Глава 5
16 апреля 2020 г., 22:39
Кровь всё равно не останавливалась, и Кроули сильно припадал на левую ногу, которая уже похолодела, ослабело проседая в колене под весом тела. Штанина безнадёжно прилипла к коже, мокрая насквозь, а в ботинке влажно хлюпало. Если задуматься, то сколько ещё этого чёрного мазута осталось в лифте высотки, из которой раненый сбегал в спешке, в машине, где по дороге туго обвязался пиджаком, придавив дыру в боку с обеих сторон оторванными скомканными рукавами рубашки, в книжном магазине? Лучше уж не задумываться — выходило до жуткого много. Хорошо ещё, что сердцебиение Кроули додумался отключить, иначе при наличии регулярного пульса не смог бы даже добраться до дома друга. А тот теперь волновался за демона, буквально угасавшего на глазах, едва цеплявшегося не то что за предложенную руку помощи — за собственное сознание вообще. Зато Азирафаэль был цел и невредим — это главное. Значит, теперь пришло время подумать и об остальном.
— Права в бардачке, — напомнил Кроули, совершенно по-человечески заводя мотор с ключа зажигания. Стартёр заел, пару раз прохрипев вхолостую. Да уж, с пустым баком, без единого технического осмотра или ремонта за целый век "Бентли" явно требовалось немного чуда, чтобы всё-таки сдвинуться с места. — Давай, детка, один раз выручи меня, — попросил водитель на выдохе, мягко погладив руль по колесу слабыми пальцами.
— Ты, серьёзно, разговариваешь с машиной? — удивился Азирафаэль, только что выпрямившийся в пассажирском кресле с чужими документами в ладони, которые едва отыскал среди завала тёмных очков, штрафов за парковку и аудиокассет.
Опередив ответ Кроули, наконец знакомо заурчал под капотом мотор, и автомобиль мягко тронулся, сразу взяв курс в направлении ближайшего пригородного шоссе.
— Эта малышка сотню лет со мной, — ответил с улыбкой демон, впервые действительно не использовавший свои сверхъестественные способности, чтобы заставить этот антиквариат на колёсах работать. — В неё за эти годы столько моих чудес вложено — кусок души, можно сказать, — так что, конечно, я с ней разговариваю. Не удивлюсь даже, если она однажды тоже научится разговаривать и ответит мне что-нибудь не особо приятное. Или станет задавать вопросы. Или вообще начнёт восстание машин и возглавит его.
Кроули, кособоко развалившийся на измазанном в его же тёмной крови сиденье, устало откинул затылок на подголовник, чуть повернув голову в сторону спутника. Тот, сперва малость растерявшийся из-за прозвучавшего полуюмористического спича, всё же коротко беззвучно рассмеялся, вызвав на губах шутника встречную усталую, но искреннюю улыбку. В конце концов, действительно забавно же.
— Бога ради, как ты можешь шутить в такой ситуации? — покачав головой, спросил Азирафаэль, нервно вертя в пальцах заламинированную бумажку водительских прав собеседника.
Того, правда, официально звали Энтони Дж. Кроули, а на фото красовался однобокой ухмылкой недавний знакомый в насыщенно-синем деловом костюме-тройке с полосатым галстуком под воротником серой рубашки. Тёмные очки уже не вызывали удивления как неизменный атрибут конкретного демона, в отличие от причёски. Под щегольской шляпой в церкви её не было видно, но теперь на карточке наконец удалось рассмотреть чересчур короткие рыжие пряди, просто и без изысков приглаженные к голове. Только в районе чёлки они чуток торчали, а не опускались вдоль лба. Любопытно, Кроули всегда их так нарочно укладывал, или те сами росли строго вверх, из-за чего приходилось выдумывать стили стрижек, исходя из этой природной особенности?
— Я просто хотел, чтобы ты улыбнулся, ангел, — ошарашил он вдруг обезоруживающе честным ответом, по-прежнему смотря на пассажира, не оборачиваясь на дорогу даже краем глаза.
"Бентли" спокойно и уверенно ехала сама, притормаживая на светофорах, перед поворотами и пешеходными переходами, пропуская поздних одиноких горожан. Стоило обратить внимание на водителя, как становилось ясно, что тот вообще ничего не контролировал, полностью положившись на решения собственного автомобиля. Не касался руля, держась обеими ладонями за раненый бок, не нажимал педали, расслабленно широко расставив согнутые в коленях ноги, не переключал скорости — рычаг коробки передач беззвучно шевелился сам, когда появлялась возможность прибавить или необходимость замедлиться. Вполсилы горели передние фары, которые Кроули обычно не удосуживался включать, и задние габариты. Иногда жёлто-рыжим подмигивала другим редким участникам ночного движения аварийка, исправно реагировали на перемену курса поворотники.
— Твоя машина водит лучше тебя, чтоб ты знал, — неожиданно прокомментировал Азирафаэль, забросив чужие права обратно в бардачок, чьё название не просто соответствовало истине, а изрядно её преуменьшало.
Кроули тихо расхохотался, поморщившись от боли.
— Я тебе это, между прочим, ещё в первый вечер говорил, когда мы из бара выходили, — припомнил он, действительно заметно повеселев. — Хоть теперь ты мне веришь.
— Тогда скажи мне честно, — неприятно посерьёзнев, произнёс Азирафаэль, стерев улыбку с лица напротив. — Что будет с Гавриилом?
— Честно: я без понятия, — отозвался собеседник, дёрнув плечом. — Но совсем честно: если бы он за каким-то чёртом не понадобился Вельзевул живым, я бы убил его сегодня хоть голыми руками за то, что он оскорбил тебя.
— И погиб бы сам, — вклинился с уместным замечанием спутник, недовольно нахмурившись. — Не думал, что ты настолько глуп. Тем более — жесток.
— Я не... Наверное, — резко изменил мнение Кроули, передумав оправдываться. Всё же верно говорили: со стороны виднее, — а он сам не знал до сих пор, насколько изменился после недавней революции, в какую сторону. Можно сказать, сам себя толком ещё не понимал иногда. То вспыхивал спичкой, то принимался вдруг размазывать сопли, то напрочь отключался от эмоций вообще, словно робот какой-нибудь. Раньше внутри был мир и равновесие, теперь — неуправляемый раздрай, с которым Кроули пока не ужился нормально. Глупо было такое оправдывать, не догадываясь, что конкретно вообще пытался оправдать. — Я, знаешь, порой сам себя пугаю последние пару месяцев, — признался он, опустив подбородок. — До революции я не был жестоким или мстительным, но после... как будто сломалось что-то, а я понятия не имею — что. И можно ли это починить, или так теперь останется насовсем — тоже. Единственное, что точно не изменилось — моё отношение к тебе. Остальное — всё покатилось в пропасть.
— Под революцией ты подразумеваешь Падение? — на всякий случай уточнил Азирафаэль, успев, однако, заметить нестыковку в озвученном предположении. Падение произошло многие века назад, а собеседник рассказывал о чём-то, случившемся явно недавно.
— Нет, я о другом, — ожидаемо возразил тот, попробовав выровняться на сидении. Снова поморщился от боли, тихо, сдавленно зашипев, крепче вцепившись в больной бок, после чего, переведя дух, продолжил. — Мы с Вельзевул около года назад устроили другую революцию, в Аду. Свергли Сатану, истребили его сторонников, установили новую власть. Вообще я тут почти не при чём — так, просто идею подал, — восстание подняла уже Вельзевул. Она вообще сперва казнить меня хотела, а я — выжить. В итоге пришлось сотрудничать и сражаться вместе.
— Но она предала тебя, — напомнил Азирафаэль, справедливо рассудив, что уточнять подробности мимоходом упомянутой войны Внизу сейчас неуместно. Как минимум — из-за наверняка не приятных воспоминаний, как максимум — из-за раны Кроули, которая неизбежно вытягивала из него остатки жизни. Тратить их на рассказы об убийствах он явно не стремился. Равно как спутник — слушать. — Если верить Гавриилу, конечно, я имею ввиду, — спешно поправился тот, — именно Вельзевул сообщила ему, где тебя можно поймать и убить.
— А, это, — безразлично прищурил один глаз оппонент, криво усмехнувшись. — Да, я знаю, что это её рук дело. Мы, в принципе, так и договаривались. Попробую объяснить по порядку, — Кроули ненадолго поджал губы, задумчиво пошевелив нижней челюстью. — Когда нас с тобой решили казнить за предательство в первый раз после апокалипсиса, который не случился, мы поменялись телами, чтобы ты не сгорел в Адском Пламени, а я не растворился в Святой Воде. — Рассказчик обернулся на Азирафаэля, дождавшись понятливого кивка как знака продолжать. — Но об этом фокусе прознали наши начальства и схватили нас снова. Я придумал себе оправдание, из-за которого Вельзевул подняла восстание. Но она не только заставила меня участвовать в этой войне — она написала напрямую Гавриилу, что Ад отказывается от апокалипсиса совсем, и ни один демон не станет больше участвовать в божьих замыслах. Это спасло жизнь уже тебе. — На этот раз слушатель не спешил реагировать на полученную информацию, поняв лишь первую её половину. Кроули догадливо хмыкнул. — Да, до меня связь тоже не сразу дошла. В тот момент, когда письмо с отказом добралось до Гавриила, я стал для них главным врагом, потому что, очевидно, мой болтливый язык повлиял на мнение целой конторы относительно Великого Плана. Они решили избавиться от меня, но знали, что просто так им меня не достать, поэтому сохранили тебе жизнь, а не казнили, чтобы потом использовать в качестве приманки. Эту часть ты уже слышал сегодня. — Теперь Азирафаэль кивнул охотнее и заметно легче. События постепенно выстраивались в логическую цепочку, последовательно, связно. В целом он мог понять Гавриила в данной ситуации — вряд ли вообще нашлась бы более выигрышная стратегия для поимки демона, чем такая вот ловля на живца. — Я поначалу ошибочно думал, что за мной охотятся вообще всей вашей конторой, — степенно продолжил Кроули, дав молчавшему собеседнику достаточно времени уложить предыдущую информацию. Тот внимательно воззрился на говорившего, сосредоточенно анализируя его слова. — Но посылать по паре ангелов за моей головой каждый раз для действительно масштабной охоты показалось мне мелковато. Тогда я предположил, что всё это мероприятие — чья-то личная инициатива. Мотив был только у Гавриила. Мы подорвали его авторитет дважды: сорвав апокалипсис и не умерев каждый на своей казни. Я, конечно, безбашенный иногда, но не настолько, чтобы переть в лоб против старшего архангела.
— Главного, — машинально поправил Азирафаэль, перебив. — Михаил — старшая, а Гавриил — просто главный.
— Плевать, — отмахнулся Кроули, проигнорировав нюансы устройства ангельской иерархии. — Суть ты понял, в общем. — Собеседник снова ограничился кивком, позволив рассказчику говорить дальше. — Тогда я попросил помощи у Вельзевул. Буквально продался ей и душой, и телом, позволив вертеть мной, как она пожелает, лишь бы тебе больше ничего не угрожало. Повезло, что наши цели совпали: у неё какие-то старые счёты с Гавриилом, и именно он — основная угроза для тебя. Вкратце наш план сводился к простому обмену: я отдаю ей на блюдечке Гавриила, а она мне — долгую командировку, чтобы быть с тобой на случай, если кто-то ещё решит навредить тебе. Это якобы "предательство" — часть плана, чтобы выманить твоего босса из офиса на Землю. Мы, правда, рассчитывали, что он явится за мной лично, но вместо этого он пришёл к тебе. Повезло, что я успел.
— А если бы не успел? — предсказуемо спросил Азирафаэль, недовольно сдвинув брови. — Или, если бы он не появился вообще? Вы об этом подумали?
— Конечно, — поспешил заверить друга ответчик. — У нас было ещё несколько вариантов, как его выманить.
— Я говорю о другом, болван! — неожиданно вспылил ангел, всплеснув руками, едва не приложив демона то ли подзатыльником, то ли благодатью, то ли всем сразу, но в последний момент сдержался. — Если бы всё оказалось напрасно, вы подумали? Ты подумал? Ты мог погибнуть просто так!
— Ну я в процессе прямо сейчас, если ты не забыл, не торопи меня, — натянуто усмехнулся Кроули, постаравшись сгладить чужую злость. — Или я тебе уже надоел?
— Ты точно болван, — буркнул Азирафаэль, однако ощутимо спокойнее, чем недавно, после чего глубоко вздохнул и добавил едва слышно. — Как меня вообще угораздило влюбиться в такого идиота?
— Тебя — что?! — искренне ошарашенно вытаращился на него спутник, изрядно согнувшись наискосок, но поморщился лишь на мгновение. Эффект неожиданности вкупе с эйфорией от наконец услышанного признания напрочь затмили собой даже неотвратимо приближавшуюся смерть. На губах Кроули без спроса расползлась действительно идиотская восхищённая улыбка. Не то чтобы он не расслышал или надеялся на повторение. Но, чёрт возьми, как же приятно оказалось узнать о взаимности собственных чувств вот так, получив вербальное подтверждение, а не просто считав его на уровне общего эмоционального фона. Хотя демон, веками впитывавший конкретно эту ангельскую эмоцию, пожалуй, соврал бы, скажи, что ему не хватало бессловесного ответа для полного счастья. Хватало, конечно. Только теперь, оформленный вслух, он будто обрёл дополнительный вес, статус, более реальные, чёткие очертания, навалившись на грудь лёгкой тяжестью непередаваемого восторга. Кроули напрочь потерял дар речи, осознавая, что на ближайшее время лишился способности складывать звуки в слова — только на нечленораздельные междометия и осталось немного фантазии. Правда, едва ли осталось сил. Да и крови тоже — вытекла вся, — но это сейчас вообще не волновало. После признания Азирафаэля, пусть косвенного, и умереть не жалко было. У того, однако, имелось другое мнение. Впрочем, как всегда. Он вместо ответа или вместе с ним сперва как-то особенно посмотрел на шало улыбавшегося собеседника, а потом подался к нему навстречу, оперевшись одной рукой на коробку передач, и поцеловал его, удержав свободной ладонью рыжий затылок. Без лишней пылкости или горячности, не глубоко — лишь губами к губам прижался, сам перестав дышать на убийственно долгие мгновения, которые длилось это прикосновение.
Если бы сердце Кроули вообще билось, то, определённо, остановилось бы прямо сейчас. Подобного он, мягко говоря, не ожидал. По крайней мере, не в конкретный момент, не на пороге смерти, не с таким отчаянием и горечью в качестве послевкусия. Правда, всё равно, как ни крути, ощущалось буквально ошеломительно. Если уж от невинного поцелуя в щёку некий демон едва не превратился в соляной столп, то от этого, настоящего, на секунду, показалось, развоплотился, теперь явно угодив на личные Небеса. Кроули, переборов очередной мерзкий приступ боли в сквозной ране, отозвался, чуть повернув голову, опасливо коснувшись испачканной в чёрном кистью чужой напряжённой шеи под линией челюсти. Погладил мимолётно пальцами, открывшись и безмолвно попросив открыться навстречу. Азирафаэль откликнулся моментально, расслабив натянутую линию губ, позволив целовать себя, мягко, неторопливо, со всей копившейся веками нежностью, отдаваясь этому поцелую целиком, действительно полностью доверив себя партнёру. Тот по-настоящему оценил подобное, не подгоняя, не торопя, наслаждаясь каждым моментом, тщательно контролируя себя не столько из опасения напугать, сколько из банального желания растянуть происходящее. И будто что-то внутри, то самое, поломанное второй революцией, вдруг встало на место, как умело вправленный сустав. Аж мысли привычно зашевелились в голове, практически пустой от навалившейся общей слабости. Не прошло даже полной секунды с важной починки, когда Кроули придумал новый план, о котором решил сообщить Азирафаэлю, плавно завершив поцелуй, отстранившись буквально на считанные миллиметры от удивительно мягких губ.
— Ты умеешь дать мотивацию, — произнёс с глупым коротким смешком, посмотрев в медленно открывшиеся светлые глаза ровно напротив. — Если я не умру сегодня, поцелуешь меня ещё разок, ангел?
— Что за тупой вопрос? Конечно, да, — растерянно ответил собеседник, сморгнув плескавшуюся на дне радужек бурю. Никаких "в другой раз", "может быть" или "когда-нибудь" — такой подход не мог не радовать. — Ты что-то придумал?
— Ага, — довольно подтвердил Кроули, не удержавшись от соблазна снова ненадолго прильнуть к ещё приоткрытым влажным губам Азирафаэля, прежде чем попросить. — Только не говори ничего, пожалуйста. Мне нужно позвонить.
— Куда? — машинально уточнил тот, ощутив, как окровавленная ладонь спутника соскользнула с шеи, отпустив из номинального захвата, позволив отстраниться теперь совсем, опять сев ровно в пассажирском кресле.
— В Ад, — с полубезумной улыбкой бросил демон и включил магнитолу. Та знакомо зашипела, после чего из динамиков ответил чужой скрипучий голос, искажённый помехами. — Мне нужна владыка Вельзевул, немедленно. Это Кроули со срочным отчётом по личному делу, — протараторил Кроули, вообще не озаботившись, кто ответил на вызов с другой стороны.
Опять вернулись помехи, а потом уже более глубокий голос с ленцой будто неохотно произнёс:
— Если тебя не убили, то не вижу причин для такой срочности.
— Вы недалеки от истины, Владыка, как всегда, — совсем без бравады или напускной бодрости еле прошелестел раненый демон, действительно не способный на громкие интонации. — Пламенный Меч под ребро.
— Давно? — судя по тону, насторожилась Вельзевул.
— Не знаю... Час назад? — навскидку предположил собеседник, поморщившись от звона в ушах, когда начальница повысила голос.
— Какого Дьявола тогда ты ещё жив?!
— Работа превыше всего, — туманно отозвался отчитанный подчинённый, переглянувшись с Азирафаэлем. — Можете отправить кого-нибудь ко мне?
— Он жив? Явился? — проигнорировала вопрос Вельзевул, не забывшая о собственной выгоде в затеянном предприятии.
— Да, — неохотно признался Кроули, запрокинув голову. — А вот я — не очень. Пришлите Хастура с посылкой, — продолжил он гнуть свою линию, сосредоточив откровенно расплывавшийся взгляд на нечёткой верхней границе ветрового стекла.
— Свой трофей забрал? — опять не в тему поинтересовалась собеседница, судя по фоновому звуку, мерно постукивая пальцами по столу.
— Это важно? — поморщился отвечавший, причём, в этот раз — точно не от боли.
— Как, по-твоему Хастур тебя найдёт, кретин? — с заметным хищным жужжанием бросила Вельзевул, прихлопнув рядом с телефоном ладонью. — Отдай своему светленькому дружку то, что дал тебе юный владыка: это спрячет его от ненужных глаз, а тебя — откроет для нашего посыльного. Он уже в пути, так что торопись. И, Кроули?
— Да, лорд?
— Сдохнешь раньше, чем тебя найдут — в Ад не возвращайся. Я твою дрянную змеиную шкуру на ремни для всего офиса пущу, — пригрозили с той стороны связи — и было совершенно не разобрать: всерьёз, или Внизу просто подобные шутки пользовались популярностью.
— Боюсь, одной моей шкуры на всех не хватит, — хмыкнул Кроули, вообще не изменившись в лице, отбив подачу начальницы, у которой с чувством юмора отношения никогда не складывались нормально. Но за столько веков сотрудничества и две революции один конкретный подчинённый уже научился отличать серьёзный тон от прочих. Сейчас, честно говоря, Вельзевул не шутила.
— Растяну, — весомо добавила она. — Говори, где этот пернатый, пока ты там не сдох.
— В книжном, — сказал Кроули, жестом остановив готового возмутиться Азирафаэля, попросив подождать с отповедью ещё хотя бы минуту.
— А почему Хастур? — неожиданно опять переключила тему собеседница. — Ты ведь уже перед ним в долгу. Или забыл?
— Именно поэтому, Владыка, — многозначительно усмехнулся демон, получше прочих знакомый с законами Преисподней. Только сейчас до него дошло, что именно неоплаченный долг до сих пор упрямо удерживал умиравшего на грани гибели. Удачная вышла отсрочка — могла и жизнь спасти, в самом деле. — Кому охота, чтобы должник сдох, не рассчитавшись? Только у Хастура есть реальный повод поспешить ко мне.
— То-то он так лихо из моего кабинета рванул, как Святой Водой окатили, — понимающе прокомментировала Вельзевул, вновь вернувшись к первоначальному нейтральному тону с долей ленцы. — Жди. И отдай уже амулет, тупица.
— Да, лорд, — машинально отозвался Кроули в тишину салона, не заметив, когда магнитола погасла, даже не выдав очередной порции белого шума.
— Зачем ты сказал про Гавриила? — всё-таки не выдержал Азирафаэль, осуждающе посмотрев на спутника, еле шевелившимися пальцами стягивавшего через голову чёрный шнурок со странной подвеской.
— Она бы нашла его сама рано или поздно, — слабо оправдался обвиняемый, протянув амулет собеседнику. — Надень эту штуку — реально полезная вещь. Мне Адам её презентовал вчера. Напрочь скрывает от любых сверхъестественных радаров, прямо как врождённая сила антихриста. Он, кстати, собственными руками её сделал. Бери, говорю, надевай, хватит так смотреть! — Кроули беззвучно рассмеялся, сильно, насколько мог, прижав локоть к боку, потому что любое веселье явно не обходилось ему без очередной мощной волны боли. Второй рукой — вовсе обхватил живот поперёк, и пальцы слились по цвету с пропитавшейся демонической кровью одеждой. Азирафаэль, с сомнением приподняв одну бровь, всё же аккуратно взял украшение, приблизив к глазам, чтобы увидеть в окружающей темноте центральный кулон. И только теперь заметил, что фары "Бентли" не горели, мотор не урчал на фоне, а машина намертво заглохла на трассе, где не было ни одного придорожного фонаря. Только луна еле светила — совсем молодая, растущая, похожая по форме на дольку мандарина. — Из кольца Адского Пламени ангелу всё равно не выбраться, — тихо, обстоятельно взялся объяснять Кроули, когда спутник, примирившись с невозможностью нормально изучить поделку Адама, надел её на шею. — Нарушишь внутренний круг крови — сгоришь, внешний, до которого изнутри не дотянуться — сгорит всё вокруг, кроме центра. Я хорошо умею делать такие ловушки, ангел, уж прости. У Гавриила есть только три способа выбраться живым: дождаться, пока кто-то из демонов его вытащит, или самому стать демоном, в смысле Пасть.
— А третий? — требовательно поинтересовался Азирафаэль, вскинув брови.
— Ты, как всегда, чертовски внимательный, — улыбнулся собеседник, повернувшись к своему единственному слушателю. — Моё копьё. Оно же демоническое, то есть Пламя его не берёт. Сперва нужно закрыть крышку зажигалки, чтобы лишить огонь основного источника, а затем — распороть ковёр. Если нарушить круги таким образом, разорвав сразу оба — Пламя расступится ненадолго. Хватит, чтобы ускользнуть. Главное, потом на место края вернуть, чтоб на весь книжный пожар не раскинулся. Всё равно не раскинется, конечно, не переживай — я об этом позаботился заранее, — быстро прибавил Кроули, заметив, как светлые глаза напротив расширились от ужаса, представив по масштабам трагедии наверняка вторую Александрию в условиях любимого книжного. Испуг, однако, быстро отступил, стоило получить от демона ненормально уверенную гарантию безопасности давно собираемой коллекции. — Но ковру точно не жить, — наигранно печально подытожил тот, устало прикрыв глаза. — Притащу тебе новый.
— Мне этот очень нравился, — вздохнул Азирафаэль, впрочем, без настоящей печали в тоне. — Вряд ли ты найдёшь хотя бы похожий.
— Ну этот же нашёл, — флегматично повёл запястьем Кроули, не обратив внимания на чересчур предсказуемый поражённо-вопросительный взгляд со стороны. — Я вполне могу представить, что тебе понравилось бы, поэтому доверься мне.
— Как, например, та статуэтка с ангелом или часы на моём рабочем столе? — наугад забросил удочку собеседник, решив проверить гипотезу относительно провалов собственной памяти, но не до конца скрыл ироничные нотки.
— Это я был скорее... очень пьян — я знаю... что ты не любишь такое... из-за работы, — не стал кривить душой отвечавший, но его реплика прозвучала опасно отрывисто, с заметными больше прежнего паузами между словами, будто мысли путались, или мутнело сознание, или просто даже на поддержание диалога не осталось сил. — Но они показались мне такими... милыми, когда я их увидел... на прилавке. Не помню даже, где именно. В Испании, что ли? Просто подумал о тебе... и купил.
— И притащил их мне, — фыркнул беззлобно Азирафаэль, неосознанно потянувшись к чужой испачканной ладони, лежавшей на остром колене, обтянутом насквозь пропитанной кровью штаниной. Подцепил под запястье, абсолютно ледяное, бездвижное, мягко стиснув вокруг него собственные пальцы и ощутив еле заметный отклик на мимолётный порыв.
— Против чёрных библий ты не возражал, — совсем слабо улыбнулся Кроули, медленно облизнув пересохшие губы.
— Тоже мне, нашёл, с чем сравнить, — бросил Азирафаэль нарочито бодро, погладив большим пальцем основание чужой кисти.
— Слушай, ангел... — произнёс собеседник неприятно безразличным тоном, каким обычно говорили то, что не хотели, то, что могло ранить, или попросту прощались без надежды на новую встречу. Слушателю не понравился такой тон, а ещё больше не понравилось продолжение. — Если я не выживу...
— Пожалуйста, прекрати так говорить, — строго скомандовал Азирафаэль, сильнее сжав безвольную ладонь. — И даже думать не смей.
Кроули лишь еле заметно дёрнул уголком рта, позволив другу высказаться, после чего опять заговорил сам, будто его не прерывали вовсе.
— Не возвращайся... к своим, — попросил он. — Они убьют тебя. А я бы этого... не хотел. Иначе не рисковал бы... понимаешь? Держись подальше от них. Они не любят тебя. Считают предателем. И не простят.
— Кроули, милый, ты преувеличиваешь...
— Твоя память, ангел, — перебил встречное возражение говоривший, решив воспользоваться шансом на свои, возможно, действительно последние слова. — Тебя использовали. Тебе врали. Хотели сжечь тебя... даже без суда. "Заткни свой дурацкий рот... и сдохни уже"... Вот, что сказал Гавриил... на твоей казни. Я был там. И хорошо это запомнил. Не возвращайся к ним. Прошу, ангел мой. Обещай мне.
— Ладно, — неохотно буркнул собеседник, вынужденно признав справедливость чужих обвинений в адрес Небес.
Только вот, что же, выходит, придётся удариться в бега? А как же книжный? И вся коллекция? Там ведь ещё и подарки от Кроули остались — даром, что Азирафаэль точно не помнил, сколько их, или хотя бы, что они из себя представляли. Это всё нужно будет просто бросить? Отказаться от возможности вернуть даже такую крошечную часть позабытого? Но согласиться дать обещание сейчас означало отказаться от самого Кроули, а это уже ни в какие рамки не лезло.
— Ты врёшь, — без обиды или злости констатировал тот, до сих пор ощущая сильный эмоциональный фон ангела рядом. — Держишь меня за руку... и врёшь. Просто пообещай мне. Честно. Это ведь не сложно. И не много. Напоследок. Пожалуйста. Азирафаэль.
— Ох, ну хорошо, — сдался Азирафаэль, не желавший тратить больше время на глупый спор. Кроули ведь всё равно не умрёт, правда? Значит, и обещание не пригодится. Он ведь просто не мог умереть, в самом деле, не теперь, когда едва вернул друга, его доверие, и расположение, и чувства. Пусть тот ничего не вспомнил из прошлого, зато наверняка знал, что происходило сейчас, по крайней мере, в его собственном сердце. Оно тянулось к демону с первой встречи, с первого прикосновения, с первого услышанного слова. Азирафаэль за три коротких земных дня изменился настолько, что предпочёл врага союзникам, отвернулся от Гавриила, вместо этого уехав с его пленителем. И сидел рядом с ним, умирающим, держа холодную руку, волнуясь за этого ненормального больше, чем за непосредственного начальника, за которым наверняка выслали отряд демонов из Ада. На фоне всего перечисленного какое-то глупое обещание вообще терялось. — Хорошо, я обещаю, Кроули, — добавил ангел, на секунду действительно поверив в произнесённое, чтобы оппонент поверил тоже. Но тот не откликнулся, не отозвался, не отреагировал. Тогда Азирафаэль испугался по-настоящему. — Кроули? Кроули, пожалуйста, скажи, что ты ещё слышишь меня. Кроули!..
Последняя просьба, отчаянная и надрывная, растворилась в повисшей мёртвой тишине салона "Бентли". Даже лес снаружи, казалось, замолк, отдавая своеобразные почести погибшему демону, выражая немое сочувствие испуганному ангелу, потерявшему едва обретённого друга. Азирафаэль зажал свободной ладонью рот, втянув воздух носом, даже не заметив, как распахнулась неожиданно резко водительская дверь. Сообразил, что их нашли, лишь когда ладонь Кроули вдруг резко выдернули из мягкой хватки, а его самого, как мешок с дерьмом, грубо и небрежно выкинули прочь из машины лицом в рыхлую землю, густо поросшую травой. В следующую секунду она загорелась ярким столбом огня, полностью захватив безвольное тело. Хастур всё-таки явился, но, судя по отсутствию малейших признаков реакции на произошедшее от раненого коллеги — слишком поздно.
От вида того, как невероятно безразлично и абсолютно неуважительно отнеслись к Кроули — пусть только к телу, пустой физической оболочке, — у Азирафаэля внутри всё перевернулось. Он выбежал из автомобиля, обойдя его спереди, без раздумий кинулся к другу, но оказался остановлен уверенно уперевшимся в грудь предплечьем второго демона.
— Стой, шальной, куда в самое пекло лезешь? — неприятным низким голосом бросил Хастур, оттеснив слабо соображавшего ангела плечом себе за спину. — Или вместо него сдохнуть решил?
На мгновение оппонент опешил, будто лишь теперь заметив, как близко, почти вплотную успел подбежать к бесновавшемуся впереди Адскому Пламени. Практически вплотную — аж испарина на лице с шеей выступила, — и последним, кто отделял Азирафаэля от неминуемой гибели, был Хастур, почему-то заступивший дорогу врагу. Врагу, чья смерть сыграла бы всей Преисподней наверняка только на руку. Но отнюдь не своеобразное нелогичное спасение насторожило его, а непосредственно то, что сам спаситель сказал. Какая-то часть звучала неправильно, буквально резанув слух, заставив очнуться, сосредоточиться, вернуться из плена объявшего горя потери и переключиться на диалог.
— Вместе, — наконец сообразил ошибку Азирафаэль, поправив незнакомого собеседника. Тот, недовольно поморщившись, обернулся, посмотрев искоса. — Не "вместо него", а "вместе с ним", — дополнительно пояснил говоривший, воинственно приосанившись, выступив из-за чужого плеча. — И если даже решил, то Вам-то какое дело?
— Да никакого, — флегматично фыркнул Хастур, достав из кармана пальто пачку сигарет, одну из них вытащив зубами и прикурив от головни из рукава, тут же потушив её. — Только твой дружок не до конца ещё сдох, иначе тело без демона внутри уже сгорело бы подчистую, — прибавил он равнодушным тоном, зажав фильтр зубами, прежде чем войти в высокие языки потустороннего огня, чтобы присесть рядом с телом Кроули, без намёка на осторожность развернув того на спину.
Азирафаэль застыл, растерянно открывая и закрывая рот в попытке хоть что-нибудь произнести, но не находил слов. Против чужого последнего аргумента возражений не находилось. Ведь ещё в книжном Кроули упоминал, что демоны не горели, значит какая-то его часть до сих пор невероятным чудом сохранилась, удержалась внутри. Мог ли он просто потерять сознание? Глупый вопрос, учитывая вполне очевидное наличие ответа. Этот ответ собственной персоной, не развоплотившись, лежал сейчас на горевшей земле, раскинув в стороны безвольные руки, едва приоткрыв сухие губы, но по-прежнему не подавая никаких заметных признаков жизни. Очки, вероятно, от недавнего грубого броска слетели с носа, затерявшись где-то в мигом обуглившейся траве, а жёлтые глаза оказались открыты. Неподвижные узкие вертикальные зрачки без направления уставились в пространство, не реагируя ни на движения вокруг, ни на перемену освещения. И, конечно же, глаза не моргали. Чем-то они напоминали кошачьи, но Азирафаэль сразу понял, что такое впечатление было ошибочным. Ведь, если верить Кроули — а не верить ему не находилось причины, — то он был змеем, значит его глаза лишний раз доказывали правдивость недавнего признания: Кровли, которого когда-то знал страж Восточных Врат, прямо сейчас распростёрся в Пламени. Сменивший имя и, определённо, имидж, но тот самый демон никуда не исчезал бесследно после встречи накануне Потопа. Выходит, он вечно находился где-то рядом, поблизости, все шесть тысяч лет, взрастив и сохранив в себе абсолютно иррациональное для тёмной души светлое чувство к ангелу, которого помнил ещё с Эдема.
Азирафаэль, скорбно поджав губы, отступил на пару шагов от голодных огненных языков, окруживших плотным коконом двух демонов внутри. Сердце неприятно царапнуло, опалило виной за всё произошедшее. За всё, что по собственной неосмотрительности, или наивности, или доверчивости допустил. Он, Азирафаэль, допустил, позволив случиться тому, итог чего теперь созерцал, не имея возможности исправить. Позволил себе попасться, угодить в ловушку, обмануться чужими словами, лишиться воспоминаний, а вместе с ними — едва не лишиться за компанию, вероятно, самого важного в жизни. Не просто друга, а как минимум единственного существа, постоянно и неизменно предпочитавшего его, глупого ангела, целому миру, коллегам и врагам в равной степени.
— Какая рана поганая, — проворчал Хастур, разорвав на Кроули пиджак, исполнявший роль импровизированной повязки, и рубашку, чьи рукава, насквозь пропитавшиеся чёрной кровью, отбросил в сторону грязным комом, чтобы ничто не мешало осмотреть сквозную дыру в чужом боку. — Сплошная дрянь ваша, святая, тут, — добавил нарочно громче, чтобы Азирафаэль наверняка услышал.
Тот услышал и снова устыдился, сам не до конца понимая, чего конкретно. Он-то, по сути, не имел прямого отношения к ране Кроули, о которой шла речь — только косвенное. Однако даже этого хватило, чтобы опустить глаза в землю на секунду, а потом, вздёрнув подбородок, смело спросить:
— Я могу помочь? Возможно, убрать остатки благодати или ещё что-нибудь? Хоть что-то?
— Поздно уже, — отмахнулся Хастур, голой рукой по самое запястье нырнув в открытую рану под ребром Кроули и вытащив оттуда то ли угли, то ли куски запёкшейся крови, стряхнув их на траву рядом. Азирафаэля замутило, когда зачем-то представил, насколько подобная процедура, должно быть, болезненно ощущалась. Но друг, по-прежнему лежавший в огне без сознания, никак не отреагировал — только тело шелохнулось едва из стороны в сторону, когда из него достали ещё немного то ли углей, то ли крови. — Ему сейчас лишняя капля вашей благодати станет смертным приговором, — сообщил Хастур, глубоко затянувшись сигаретой, отерев вторую кисть, измазанную уже в чёрном и липком, об истрёпанную почти в клочья рубашку Кроули. Вынужденного помощника, казалось, не смущало ничего. Ни откровенная антисанитария, ни собственные грязные пальцы, которыми он ковырялся в сквозной дыре от Пламенного Меча, ни присутствие поблизости ангела, которого видел вообще впервые в жизни, но всё равно не собирался убивать. Иначе не разговаривал бы с ним, в конце концов, а позволил сразу броситься в горевший костёр из глубин Преисподней. — В Ад его надо, иначе точно подохнет, ублюдок, а долг мне так и не вернёт.
— Да как можно думать о долгах сейчас? — всё-таки не выдержал Азирафаэль, возмущённо всплеснув руками. — Он же умирает — это важно!
— Тебе — может быть, а мне плевать на него, — флегматично пожал плечами Хастур, не обернувшись. Пошкрябал ещё немного обломанными грубыми ногтями края чужой раны и выпрямился в полный рост, встав на ноги, опять глубоко затянувшись сигаретой, стряхнув пепел прямо на Кроули, будто доказывал правдивость сказанного делом. — Всем на него плевать, — продолжил спокойно, пока Азирафаэль откровенно растерял слова от полноценного осознания: ему не врали.
Это была не обычная демонстрация превосходства демона над поверженным коллегой, а простое искреннее к нему отношение. Всё, начиная с того, как Хастур швырнул его лицом в землю, вытащив из машины, как грубо потом перевернул, чтобы осмотреть след от ангельского меча, и вплоть до нынешнего момента с пеплом от сигареты, не оставляло места сомнениям. Кроули действительно презирали там, Внизу. Вероятно, по той же причине, по которой и Азирафаэля — Наверху. За их, ангела с демоном, ненормальную, невозможную, аморальную, омерзительную для обеих потусторонних контор, но очень крепкую многовековую дружбу.
— Владыка не собиралась никого присылать к нему, — бросил Хастур вдогонку, опять стряхнув на Кроули пепел с кончика сигареты. Тот, как и первая порция, сгорел в Пламени, не достигнув цели. — Странно, что не отправила свой рой добить его. Наверное, решила проявить великодушие и дать ему время попрощаться. Попрощались?
— А... Д-да, — неуверенно отозвался Азирафаэль, опешив от простоты вопроса и требовательного тона, которым он был задан.
Чужой сарказм, легко уловимый на слух, резанул по ушам, похожий на издевательское обвинение. Отвечать на него вроде не имелось прямой необходимости — молчание тоже прозвучало бы достаточно красноречиво, — но ответ всё равно уже сорвался с губ. Судя по холодной, бездушной усмешке собеседника — вполне ожидаемый. Хастур, не удосужившись прокомментировать, вообще напрочь проигнорировав чьё-то ещё присутствие поблизости, развернулся к Кроули, опять опустившись возле него на корточки. Выбросив окурок, ухватил окровавленными пальцами бледную шею бессознательного коллеги и через мгновение утащил его под землю. Адское Пламя погасло сразу после исчезновения двух демонов, оставив Азирафаэля в абсолютной тишине.
Посреди какой-то пригородной трассы без знаков, фонарей или указателей, ночью, когда в темноте не удавалось толком рассмотреть даже собственных рук. Он стоял возле асфальтированной дороги, не уверенный, безопасно ли будет сотворить хотя бы немного света. А за спиной, с двумя распахнутыми дверьми ждала верная хозяину "Бентли". Хозяину, которого только уволокли в Ад, даже не упомянув, вернётся ли тот вообще. Выживет ли — для начала? И как следовало поступить Азирафаэлю? Тоже сидеть здесь и на пару с машиной надеяться на чудесное воскрешение друга? Или поспешить в книжный, чтобы хоть попытаться помочь Гавриилу? Или просто что-нибудь предпринять? Сидеть и бездействовать было бы глупо, отчасти нечестно по отношению к Кроули. Ведь он постоянно был занят, искал способы обезопасить друга, попавшего в хитрую западню начальства, не побоялся даже сам открыто подставиться под удар оппозиции, из-за чего серьёзно пострадал. Да куда уж там! Практически умер у Азирафаэля на руках. Появление Хастура и короткий разговор с ним, благо, давали надежду на лучшее, но стопроцентных гарантий всё равно не было. У единственного ангела на Земле осталась только вера, глупая, наивная, крепкая, что Кроули выживет, несмотря ни на какие раны. Он заслужил, в конце концов, за свои старания и страдания, которые на него свалились. Мимоходом упомянутая революция в Аду, исчезновение единственного близкого существа с последующим возвращением оного, но без воспоминаний, — много такого, чего отнюдь не каждый выдержал бы достойно. Зато теперь, оглядываясь назад, Азирафаэль мог точно сказать, откуда взялись та тяжёлая горечь с муторной тоской, висевшие над демоном в день, когда тот отыскался в баре неподалёку от книжного магазина. Откуда взялись остальные чувства, к которым ангел полуосознанно тянулся самой своей сутью, которые действительно эгоистично желал только для себя. Однако хотелось бы не только понимать это разумом. Хотелось помнить, ощущать то же, что наверняка ощущал и раньше — просто забыл. И, честно признаться, хотелось узнать, кто же в реальности нёс ответственность за произошедшее на Небесах, пока Кроули воевал в Преисподней.
Может, Азирафаэль и пообещал ему не возвращаться обратно, Наверх, к своим, но ведь только в случае смерти друга. А тот, по словам Хастура, ещё не умер. Значит, технически обмана не будет, если сунуться в офис сейчас, когда Кроули забрали в Ад, едва живого, чтобы тот исцелился от опасной жуткой раны. Главное — успеть назад первым.
С такими мыслями Азирафаэль глубоко вздохнул, собираясь с силами. Сложил ладони лодочкой перед лицом, медленно, напряжённо выдохнув в них. Пожалуй, он принял не самое худшее решение за последние дни. Оставалось лишь осуществить его, не угодив в очередную ловушку коллег-ангелов. Опустив руки на собственную шею, Азирафаэль нащупал под рубашкой амулет Адама, до сих пор хранивший остатки демонического тепла. Вероятно, эта маленькая побрякушка поможет пробраться Наверх, оставшись незамеченным. Других вариантов всё равно не находилось. Повезёт, если извлечённые воспоминания хранились хоть где-то, а не были безвозвратно уничтожены навсегда. Ведь в таком случае Азирафаэль никогда до конца не разберётся, кому именно верить: одному демону, ни разу не солгавшему, или прочим ангелам, скрывавшим слишком многое от своего земного посланника.
Он неторопливо обошёл "Бентли" по кругу, закрыв салон и чудом заперев двери, чтобы никто посторонний не смог даже притронуться к брошенной посреди трассы машине. Мимолётно коснулся гладкой чёрной крыши, словно погладил ласково на прощание, а потом, мысленно пожелав себе удачи, вознёсся на Небеса прямо оттуда, где стоял.
***
Честно признаться, очухиваться после обмороков Кроули попросту не привык. Он по-настоящему никогда не терял сознание, хотя чертовски хорошо умел притворяться и спящим, и даже мёртвым. Единственный раз довелось увидеть самого себя напрочь отключившимся со стороны, когда Хастур огрел ломом по рыжему затылку тело коллеги с Азирафаэлем внутри. Признаться, в некоторой степени это крошечное бесполезное достижение вызывало гордость. Протянуть столько тысячелетий, ни разу не пострадав достаточно, чтобы провалиться в тёмную неизвестность, пожалуй, было неплохо для демона, вечно нарывавшегося на неприятности или вытаскивавшего из оных своего друга, ангела. Ведь потерять сознание априори означало остаться уязвимым и беззащитным, чего Кроули не мог допустить.
Вообще он не рассчитывал, что очнётся — не рассчитывал выжить. Не ожидал внезапной яркой вспышки перед глазами, из-за которой пришлось сильно зажмуриться, всеобъемлющей слабости, не позволявшей шевельнуть хоть пальцем, и поистине адской жгущей боли в боку, резко прострелившей от пятки до макушки, стоило едва прийти в себя.
— Смог всё-таки, — констатировал знакомый голос поблизости, привычно низкий, грубый, хриплый, скрипучий, как у дряхлого, насквозь прокуренного старика.
— Хастур, — натужно фыркнул Кроули, даже не взглянув в сторону звука.
Постарался натянуть усмешку — вроде получилось, — но она быстро сменилась страдальческой гримасой, потому что, судя по ощущениям, тело прямо сейчас пропускали через лезвия механического измельчителя. Выламывало будто каждую кость, рвало каждую мышцу, натягивая, накручивая их верёвками на палку. Причём, палку, явно горевшую Адским Пламенем из самого сердца Преисподней, где оно было сильнее всего — этот жар, тяжёлый, удушливый, кусачий даже для местных жителей, ни один демон никогда не перепутал бы ни с чем другим.
— Зря ты выжил, — без предисловий сообщил Хастур, сидевший поблизости с быстро заканчивавшейся сигаретой во рту. — Лучше бы остался, где был.
— Что?.. — слабо просипел собеседник, машинально проведя жёстким, высохшим напрочь языком по таким же сухим губам.
Вышло неприятно, как наждачной бумагой по шершавому камню. Вопрос относился ко всему сразу: что произошло, что здесь до сих пор делал Хастур, что хорошего в смерти, и что такого ужасного ждало впереди, раз уж сам князь Ада снизошёл до сочувствия мелкому демону, которого вечно презирал? Со слухом у Кроули проблем не наблюдалось и не появилось после поистине чудесного воскрешения. Благо, оппонент понял правильно, ответив, а не тупо повторив последнюю свою реплику.
— Тебя искала Вельзевул, — произнёс он — и в этих трёх словах было достаточно информации, чтобы любой демон захотел немедленно нырнуть в Святую Воду или спрятаться в клетке Люцифера.
Оба варианта выглядели куда более милосердными, чем разозлённая владыка Преисподней. Конечно, Кроули знал, зачем его искали, и очень сомневался в перспективах на дальнейшее существование. Быстрой или лёгкой смерти ожидать, впрочем, тоже не приходилось. Хорошо хоть на этот раз он успел накануне нормально попрощаться с Азирафаэлем. Тот сильный, самостоятельный — справится дальше и один, если понадобится. Лишь бы сдержал обещание, не вернувшись в Рай на собственные похороны, остальное — не опасно.
— Она скоро придёт за тобой, — обронил Хастур безразлично, шумно затянувшись и выпустив дым, мгновенно истаявший в Пламени без следа. — Наслаждайся жизнью, пока можешь.
— Азирафаэль? — решился-таки уточнить Кроули, осторожно разлепив веки, сразу часто заморгав, привыкая к свету. Вокруг всё горело, слепяще ярко, до рези в глазах, но, уронив голову на бок, собеседника можно было рассмотреть.
— На Земле остался, тачку твою, наверное, сторожит, — пожал плечами тот, бросив окурок вперёд без направления — он, вспыхнув на секунду крошечной сверхновой, исчез в хищных языках огня. Хастур достал из пачки новую сигарету, подкурив от этого же огня, который бушевал повсюду вокруг, на сколько хватало взгляда. — Не трогал я его — сдался он мне.
— Спасибо, — не подумав, выдохнул Кроули, напрочь забыв, с кем разговаривал сейчас.
Среди демонов не привечали лишней вежливости, тем более — благодарностей. Подобное могли вообще принять за намеренное оскорбление. Ведь никто здесь, Внизу, не делал ничего без личной выгоды или приказа, а ни за одно, ни за второе обычно не полагалось такого простого искреннего "спасибо", какое недавно прозвучало. Хастур недовольно цыкнул, помолчав секунду, будто давал собеседнику шанс на следующую оплошность — извинение за первую. Но Кроули додумался смолчать, на всякий случай стиснув зубы. Всё-таки Азирафаэль действительно сильно повлиял на друга, раз у того прочно вошли в обиход почти ангельские нормы приличия. Настолько, что он даже в Аду, забывшись, мог случайно обронить какую-нибудь глупость. Повезло, что среди людей это считалось бытовыми фразами — на чересчур долгое проживание на Земле удавалось списать очень многое. Пока остальные верили в такое оправдание — всё было нормально.
— Будешь мне должен, — заявил Хастур, однако в его голосе не звучало ни нотки довольства данным фактом. — Дважды, — прибавил вдруг с откровенным отвращением, будто выплюнул кусок земли, противно скрипевший на зубах.
— Второй-то за что? — не понял Кроули, в целом, мало переживавший за собственные долги в свете новых обстоятельств.
Не важно, насколько велики будут выставленные счета, если Вельзевул лично точила зуб на должника, собираясь сама воздать ему за все многовековые заслуги. Список получался внушительным, а потенциальное убийство всё сильнее склонялось к вивисекции. Однако любопытство Кроули не видел смысла перебарывать или прятать. Поэтому спрашивал, не опасаясь, хоть не особо расстроился бы отсутствию ответа.
— За твоего ангела, — без определённого выражения выдохнул Хастур вместе с дымом, задумчиво уставившись наверх, где не получалось разглядеть потолка. — Он почти прыгнул в Пламя следом за твоей тушей, — объяснил степенно, без лишних подробностей — и так понятно. Кроули глупо вытаращился на говорившего, неверяще моргнув, пока тот негромко, скрипуче продолжал. — У вас обоих идиотизм, видимо, один на двоих. Вот ты бы прыгнул за ним в Святую Воду? А, заткнись, кого я спрашиваю вообще, — сразу отмахнулся от своего же вопроса Хастур, заметив слабую улыбку на губах послушно заткнувшегося собеседника. — Ты настолько боишься остаться без него, что это мерзко. Сделал из себя посмешище для всего Ада. Ладно бы человека выбрал или из наших кого, но нет. Это не делает тебя особенным, Кроули. Никто не особенный. Ты просто болван.
— Да, — легко согласился тот, устроившись ровнее на спине. Нечасто он слышал подобное в свой адрес. То есть, конечно, каждый в Преисподней наверняка думал нечто похожее, но в лицо такого обычно не бросали. К тому же, сейчас это был Хастур, отнюдь не самый болтливый из старших коллег. Если уж его наконец прорвало, значит Кроули умудрился когда-то действительно перегнуть палку. — Хочешь правду напоследок? — поинтересовался он вскользь, не нуждаясь в реакции. Не будь оппоненту любопытно, тот бы не затронул нынешнюю тему вообще. — После стольких тысячелетий мне на самом деле страшно опять остаться одному. Уж лучше смерть. Не хочу вспоминать, как было сразу после Падения, понимаешь?
— После Падения, говоришь, — хмыкнул Хастур задумчиво, едва дёрнув уголком рта в намёке на усмешку. — Каждый демон тогда потерял кого-то важного для себя, так что не строй тут драму. Я уже сказал: ты не особенный. Целый Ад забит такими же. Миллионы одиноких одиночек.
— Не такая уж большая проблема найти себе кого-то, — неосторожно ляпнул Кроули — и в него тут же полетел окурок, сгорев в паре дюймов перед носом.
— Найти кого-то, чтобы опять потерять? — на удивление сдержанно возразил собеседник, закурив новую сигарету. — Или, чтобы бояться потерять и жить в постоянном страхе, как ты? Полегчало тебе, когда ты нашёл себе ангела?
— В каком-то смысле, — уклончиво ответили ему.
— Врёшь, — уверенно кивнул он. — Не доверяешь — понимаю. Правильно делаешь. Никому нельзя доверять. Даже ангелам. Думаешь, твой будет тебя ждать? Не надейся. Он наверняка уже убежал к своим прощения вымаливать, пока ты тут.
— Неправда, — буркнул Кроули механически, практически не веря в это.
Серьёзно, глупо было ждать от Азирафаэля полного бездействия. Ведь, даже развоплотившись накануне апокалипсиса, тот всё равно продолжал пытаться чем-то помочь, что-то предпринять. Вряд ли он стал бы просиживать штаны в "Бентли" или своём книжном теперь, не зная наверняка, погиб Кроули или нет. В каком-то смысле Хастур был прав, но очень хотелось, чтобы ангел впредь держался подальше от Небес. По крайней мере, теперь, узнав об их предательстве и стремлении уничтожить того, кто сблизился с демоном. Только, кроме надежды, у последнего опять ничего не имелось в запасе. Ни нормального обещания, ни гарантий, ни возможностей проверить, убедиться, в порядке ли Азирафаэль. От этих мыслей внутри всё противно переворачивалось, а сил не хватало даже просто рукой нормально шевельнуть — не то что попытаться подняться на поверхность. Для таких подвигов требовалось проваляться в сердце Адского Пламени ещё чёрт знает сколько. Рана в боку жгла, царапалась остатками святости, которые упрямо вгрызались в плоть, не стремясь без боя отпускать свою жертву. Из-за них дыра не затягивалась, пульсировала болезненно, волнами вокруг себя распространяя горячечный жар, а от него уже простреливало всю левую половину тела. Исцеляющий демонов огонь постепенно побеждал, конечно, восстанавливал силы, заново наполнял чёрной кровью жилы, но та лишь продолжала просачиваться наружу. Кроули чувствовал, как под спиной расползалась липкая тёплая лужа, однако родная сущность больше не стремилась раз и навсегда по капле покинуть сосуд повреждённой физической оболочки. Наоборот, поддерживала его, лечила понемногу — слишком медленно. Процесс нельзя было ускорить или поставить на паузу. Раны от ангельского оружия требовали особого подхода, но куда больше — терпения, потому что времени на них уходило дочерта. Смешно сказать, однако отчасти Кроули даже радовался компании Хастура сейчас. Хоть не наедине с самим собой приходилось пережидать положенный срок, медленно коптясь на Девятом Круге.
— Ты нашёл себе слабость и, как дурак, продемонстрировал это всем, — выдал вдруг собеседник после короткой паузы в диалоге. — В одиночку ты сильнее, когда не волнуешься о своём светлом приятеле. Ты был сильнее до Падения и после, пока не встретил его. Даже во время нашей революции здесь, в Аду, ты был сильнее. Почти таким же, как раньше. С этим ангелочком ты размяк, Кроули. Он сделал из тебя тряпку, а Вельзевул теперь вытирает об тебя ноги. — Хастур с ехидной ухмылкой обернулся на развалившегося рядом звёздочкой слушателя, нарочно неторопливо сделав затяжку, прежде чем закончить. — Скажи, если это тоже неправда. — Кроули недовольно поджал губы, сухие и почему-то колючие. Видимо, потрескались от жара вокруг. — Посмотри на себя. Она подставила тебя под удар, чтобы заполучить то, что сама хотела — и получила. А ты что получил? Дыру в пузе, которая тебя почти стёрла подчистую. Гавриил здесь, в одном из нижних залов. А где твой ангелок? Может, ищет способ тоже сюда спуститься и помочь тебе? Или Гавриилу?
— Или свалил на другой край галактики, пока ты пытаешься вытащить из меня информацию, — парировал оппонент, не купившись на трюк ещё более древний, чем ловля на живца, которую использовали Наверху, чтобы выманить его, Кроули. Да, он, определённо, был рад, что рядом находился именно Хастур, не привыкший идти на хитрости, предпочитавший переть напролом, напрямую, не ища обходных путей. — Вы сами не знаете, где он сейчас, — с довольной усмешкой озвучил допрашиваемый простейший вывод. — Ни ты, ни Вельзевул, ни Ад, ни Рай, вместе взятые. Никто из вас не знает, где сейчас Азирафаэль, так? Вы его потеряли.
Кроули бы рассмеялся, пожалуй, будь у него достаточно сил. Но хватило только прикрыть глаза от навалившегося облегчения и улыбнуться шире прежнего. Зато стало ясно, почему Хастур до сих пор не ушёл: его посадили поговорить с предателем — в очередной раз сменившийся статус вообще мало того волновал, — чтобы выудить хоть какую-нибудь информацию о примерном местонахождении Азирафаэля, которого скрывала ото всех радаров подвеска антихриста. А без рычага давления Кроули, поправившись, рисковал пропасть следом. Или превратиться в совершенно неуправляемого демона, от которого Преисподней больше вреда, чем пользы. Подобная перспектива наверняка не нравилась никому, начиная с Вельзевул. Ей было бы удобнее просто избавиться от дефектного работника, чем ждать, пока тот открыто перестанет подчиняться, рискуя подорвать непререкаемый авторитет Владыки. Только вот Кроули до сих пор не убили, позволили даже подлататься чуток.
— Это свалят на тебя, — сказал он, а из напрочь сухого горла всё-таки вырвался смех, больше похожий на хрип умирающего зверя. Как же хорошо стало вдруг от запоздалого понимания происходящего снаружи, за пределами Девятого Круга. — От меня ждали, что я попытаюсь защитить или спрятать Азирафаэля, но ты... — Надсадный кашель заставил Кроули прервать обличительную речь, а клокотавший в груди хохот вообще мешал нормально произносить фразы. — Ты был там! И отпустил его! Безжалостный и грозный князь Преисподней отпустил ангела!
— Заткнись, Кроули, — низко, предупреждающе зарычал Хастур, но оппонент лишь засмеялся громче, инстинктивно зажав рану обеими руками, когда та разболелась и закровоточила сильнее.
— Вельзевул тебя не пощадит, если узнает, — резюмировал тот сквозь душивший хохот. Было одновременно и весело, и плохо до одури — аж слёзы выступили. Из-за жжения в боку, буквально парализовывавшего половину тела, или из-за идиотского приступа смеха Кроули сам не понял. Но его не успокоил даже добротный пинок сапогом прямо по зубам. Во рту появился кислый привкус собственной крови, а еле выживший демон, по инерции кувыркнувшийся на бок от удара, продолжал безбожно ржать, скрючившись в рогалик на горячих камнях, объятых Адским Пламенем. — Сдохнем вместе, Хастур! — то ли предложил, то ли объявил Кроули, сплюнув лишнее, чтобы не мешало говорить. — Мне-то не впервой, а тебе непривычно, наверное, страшно. Тебе страшно, Хастур? — очередной пинок — теперь под рёбра со спины — стал ему красноречивым ответом. Выбитый зуб, подлеченный огнём Преисподней, отрос заново, крепче старого. Кроули обернулся через плечо с шальной широкой улыбкой. — Я могу тебя за руку взять, когда нас убивать будут. Для моральной поддержки. Хочешь? Может, такую хрень даже на какой-нибудь очередной стене нарисуют, представь! Или увековечат в дереве на двери в твой бывший кабинет!
— Кроули! — заорал на шутника разъярённый Хастур, взвившись на ноги и всем весом наступив на чужой больной бок.
У Кроули чуть искры из глаз не посыпались. Или посыпались, но он просто не заметил из-за горевшего везде Пламени. Как же смешно всё-таки получилось. Особенно перекошенная от гнева и ужаса рожа старшего демона, нависавшего сверху бессловесной угрозой. Конечно, какие тут теперь слова, когда вся правда оказалась как на ладони? Даже та её часть, которую Хастур абсолютно точно не собирался раскрывать.
— Я понятия не имею, где Азирафаэль, — просипел Кроули, новым пинком опрокинутый обратно на спину плашмя. — Честное слово, ни малейшего. Могу даже поклясться собственной душой — неси Библию! — добавил громче, опять захлебнувшись приступом дурного хохота и адской боли в потревоженной ране, в которую упирался плоский каблук чужого тяжёлого сапога.
— Издеваешься? — уточнил Хастур, казалось, действительно не поняв подоплёки последней фразы оппонента.
— Конечно! — почти счастливо подтвердил тот, вцепившись слабыми ещё пальцами в лодыжку своего нынешнего палача.
Если тот сорвётся и лично прикончит Кроули, последний от быстрой смерти только выиграет. Хоть не придётся встречаться с Вельзевул и терпеть от неё что похуже грязного ботинка в открытой ране да устных пустых угроз. Хастур, судя по изменившемуся взгляду, понял то же самое, предсказуемо отступив, брезгливо сплюнув в смеявшееся лицо оппонента, разукрашенное чёрным из недавно разбитой губы, уже благополучно зажившей.
— Чтоб ты сдох, червяк, — бросил напоследок, после чего, не дожидаясь ответа, ушёл, пока Кроули надсадно, заливисто смеялся ему в спину.
Сухая глотка чуть смочилась кровью, губы тоже больше не ощущались колючими — язык легко скользил по ним, зализывая мелкие трещинки. Улыбка никак не сходила на нет, довольная, клыкастая, практически до ушей — аж скулы от неё затекли. С этой улыбкой, дурной и нездоровой, Кроули так и лежал, пока через какое-то время его не нашла в сплошном огне Вельзевул. Вероятно, она вообще ждала отчёта от Хастура где-то неподалёку, чтобы, исходя из полученной информации, быстро решить, как поступить дальше. Информации не было, Хастура — не исключено, что тоже, зато раненый демон, сверкая малость неровными зубами, преспокойно валялся на горевших камнях. Такая внезапная рокировка сил не могла его не радовать, практически вынуждая победно скалиться ещё шире, по инерции посмеиваясь отрывисто.
— Весело тебе? — безэмоционально спросила Вельзевул, склонив голову к плечу.
Её тон звучал арктическим льдом, натурально способный своим звучанием выстудить всю Преисподнюю к чертям. Но Кроули едва ли не впервые не ощутил страха. И совершенно бездумно согласно кивнул, ответив. Да, ему было весело. Никто не мог найти Азирафаэля, значит и мотивация продолжать исполнять приказы начальства у одного конкретного демона тоже отпала.
— Рано радуешься, — нарочито сочувственно вздохнула собеседница.
А вот подобное поведение настораживало. Вельзевул, определённо, как любой демон, прекрасно умела врать, притворяться, играть на чужих чувствах, но никогда — без веских причин или реальных угроз, которые гарантированно подействуют. Кроули медленно стёр улыбку с лица, неохотно признавая если не поражение, то как минимум — готовность к переговорам. Раз к нему пришли без оружия и до сих пор не выбросили прочь, словно рваную тряпку, по новой умирать, значит от него ещё что-то требовалось. И уже это значило, что у Вельзевул имелось готовое предложение для обмена.
Вообще в Преисподней обмен услуги на услугу производился между демонами низких рангов. Старшие имели право раздавать приказы, в качестве своеобразной оплаты труда позволяя исполнителю спокойно существовать до востребования. Иллюзия свободы держалась на нерушимом фундаменте страха и, конечно же, жажды жизни, свойственной любой божьей твари. Как ни смешно, но в их число входили Падшие тоже, ангелы в прошлом, созданные на заре времён, когда ещё понятие времени не придумали.
Помимо договорных сделок между обитателями Ада работала система долгов. Счёт выставлялся вольный, порой не равный никакому долгу, однако всё равно обязательный к оплате. Подобные условия распространялись исключительно на случаи, когда просившему нечего было предложить взамен. Так Кроули оказался должником Вельзевул, когда выторговал себе право первым подняться на молоденькую, свежую Землю с туманным, наспех сфабрикованным заданием "устроить скандальчик". Так как "скандальчик" получился несанкционированным и привёл к крупным последствиям, перед Сатаной инициативному демону пришлось взять вину на себя, прикрыв непосредственную начальницу. Отговориться общей неразберихой Внизу, суматохой, недопониманием и, конечно же, собственной глупостью. С тех пор, кстати, все начали считать проштрафившегося коллегу идиотом, а тот, рассчитавшись с новопровозглашённой главой Триады, лишь поддерживал чужое о себе мнение. Не то чтобы из-за этого любые проступки сходили ему с рук, но мелочи зачастую прощались. Пришлось тщательно исследовать эфемерные границы, на которых заканчивались те самые мелочи и начинались серьёзные косяки. Незапланированные проблемы Кроули не любил.
Со временем долговую систему в Аду узаконили, проработали детально и ввели в обиход для каждого низкорангового служащего. То есть — для всех, кроме Сатаны с Триадой, во главе которой стояла Вельзевул. Единственным исключением являлись её личные странные отношения с прямым подчинённым. Они не вписывались в обычные рамки, подрывая основу свежего уклада Преисподней. Безусловно, Кроули исполнял приказы, не высовывался без повода, но изредка имел право обратиться к своему боссу с предложением сделки. От обмена в итоге выигрывали оба, поэтому начальница редко отказывалась.
С течением веков система одолжений между демонами разрослась, усложнилась. Появилось разделение на договорённости устные, закреплявшиеся обычно рукопожатием, письменные, официально заверявшиеся свидетелем или старшим по рангу, и клятвы, заключавшиеся по большей части на крови. В случае последних проводился целый ритуал, имевший громкое название, простое исполнение и страшные последствия. За нарушение договорённости наказанием была месть обманутого, за нарушение контракта — полноценный суд с разбирательствами. Эти условности Кроули когда-то смеха ради подбросил людям из любопытства посмотреть, что получится. Получилась юриспруденция, не менее дырявая и извращённая, чем её прародительница в Преисподней. Начальство Внизу, однако, оценило результат по достоинству, наградив подчинённого за неожиданный успех, не заметив скрытой насмешки в их сторону. Другие коллеги, менее сообразительные, чем один конкретный выскочка, свалили его удачу на слепой случай. "Дуракам везёт", — спокойно подтверждал Кроули, поддерживая репутацию глупца, и продолжал работать. Ему нравилась человеческая юридическая система, практически диктовавшая народу серую мораль по модели "не пойман — не вор". У демонов это работало похожим образом. Поэтому, хорошенько изучив бреши долговых условностей, некий демон наловчился обходить неудобные острые углы, извращать сказанные или написанные слова, отыскивая хитрые лазейки там, где никто не видел. Понятие "адвокат Дьявола", ставшее нарицательным у людей, по сути было одним из прозвищ Кроули среди коллег. Он никогда не влезал в долги сам, но охотно делал одолжения остальным, даже если его не просили. Там кому-то подбросил идею, тут кому-то помог выполнить задание, прикрыл чью-то оплошность или получил вместо кого-то выговор. Главное было вовремя бросить жуткое напоминание: "Будешь должен", — и должник уже напряжённо ждал потом выставленного счёта. Взыскивать долги, тем не менее, Кроули не спешил, пополняя персональный список кредиторов новыми именами. Во время революции тот вырос до неприличных размеров. Сложно стало отыскать хоть какого-то чёрта, ничем не обязанного посланнику Преисподней на Земле. Количество спасённых им жизней заметно превышало число оборванных — и это неплохо успокаивало тяжёлую совесть. Зато, сколь бы сильно коллеги ни презирали Кроули, они не рисковали демонстрировать своё отношение к нему открыто во избежание мифических неприятных последствий. На целый Ад только Хастур находился в обратной зависимости от младшего демона, безнаказанно пользовавшегося привилегиями держателя долгов. Тот сам был обязан старшему по рангу, причём, не абы какой мелочью, а жизнью. Теперь — трижды, ещё и за Азирафаэля, которому не дали броситься в смертельно опасное для ангелов Адское Пламя. Но с этим Кроули планировал постепенно разобраться самостоятельно, не вмешивая прочих.
С Вельзевул же дела обстояли намного труднее. Да, у начальницы с конкретным подчинённым были личные счёты, которыми они перебрасывались веками напролёт, лишь чудом — рядом чудес, если точно — не потерявшись в бесконечной поруке друг за друга. Между ними образовалась отдельная система работы: каждое задание, которое перевыполнял сверх нормы Кроули, каждая его инициатива после тщательной оценки оплачивалась командиром ответной услугой. Поэтому с давних пор лорд Ада стала первой предлагать мелкому демону обмены, чтобы тот внезапно не запросил слишком много, не потерял границ простейшей субординации. Прежде проблем не возникало, до поднятой революции. После неё каждый восставший принёс Совету Тьмы клятву верности и послушания. Клятвы нельзя было обойти или нарушить, от них не получалось увильнуть, они не подразумевали хитростей, а в случае обмана — влекли немедленное уничтожение. Сущность лжеца сама приводила в исполнение смертный приговор, не давая ни шанса на спасение. Все в Преисподней по завершении войны оказались буквально скованы этим жутким условием, зато сохранили жизни. Неподчинившихся казнили на месте, прямо в главном зале с разбитым окном и опрокинутой ванной. Но Кроули даже здесь сумел найти окольный путь, принеся собственную клятву не Триаде, а исключительно Вельзевул, с которой всегда мог попробовать договориться. Заранее обсуждённое непослушание предательством не считалось, однако означало постоянные предупреждения о намерениях. К тому же, очень многие поступки, не связанные напрямую с держателем присяги, вообще легко сходили хитрецу с рук. Никто раньше не рисковал искать такие лазейки, пребывая в ошибочной уверенности, что их не существовало. Кроули, поставив на кон свою жизнь, убедился в их наличии, в очередной раз выйдя из абсолютно безвыходной в чужих глазах ситуации.
Однако Вельзевул, даже помня об этом, располагая полной, безраздельной властью над конкретным демоном, всё-таки пришла к нему с новым предложением, а не приказом. Она знала оппонента слишком хорошо, досконально. И прекрасно понимала: на взаимовыгодные сделки тот соглашался намного охотнее, исполнял их условия с куда большим азартом, старательно и чётко, в отличие от обычных заданий, которые вообще часто бессовестно сгружал на чьи-нибудь другие плечи. Кроули предполагал, какое дерьмо от него могло понадобиться сейчас, а подобное требовало сообразно высокой оплаты. Глядя на начальницу, он без удовольствия заметил: у неё явно был козырь в рукаве. Она не опустилась бы до пустых угроз или напоминаний о клятве — этот этап давно прошёл, — не стала бы добиваться нужного пытками и уж точно не попросила бы об одолжении — не по статусу. Подоспел заблудившийся ненадолго страх, царапнув рёбра изнутри нехорошим предчувствием.
— Всё-таки мне, определённо, нравится, когда ты держишь свой трепливый язык за зубами, — с ухмылкой сообщила Вельзевул, вдруг материализовав в ладони чёрное копьё Кроули.
То самое, которое выковали на адской кузнице по его личной просьбе. То самое, которым он отбивался от оппозиции, защищая не только себя, но и товарищей по оружию. То самое, наконец, которое вонзил в ногу Гавриилу в книжном магазине Азирафаэля, подарив пленённому архангелу шанс для спасения. Объяснений не потребовалось.
— Я подумала, что стоит вернуть его тебе, — произнесла начальница с нажимом, хмуро взглянув на подчинённого сверху вниз.
Тот лишь тяжело сглотнул, насилу не отвернувшись, выдержав безмолвное обвинение в попытке предательства. Но попытка — ещё не предательство всё же, ведь Кроули как минимум был до сих пор жив, значит клятву не нарушил. Если бы такие условности кого-то волновали, в самом деле. Вельзевул без замаха резким движением мстительно вонзила копьё в распростёртое под ней тело. Точно в старую рану, не успевшую затянуться, вогнав лезвие в камень под чужой спиной аж по середину металлического древка. Кроули заорал от одуряющей боли, дико, осипло, отчаянно. Он ненадолго выпал из реальности, ослепший и оглохший, парализованный этой болью. Будь на его месте простой человек, она наверняка убила бы беднягу — настолько невыносимо ощущалась. Однако нынешней жертвой являлся не человек, а демон с куда большей физической выносливостью и резистентностью к травмам. Даже таким жестоким, когда по свежему мясу, не исцелённому хоть наполовину, заново протыкали насквозь на манер шашлыка. Учитывая наличие повсюду полыхавшего огня, сравнение получалось очень буквальным. Кроули, не соображая, вцепился обеими руками в собственное оружие, пытаясь зафиксировать его в одном положении, но Вельзевул не позволяла, продолжая давить сверху, загоняя лезвие глубже в камень, нарочно покачиваясь из стороны в сторону, растягивая края раны, прибавляя дополнительных мучений к тем, которые раненый демон уже испытывал. Он попытался свернуться, скрючиться на полу, приподняв лопатки и согнув ноги, бесполезно елозил пятками по земле, выбивая лишние искры плоскими каблуками ботинок, словно старался отползти или порвать уже повреждённый бок окончательно. Что угодно — лишь бы не чувствовать себя змеёй на вертеле, из которой планировали сделать экзотическое блюдо для гурманов. Попробовать его наверняка не отказался бы никто в Преисподней, наоборот — каждый постарался бы оторвать себе кусок побольше. Кроули многим успел насолить, от мелких чертей до правящей Триады, так что жалости или сочувствия ему априори не полагалось. Он только не верил, что настолько сильно умудрился разозлить непосредственную начальницу всего-то завуалированной попыткой помочь Гавриилу. Видимо, слишком хорошо завуалированной, раз тот не понял намёка и в итоге оказался пойман, утащен в Преисподнюю, а теперь содержался где-то на нижних Кругах, как сказал Хастур.
— Надеюсь, это поможет твоей ране скорее исцелиться от благодати, — холодно усмехнулась Вельзевул с ужасающе изящной издёвкой. Наверное, Кроули оценил бы юмор по достоинству, чёрный, как её душа, но, к сожалению, был слишком занят тщетными попытками удержать копьё, прочно пришпилившее тело к земле. — Твои чувства к ангелу тебе совсем не на пользу, — отрешённо бросила начальница, когда второе, верхнее сейчас лезвие замерло на уровне её талии.
Снаружи осталась лишь треть оружия, в то время как другие две прошли сквозь оппонента, погрузившись в камень. Кровь выплёскивалась из освежённой дыры маленьким фонтанчиком, растекаясь по животу Кроули, превращая мазутную лужу под ним в настоящее озеро. Он попытался что-то ответить, однако лишь мучительно, лающе закашлялся, отхаркнув подкатившую к горлу часть собственной тёмной сущности. Снова кисло стало во рту, смочив горячим губы, заструившись вниз по подбородку, по шее на грудь, впитываясь в изорванную рубашку, уже лишённую рукавов. Дальней периферией сознания удалось отметить, как на предплечьях заметно выступила лихорадочная испарина, вздулись вены и натянулись канатами жилы, а пальцы, сомкнутые вокруг древка, мертвенно побледнели. Они соскальзывали по мокрому металлу, когда Вельзевул наклоняла копьё то вперёд, то назад, то влево, то вправо, то вообще проворачивала по кругу, будто пыталась перемешать демону кишки, как ингредиенты в жаркое, пока тот, сорвав голос, еле слышно уже хрипел, давясь кровавыми криками. Это действительно не было похоже на казнь или попытку убийства. Пока Кроули находился в центре Адского Пламени, то физически не мог умереть, зато страдать — очень долго, не способный хотя бы потерять сознание ещё раз, перестав чувствовать начатые пытки.
— Считай это моей благодарностью за поимку Гавриила, — сказала Вельзевул, вдоволь насмотревшись на извивавшегося от боли подчинённого, наконец милостиво отпустив копьё и перестав терзать открытую рану. — И небольшой личной местью за попытку его спасти, — добавила, наступив узким лакированным ботинком на грудь собеседника, надавив носком в районе ключиц, заставив Кроули улечься обратно на горевшие камни. У него поначалу спину свело неестественной судорогой, мышцы, воспротивившись, застыли, как те камни — не распрямить, но постепенно ослабленное тело сдалось, распластавшись под ногой Вельзевул. Хорошо, что дышать было не обязательно, ведь в нынешнем положении это вообще не представлялось возможным. Начальница оперлась полным весом на чужие рёбра под стопой, согнув колено, и подалась вперёд, облокотившись на него обеими руками, сложив их наперекрёст, одну поверх второй. — Дай хоть какой-нибудь знак, когда будешь готов меня слушать, змеёныш, — попросила заметно спокойнее, сбросив львиную долю накопленной злобы на провинившегося. — Тебе ведь наверняка интересно, чем сейчас занят твой бесценный Азирафаэль.
— Где... он? — еле ворочая языком, прошипел Кроули, не разжимая рефлекторно стиснутых челюстей.
Возле ушей уже болело от давления, сами уши мерзко пищали, словно рядом с ними кружили любимые Вельзевуловы мухи, а перед открытыми глазами вспыхивали чёрно-зелёные искры, абсолютно не похожие на языки полыхавшего огня. Левая половина туловища онемела, будто замёрзнув или отключившись от общей нервной системы, зато другая натурально полыхала дичайшей болью, из-за которой мысли ворочались предательски медленно.
— Думаешь, я не знаю? — самодовольно фыркнула собеседница, лёгким движением мыска ботинка заставив Кроули запрокинуть голову, приподняв его подбородок. — По-твоему, я настолько же глупа, как Хастур? Ошибаешься — у меня миллионы глаз повсюду, — сказала она медленно, сделав театральную паузу, прежде чем, скривившись от отвращения, выплюнуть в лицо слушателя такое родное, но до неузнаваемости извращённое презрением, — дорогой мой.
Того аж передёрнуло, прибавив ко всей многогранной палитре физических страданий щедрый моральный пинок. До чего же неправильно одинаковые обращения звучали от разных существ. У ангела это получалось как-то особенно мягко, заботливо, чутко. Он будто прикасался словами к сердцу, утихомиривая любые внутренние бури. Вельзевул же натурально сами внутренности целиком прямо-таки наизнанку выворачивала. Более прозрачного намёка, что она слышала многие разговоры двух давних друзей, сложно было придумать.
— Твой светлый приятель сейчас Наверху, — сообщила говорившая отрешённо, демонстративно щёлкнув пальцами.
За её спиной тут же появилось изображение, чуток подрагивавшее на извивавшихся языках Пламени. Даже с учётом помех Кроули запросто узнал Азирафаэля, сосредоточенно перебиравшего картотеку в архиве небесной канцелярии. Камера транслировала довольно статично, иногда резко меняя углы обзора, в частности когда объект наблюдения воровато оборачивался. До зрителя, которому предназначалась короткая демонстрация, не сразу дошло, что прямо сейчас он видел то же, что и одна из мух начальницы. В изрядно упрощённом варианте, конечно — у мелкого насекомого глаза были устроены сильно иначе, — Вельзевул милостиво отфильтровала получаемую картинку, проецируя её из собственного разума, связанного с каждым из своих адских питомцев. Не получалось даже представить, как именно воспринимала всё сама владыка Преисподней, учитывая то бесконечно огромное количество насекомых, передававших информацию с разных углов Мироздания. В каждом из них — потусторонних или земных — у неё были крошечные шпионы. Лучше любой системы наблюдения и, определённо, сложнее. От подобного бесперебойного потока информации у Кроули наверняка голова бы треснула по швам. Не говоря уже о том, что он бы попросту заблудился между настоящей картинкой непосредственно перед собой и мириадой других, мелькавших синхронно на фоне. Но сомневаться в реальности предоставленного доказательства чужой осведомлённости о местонахождении Азирафаэля не было ни повода, ни смысла. Красивый, изящный шантаж — нечего сказать.
— Неприятно, когда тебя обманывают, да? — с ехидцей спросила Вельзевул, но спросила чисто риторически, наблюдая ответ воочию на посеревшем, хмуром лице собеседника. Тот лишь досадливо цокнул языком, отвернувшись. Ведь просил же друга не возвращаться Наверх, а тот даже пообещал, но нет — всё-таки нарушил слово, стоило Кроули исчезнуть. Начальница, однако, имела ввиду обман иного толка. Не Азирафаэля, а своего непосредственного подчинённого, оставившего Гавриилу шанс на побег вопреки приказу. — Как думаешь, скоро его схватят? — продолжила Вельзевул как ни в чём не бывало, добавив в тон немного наигранного любопытства. — Или не схватят, а казнят прямо на месте, где поймают? Он ведь предатель, причём, уже дважды — вряд ли ему дадут хотя бы попробовать оправдаться.
— Что от меня нужно? — прохрипел сквозь зубы Кроули, смиренно приняв поражение в очередном раунде этого неравного боя. Всё-таки в уме, силе или осведомлённости тягаться с Вельзевул не мог никакой другой демон. Тем более, такой низкий по рангу и способностям.
— Схватываешь на лету, — удовлетворённо хмыкнула она, следующим щелчком переключив канал трансляции. На стене Пламени появился Гавриил, скованный ржавыми, обманчиво хрупкими цепями по рукам и ногам, подвешенный за запястья к потолку, как свиная туша для разделки — на крюк мясника. Кроули с сомнением прищурился, не уверенный в конкретном содержании приказа. Но Вельзевул, не особо надеявшаяся на чужую догадливость, без просьбы пояснила. — Мне нужно его согласие на заключение мира между нами и ангелами. Как ты этого добьёшься, меня не волнует. Уговаривай, угрожай, пытай, хоть плачь перед ним на коленях — мне плевать. Пока не получишь нужный результат, своего ангела не увидишь. До тех пор, так и быть, я присмотрю за ним вполглаза. — Говорившая неуловимо повела запястьем в воздухе — изображение на огне исчезло. — Думаю, ты понимаешь, что в твоих же интересах поскорее приступить к работе? — поинтересовалась она флегматично, сильнее придавив собеседника ногой к полу.
— Да, Владыка, — смиренно подтвердил Кроули, прикрыв глаза вместо кивка.
Под нижнюю челюсть до сих пор упирался кончик чужого лакированного ботинка на короткой шнуровке, а из-под чуть задравшейся штанины новеньких брюк виднелась узкая лодыжка в сетчатом носке. Несмотря на свежий костюм, заменивший своего изорванного революцией предшественника, кое-какие мелочи в Вельзевул сохранялись постоянно, словно константа. Например, неряшливо растрёпанные волосы, полоска гнилой плоти на лице по диагонали через вздёрнутый нос или, вот, сетчатые носки. Однако приталенный чёрный фрак с бордовой оторочкой по краям, широким отложным воротником и длинным разрезом сзади от талии вниз очень шёл начальнице, придавая ей дополнительного формализма. Зато от рубашки или блузки она, вероятно, решила отказаться, исключив белое из гардероба на неопределённый срок. В глубоком декольте угадывалась лишь простая тёмно-серая футболка без рисунков или надписей, а на шее в районе ключиц, приколотая к тонкой атласной ленточке, болталась массивная игольчатая медаль с первого восстания. Раньше она красовалась на широкой алой перевязи через плечо.
Недавно у Кроули тоже появилась похожая — за верность, которой в нём не наблюдалось ни на грош. Собственно, свою награду демон и не носил, забросив куда-то в шкаф с вещами. Не хотел лишний раз напоминать себе, в кого превратился на целую краткую вечность недавней революции. Однако теперь, в свете полученного задания, заслуженную медаль, вероятно, можно было достать, показательно нацепив на грудь. Не как знак отличия или военных подвигов, но как дополнительную демонстрацию собственной непокорности. Вельзевул бы наверняка оценила такой жест, без него, впрочем, зная меру чужого послушания. Всё же, действительно, они с Кроули слишком давно и хорошо изучили друг друга. Поэтому, пожалуй, и сработались настолько удачно, выстроив взаимовыгодные отношения, прочно державшиеся на обоюдных шантажах да удобных сделках.
— Даю тебе два часа, чтобы прийти в мой кабинет и доложить о возвращении на службу, — бросила Вельзевул под занавес весьма содержательной беседы, выпрямившись и убрав ногу с оппонента.
— Я бы с радостью, — осторожно возразил тот, проглотив приступ кашля, когда подбородок почти коснулся ключиц, а шея перестала вытягиваться из-за насильно запрокинутой головы. В горле сразу же засаднило из-за резкой смены положения, но лучше это, чем очередная порция умопомрачительной боли в сквозной дыре под нижним ребром. — Правда, боюсь, пары часов не хватит, чтобы исцелиться. Благодать мешает.
— В чём проблема? — нечитаемым тоном уточнила начальница, приподняв тёмную бровь. — Просто вырежи её. Я ведь вернула тебе оружие — пользуйся, — хмыкнула иронично, растянув тонкие губы в холодной зловещей усмешке. — Чем дольше ты здесь валяешься — тем меньше вероятность твоей встречи с ангелочком. Моё терпение не бесконечно — тебе ли не знать?
Кроули, сжав губы в ровную линию, неохотно покивал. Спорить, как ни крути, бесполезно — проще сразу на всё согласиться, чтобы скорее остаться в одиночестве и заняться раной. Вельзевул была права: вырезать отравленный светом ангельского меча кусок мяса — хороший способ ускорить регенерацию. Ужасно болезненный в перспективе, особенно из-за дрожи в руках, зато добровольный. Поспешить ради Азирафаэля, за которым владыка Преисподней лично согласилась "присмотреть вполглаза", пока Кроули займётся работой, или проваляться без толку в Пламени, ожидая, когда оно победит въевшуюся в плоть благодать? Выбор очевиден — даже думать не о чем.
— Жду тебя в кабинете, — вместо прощания бросила Вельзевул, бесшумно, словно по воздуху ходила, скрывшись в плясавшем вокруг огне.
Её силуэт проглотила ало-рыжая полыхавшая стена, и Кроули наконец позволил себе расслабиться. На несколько жалких секунд, понадобившихся ему собраться с духом, прежде чем попытаться чудом переместить копьё из камня в руку. Не получилось — сил не хватало, кровь продолжала хлестать из раны, а Адское Пламя в первую очередь неторопливо избавлялось от ошмётков пламени небесного, выгрызавшего по капле поверженную демоническую сущность.
Глупо было надеяться на простое решение проблемы. Кроули хмуро посмотрел на торчавшее в боку копьё, с нездоровой иронией вспомнив серию фильмов под общим названием "Пила". Определённо, стоило показать их начальнице — та точно оценит главный концепт, красной нитью протянутый через повествование: "Сколько крови ты готов пролить, чтобы выжить?" Ведь именно в такой ситуации она бросила своего подчинённого. Пришпилила к камню, ожидая, надеясь, что тот сам доставит себе дополнительных страданий в процессе освобождения. Отвратительно было признавать, но Вельзевул даже здесь оказалась права — действительно доставит. Не ради собственного выживания — так ради Азирафаэля. Может, кто-то вроде Хастура называл подобную глупую привязанность демона слабостью, но сам он черпал в ней огромную силу, что моральную, что физическую. И сейчас, собрав её в кучу — всю, какую удалось наскрести в истерзанном теле, — Кроули уверенно вцепился в прочно сидевшее в камне древко копья, потянув его наверх сквозь себя.
Новый сиплый крик заглушило бесновавшееся Пламя Девятого Круга.
![Твой путь шиноби [КВЕСТ]](https://assets.teinon.net/fanfic-covers/d_BmK4P0zHV6K6a408dYI1WNXOaBiUyUlx.webp)