю вспышку, когда пытался выставить Кроули вон, неприятно сдавил грудную клетку Азирафаэля. — Пойдём, — сказал он, приблизившись вплотную, чтобы помочь другу хотя бы добраться до машины. Ухватил его под локоть, но не потянул, позволив отлепиться от стеллажа самостоятельно. — Это была Вельзевул, — неожиданно подал голос Гавриил, вероятно, тоже успевший что-то для себя решить во время чужого диалога. Оба оппонента синхронно обернулись в сторону заговорившего. — Вельзевул сдала тебя нам, Кроули. Сообщила, где можно найти тебя, и посоветовала лично явиться за тобой, чтоб убить наверняка. Подумай теперь, чей приказ ты выполняешь, удерживая меня здесь. — Я всё равно уже труп, приятель, — криво ухмыльнулся Кроули, вынужденно сильно оперевшись на Азирафаэля. — Кто меня добьёт в итоге: ты, если я освобожу тебя, или Вельзевул, когда узнает об этом, — мне без разницы. Так что, раз уж выбор за мной, я выберу провести свои последние минуты рядом с тем, ради кого пошёл на всё это. Без тебя, без Вельзевул и безо всех остальных. Надоели ваши рожи. Ты со мной, ангел? — Да, — машинально кивнул добровольный помощник, аккуратно развернувшись вместе со своим раненым подопечным, и неторопливо повёл его к двери книжного магазина. Гавриил, пожалуй, впервые в жизни понимающе промолчал.