Глава 9
14 июня 2020 г., 00:24
Вообще-то Гавриил не был особенно плохим или излишне хорошим ангелом. Он никогда не считал себя исключительным (а грех Гордыни на Небесах не в чести) и не до конца понимал, за какие заслуги его назначили главным над остальными. Однако, как привыкли говорить Наверху, на всё воля Божья, а задавать вопросы — удел демонов. Никто не спрашивал вслух, даже если семена сомнений зарождались в светлых сущностях, со временем либо теряя актуальность, либо находя ответы в неумолимости вселенского бытия, которое постепенно раскрывало свои тайны.
По скромному мнению Гавриила, главный пост в Раю следовало занять Михаил. Старшая из архангелов, первое создание Творца, низвергнувшая Люцифера в Ад, она заслужила это намного больше каждого из своих братьев и сестёр. Только, видимо, у Всевышней имелся собственный план на сей счёт. Или, вернее сказать, План, какой-то из многих, то ли Великий, то ли Непостижимый, то ли ещё какой. В любом случае — очень запутанный, который не открывался до сих пор ни одному существу в мире потустороннем и земном.
Ангелы не привыкли спорить с поступавшими распоряжениями или оценивать их, молча подчиняясь, как подобало хорошим солдатам воинства небесного. Без преуменьшений или ложной скромности Гавриил считал себя достойным кандидатом на роль командира. Поэтому, когда он получил эту должность, то, пожалуй, не удивился, хоть чуточку огорчился за Михаил. Тем не менее, именно ей, старшей своей сестре, всегда доверял подменять его на ответственном посту, когда спускался на Землю по необходимости. Например, встретиться с их небесным посланником среди людей, или принести Благую Весть, или просто проверить изнутри, в гуще событий, как на человечестве отражалась работа ангелов. Гавриил всегда предпочитал контролировать события по возможности напрямую, не вынуждая подчинённых почём зря бегать туда-сюда между мирами. Тела выдавались в строго ограниченном количестве, а перед выдачей следовало подать заявку, пройти сообразные тесты и проверки, только по результатам которых принималось финальное решение: пускать ангела вниз или нет. Единственным, кто прошёл почти все эти стадии автоматически, до сей поры был Азирафаэль. Служивший стражем в Эдеме, имевший непосредственный контакт с первыми людьми, он понимал их намного лучше остальных. В канцелярии не увидели проблемы в выдаче ему физической оболочки, дабы сослать на передовую в наказание за недосмотр за подопечными. Мол, не уследил сразу — отправляйся следить дальше и наблюдать, к чему приведут следующие события. С тех пор от силы трое или четверо ангелов удостаивались права посетить человечество, пройдя сложный экзамен на нормы поведения на Земле, отчасти составленный всё тем же Азирафаэлем, научившимся сливаться с толпой, как никто.
Для спуска в Ад, такую же потустороннюю контору, как и Рай, не требовалось ни экзаменов, ни тренировок, ни разрешений, ни тела. Последнее, как удалось выяснить на практике, только мешало здесь, Внизу, отягощая пребывание эфирной сущности в чуждых ей условиях. Однако вполне можно было предположить, что на попытку вторгнуться на территорию врага бросили если не все сразу силы небесного воинства, то подавляющее их большинство. Другой вопрос: почему? Кому пришла в голову эта идея? Кто отдал приказ напасть на демонов, открыто отказавшихся воевать?
Ответ напрашивался единственный, до обидного очевидный: Михаил. Ведь она, как прежде, осталась за главного Наверху. Без её позволения или одобрения никто не посмел бы лишний раз пером на крыльях шевельнуть, не то что отправиться на штурм Преисподней, априори обречённый на провал.
Когда чёрт принёс новость о попытке вторжения в Нижний офис, Гавриил ощутил жгучее разочарование, обиду и стыд за чужое решение, к которому не имел отношения. Ведь оно напрочь подорвало то крепкое взаимное доверие, что успело установиться между двумя архангелами, старшим и главным. Никогда прежде подобного не происходило. Никогда Михаил не действовала наперекор просьбам командира настолько открыто, без оглядки. Ситуация с предательством Азирафаэля накануне апокалипсиса не в счёт — там превалировали экстренные обстоятельства, и непослушание своего заместителя Гавриил вполне понимал, хоть и не разделял. Сейчас же он не понимал абсолютно ничего, растерянный, пришибленный сообщением о несанкционированном нападении на Ад.
Жутковатый, отчасти мерзкий смех Вельзевул скрёб по нервам, как железом по стеклу — аж зубы фантомно сводило. Но вот такую реакцию объяснить оказалось намного проще, чем нелогичное решение Михаил. Гавриил, архангел Рая, главнокомандующий воинства Божьего, Пал из-за предательства собственного заместителя, близкой подруги и старшей сестры — разве не смешно, в самом деле? Разве, чёрт возьми, не иронично? Ведь сам же многими веками ранее послужил причиной Падения половины ангелов, предав их всех так же, как сегодня предали его. Пожалуй, подобный исход выглядел даже вполне справедливо и заслуженно. Только вот смех той, кто Пала после первого восстания среди прочих, искренне ранил.
В отличие от присоединившегося вдруг второго звонкого смеха рядом. Гавриил машинально обернулся в сторону нового звука, без удивления заметив надрывно хохотавшего Кроули, придерживавшегося одной рукой за плечо Азирафаэля, которого всё ещё закрывал собственными чёрными крыльями от языков бушевавшего в помещении Адского Пламени. Последний, оставшийся в Преисподней ангел пытался успокоить друга, толкал его аккуратно в бок, что-то неслышно ворча. Любые слова заглушал рокот огня, бившего в потолок, поэтому короткой фразы Вельзевул, взявшей себя в руки первой, недавний архангел тоже не разобрал. Однако, вероятно, разобрал адресат, мигом заткнувшись, уронив лицо на плечо Азирафаэля, который лишь тяжело вздохнул, удручённо покачав головой.
— Прибери тут всё, — громче приказала Вельзевул, взмахом указав на Пламя и котелок для него. — Надо придумать, что теперь делать.
Кроули молча отсалютовал бывшей начальнице, не обернувшись, после чего кое-как отлепился от друга, попросив того никуда не уходить, а желательно — вообще не двигаться, и прямо крыльями взялся сгонять Адское Пламя в опрокинутый пинком котелок. Оно подчинялось неохотно, облизывало чёрные перья, как мокрые поленья, которые не могло обжечь, то ли ластясь с просьбой, то ли сыпля угрозами-искрами, в которые превращались в маленьком пространстве хищные рыже-алые языки. Демона это вообще не волновало. Он методично подметал жидкую маслянистую горючую основу с пола вместе с собственной змеиной шкурой, чтобы под конец выдернуть её из-под ног всех собравшихся, слив остатки в тёмный пузатый сосуд, который снова поставил нормально и перевязал его под широким горлышком всё той же шкурой, сотворив для удобства прочный тонкий шнурок.
— Да тихо ты, — приговаривал, судя по шевелившимся губам, всё время уборки Кроули, но лишь теперь его услышали остальные, едва рёв Пламени приглох, заку́поренный в котле, как джин — в бутылке. — Сидел голодный веками — ещё посидишь, ничего тебе не сделается, — закончил говоривший свою успокоительную речь, чересчур по-дружески похлопав импровизированную крышку. Её приподняло изнутри, словно надавили снизу вверх, но чешуя без проблем выдержала немалое давление, через пару мгновений выровнявшись. — Вот и отлично, — констатировал Кроули, подав знак недавней начальнице, а сам направился к Гавриилу, который ещё местами медленно догорал. — Ты только не впадай сейчас в панику, ладно? — предупредил на всякий случай, похлопав новоиспечённого демона по рукам, груди и бёдрам, напоследок смахнув крохотный огонёк с волос на макушке. Остался лишь забавный дымок, будто от только что задутой свечи. Кроули, не сдержавшись, глупо хихикнул, запоздало сообразив сделать вид, что закашлялся, однако этот спектакль уже ни на кого не сработал, особенно — на Гавриила, хмуро воззрившегося на неожиданного помощника и советчика. — Наш шеф что-нибудь обязательно придумает, да ведь, шеф? — как ни в чём не бывало сказал тот, обернувшись через плечо на Вельзевул.
— Тебе я больше не шеф, — напомнила она вместо прямого ответа.
— А, точно, — якобы опомнился Кроули, опять посмотрев на Гавриила с тихой усмешкой. — Теперь она твой шеф, — добавил деланно небрежно, поправив воротник чужого серого пальто.
— Какого чёрта? — негромко переспросил оппонент, наконец выйдя из прострации и довольно грубо оттолкнув чужие ладони, лишь спровоцировав очередной приступ смеха в свой адрес.
— Тебе детально объяснить или вкратце? — издевательски поинтересовалась Вельзевул, судя по виду, однако, определённо, не довольная случившимся. — Ты Пал, Гавриил, — сама выбрала она сжатый вариант, скрестив руки на груди. От недавнего веселья не осталось и тени. — Отныне ты один из нас, как бы нам всем ни хотелось обратного.
— Это шутка какая-то? — с не свойственной ему робостью предположил Гавриил, вдруг посмотрев на Азирафаэля с натуральной мольбой во взгляде. — Они ведь так шутят, да? У демонов странный юмор, правда? — говоривший нервно усмехнулся, а адресат его отчаянных вопросов, выдохнув короткое: "Боже!.." — в пару шагов сократил расстояние между ними, взяв бывшего командира за руки. Тот вцепился в мягкие ладони почти истерично, не скрывая крупную дрожь в пальцах. Кроули машинально опустил глаза на чужие запястья, практически без удивления отметив, что следы ожогов от демонических оков у Гавриила исчезли. Это только лишний раз подтверждало без того очевидное. Адское Пламя не просто не тронуло недавнего архангела, но и излечило его раны. — Нет, — резко бросил он, быстро помотав головой. Сочувственное молчание Азирафаэля сказало ему намного больше любых слов. — Нет-нет-нет, так не должно быть! Мне же нужно вернуться, поговорить с Михаил, чтобы остановить ангелов... Господи, они же там умирают один за другим!
— Так, тихо, стоп, — включился в ситуацию Кроули, вмиг оказавшись рядом с другом, ухватив его недавнего начальника за плечо одной рукой, второй — накрыв кисти Азирафаэля и Гавриила. Заглянул последнему в глаза, нарочно чуток присев, чтобы поймать его бегавший бесцельно взгляд. — Приятель, успокойся. Я ведь просил не паниковать, помнишь? Мы сейчас что-нибудь придумаем, только ты соберись. А для начала сядь, ладно? — За спиной новоиспечённого демона из пустоты материализовался стул, и Кроули мягко подтолкнул к нему оппонента спиной вперёд. Тот, не задумываясь, последовал за направлявшей рукой, рухнув на жёсткое сиденье, по-прежнему не выпуская из нервной хватки ладони Азирафаэля, вынужденного из-за этого подойти ближе. — Вот так, отлично, неплохое начало, — похвалил Гавриила Кроули, словно испуганного ребёнка, нарочно погладив широкое напряжённое плечо, не разрывая зрительного контакта. — Ничего непоправимого не произошло, поверь мне, — постарался сказать как можно мягче, чувствуя на себе три пристальных взгляда, которые буквально обжигали.
Азирафаэль смотрел с какой-то ненормальной надеждой, Вельзевул сверлила спину бывшего подчинённого выжидательно, а Гавриил просто бессмысленно пялился, неожиданно осознав, что видел змеиные глаза через тонированные стёкла очков.
— Произошло, — уверенно поспорил он, нахмурившись. — Конечно, произошло, глупый демон! Ни один Падший не может вернуться обратно на Небеса!
— Ну я-то вернулся, — не растерялся Кроули, натянув самую дружелюбную улыбку из всех возможных. — Не сутью, конечно, но фактически. Когда вы там собирались первый раз нас казнить, помнишь? Это ведь был я, хоть и в теле Азирафаэля. Уверяю, ничего особенного я не почувствовал. Даже ноги не обжигало — в человеческой церкви было намного хуже. Так что единственное, что для тебя изменилось — восприимчивость к освящённой земле и Святой Воде.
— О, Господи... — простонал Гавриил, отняв свои руки у собеседников, чтобы закрыть лицо обеими ладонями.
— Зато посмотри на это с другой стороны! — воодушевлённо продолжил говоривший, ощутив себя кем-то вроде ангельского психолога. Сколько раз он похожим образом успокаивал Азирафаэля, когда тот чересчур успешно справлялся с демоническими заданиями друга? Сколько раз утешал, если казалось, что всё выходило из-под контроля? Сколько раз выворачивал наизнанку факты, ситуации, логику, практически целый мир, лишь бы не видеть безысходную скорбь в любимых светлых глазах? Неужели не справится теперь, пусть даже с другим ангелом? Глупости какие — чушь, а не проблема, с многовековым-то опытом. — Вы заключили мир между Раем и Адом, — напомнил Кроули, окончательно присев на корточки подле сотворённого им же накануне стула, придержавшись для равновесия за подлокотник. — Теперь у тебя есть официальное право заявляться сюда, Вниз, в любое время. Ты можешь на пару с лордом Вельзевул попробовать действительно объединить обе конторы, находясь на своём привычном месте. Для тебя не закрыт путь на Небеса, а об этом небольшом происшествии никто не знает, кроме нас, но мы никому не скажем.
— Он прав, — добавила от себя Вельзевул, тщательно проанализировав ситуацию за время, пока её бывший подчинённый нянчился с номинально новым. Тот, убрав ладони от лица, недоверчиво поднял глаза на собеседницу, застывшую у противоположной стены. Азирафаэль с Кроули тоже обернулись. — Вряд ли я смогу сотрудничать с кем-то ещё, кроме тебя, как ни противно это признавать. Никто другой не хотел прекратить вражду. Даже я, признаться, не хотела до недавнего времени, но обстоятельства вынудили. Лично мне не выгодна смена вашего светлого начальства сейчас. Да и вам там, кстати, тоже, учитывая, какую херню твои подчинённые без тебя наворотили. Они, кстати, целы, — добавила важную ремарку Вельзевул с явной неохотой, поморщившись от отвращения то ли к чужой глупости, то ли к собственной внезапной мягкосердечности. — Я остановила время во всей Преисподней вплоть до самых подступов к ней. Никто сегодня больше не умрёт — надоело, что все подряд взяли моду дохнуть пачками за чужие идеалы.
Оба ангела — бывший и настоящий — одинаково шокированно молчали, уставившись на владычицу Ада. И только Кроули незаметно улыбнулся, единственный поняв, о чём говорила его недавняя начальница. Она имела в виду не только оппозицию, решившую вторгнуться с войной к врагам, но и собственных работников, демонов, которые едва отвоевали здесь. Тех, кто упрямо продолжал до последнего верить Люциферу, отказавшись признавать правоту повторно восставших. Тех, кто напрочь не умел думать своей головой, понимая лишь язык сражений, страданий и крови. Тех, кто навечно растворился в небытие, пав от рук революционеров или на последней показательной казни ошмётков сопротивления. Вельзевул действительно не любила убивать без веского повода — даже с ним не особо любила, честно говоря. Она не была доброй, определённо, как не была жалостливой или излишне сочувствующей, но милосердие было присуще ей в достаточной степени, чтобы просто устать наблюдать гибель собратьев, давних и теперешних. Кроули снова вспомнил барельеф на двери в кабинет главы Ада, это невероятно живое изображение старшего лорда Триады, которая выливала целительное Пламя на головы подопечных. Вспомнил и улыбнулся шире, искреннее. Не только ему — им всем, Падшим и проклятым — безбожно повезло с таким начальством. Даже жаль, что один из них, ныне освобождённый от клятвы, впредь никогда, наверное, больше не встретится с бывшим командиром. Не поговорит, как случалось очень редко, но всегда неизменно уместно, вовремя, не увидит её нового правления, пропустит целую эпоху потенциально мирного сосуществования ангелов с демонами. Однако, как уже не раз упоминалось, Кроули свой выбор давно сделал и ни о чём не сожалел. Пусть много интересного пройдёт мимо него, зато Азирафаэль будет рядом, им не придётся прятаться или бегать от преследований ближайшую вечность. Лучше перспективы не придумаешь.
— Спасибо, — на грани слышимости выдохнул Гавриил, до которого наконец дошёл важный кусок информации, касательно ангелов, втянутых в совершенно не нужные распри верхушек двух издревле враждовавших контор.
— Засунь себе эту благодарность в свою пернатую задницу, — огрызнулась Вельзевул. — Я делаю это не для тебя.
— Сколько у нас времени, чтобы придумать новый план? — нарочито бодро спросил Кроули, поднявшись на ноги и звонко хлопнув в ладоши, обращая всё внимание на себя, тем самым прервав назревавший конфликт ещё до его начала.
— Сколько нужно, — заметно нейтральнее отозвалась владычица Ада, благополучно остановившая это время. — Только вот проблем, которые придётся решить, многовато.
— Включите фантазию, лорд, — качнул рыжеволосой головой собеседник. — Нас здесь четверо сверхъестественных существ в одной комнате, которые только что заключили мир между ангелами и демонами — нет ничего невозможного.
— Твой энтузиазм раздражает, — сообщила ему Вельзевул, скептически прищурившись, когда тот наигранно обиженно надул губы.
— Ладно, давайте посмотрим, что мы имеем, — подал голос Азирафаэль, отодвинув на задний план эмоции Гавриила, которые ощутил накануне через физический контакт, все до последней. Слишком много обиды, злости, боли, отчаяния, чтобы переварить в одиночку. Даже разделённые на двоих горькие чувства ничуть слабее не стали. Пришлось приложить усилие, кое-как отстранившись сперва от них, а потом уже — от непосредственного источника, и включиться в общее обсуждение. — Нужно в первую очередь понять, почему на Ад вообще напали.
— Я, кажется, догадываюсь, — вдруг на удивление ровным тоном заявил Гавриил из-за спин Кроули с Азирафаэлем. Те резко обернулись к нему с одинаковым недоверием на лицах. — Вам двоим совершенно не обязательно теперь в этом участвовать, — сказал он, посмотрев поочерёдно на обоих младших работников разных контор в отставке. — Вы больше не имеете отношения к нашим нынешним проблемам. Думаю, вам лучше уйти, а мы с Вельзевул сами что-нибудь придумаем.
— Не уверен, что с вашими нынешними проблемами целесообразно отказываться от помощи, — наставительно произнёс Азирафаэль, отчасти передразнив бывшего командира.
— Быстро ты оклемался, — фыркнул Кроули, обратившись к нему же. — Обычно с этим дольше справляются.
— Там, — с ударением произнёс тот, указав пальцем наверх, — погибают мои подчинённые. Из-за идиотского приказа. У меня нет времени переживать о себе — мне нужно думать о них.
— Ух ты, похоже на здравомыслие, — ехидно процедила Вельзевул, смерив критичным взглядом всех присутствовавших по очереди, почти привычно остановившись на Кроули. И что-то изменилось в её выражении лица, когда она добавила. — Вам двоим действительно лучше уйти. Прямо сейчас. Если, конечно, вы всё ещё хотите спокойного существования.
Адресат этих реплик тяжело сглотнул, будто ему слова поперёк горла встали. На Азирафаэля обернулся практически машинально, попросту не готовый решать за них обоих. Определённо, Кроули хотел спокойного существования вдалеке от Рая, Ада, древней вражды, предрассудков и прочего, но въевшаяся в голову на уровне рефлекса привычка оглядываться на мнение друга сработала раньше желания ответить бывшей начальнице. Ответ, впрочем, оказался вполне предсказуем — ангел коротко отрицательно покачал головой, безмолвно высказав собственное мнение.
— Хотим, конечно, — вновь посмотрев на собеседницу, уверенно заявил Кроули, чувствуя неповторимую, незаменимую, необходимую, как никогда, поддержку за спиной. — Но разве получится жить спокойно, зная, что у вас здесь творится? Нет уж, спасибо, конечно, но мы останемся.
— Вам не обязательно... — попытался возразить Гавриил, но его осадил уже Азирафаэль.
— Обязательно, — припечатал он жёстко. — Сперва мы предпочтём убедиться, что у вас всё в порядке, и нам нет нужды постоянно ожидать удара в спину.
— Можете считать, что мы делаем это для себя, если вам так будет удобнее, — продолжил за друга мысль Кроули, ощутив знакомый опасливый холодок внутри, когда Вельзевул предупреждающе прищурилась.
— Лучше проваливайте, пока вас отпускают, — бросила она с нотой угрозы. — Забирай своего ангела, и катитесь отсюда оба. Не вынуждай меня приказывать тебе, змеёныш.
— Да насрать мне на твои приказы, — инстинктивно ощетинился в ответ её оппонент, смело выступив вперёд. — Ты мне больше не начальник, поэтому приказывай, сколько влезет, только остальным демонам! — Он собирался продолжить ругаться, но вдруг что-то будто одёрнуло его, как строгий поводок натянули — и договорить не удалось.
— Пусть это будет наш жест доброй воли, — не в пример миролюбивее произнёс Азирафаэль, подловив эту паузу в чужом экспрессивном монологе.
— Да, — согласно кивнул Кроули, переведя дух и взяв себя в руки. — Первым нашим общим решением как двух свободных ангела и демона.
Вельзевул медленно перевела взгляд с одного на другого, миновав Гавриила, стоявшего совсем поодаль, и неожиданно усмехнулась с каким-то особенным пониманием. Она знала, как это работало. Не принесённая вслух клятва, возвращённая ею своему недавнему служащему, автоматически связывала присягавшего с новым держателем клятвы. Из-за неоговорённых рамок она просто ограничивала сразу всё, мешая демону говорить или действовать вразрез с желаниями нынешнего так называемого командира. Вряд ли Азирафаэль хотя бы догадывался о принципах работы подобной связи, но уже умудрился использовать её. Кроули бы просто так не замолчал на полуслове — в этом Вельзевул была уверена. В конце концов, они двое постоянно сцеплялись между собой, чтобы запомнить, до чего обычно доходили их препирательства. Но прошлая начальница никогда не затыкала рот никому из своих подопечных, позволяя им открыто демонстрировать собственное мнение. Пожалуй, ангел, ставший теперь официально сдерживающим фактором для конкретной вспыльчивой тёмной сущности, справлялся с обязанностями лучше, чем ожидалось. Да и на Кроули, не выговорившегося до конца, как собирался, посмотреть оказалось забавно, даже отчасти приятно. Наконец-то хоть кто-то сумел приструнить его болтливый язык.
— Это первое решение может оказаться последним, — весомо заметила Вельзевул, многозначительно двинув тёмной бровью. — Нам ваша помощь здесь нахрен не нужна. Вы оба были бесполезны, ещё пока работали на своих, а теперь-то — и подавно полезнее не станете.
— Ну это ещё надо посмотреть, — хмуро бросил Кроули, вскинув ладонь, негласно попросив Азирафаэля на этот раз не вмешиваться в демонические разборки. — Четыре головы всяко лучше, чем две, одна из которых ещё не в состоянии нормально соображать. Не мне тебе объяснять, как Падение влияет на ангелов, правда же? — ехидно поинтересовался говоривший, медленно наступая на собеседницу. — Может, мы и были бесполезны раньше, но это только потому, что ни один из нас по-настоящему не хотел делать то, что велели. А сейчас мы действительно хотим помочь разобраться с тем дерьмом, которое здесь творится, и поверь, мы умеем быть очень результативными, когда объединяемся против общей проблемы. Апокалипсис же не случился, помнишь? — Вельзевул неприязненно поморщилась вместо ответа, вынужденная высоко задрать подбородок, когда оппонент подошёл практически вплотную. — Поэтому прекрати уже отмахиваться от нас и прими нашу помощь, чёртова упёртая, самодовольная зараза!
— Думаешь, лесть тебе чем-то поможет, скользкий ублюдок? — отозвалась та схожим тоном, наравне с остальными ощущая повисшее плотным пологом напряжение в воздухе.
— Попытка — не пытка, — нейтрально дёрнул плечом Кроули, едва заметно усмехнувшись, увидев чужое решение раньше, чем оно прозвучало вслух.
— Считай, что это сработало, — хмыкнув, резюмировала Вельзевул, ухватив собеседника за ворот, резко дёрнув вниз, на себя, практически впечатав его лбом об собственный, чтобы прошипеть в чужое лицо, стерев с него призрак радости от маленькой победы. — Подведёте — уничтожу обоих. И начну не с тебя.
Плотно сжав зубы, Кроули понятливо кивнул, радуясь про себя, что последних ремарок никто другой не слышал. Это осталось только между ним с Вельзевул, между давними коллегами и почти уже приятелями. Не то чтобы их взаимоотношения хоть как-то повлияли бы на исполнение подобных нынешней угроз. Владыка Ада слов на ветер не бросала — Гавриилу повезло, что он не сгорел в Адском Пламени, успев Пасть где-то накануне. В известной степени, конечно, повезло. Насколько такое вообще получалось назвать везением. По крайней мере, сам чудом выживший архангел вряд ли считал это большой удачей, скорее уж — проклятьем, чем оно фактически и являлось. Впрочем, как однажды пошутил Кроули: "Это не так уж плохо, когда привыкаешь".
— В твоё отсутствие за главного опять оставалась Михаил? — задал Азирафаэль недавнему начальнику первый прямой вопрос по делу, когда предыдущие проблемы наконец были улажены.
Кроули, напоследок криво усмехнувшись, отстранил от воротника чужую ладонь с тонкими цепкими пальцами, обхватив узкую кисть Вельзевул своей, нарочно сжав. Она, некрасиво наморщив нос с диагональной полосой гнили, резко вырвала руку из хватки, грубо отпихнув бывшего подчинённого локтем в живот. Только после этого оба недавних коллеги сосредоточили всё внимание на оставшихся двоих. Гавриил как раз кивнул в подтверждение слов Азирафаэля, однако выглядел при этом отчего-то то ли разочарованным, то ли печальным.
— Значит, приказ напасть на Ад отдал кто-то другой? — предположил ангел, мысленно прикидывая иерархию собственного офиса, гадая, кто ещё мог бы командовать небесной братией.
— Боюсь, что нет, — с горечью ответил Гавриил, сцепив ладони перед собой и поджав губы. — Она давно искала способы начать войну, чтобы истребить демонов и защитить таким образом нас и Землю.
— Как-то это нелогично, — нахмурился Кроули, развернувшись корпусом к оппоненту, убрав руки в карманы. — Как война между нашими конторами могла защитить кого-то? Любая война подразумевает жертвы с обеих сторон, а учитывая, что полем битвы с начала времён назначили именно Землю, её бы точно разрушили в процессе. В чём смысл?
— Если бы война началась... раньше срока, — кое-как подобрав слова, объяснил тот, — она не обязательно затронула бы Землю. Это было условием исключительно апокалипсиса. Даже само это понятие придумали больше для людей, чем для нас. Михаил не хотела ждать апокалипсиса, чтобы не уничтожить сразу всё живое в мире. А жертвы с каждой из сторон — просто неизбежный сопутствующий ущерб. Вряд ли погибли бы все.
— Думаешь, ангелы бы победили и остались единственными, кто присматривал бы за людьми? — иронично уточнила Вельзевул, скрестив руки на груди.
— Даже, если так, — вмешался Азирафаэль, не дав Гавриилу отреагировать на её вопрос сразу, — то как же равновесие? Ведь у людей должен быть выбор, а наша задача — следить, чтобы система работала. Но без демонов система рухнет.
— Действительно, — хмыкнул Кроули, продолжив мысль друга. — Может, конечно, человечество отлично справляется с тем, чтобы катиться по наклонной, утопая в грехах, но ведь наши ребята отвечают не только за искушения наверху. Вся структура наказаний держится на них, здесь, Внизу. Если бы демонов истребили...
— Пусть бы попробовали сперва, — перебила Вельзевул презрительно, даже на секунду не допуская возможности поражения Преисподней в войне с Небесами.
— Давайте предположим, — миролюбиво подхватил Азирафаэль, приподняв ладони на уровень груди в немом призыве к спокойствию с тишиной, — только теоретически предположим такую вероятность. Если бы демонов перебили, Ад бы опустел. Никто не наказывал бы грешников, и страх перед посмертным воздаянием за грехи при жизни со временем исчез бы.
— Да, вот я как раз об этом, спасибо, ангел, — покивал Кроули, улыбнувшись другу, когда тот ненадолго обернулся. — Или Михаил рассчитывала, что все люди вдруг станут праведниками, лишившись выбора? Или после смерти вы забирали бы Наверх все души без исключения, даже самые грязные и отвратительные? Тогда их бы точно ничего не останавливало от порочной жизни.
— Боюсь, они бы даже перестали молиться и каяться, прося прощения за свои ошибки и дурные поступки, — прибавил Азирафаэль. — Каждый рано или поздно приходит к Богу в поисках помощи и защиты, потому что самостоятельно справиться с засильем дерьма в своей жизни люди не в состоянии, — не дословно процитировал он не столь давно слышанные слова друга, вновь стрельнув на него быстрым взглядом через плечо, приподняв уголки губ. — Эту мысль мне подбросил один умный демон. И он прав, Гавриил.
Кроули польщённо улыбнулся, склонив голову к плечу. Вельзевул, стоявшую рядом, при виде этой пантомимы заметно перекосило. Она демонстративно закатила глаза и пнула бывшего подчинённого носком ботинка по лодыжке, вернув того к реальности, заставив сосредоточиться на происходящем, однако в качестве реакции получила лишь широкую ехидную ухмылку.
— Я думал о том же самом, Азирафаэль, — степенно кивнул Гавриил, нарочно или нет проигнорировав участие в разговоре того же Кроули, которому принадлежало авторство львиной доли умных мыслей и выводов. Он, впрочем, не особо расстроился. Только вскинул брови в притворном удивлении, когда услышал, что начальство оппозиции, оказывается, о чём-то думало самостоятельно, без подсказок или инструкций Свыше. Гавриил благополучно не заметил чужой реакции на свои слова, равно как и недоверчивое фырканье Вельзевул, продолжив разговаривать с недавним подчинённым. — Но Михаил верила, что мы, в смысле ангелы, смогут справиться с работой обеих сторон собственными силами. Без вмешательства... оппозиции.
Он опять малость замялся под конец монолога, скупым жестом указав на двух демонов напротив, замерших поодаль. Те молча переглянулись между собой, будто безмолвно обсудив полученную информацию, после чего Кроули отчасти шутовски поклонился, описав рукой широкий полукруг в сторону, с не особо искренним почтением предоставив бывшей начальнице ответить за всех обитателей Ада.
— То есть, по её мнению, после гипотетического поражения демонов в Преисподнюю следовало отправить часть выживших ангелов? — озвучила она наиболее предсказуемый вопрос, не скрывая сарказма. — А в чём тогда разница будет? Прямо сейчас тут тоже вообще-то ангелы работают, которых сюда отправили ещё давным-давно. Это ничуть не отвечает на вопрос Кроули: в чём, собственно, логика?
— К тому же число рабочих рук ведь сильно уменьшилось бы после войны, — ввернул Азирафаэль, сосредоточенно сдвинув брови к переносице, взявшись рассуждать вслух. — Сейчас нас всех вместе около двадцати миллионов — по десять с каждой стороны, и мы справляемся с объёмом работы, но после войны останется сколько? Минус демоны — уже десять, но, как верно заметили, среди ангелов тоже не обойдётся без жертв...
— Множества жертв, ангелок, можешь поверить на слово, — вбросила ремарку владыка Ада, краем глаза заметив, как Кроули рядом согласно закивал. — Мои подчинённые не дадут так просто себя уничтожить.
— Уверен, это так, лорд, — учтиво отреагировал перебитый, продолжив речь. — Сколько же тогда останется? Пять миллионов? Три? Один? Или ещё меньше? А если разделить это число ещё пополам, чтобы стало поровну Наверху и Внизу? Это же просто невозможно! Не на семь миллиардов людей, в самом деле!
— Верные вопросы задаёшь, приятель, — скупо похвалила его Вельзевул, выжидательно воззрившись на Гавриила. — Что скажешь на это? Слабо верится, что Михаил настолько отупела за минувшие тысячелетия, чтобы не понимать простейшие подсчёты. Она, в конце концов, старшая из архангелов — должна быть умнее.
— Старшая... — медленно, словно в трансе, повторил Кроули тихим эхом, опустив лицо.
Насупился задумчиво, вдруг принявшись расхаживать по пустому пространству взад-вперёд, пока Гавриил то ли по привычке, то ли из внезапно зародившегося духа противоречия взялся выгораживать сестру перед двумя оставшимися обвинителями, в отличие от третьего, не сдвинувшимися со своих мест. А тот самый третий мерил шагами комнату, не поднимая взгляд на других присутствовавших, чтобы не отвлекаться. Азирафаэль с Вельзевул верно заметили: план с устроением сверхъестественных разборок между ангелами и демонами раньше срока зиял жуткими дырами. Даже он, Кроули, придумал бы стратегию получше, тем более, имея в распоряжении многие века форы. Что-то здесь не ладилось, причём, абсолютно. И почему же так зацепило это "старшая"?
"Михаил — старшая, а Гавриил — просто главный", — прозвучал в голове голос Азирафаэля, ровно той же фразой, которую он бросил в машине, когда друзья в процессе обсуждения затронули мимоходом ангельскую иерархию.
"Точно, вот оно!" — наконец осенило Кроули, и он, не потрудившись нормально сформулировать идею, выпалил вслух, нарочно громко, невежливо оборвав чью-то фразу на половине:
— Я понял! Дело в Михаил!
— Поздравляю. И века не прошло, идиот, — неприветливо буркнула Вельзевул. — Мы уже битый час это обсуждаем.
— Да нет же! — всплеснул руками её оппонент, на секунду в отчаянии запрокинув голову, будто просил терпения откуда-то сверху. Или, может, даже Свыше — об этом он предпочёл не рассуждать, чтобы не потерять суть. — Послушайте меня сейчас, ладно? — уточнил сугубо риторически, тут же продолжив, не дождавшись реакции. — Отлично. Так вот, когда я сказал, что дело в Михаил, я имел в виду не её план развязать внеочередную войну между нашими конторами, а лично её саму. Она ведь самая старшая из всех там, Наверху, помните? Но главный — всё равно Гавриил. Может, это прозвучит, как бред, но почему это не может быть ревностью?
— Что? — не скрывая презрительной издёвки, коротко рассмеялся Гавриил. — Не смеши меня, мы не ревнуем — ради Бога, мы же ангелы!
— Не ты, — тем же тоном выплюнул в ответ Кроули, с удовольствием проследив, как чужое выражение лица меняется с напряжённо весёлого на откровенно кислое, прежде чем продолжить. — Ревнуешь тоже не ты, а Михаил. И командует сейчас Наверху Михаил. Кто ещё помнит угрозу лорда Вельзевул в случае нападения на Ад? — Он выразительно оглядел каждого из своих слушателей, но понимающего оживления не заметил. — Убить Гавриила, — подсказал с тенью недовольства, разведя в стороны руки, прижав локти к бокам. — Мы обещали убить Гавриила, поэтому Михаил отдала приказ о нападении, чтобы избавиться от него чужими руками. Помнишь, что ты сам рассказывал? — переключился говоривший непосредственно на Гавриила. — Про то, как Михаил накануне апокалипсиса просматривала файлы наблюдения за Землёй и нашла наши встречи с Азирафаэлем? Как она не послушала тебя и связалась с Лигуром, чтобы проверить, не сменил ли кто-то из нас сторону?
— Чего, блядь? — ошалело переспросила Вельзевул, определённо, впервые слышавшая эти новости.
— Что, простите? — похожим тоном одновременно с ней обронил Азирафаэль, широко распахнув глаза, удивлённый и отчасти даже напуганный.
Кроули лишь нетерпеливым жестом быстро отмахнулся от них обоих, не отвлекаясь от беседы с до сих пор номинальным главой Верхнего офиса.
— Думаешь, это всё действительно ради того, чтобы раньше времени развязать войну? Открой глаза! Война случилась бы в любом случае, как мы все думали! — Оратор взмахнул руками, показав в воздухе подобие взрыва, начав говорить чуть быстрее, словно его собирались заткнуть. Однако Вельзевул, проявив глубочайшую заинтересованность в озвучиваемых рассуждениях, молча изогнула бровь, Азирафаэль изобразил на лице искреннюю горечь, интуитивно догадавшись, к чему клонил друг, а Гавриил просто ошарашенно моргал, казалось, с трудом переваривая информацию. — Не было никакого смысла устраивать войну раньше. А вот подставить тебя, уличив в некомпетентности — был и ещё какой! — воодушевлённо продолжил Кроули, неосознанно жестикулируя. — Ведь, если бы другие ангелы усомнились в тебе как в командире, это сыграло бы на руку Михаил, которая заняла бы твой пост, став не только старшей, но и главной среди вас. Или, по-твоему, она просто так наладила контакты с Адом через Лигура? Готов поспорить, что это из-за неё мне давали задания, которые сводили к нулю работу, которую поручали Азирафаэлю. Или, думаешь, целых шесть тысяч лет подряд мы с ним по чистой случайности регулярно пересекались по долгу службы?
— Он, пожалуй, угадал, — недовольно буркнула Вельзевул, переведя взгляд на двух других слушателей в камере. — Каждый раз перед тем, как дать Кроули новое поручение, мы получали рекомендации от Лигура, которого в итоге повысили до советника за успешные предотвращения ангельского влияния на людей. Сейчас я наконец понимаю, откуда росли ноги у его дьявольской догадливости.
— Именно! — радостно подхватил Кроули, широко улыбнувшись всем присутствовавшим. — Всё сразу становится логично и понятно, если хотя бы на секунду допустить, что Михаил сливала Лигуру информацию. А задания Азирафаэлю поступали напрямую от тебя, приятель, — добавил, указав пальцем на Гавриила. — Это я точно знаю, потому что сам видел бумаги. Ну... и он мои — тоже, — признался неохотно, запоздало осознав, что по неосторожности, заболтавшись, почти подставил друга последними репликами. — В общем, плевать — важно другое, — быстро сориентировался Кроули, вернувшись к основной теме своего длинного рассказа. — Каждый раз, когда выполненное поручение не приносило ожидаемого результата, это играло против тебя, Гавриил. Все шесть грёбаных тысяч лет такие мелкие провалы расшатывали твой авторитет Наверху. Странно, что тебя до сих пор не сместили с должности, кстати, но ладно, нам же лучше сейчас, — вставил говоривший небольшую ремарку. — Но зачем Михаил ещё и регулярно тебе стирала память?
— Откуда ты... — машинально попытался уточнить Гавриил, но ему ответила Вельзевул, не дав даже закончить вопрос.
— Они стояли за дверью, — бросила она насмешливо, с незаметной тенью одобрения. — Он подслушивал.
— И мне не стыдно, — вскинув перед собой указательный палец, парировал Кроули, воспользовавшись паузой, снова заведя предыдущую пластинку. — Почему она это делала? Уж не потому ли, что ты мог попытаться договориться о перемирии с Адом задолго до апокалипсиса? То есть Михаил волновалась о тебе или о том, что войны, в которой ты наверняка погиб бы, не случится?
— Я бы не погиб! — горячо возразил тот, к кому обращались, споткнувшись о два скептических демонических взгляда. — Я готовился к финальной схватке всё это время вообще-то.
— Но не участвовал ни в одном бою, так? — догадливо предположил Кроули.
— Даже в подавлении нашего восстания Наверху ты не участвовал, — напомнила Вельзевул, холодно фыркнув.
— Я, будучи смертельно раненым, сумел схватить тебя, — издевательски дополнил её бывший подчинённый, опять взяв слово. — Уверен, Михаил знала уровень твоих боевых навыков. Наверняка сама же тебя и тренировала, да? Она ведь лучшая.
— Это ничего не доказывает, — ворчливо возразил Гавриил больше по инерции, всё ещё упрямо не желая видеть в старшей сестре хитрого врага.
— Конечно-конечно, только вот я пока не закончил, — деланно согласно покивал Кроули. — Продолжим. — Он перевёл дух, ловя ускользавшую мысль, чтобы действительно продолжить ровно с того места, на котором обсуждение вильнуло в сторону. — Файлы наблюдения за Землёй. Да, вот о них мне было очень любопытно узнать. Разве Михаил решила обратиться к ним только накануне апокалипсиса? Она ведь наверняка знала, что и где искать: мы с ангелом не так уж часто встречались в местах, где нас легко удалось бы обнаружить вдвоём. Напрашивается вывод, что те самые данные, которые она тебе предоставила, лежали у неё уже давно и просто ждали подходящего момента. Обвинить твоего лучшего работника в предательстве накануне войны — чем не отличное время? Командир, который не замечал шпиона у себя под носом долгие века — хреновый командир. Думаешь, узнай о таком провале твои подчинённые, они продолжили бы беспрекословно слушаться твоих приказов? Смогли бы дальше доверять тебе и твоим решениям?
— Мои ублюдки давно подняли бы меня на вилы, если бы я так облажалась, — фыркнула Вельзевул, поймав направленный на неё печальный взгляд старшего коллеги из номинальной оппозиции, и со значением добавила. — Причём, буквально. Помню, у кого-то из наших вилы как раз были любимым оружием.
— О, Господи... — поморщился Гавриил в дикой смеси отвращения и сочувствия.
— Ну и, конечно, давайте обратим внимание на то, что происходит у нас прямо сейчас, — проигнорировав чужой посторонний обмен репликами, возобновил собственную речь Кроули, хлопнув в ладоши, чтобы привлечь общее внимание. — Как только стало известно о том, как нам с ангелом удалось пережить наши с ним запланированные казни, нас опять решили схватить. Не удивлюсь, если эта идея исходила от Михаил, потому что ты-то уже давно знал, какой трюк мы провернули, м? — Он выразительно приподнял брови, глядя на Гавриила поверх оправы чуть съехавших вдоль носа тёмных очков. Адресат полувопроса лишь недовольно выпятил нижнюю челюсть, отвернувшись. — Смотрите-ка, и тут я угадал! — довольно прокомментировал говоривший, разведя руками. — Значит, и память обо мне Азирафаэлю стёрла тоже Михаил — кроме неё этого банально никто больше делать не умеет. И она же подсказала тебе использовать его в качестве приманки, чтобы избавиться от меня? — Ответом послужила, как и прежде, тишина. — А чем, кстати, именно я вам так не угодил?
— Не тормози, Кроули, — хмуро бросила Вельзевул. — Мы это уже обсуждали: из-за тебя апокалипсис отменился окончательно, а не просто отложился на неопределённый срок.
— Оу, точно, простите, лорд, вылетело из головы, — легонько хлопнул себя по лбу её недавний подчинённый, с которым они разговаривали об ангельской охоте на него ещё до её фактического начала.
Не удивительно, впрочем, что он забыл некоторые подробности того периода. В частности, учитывая эмоционально-психологическое состояние, в котором находился сразу после восстания, когда как снег на голову свалилась новость о вероятной гибели единственного близкого друга, благо, не оправдавшаяся. Смешно, но Вельзевул отчасти могла это понять и понимала, хоть всё равно считала Кроули идиотом из-за того, в какие проблемы тот влез по собственной инициативе, взвалив на плечи ответственность за другое существо. Впрочем, после наглядной демонстрации взаимности подобного глупо было бы утверждать, что оно того не стоило.
— В общем, думаю, не нужно объяснять, но я всё равно объясню, — произнёс меж тем Кроули, даже не подозревавший о мыслях прошлой начальницы. Просто не до конца понял причину появления незаметного призрака тонкой улыбки на полугнилом лице, стремясь поскорее добраться до финала озвучиваемых рассуждений. — Не могу точно сказать, зачем Михаил понадобилось от меня избавляться, но это и не важно. Важно то, что ей пришлось найти новый способ избавиться от Гавриила — и у неё появился этот способ, когда в Рай пришла новость о похищении с угрозой уничтожения пленника в случае нападения на Ад. И что мы имеем? Ангелов, напавших на Ад. Тебе повезло, что ты не сгорел, приятель, иначе она бы победила, а от перемирия не осталось бы ничерта — на войне обычно не разбираются в таких условностях, как бюрократия.
— И ты всё это знал, — с утвердительной интонацией припечатала Вельзевул, уставившись себе под ноги. И было совершенно не понятно, к кому конкретно она обращалась. Азирафаэль на всякий случай отрицательно помотал головой, а Кроули по привычке открестился вслух, напомнив для порядка, что настоящим предателем, который мог всё это знать, являлся Лигур, ныне отсутствовавший. А когда вновь воцарилась тишина, владычица Ада уже напрямую обратилась к тому, кому предназначалась предыдущая реплика. — Ты ведь знал, Гавриил?
Остальные разом посмотрели на Гавриила, пока тот хмуро двигал нижней челюстью, словно пережёвывал ругательства или оправдания. На висках выступили от напряжения желваки, а скрещенные под животом между собой пальцы красноречиво побелели от силы сжатия.
— Она не такая, — уверенно припечатал он после паузы, поведя плечами, словно сбрасывал с них груз навалившихся обвинений. — Михаил не плохая, она просто...
— Старается всех защитить? Это ты собираешься сказать? — грубовато, холодно перебила Вельзевул, развернувшись к оппоненту корпусом. Если бы её руки уже не были жёстко скрещены перед собой, она скрестила бы их прямо сейчас — столько сдержанной злости появилось в её облике. Кроули, знавший и этот тон начальницы, и эту позу, и этот взгляд с опасным прищуром, неосознанно отступил подальше на полшага. Не из страха — из чистой предосторожности. Азирафаэль, проследив за реакцией друга, на всякий случай сделал то же самое. Гавриил медленно поднял глаза на собеседницу, выразительно изломив брови в немой просьбе не бередить старые раны. Вельзевул только нарочито громко фыркнула — ещё бы её волновало подобное, в самом деле. — Ты каждый раз оправдывал этим её дерьмовые решения и поступки, — нарочно кольнула она по больному, определённо, имея в виду происшествия неизмеримой давности, когда ещё не существовало ни Ада, ни демонов, а до первой революции и Падения оставалась одна на всех маленькая вечность. — Я устала слушать твои бредни ещё Наверху. Меня тошнит от твоей наивности.
— Но это правда, — настаивал Гавриил, поняв, что чересчур давней словесной схватки не избежать. — По крайней мере, сама Михаил свято уверена в том, что всеми её поступками движет именно желание защитить нас.
— О, да, конечно, — перекосилась от отвращения Вельзевул. — Перебить всех, кто начал думать собственной головой и задавать вопросы, до того, как они предпримут хоть что-то — охуенная забота. Выбросить вчерашних братьев и сестёр в кипящую серу, когда запретили их убивать — тоже. А стереть оставшимся ангелам память о Падших — вообще чёртов шедевр!
— Эм, шеф, — обратился к говорившей Кроули, предварительно откашлявшись, чтобы привлечь внимание и заодно прочистить горло. — Вот в последнем, если честно, я виноват. Наверное.
— Потому что решил сменить сторону, когда понял, какая дурь творится Наверху? Не неси бред! — легко догадалась та, отмахнувшись от бывшего подчинённого, даже не заметив использованного им старого, уже не актуального обращения.
— И да, и нет, — по-змеиному повёл он головой, заметно смелее выступив навстречу Вельзевул. — То есть, да, у меня появились вопросы и сомнения после вашего Падения, но, нет, я не просто развернулся и ушёл из-за этого. Сперва я пошёл к Михаил, чтобы узнать у неё хоть что-то.
— Узнал? — иронично изогнула она бровь, получив вполне ожидаемый безмолвный отрицательный ответ. — Она тебя просто вышвырнула, — резюмировала без намёка на вопрос, но оппонент всё равно кивнул для порядка.
— А потом она стёрла остальным ангелам память о потерянных братьях, чтобы никто больше не последовал примеру Кроули, — вклинился в чужой диалог Гавриил. — Она не хотела, чтобы кто-нибудь ещё Пал по вине Люцифера с его богохульными идеями.
— Знаешь, что смешно, Гавриил? — вдруг абсолютно ровно, без примеси громких эмоций полюбопытствовала Вельзевул, сразу же ответив. — Не демоны создали Ад — его создали для нас, причём, до Падения, потому что Пали мы уже на всё готовенькое. И тут было намного теплее, чем Наверху. — Она сделала паузу, позволив всем присутствовавшим осмыслить сказанное, прежде чем продолжила. — Я много думала об этом, спрашивала у остальных наших, но ни один — представляешь? — ни один не вспомнил, чтобы над сотворением Ада вообще хоть кто-то работал. Догадаешься, что это значит?
— Это творение Всевышней? — озвучил первую, пришедшую в голову догадку Гавриил, неверяще моргнув.
— Ага, — кивнули ему. — Иными словами, Падение было неизбежной частью какого-то из Планов. Это всё равно произошло бы рано или поздно. Другой вопрос: зачем?
— Для вселенского равновесия? — предположил уже Кроули, получив такой же кивок, как намедни — Гавриил.
— Ад не может оставаться пустым, — подошла к логичному выводу Вельзевул. — Для противостояния или, как сейчас, например, сотрудничества всегда нужны две стороны. Почему иначе всех ангелов изначально разделили поровну? Думаешь, случайно? Очень сомневаюсь.
— То есть скоро ожидается второе Падение? — ляпнул Кроули, заслужив от недавней начальницы быстрый суровый взгляд, от которого пробрала противная мелкая дрожь вдоль спины.
— Разуй глаза или сними очки, если тебе плохо видно, — строгим тоном отозвалась собеседница, взмахом ладони указав в направлении Гавриила. — Оно уже началось.
— О чём вы двое сейчас говорите? — растерялся тот, вертя головой, чтобы не терять из поля зрения демонов, обсуждавших что-то, вероятно, известное только им.
— Ох, Господь Всемогущий, — вдруг шёпотом воскликнул Азирафаэль, в отличие от Гавриила, догадавшийся о предмете чужого разговора. Все почти синхронно обернулись на молчавшего долгое время ангела, единственного настоящего ангела в Преисподней. Тот, не уверенный, стоило ли продолжать мысль, взглянул на Вельзевул в поисках подсказки, затем — на Кроули, лишь пожавшего плечами, а после — вновь на Вельзевул, которая, помедлив, кивнула, позволив раскрыть уже бесполезный секрет. — Ваша революция — дело в ней? Скольких она унесла?
— Дочерта, — бросила владыка Ада отстранённо. — Мы так и не сосчитали нормально до сих пор, но половину как минимум.
— Да о чём вы здесь говорите, ради всего святого, объяснит мне кто-нибудь? — повысил голос Гавриил, разве что не притопнув гневно ногой по полу.
— Мы подняли восстание против Сатаны, — произнёс Кроули, быстро расшифровав адресованный ему взгляд недавней начальницы. Рассказывать о произошедшем сама та, видимо, не собиралась, делегировав эту задачу бывшему подчинённому. — Сразу после того, как меня схватили и притащили сюда на повторную казнь, — пояснил он, не заметив выражения понимания на лице слушателя. — Но вместо казни одного демона половина наших возмутилась насчёт Плана, антихриста и тому подобного — вот и получилось, что мы устроили революцию. Заперли Дьявола обратно в клетку на Девятом, в сердце Пламени, и казнили его сторонников.
— Поэтому та записка? — на удивление сдержанно отреагировал Гавриил, повернувшись к Вельзевул, которая отправила вышеупомянутое послание. Та неопределённо качнула головой, не желая дальше развивать данную тему и что-то объяснять. Однако оппонент вдруг осторожно улыбнулся. — Она помогла мне найти повод сохранить Азирафаэлю жизнь, — сказал он негромко. — Пусть и в качестве потенциальной приманки для Кроули, но зато он остался жив. Прости за это, кстати, — бросил через плечо, обратившись к Азирафаэлю. Тот малость нервно передёрнул плечами, не ответив. — Я рад, что хоть кого-то удалось спасти от уничтожения и Падения.
— Хватит! — неожиданно рявкнул адресат извинений, мгновенно заткнув всех, кто говорил или хотя бы собирался. — Хватит уже этого дерьмового фарса!
Он вспылил — и даже Кроули не совсем понял причину. Зато понял, что привычный уже эмоциональный фон ангела захлопнулся для друга, как райские и эдемские врата. Определённо, те самые, восточные, находившиеся под стражей некоего конкретного начала. Подобное наблюдение лишь вынудило демона насторожиться сильнее, однако, не сдвинувшись с места. Он, как никто здесь, научился тонко чувствовать моменты, в которые Азирафаэля вообще не следовало трогать или перебивать. Моменты, когда он ругался, возглавляли импровизированный список.
— Надоела вся ваша пустая болтовня о заботе, защите, беспокойстве, — чуть тише, но всё ещё твёрдым голосом продолжил наконец заговоривший ангел, чеканя слова, как медные монеты — звонко и резко. — Хоть кто-то вообще помнит значения этих слов? Где, чёрт подери, было это всё, когда мне действительно нужна была помощь или поддержка? Где было беспокойство, когда я собственными глазами на протяжении многих веков наблюдал, как человечество пытается уничтожить само себя? Когда затопили Месопотамию, распяли Иешуа, уничтожили Содом с Гоморрой? Где была забота, когда я был в шаге от того, чтобы потерять веру в творений божьих? Где была защита, когда я был на волосок от развоплощения или гибели в Адском Пламени, уничтожившем Александрийскую библиотеку? — Азирафаэль, больше не стесняясь, рубил суровую правду с плеча, не задумываясь ни на миг о том, сколько вопросов срывалось с его языка, обращённых к Гавриилу, пусть бывшему, но командиру, который как минимум обязан был следить за службой посланника Свыше на Земле. — О, можешь даже не стараться придумать ответ, — не пряча издёвки, отмахнулся тот самый посланник, нахмурившись. — Я сам тебе отвечу: вот, где было всё, о чём вы тут высокопарно рассуждаете! — отвесил он, словно оплеуху, оппоненту, мягким жестом, изрядно противоречившим грубоватым формулировкам, указав на Кроули, застывшего напротив. Тот лишь ошалело моргнул, почему-то до последнего не ожидавший такой откровенности от друга и, тем не менее, приятно польщённый ею. — Вот, где было беспокойство, поддерживавшее меня раз за разом, когда казалось, что хуже некуда. Вот, где была забота, возвращавшая мне веру и надежду, которые медленно иссякали во мне. Вот, где была защита, появлявшаяся чудесным образом из ниоткуда, когда я не ожидал, чтобы спасти меня из неприятностей. Пока вы там, Наверху, пустословили и строили теории, пытаясь отыскать подсказки в неписаном Плане, моими руками стараясь направить человечество на путь истинный, только этот демон совершал действительно важные поступки. Он был рядом, когда был нужен мне, даже если я сам не всегда понимал, насколько это в самом деле нужно. Он находил слова, чтобы развеселить меня и прибавить уверенности в том, что я всё делаю правильно. Он выручал меня столько раз, что я всю оставшуюся вечность считать буду. И вы ещё удивлялись, что в решающий момент я выбрал его, а не вас, своих коллег и якобы братьев? Ради Бога, какая глупость! Я и не Пал-то, пожалуй, лишь благодаря Кроули, — уже совсем спокойно добавил Азирафаэль, когда вспышка праведного гнева миновала. — Потому что, если уж он, демон, продолжает верить в высшую мудрость, то как смею я, ангел, в ней сомневаться? Этого, как показала практика, даже стёртые воспоминания не способны изменить во мне: моей веры в него, моей необходимости в нём, моей к нему привязанности и бесконечной благодарности, которую я испытываю, — ничего из этого не изменилось, несмотря на все усилия Михаил. А то, за что ты сейчас пытался извиниться, Гавриил — лишь крохотная пылинка на фоне всего, что я только что перечислил. Ты вообще не за то решил попросить прощения и уж точно — совсем не вовремя.
— Ангел, это... — растроганно обронил Кроули, бесконтрольно расплывшись в потрясающе идиотской счастливой улыбке. Он собирался сказать что-то ещё, прибавить, как это всё до ужаса прекрасно звучало, как сам Азирафаэль до ужаса прекрасен в редкие моменты подобной тщательно дозированной ярости, но тот, предвидя такое развитие событий, выразительно глянул на друга, помешав ему хотя бы раскрыть рот.
— Это то, что я действительно думаю, — заявил серьёзно в довесок к предыдущей тираде. — И то, что мне следовало сказать тебе очень давно и повторять, пока до твоей дурной головы наконец не дойдёт, сколько ты значишь для меня. Поэтому не смей сейчас ничего говорить, а просто помолчи и прими всё сказанное, как факт.
— Ладно, да, о'кей, хорошо, — рублено покивал Кроули, абсолютно дезориентированный прямотой друга. — Я понял, принял и заткнулся. Нет, не заткнулся — этого чуда мне не дано, увы. Язык без костей совсем, ничего не могу поделать. Боже, ангел, ты просто нечто! — подытожил, взмахнув руками, и рассмеялся реакции двух старших чинов, замерших в общем ступоре.
Гавриил, казалось, пытался познать азы бытия демоном и провалиться сквозь землю — с такой надеждой он смотрел в пол. Будто ожидал, что тот вдруг расступится в стороны, как воды перед Моисеем. Пожалуй, совесть у ангелов всё-таки присутствовала (или виновато Падение?), хотя бы в зачаточной стадии, раз уж один из них, выслушав грамотно обоснованные обвинения в адрес собственных коллег и себя самого, не решался впредь поднять взгляд на Азирафаэля. А тот, от души выговорившись о наболевшем, ощутил вполне логичную неловкость вдобавок к моральному удовлетворению.
Не стоило, пожалуй, вываливать всё вот так, скопом, ещё и при свидетелях. Причём, за часть, адресованную прошлому начальству, первый в истории свободный ангел не чувствовал ровным счётом ничего. А вот за практически открытое признание, предназначавшееся конкретному демону — ещё как. Ведь о таком обычно не кричали во всеуслышание, а сообщали наедине, чтобы всерьёз, обдуманно, искренне, а не в запале злости. И Кроули хватило короткого взгляда на друга, чтобы понять его эмоциональный раздрай. Никаких сверхъестественных способностей не требовалось, чтобы прочитать всё по напряжённому лицу, горьким морщинкам между светлых бровей, поджатым губам. Достаточно оказалось просто посмотреть, так, по-человечески, собственными глазами — не демонической сущностью, которая без проблем находила Азирафаэля в толпе или даже в чужом теле, пусть это и произошло лишь однажды, прямо перед армагеддоном, после неудачного развоплощения. Вельзевул, стоявшая сбоку, возле входа в камеру, тоже смотревшая на недавнего выступавшего, вероятно, догадалась, насколько неуютно ему теперь было в воцарившемся молчании. Потому что не нашлось иного объяснения, почему она расцепила руки и с затянутыми паузами на замах, неторопливо, звонко зааплодировала. На звук отреагировал каждый, уставившись на узкие ладони, размеренно хлопавшие в знак уважения к Азирафаэлю.
— Действительно, ангелок, это было просто нечто, — прокомментировала Вельзевул, позволив себе подобие улыбки в качестве исключения. — Теперь я вижу, почему наш змеёныш так прикипел к тебе: ты отлично умеешь ставить всякое дерьмо на место.
— Обычно я так не делаю, — тихонько покаялся Азирафаэль, потупившись, однако тут же вскинул взгляд на собеседницу, когда та с особенно громким финальным хлопком сомкнула ладони.
— А теперь, — нараспев провозгласила она деловым властным тоном, вынудив всех сосредоточиться, — раз уж мы обсудили основные бесполезные детали касательно тупости ангелов в целом и Михаил в частности, пора бы уже перейти к главному: как нам всю эту дрянь разгребать?
— Всё просто: нужно избавиться от Михаил, — легко пожал плечами Кроули, первым среагировав на вопрос, хотя мыслями находился далеко от текущих проблем.
Он куда больше думал об Азирафаэле и вещах, что тот сказал. Признаться, раньше у некоего демона не было причин считать себя хоть сколько-нибудь особенным, но слова друга буквально перевернули это мнение вверх тормашками. Хотелось как-то отреагировать, показать, насколько важно и приятно было услышать всё, озвученное Азирафаэлем, просто подойти бы, взять за руки, или обнять, или... Только не при начальстве. Вместо этого Кроули пришлось убрать ладони в карманы пальто, преодолев искушение сделать то, о чём успел помыслить. Он лишь направленно приоткрыл собственные эмоции для конкретного существа в комнате, не умея иначе выразить тепло и робкое счастье, словно пульсировавшее где-то в глотке, уже не умещавшееся в узкой грудной клетке, не зная, как сказать простейшие слова, чтоб не вслух, чтоб больше никто не понял. Судя по выражению лица Вельзевул, которая красноречиво закатила глаза, она всё-таки поняла. Впрочем, ей было отнюдь не обязательно ощущать что-то конкретное — вполне хватало миллиардов вездесущих мух-шпионов да собственной наблюдательности. Честно говоря, не стоило присматриваться, чтобы заметить мягкую улыбку на губах демона, влюблённого по уши и дальше.
Наконец и Азирафаэль, коему предназначалась эта улыбка, эта любовь, этот демон целиком, поднял на него неуверенный взгляд, будто уточнял, верно ли расшифровал посыл, после чего сам очевидно приободрился, расслабился и тоже улыбнулся в ответ.
— Ты только что предложил убить архангела? — разрушив хрупкий щемящий момент между друзьями, спросил Гавриил, как настоящий демон, вывернув наизнанку рекомендацию Кроули.
— Я предложил избавиться от неё, — с ударением поправил он оппонента, покривив лицом. — Избавиться не всегда означает именно убить. Можно посадить её в заточение куда-нибудь, как мы сделали с Люцифером, например, или разрушить её авторитет среди остальных ангелов, что она пыталась сделать с тобой. Убийство — самая крайняя и вообще не обязательная мера.
— О, — понимающе обронил Гавриил, опять задумавшись.
— Кажется, я знаю, как это можно организовать, — медленно произнесла Вельзевул, потерев подбородок, а после недолгой выжидательной тишины посмотрела на всех поочерёдно и добавила. — Но придётся постараться всем нам. Будет неприятно.
— Неприятнее, чем сейчас? — с тонкой иронией уточнил Азирафаэль, встряхнувшись, впредь не желая отмалчиваться.
— Выкладывай, босс, — усмехнулся Кроули, согласившись с другом. — Вряд ли можно сделать нашу ситуацию ещё хуже.
— Нужно обвинить Михаил в саботаже, — с места в карьер начала лучший стратег Ада. — Вроде того, что она разрушила какой-нибудь долгий, важный и тщательно выстроенный план. И раскрыть это всё надо в присутствии других ангелов. Не всех, конечно, но чем больше, тем лучше. Слухи быстро распространяются.
— Есть идея, — вклинился Кроули, выступив чуть вперёд, так, что теперь все четыре собеседника как бы замыкали собой кольцо. Отдалённо походило на заседание рыцарей круглого стола, правда, за исключением отсутствия стола вообще. Да и на рыцарей нынешнее собрание откровенно не тянуло. — Промышленный шпионаж, — внёс предложение Кроули, когда все взгляды обратились на него. — Что если Азирафаэль все шесть тысяч лет работал на то, чтобы втереться ко мне в доверие и узнавать через меня свежие новости Ада, которые передавал начальству? По-моему, отличная система превентивного удара по силам зла, разве нет?
— Лигура вспомнил? — хмыкнула Вельзевул понимающе, и бывший подчинённый зеркально повторил её усмешку.
— Ну да, — подтвердил спокойно. — А что такого? Какая разница, кто кому сливал информацию, когда результат налицо? Ад и Рай постоянно нейтрализовывали друг друга. Лигура нет, чтобы обвинить Михаил в предательстве, других доказательств её причастности к неудачам в работе Небес на Земле — тоже нет, а сама она точно не признается, что сотрудничала с врагом.
— Зато у вас есть мы, — с улыбкой заявил Азирафаэль, указав ладонью на себя и на Кроули. — Достаточно сказать, что этот шпионаж — то, чем нам тайно приказало заниматься наше прямое начальство и с чем мы успешно справлялись веками...
— А из-за вмешательства Михаил всё полетело в задницу, — закончил за друга тот. — Поэтому вам двоим в срочном порядке пришлось заключать мирный договор до наступления нового апокалипсиса...
— Который не наступит, потому что Ад официально отказался в нём участвовать, а Земля признана нейтральной территорией. Гениально! — подхватил Азирафаэль, разве что не захлопав в ладоши от того, как логично и просто всё складывалось.
— Что ж, звучит вроде пригодно, — вдумчиво покивала Вельзевул, по достоинству оценив подброшенную самопровозглашёнными шпионами версию. — И заодно это объясняет, почему вас обоих не казнили по итогу. Умно.
— А что насчёт меня? — поинтересовался Гавриил, которого вообще-то тоже прямым текстом угрожали уничтожить.
— Жаль, что ты не сдох, — флегматично пожала плечами Вельзевул. Кроули подавил смешок.
— Уловка, — вбросил собственный вариант в общий котёл наскоро придуманного плана Азирафаэль, тут же пояснив. — Можно сказать, что угроза уничтожить Гавриила в случае нападения была простой уловкой, чтобы выяснить, кто саботировал твою хитрую идею со слежкой за оппозицией.
— Кто отдал приказ о нападении — тот и саботажник, — резюмировал его друг, поддержав идею.
— Повезло тебе, что они оба решили остаться, не находишь? — саркастично спросила Вельзевул у Гавриила, не считая нужным уточнять, кого конкретно имела в виду. — С твоим тугодумием я бы тебя в одиночку не вынесла.
— Что ж, осталась последняя деталь, — на опережение произнёс Кроули, опять не позволив начаться глупым неуместным препирательствам между командирами оппозиций. — Нам нужно место, где получится собрать нас и ангелов во главе с Михаил.
— Оно должно быть достаточно большим, чтобы избежать столпотворений, — подхватил Азирафаэль рассудительно, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. — И при этом — далеко от людей, чтобы те ничего не заметили и остались в безопасности.
— Равнина Мегиддо подойдёт? — внёс наконец полезную лепту Гавриил. — Там планировалась финальная битва: места хватит для обеих армий, а до ближайшего человеческого жилья много миль. К тому же, там теперь национальный парк*.
— Можешь ведь, когда хочешь, — фыркнув, отвесила ему подобие похвалы Вельзевул, пока остальные ограничились согласным молчанием.
— А ещё нужны какие-нибудь гарантии, что война не начнётся прямо там, когда мы все там окажемся, — заметил Кроули, забрав эстафету умных мыслей у Азирафаэля.
— Желательно, чтобы это была третья сторона, — покивал тот в знак согласия с очередным условием. — Кто-нибудь незаинтересованный и достаточно сильный, чтобы в случае чего помешать ангелам с демонами поубивать друг друга.
— Повезло, что у нас такой есть, правда же, ангел? — подмигнули ему из-под очков, подтвердив общую на двоих догадку.
— Адам! — широко и ярко улыбнулся Азирафаэль — и Кроули ответил схожей усмешкой.
— Антихрист? — вскинул брови Гавриил, сам не разобравшись, чему удивился больше: проявленному собеседниками единодушию или их предложению.
— Ну апокалипсис-то он остановил, — напомнила Вельзевул, пожав плечами. — Думаю, толпу ангелов с демонами тоже разгонит по углам, если что.
— Может, собрать всех в карман на всякий случай? — не до конца уверенный в новом предложении, спросил Кроули, обернувшись к ней. Из собравшихся только они двое, в конце концов, умели создавать пространственно-временные искажения — советоваться с другими имело мало смысла.
— У тебя силёнок не хватит покрыть такую площадь, — иронично хмыкнула бывшая начальница, оценивающим взглядом пробежавшись по фигуре подчинённого. — Хотя, если разделить обязанности...
— Время на мне, я понял, — перебил тот собеседницу, протянув ей руку раскрытой ладонью вверх. — Попробуем? Давно не практиковался — не уверен, получится ли, — оправдался для галочки, приподняв уголок губ.
— Мегиддо, значит, — уточнила Вельзевул, на секунду закрыв глаза, а потом звонко хлопнула по ладони оппонента своей.
По пространству камеры в Преисподней словно прокатилась неощутимая волна — и в тот же миг, не успело иссякнуть эхо резкого звука, повсюду, насколько хватало взгляда, вокруг четверых сверхъестественных существ раскинулась широкая равнина с невысокими холмами, плешиво украшенными редкой растительностью.
— Это же... — потрясённо начал Азирафаэль, но замолчал, не договорив.
Он пытался выбрать наиболее подходящее определение увиденному: прекрасно, восхитительно, удивительно, невероятно, — но не сумел, с искренним восторгом завертев головой. Над головой висело светлое небо с редкими перистыми облаками, под ногами отчётливо ощущались неровности суховатой почвы. Однако, вопреки ожиданиям, ни запахов, ни ветра не было. Как это назвать, ангел не знал, хоть уже сталкивался с подобным. Правда, тогда Кроули в одиночку унёс их втроём с Адамом с авиабазы под Тадфилдом в пустыню, окружавшую Эдем многие века назад. Вероятно, она стала первым местом, которое пришло демону в голову, где он чувствовал себя в безопасности. Но сейчас, судя по его короткому диалогу с недавней начальницей, декорации были её рук делом, а младший напарник лишь заморозил время. Поэтому не двигались листья на редких кустарниках, не шумел в них ветер, не летали наверху птицы. Не двигалось ничего — всё замерло в конкретном моменте, за исключением их странной четвёрки, оказавшейся здесь, в Мегиддо, прямиком из Ада.
— Чудо сотворения, — благоговейно произнёс Гавриил, невольно назвав то, что не сумел обозначить Азирафаэль.
— Не совсем, — мимолётно наморщил нос Кроули, пока Вельзевул придирчиво оценивала результат их совместного труда. — Я бы назвал это чудом воображения, потому что фактически это место создали до нас, а мы его просто продублировали вне настоящего времени, — разъяснил, как смог, повернувшись к старшей коллеге с довольной улыбкой. — Отлично вышло, кстати, — прокомментировал воодушевлённо, дождавшись, пока молчаливая собеседница теперь сама подаст ему руку ладонью кверху, чтобы уже он хлопнул по ней, разрушив искусственно созданное пространство, вернув всех обратно на Восьмой Круг в небольшую камеру. — Как удачно сказал один мой друг: "Один раз научился — никогда не разучишься".
— У тебя всего один друг, — буркнула Вельзевул, тем не менее, тоже вполне удовлетворённая получившимся результатом.
— Я и не думал, что данные Богом способности сохранились у демонов после Падения, — невежливо, однако с неожиданно непритворным воодушевлением поделился Гавриил, получив предупреждающий тычок под рёбра от Азирафаэля, но не уловил намёка, развив тему, совершенно не желательную в Преисподней вообще, особенно — в присутствии демонов. — Значит, Она не отвернулась от вас окончательно, раз сохранила свои дары, и дала вам новый дом после Небес, и...
Договорить бывший архангел не сумел, вдруг жутко захрипев. Кроули, пытавшийся жестами подать ему знак заткнуться пока не поздно, удручённо покачал головой, прикрыв лицо ладонью. Азирафаэль инстинктивно качнулся в сторону Гавриила, чтобы помочь ему хоть чем-то, но посреди движения был перехвачен другом, резво проскользнувшим между старшими чинами. Он мягко взял своего ангела под локти и отвёл подальше, всем существом ощущая, как неприятно раскалился воздух вокруг. Лопатки противно знакомо покалывало, а в горле появился фантомный зуд. Демона, уже переживавшего подобное наказание раньше, заметно передёрнуло от отвращения, но слабовольно отвернуться тот себе не позволил, встав рядом с Азирафаэлем, продолжая на всякий случай придерживать того под руку.
Вельзевул была в ярости, самой настоящей, опасной, плохо контролируемой. Внешне в её облике почти ничего не изменилось. Она по-прежнему стояла ровно напротив оппонента, который судорожно вздрагивал, словно его прямо сейчас избивал кто-то невидимый. Широкая грудная клетка конвульсивно прогибалась внутрь, плечи сутулились, округляя спину, под суровым немигающим взглядом глаз владычицы Ада, которые горели ярче Пламени Девятого Круга.
— Да как ты смеешь, ублюдок? — с отчётливым звенящим жужжанием в голосе выплюнула она, легко двинув запястьем на уровне бедра — и Гавриил рухнул на одно колено, надсадно закашлявшись. Из открывшегося рта вылетела небольшая тучка чёрных мух, зависнув напротив перекосившегося от боли и ужаса лица. Кроули боковым зрением отметил, как побледнел Азирафаэль, обхватив свободной ладонью собственную шею спереди, будто сдерживал рвотный позыв. Дружеский совет не смотреть остался благополучно проигнорирован. — Ты никогда не умел следить за языком, но это переходит всякие границы, — продолжила Вельзевул чуток спокойнее, однако жужжания в её словах не уменьшилось. — Мы Падшие, непрощаемые, про́клятые, отверженные Богом, ангелами и людьми — от нас отвернулись все. Сама Преисподняя пытается изрыгнуть нас прочь, но мы просто привыкли. А ты смеешь говорить, что в нас сохранилось что-то хорошее? — Она пугающе медленно приблизилась к онемевшему слушателю, который продолжал инстинктивно пытаться то ли проглотить мотылившийся ком в горле, то ли выплюнуть его, ухватившись одной ладонью за ворот, оттянув его, а вторую — держа возле рта на случай новой порции освободившихся мух. Когда ровно напротив носа Гавриила остановились тонкие колени в чёрных укороченных брюках, он поднял на свою мучительницу помутневший взгляд, стараясь сосредоточиться больше на её словах, чем на мерзком копошении, распиравшем глотку изнутри. — Ты глуп и наивен, а ещё отвратителен мне, — припечатала, как ударила, Вельзевул, отведя в сторону раскрытую ладонь с напряжённо полусогнутыми пальцами, теперь казавшимися особенно тонкими, острыми, как длинные хищные когти.
Отреагировав на немой призыв хозяйки, мухи с низким гулом устремились к ней, то ли прячась прямо в кисть, то ли залетая под рукав пиджака. Чёрная плотная туча появлялась изо рта Гавриила, просачивалась через ноздри и уши, безжалостно травмируя физическую оболочку, разрывая каналы, мелкие кровеносные сосуды, царапая тончайшими прозрачными крылышками-лезвиями слизистые. К чести своей, бывший архангел не закричал, как, пожалуй, сделал бы любой на его месте — просто, когда пытка завершилась, осел обессиленно на обе пятки, обняв руками шею, к которой тонкими струйками стекала из тысячи ран в голове чёрная муть, похожая на мазут. Кроули поморщился, теперь воочию узрев, каково это было бы, не пожалей Вельзевул в прошлый раз его самого, когда забирала своих слуг из демона, которого заставила замолчать похожим образом. Азирафаэль, не выдержав жестокости зрелища, всё-таки отвернулся, предпочтя смотреть в обтянутое тёмным пальто плечо друга, удачно находившегося рядом в качестве моральной и физической поддержки. Ощущение его присутствия в непосредственной близости, крепкой руки, на которую получалось очень удобно опереться, делало ситуацию терпимее, позволив ненадолго отвлечься от увиденного кошмара наяву. Ангелу понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя, прежде чем он нашёл силы поднять глаза на застывшего сбоку демона. Тот справился с собственными эмоциями быстрее и легче — знал ведь, что владыка Преисподней способна и на худшую жестокость, — поэтому, поймав зрительный контакт с другом, ободряюще улыбнулся ему, сильнее прижав его локоть к своему боку.
— Всё в порядке, ангел, никто не умер, а это мелочь — заживёт, — произнёс почти неслышно, чтобы только адресат разобрал слова утешения. Азирафаэль неуверенно кивнул, привыкший доверять Кроули. Если тот говорил, что всё в порядке, значит так и было. — Пойду помогу ему, а ты постой здесь, — добавил он мягко, свободной рукой мимоходом погладив запястье друга, намекая отпустить или хотя бы перестать с такой силой стискивать пальцы поверх чужого предплечья.
Неловко охнув, Азирафаэль поспешил разжать хватку, из-за нервозности получившуюся чересчур крепкой — аж плотная ткань изрядно помялась у манжеты. Ему на это не сказали ни слова, будто вовсе не заметили дискомфорта. Кроули даже рукой не встряхнул, когда направился к Гавриилу. Вельзевул успела отойти в противоположный конец помещения, застыв спиной к остальным, чтобы успокоиться, вновь вернуться к обычному рабочему настроению, холодному и отстранённому. Давно её так не выводили из себя, очень давно. Возможно, потому что знали, насколько это опасно, возможно, потому что никто в Аду вообще не думал о произошедшем века назад в том свете, в котором вдруг всё вывернул бывший архангел. Но ещё сильнее раздражала вероятность его правоты. Ведь их всех, Падших, не истребили подчистую после революции, а просто отправили в другое место, подальше от вчерашних собратьев, в одночасье ставших врагами. Причём, в место, специально сотворённое для таких вот изгоев Небес. В место, отчего-то пропитанное теплом, невзирая на внешнюю мрачность и отталкивающую атмосферу. Да и Падать, честно говоря, оказалось совсем не больно. Безусловно, сера жгла с непривычки, но вреда не причиняла, сыграв роль некоей подушки безопасности для них, сброшенных Сверху Вниз. Тем не менее, силы, дарованные изначально, ещё до восстания, у новоиспечённых демонов действительно сохранились, пусть не в полном объёме, но большей частью. Зато вместо утраченной части, пропавшей на пару с благодатью, появилась новая, тёмная, адская. Не то чтобы, впрямь, нашлось, на что жаловаться. Только горечь от ощущения несправедливости приговора слабее всё равно не становилась. Только её и получалось назвать болью от Падения. Моральной — не метафизической.
— Язык твой — враг твой, — произнёс Кроули отрешённо, присев на корточки напротив Гавриила, заглянув ему в лицо, скривлённое от боли и брезгливости. Тот неохотно покосился на приблизившегося собеседника, продолжив пережимать горло одной рукой, пока вторая опустилась на колено. Ответа явно не предвиделось. — Знаешь, ты, может, и прав в том, что сказал, — тихонько, чтобы не быть услышанным прошлой начальницей, изрёк Кроули задумчиво, заслужив недоверчивый взгляд исподлобья. — Просто здесь о таком не говорят. Если тебя, только что присоединившегося к нам, эта версия обнадёживает, то всех демонов спустя тысячелетия — бесит. Даже меня бесит, если честно. Потому что, раз от нас не отвернулись, выходит, мы наказаны временно? Но "временно" — это сколько? И для чего? Чтобы потом в запланированный апокалипсис всё равно сдохнуть? Но ведь тогда получается, что временное наказание — та же отложенная казнь. А почему отложенная? Чтобы мы успели хорошенько помучиться? Или про нас просто забыли? Или составили другой План, в котором Падших вообще не учли? Дерьмово звучит, как ни посмотри, правда? — Гавриил, оценив ситуацию под другим углом — аж сразу под несколькими, которые ему озвучили, — медленно кивнул, пересилив незнакомые, но подозрительно дискомфортные ощущения в шее от движения. — Вот поэтому лучше по умолчанию считать, что от нас отвернулись ещё тогда, в самом начале, и жить спокойно без лишних угрызений совести и глупых надежд, — подытожил Кроули, сильнее облокотившись на свои острые колени. — Исцеляйся давай, пора шевелиться, — добавил с беззлобным, почти ободряющим смешком. — Время, может, и ждёт, а вот Вельзевул — нет.
— Я... не знаю, как, — с заметным усилием переступив через себя, признался Гавриил, машинально вытерев струйку крови, медленно, густо стекавшую по шее под светлый воротник, пропитывая насквозь, безнадёжно его пачкая. Из ровного вертикального мокрого следа на коже получился весьма живописный развод, а раненый раздосадованно уставился на собственную ладонь, в очередной раз красноречиво доказавшую неоспоримый факт Падения. Травмы ангелов мироточили светлым, особенно когда затрагивало сущность. Мухи Вельзевул доставали везде: на уровне физики и метафизики в равной степени, не делая различий, поэтому мелкие, казалось бы, увечья сулили очень много боли и проблем. — Как исцелиться без благодати? — задал наконец правильный вопрос Гавриил, абстрагировавшись от ужасных ощущений, выжидательно взглянув на оппонента, сидевшего на корточках напротив.
— Прислушайся к себе, — посоветовал тот, прицельно, но почти невесомо ткнув указательным пальцем в центр чужой широкой груди. — Там жжёт на месте пустоты, где раньше была благодать, чувствуешь? — Слушатель после паузы кивнул. — Это твоё персональное адское пламя. Такое горит в каждом демоне и связывает его с основным источником силы — настоящим Адским Пламенем. Используй его, как раньше использовал благодать. Если вдруг вспыхнешь факелом, не пугайся — мы на Восьмом Круге, не забывай — Пламя может тоже откликнуться на зов и помочь тебе вылечиться быстрее.
— Так ты справился со своей раной от меча? — догадался Гавриил, пытаясь сосредоточиться на обычно небольшом, малозатратном чуде.
Он действительно вспыхнул, как и предупреждали, но огонь горел сконцентрированно, изнутри, а источником в этот раз был сам недавний архангел. Яркие рыже-алые языки плевались искрами в стороны, взмывая вверх, облизывая потолок, но не распространялись по всему помещению, как содержимое чёрного котелка, которым плеснула в лицо пленника Вельзевул.
Довольно хмыкнув, Кроули предпочёл не озвучивать очевидный ответ, собственным быстрым чудом очистив оппонента от внешних кровавых следов из множественных мелких ран. Одежда снова засияла холодной белизной, на коже не сохранилось ни единого развода — лишь чёткое фантомное воспоминание об их недавних местонахождениях. Гавриил глубоко вздохнул, потушив огонь, замерев ненадолго, вновь внимательно прислушиваясь к себе. Вроде бы изменилось не много, однако разница всё же была достаточно ощутима. Когда тёплую веру заместило глубокое тёмное разочарование, это сложно оказалось не заметить или проигнорировать. Впрочем, с этим вполне удавалось смириться. Получалось, быть про́клятым не так уж и отвратительно. Гавриил ожидал другого. Возможно, внезапных приступов необоснованной злости или даже слепой ярости, или непреодолимой тяги сотворить что-нибудь плохое и гадкое, или хотя бы желания немедленно нагрубить кому-нибудь.
С последним вообще-то удалось справиться даже без желания, честно говоря. Ведь просто не уследил за словами, выдав вслух то, что вертелось в мыслях, не подумав заранее о том, как это могли воспринять слушатели. Гавриил и раньше не особенно заморачивался с чужой реакцией на свои фразы или действия. Но и столь резкого негатива, как от Вельзевул, он никогда доныне не получал. А ведь, вероятно, заслуживал. Только ангелам полагалось понимать и прощать, в отличие от демонов, которые не боялись обидно ткнуть в ответ, да побольнее, чтоб до оппонента дошла вся глубина его ошибки. Сработало — действительно дошла. А объяснение Кроули дополнительно расставило всё по местам.
Удивительно, насколько этот конкретный демон мог проявлять заботу, сочувствие и такт. Пусть на собственный неповторимый манер, но искренне, понятно, очевидно — прямо не верилось. Пожалуй, теперь, пообщавшись с ним дольше и ближе за время, проведённое в Преисподней, Гавриил начал понимать, что особенного нашёл Азирафаэль в том, кого не стеснялся теперь с гордостью называть другом. Наверное, с ним, правда, неплохо было дружить. Если уж он не отказывал в поддержке и помощи ему, недавнему архангелу, врагу, которого накануне открыто презирал, то это многое говорило о нём, о Кроули. В частности обличало его умение прощать, смотреть на оппонентов непредвзято, давать второй шанс, и третий, и четвёртый, и сколько понадобится, чтобы понять и исправиться. Редкие ангелы умели подобное. А демон умел, хотя, пожалуй, не должен был по службе.
Возможно, Вельзевул имела в виду намного большее, когда говорила, что вечно их, светлых существ, всему приходилось учить. Возможно, ему самому, Гавриилу, действительно придётся ещё многому научиться. Тем не менее, перспектива не пугала, а наоборот, будоражила интерес, пробуждала любопытство, коего прежде не наблюдалось, зарождала исследовательский азарт в душе. Падшим уже нечего терять, незачем опасаться грехов или задавать наконец важные вопросы. Так что он, Падший архангел, вполне соглашался начать постигать новое, пусть и с огромным отставанием. Ничто ведь не мешало ему впредь почаще спускаться на Землю, общаться с Азирафаэлем и Кроули, набираясь с их помощью опыта общения друг с другом, с людьми, с прочими ангелами и демонами. Или — даже заглядывать в Ад, пользуясь появившейся привилегией видеться с Вельзевул не только по исключительно важным причинам, но и просто так, без повода вовсе. Если, конечно, она захочет видеть того, кто успел неосторожно задеть её за больное.
Пока он размышлял об этом, с закрытыми глазами сидя на пятках, Кроули выпрямился в полный рост и сейчас стоял по-прежнему рядом, протягивая оппоненту руку. Стоило тому распахнуть веки, собравшись с духом и силами для осуществления их вчетвером придуманного плана, Гавриил растерялся на секунду, увидев перед лицом раскрытую ладонь. Он запрокинул голову, взглянув в чужие змеиные глаза за преградой тёмных круглых стёкол очков. Ему лишь еле заметно улыбнулись краешком рта. Никто не говорил, что после того, как ты упал, тебе не помогут встать.
— Всё в норме? — спросил Кроули с поистине пугающе понимающими интонациями.
— Да, — заторможенно отозвался Гавриил, ухватившись за поданную жилистую кисть, прежде чем поднялся следом, неожиданно для себя благодарно улыбнувшись внезапной помощи, и с тонкой издёвкой прибавил, — всё в норме, приятель.
Оппонент одобрительно хмыкнул, оценив чужой настрой, а затем плавно высвободил ладонь, отступив на шаг в сторону. Как раз в этот момент рядом с другом появился Азирафаэль, взглянув на демона, как на новое чудо света. Или скорее — тьмы в данном случае. Кроули обернулся на подошедшего, прочитав в его взгляде всё, что вынужденно выслушивал на протяжении веков, стоило лишь совершить доброе дело, и привычно поморщился, запрокинув голову с наигранно недовольным тихим шипением. Однако яркую ангельскую улыбку всё-таки заметил, хоть уже не смотрел напрямую. Достаточно было опять направленно приоткрытого эмоционального фона, чтобы понять, насколько гордился Азирафаэль чужим поступком, насколько благодарен и счастлив был увидеть произошедшее. Эти чувства окутали их адресата, демона, приятным чутким теплом, растопив гримасу напускного возмущения. Приподнявшиеся уголки губ выдали истинную реакцию Кроули с потрохами. Даже опустить лицо и отвернуться в противоположную сторону не помогло.
— Ладно, вернёмся к текущим проблемам, — как снег на голову свалилась Вельзевул, полностью восстановившая самоконтроль за удачно данную ей остальными паузу. Все поспешили переключиться обратно на деловой режим, сосредоточившись на словах владычицы Ада. Та окинула слушателей быстрым взглядом, вновь заговорив. — Кроули, — начала она с привычного имени, взявшись раздавать указания, — тебе нужно подняться наверх и привести юного владыку в условленное место, на равнину Мегиддо, и ждать всех нас. Карман создадим уже там.
— Принято, шеф, — с напускной серьёзностью кивнул тот, к кому обращались.
— Ангел Азирафаэль, — продолжила Вельзевул, теперь смотря на следующего участника событий. Он расправил плечи, готовый к любой ответственной работе, которую ему собирались поручить. — Ты в сопровождении князя Хастура отправишься к заслону Адского Пламени на входе в наш офис и скажешь своим коллегам, что мы передадим Гавриила лично Михаил на равнине Мегиддо. Пусть явится туда через час и возьмёт с собой столько воинов, сколько сама посчитает нужным. Нам всё равно чем больше, тем лучше. Больше ангелов услышат о её саботаже из первых рук — быстрее разнесётся новость.
— Понял Вас, лорд, — степенно кивнул Азирафаэль.
— Почему именно Хастур? — недовольно протянул Кроули, неподражаемо выразительно покривив лицом.
— Потому что он ответственный, в отличие от многих, — бросила собеседница, однако, решив пояснить подробнее. — Он чётко выполняет поручения, к тому же, имеет персональную договорённость с твоим ангелом об услуге, насколько я знаю, значит у него единственного есть причина защищать Азирафаэля. Да и он будет в безопасности с Хастуром — ни один болван к нему без веского повода близко не подойдёт. Или предпочтёшь сопровождение бесполезных чертей, которые только и мечтают последние часы, что пообниматься с мягким ангелом? — насмешливо полюбопытствовала говорившая — и её оппонента заметно передёрнуло.
— Нет уж, увольте, пусть лучше Хастур, — буркнул он недовольно.
— Ты уже уволен, болван, — походя напомнила Вельзевул холодным тоном, опять переключив внимание на Азирафаэля, дёрнув бровью. — Есть возражения?
— Абсолютно никаких, — отозвался тот, позволив себе лёгкую улыбку. — Князь Хастур показался мне весьма интересным собеседником, да и его вид поистине внушает ужас и уважение. Полагаю, это лучший выбор, лорд Вельзевул.
— Тебе действительно показалось, — позабавленно фыркнула владычица Ада, как и любой его обитатель, знавшая, насколько Хастур на самом деле занудный консервативный сноб, порой не в меру жестокий к собственным младшим коллегам или даже подчинённым.
Кадровики устали уже регулярно пополнять счётчик потерь среди персонала уничтоженными князем чертями. А о чём с ним можно было разговаривать, Вельзевул вообще не представляла. Они ни разу не болтали просто так, от нечего делать. Впрочем, здесь, Внизу, пустой трёп в принципе был не в чести. Исключением из общего правила изначально являлся лишь Кроули, а за ним подобное повторили черти, назначив старшего демона негласным наставником и примером для подражания. Вряд ли тот сам подозревал о подобном, но именно его низшие чины считали персональным вдохновителем, эдаким гуру, непризнанным мастером тёмных делишек. Узнай он о таком своём почётном статусе да количестве поклонников таланта, наверняка задирал бы нос ещё выше, сотворив из толпы восторженных фанатов дрессированную свиту. Хорошо, что не знал и не сотворил, предпочитая в основном обретаться на Земле, нарочно подальше от Преисподней и всего, происходившего в ней.
— А теперь ты, — резко сменив настроение, практически выплюнула Вельзевул, повернувшись к последнему участнику импровизированного собрания — к Гавриилу. Тот, переступив на месте, с готовностью кивнул, умело проигнорировав нарочную грубость чужого тона, готовый внимательно слушать. — Не беси меня больше, чтоб я тебя не убила до того, как твоя тощая задница снова сядет в главное кресло Наверху, — припечатала она, про себя довольно усмехнувшись, когда взгляд оппонента стал растерянным и чуток обиженным.
— И это всё? — уточнил Гавриил с блёклым проблеском надежды на продолжение.
— Нет, не всё, — неохотно произнесла Вельзевул. — Но остальное мы с тобой обсудим без них. — Она кивком указала в направлении Кроули с Азирафаэлем. — Заодно порепетируем твою обвинительную речь для Михаил. На твои умственные или актёрские способности я уже не рассчитываю, так что обойдёмся без импровизации. А вы двое можете идти и выполнять свою часть работы, — добавила без перехода, уже обратившись к двум бывшим подчинённым обеих оппозиций.
Те синхронно коротко раскланялись и вышли прочь из камеры, мягко затворив за собой дверь, оставив недавнее начальство в очередной раз наедине.
— Знаешь, — медленно произнёс Азирафаэль, замявшись после нескольких шагов по коридору. Кроули, успевший пройти чуть дальше вперёд, притормозил и обернулся, вопросительно изогнув брови, обозначив внимание к тому, что собирался сказать спутник. Он инстинктивно сцепил руки перед собой, стрельнув быстрым взглядом в направлении помещения, в котором ещё находились Вельзевул с Гавриилом, после чего вновь выровнялся, поймав зрительный контакт с собеседником, и смущённо покаялся. — Боюсь, в своих актёрских талантах я тоже отнюдь не уверен. Ложь — явно не моя стихия.
— Ой, да ладно тебе, ангел! — намеренно повысил голос тот, прижав к бокам локти убранных в карманы рук. — У тебя столько веков опыта в этом.
— Но ты-то всегда мог раскусить мой обман, — напомнил Азирафаэль, на мгновение нахмурившись, после чего глубоко вздохнул, опять заметно погрустнев. — Да и все эти века мой опыт был откровенно ужасен, — сказал разбито, потупившись. — Я до сих пор запинаюсь, тараторю, нервничаю, заламываю руки. Я совершенно не умею врать, Кроули. А ведь придётся обманывать целую армию ангелов и демонов! Сомневаюсь, что у меня получится.
— Так, стоп, погоди, не спеши с выводами, — прервал Кроули чужую тираду своей, вытащив ладони из пальто и приподняв их на уровень груди. Медленно приблизился вплотную к собеседнику, мягко взяв его за запястья. Пришлось, правда, приложить небольшое усилие, чтобы разжать их, но это ничего, это мелочи, это поправимо. Слегка потянуть в стороны, подцепив под большие пальцы — и вот уже обе тёплые кисти в поисках поддержки цеплялись не друг за друга, а за него, за Кроули. Следом к нему обратился и расстроенный взгляд светлых глаз, вызвавший лишь ласковую успокаивающую улыбку на тонких губах, такую не свойственную обычному демону. Любому, кроме одного конкретного. — Когда ты сегодня ругался на Гавриила, это было очень впечатляюще, знаешь? — по накатанной начал он с комплимента, которые неизменно настраивали Азирафаэля на более восприимчивый лад, гася негатив. Слушатель предсказуемо усмехнулся, и его лицо заметно расслабилось, а взволнованная хватка сильных пальцев смягчилась. — Так что тебе будет достаточно поймать тот же настрой, но ругаться уже на всех остальных, — легко извернул тему Кроули, не сдержав порыва погладить знакомые ухоженные руки.
Большими пальцами по тыльной стороне доверчиво расслабленных запястий, остальными — по внутренней, от центра до самого основания, где кожа становилась очень тонкой и чувствительной. Азирафаэль крупно вздрогнул, задержав дыхание, но не отстранился, зато глаза, в которых на секунду мелькнула отзывчивая искра, сразу посуровели, словно ясное небо заволокло пасмурными тучами.
— Держи себя в руках, милый мой, — строго процедил он сквозь сжатые зубы, резко сам перехватив чужие ладони. У Кроули моментально внутри всё перевернулось, поперёк горла встал ком, в груди вспыхнул невыносимый жар, от которого пересохло во рту — язык машинально быстро пробежался по слипшимся губам. Можно было поспорить, что радужки змеиных глаз тоже бесконтрольно расплылись на целый видимый белок, красноречиво выдав реакцию обладателя. — Побереги свой пыл на потом — не забывай, где мы и в какой ситуации, иначе следующую отповедь получишь уже ты, а не Гавриил и не остальные ангелы, — пригрозил Азирафаэль, напоследок ещё крепче стиснув узкие запястья оппонента, а потом отпустил, но тот продолжил держать их приподнятыми перед собой, словно окаменел в этой позе.
— Ну... Вообще я никогда не исповедовался, — не к месту ляпнул Кроули, чей разум зацепился исключительно за пару услышанных слов, абсолютно не связанных между собой, остальное пропустив мимо ушей, в которых шипел белый шум сплошных помех.
Сложить воедино всё, сказанное собеседником, чтобы осознать это, не получилось. Оттого и встречная фраза вышла вот такой: непоследовательной, странной, нелогичной, будто вырванной из контекста. Какая уж вышла, впрочем — выбирать не приходилось. Кроули вообще не ожидал получить такое вот подобие отпора от друга. Возможно, устное порицание или разрыв физического контакта ещё вписались бы в предполагаемую реакцию, но не настолько же откровенный ответный флирт! Работай у физической оболочки демона сердце, оно бы остановилось, наверное, в ту же секунду. Или наоборот, зашкалило бы, разогналось до сбитой частой дроби. И вздохнуть бы Кроули явно забыл. Он без того забыл, причём, всё напрочь: от темы разговора до са́мого базового навыка складывать звуки в слова, а их — во фразы. На запястьях фантомно продолжали ощущаться тугие кольца хватки знакомых пальцев, мягких, горячих и сильных до мурашек. Аж дрожь пробирала по спине, стоило представить, как эти руки могли бы с тем же успехом сжать, например, плечи, или спину, или талию, или — Дьявол, побери! — даже бёдра. От последнего крамольного допущения у Кроули едва не подогнулись колени на ровном месте. Стоило только представить — в груди будто кипящая сера пролилась, и стало жарко, как в Аду. Хотя, почему "как"? Фактически — именно в нём.
— Ох, ничего себе реакция, — прокомментировал Азирафаэль с весёлым смешком, поведя плечами, сбросив чужое эмоциональное напряжение и оправив жилетку с пальто.
Эту фразу Кроули расслышал уже целиком, только теперь вспомнив, что накануне нарочно открывался для эмпатии друга. Значит, тот без помех прочувствовал внутреннюю бурю, вызванную коротким, но весьма многозначительным прикосновением. Кожей к коже, пальцами по предплечьям под рукавами пальто и тёплого свитера. Теперь, правда, свитер вдруг показался слишком уж тёплым, отчасти даже колючим. Или просто тактильная восприимчивость обострилась. Тем не менее, Кроули, внешне не отреагировав на реплику Азирафаэля, поспешил закрыться от него эмоционально. Возможно, резковато и вообще слишком поздно, но лучше ему было этого не ощущать. Где-то на метафизическом уровне между двумя сверхъестественными сущностями захлопнулась дверь, разорвав налаженную связь.
Признаться честно, Кроули сам не знал, что конкретно чувствовал по поводу произошедшего, но явно не планировал это демонстрировать, по крайней мере, пока сам не разберётся. А разобраться с этим он сможет только после окончательного разрешения текущих проблем извечно противоборствовавших контор, заключивших мир.
— Это не... В смысле... А, к чёрту! — попытался объясниться вслух, однако после череды невнятных мычаний лишь раздосадованно отмахнулся. До мастера слова некоему демону сейчас явно было далеко.
Азирафаэль лишь иронично приподнял бровь, выровняв галстук-бабочку, и напустил на себя нарочито бодрый вид, показательно сцепив ладони под животом.
— Мы ещё поговорим об этом, — сказал без угрозы или игривого обещания, отчего собеседник иррационально не почувствовал волнения: ни приятного — от предвкушения чего-то интересного, ни холодного — в преддверии вероятной ссоры.
Он в ответ лишь пожал плечами, безмолвно согласившись. Поговорят, значит поговорят — ничего особенного, они часто обсуждали всякое. Правда, редко тема касалась напрямую их самих или их взаимоотношений, но почему-то сейчас это не вызывало бурной реакции. В отличие от того самого прикосновения, встряхнувшего целый ворох эмоций за краткое мгновение.
— Мне пора бежать, — с искренним сожалением напомнил Кроули, перетоптавшись на месте. — Ещё за Адамом ехать, а потом вместе с ним — до Мегиддо. В общем, ты понял.
— Да, у меня тоже есть дела, насколько ты помнишь, я надеюсь, — деловито отозвался Азирафаэль, глянув собеседнику за плечо.
Тот машинально обернулся, заметив в тёмном коридоре рыжий огонёк сигареты, который постепенно приближался. Из-за общей разрухи строгий запрет на курение в помещениях офиса временно приостановили, поэтому многие демоны вовсю пользовались эдакой свободой. На самых верхних уровнях, правда, ограничения снова ввели, зато на самых нижних — пока даже не планировали. И вряд ли когда-нибудь введут, честно говоря. Впрочем, подобные условности мало кого волновали, зато отдельно взятые обитатели Преисподней, перенявшие вредную привычку у изобретательных людей, теперь не поднимались на поверхность, если хотели спокойно посмолить сигарету-другую, а спускались под Седьмой Круг.
— Точно, — безэмоционально обронил Кроули, в очередной раз за одно долгое пребывание в Аду встретившись со старшим коллегой. — Хастур, — то ли поздоровался, то ли просто констатировал факт, получив в ответ от подошедшего скупой кивок.
— Кроули, — сказал тот, как сплюнул, после чего перевёл взгляд на Азирафаэля, неожиданно чуть смягчив тон. — Я за тобой, ангелок.
— В таком случае, не будем задерживаться, князь Хастур, — с малость натянутой улыбкой откликнулся он, выйдя вперёд, оставив друга позади себя.
— Будь осторожен, ангел, — тихо попросил Кроули, опять убрав руки в карманы, готовый в кратчайшие сроки исполнить собственное задание, пока течение времени Внизу снова не вернулось к норме.
Даже будучи остановленным для всех, кроме единичных исключений, оно продолжало наступать на пятки, подгонять действовать, а не стоять на месте. В конце концов, даже силы владычицы Ада имели ограничения — она не сможет удерживать эту паузу здесь вечно. Стоило пошевеливаться, только внутреннее неистребимое беспокойство за друга мешало рвануть прочь на поверхность сию же секунду.
— Я пригляжу за ним, — произнёс Хастур, не вынимая сигареты изо рта, из-за чего фраза прозвучала слегка жёвано и гнусаво. — Приказ лорда Вельзевул, — пояснил для галочки, выразительно глянув на своё плечо, где сидела муха, в темноте издалека похожая на крохотное пятнышко, одно из многих на светлой ткани плаща, перехваченного поясом по талии. — Да и он мне теперь должен за тебя, так что можешь не бояться: пока не расплатится — будет жив.
— Расплачу́сь, как только выберусь отсюда, — добавил от себя Азирафаэль.
Обе эти фразы короткого диалога номинальных теперь врагов иррационально успокоили Кроули. Хастур, как верно заметила Вельзевул, постоянно безоговорочно, чётко исполнял приказы начальства, к тому же, неукоснительно держал слово. Другое дело, что из-за этого никому своего слова не давал, однако сделки тоже проводил честно, несмотря на демоническую сущность, располагавшую к обманам да хитростям. Лишнюю изворотливость в Преисподней, как ни странно, не ценили, в отличие от справедливых оплат по счетам. Они создавали репутацию, полезную для более серьёзных договорённостей, хоть доверия всё равно не внушали. Впрочем, доверие в Аду так или иначе не жаловали — ничего удивительного, ничего нового, ничего необычного — легко привыкнуть. Когда вокруг сплошь эгоисты с карьеристами, приходилось учиться полагаться исключительно на себя. Сейчас, правда, у Кроули не было выбора — ему пришлось положиться на Хастура. Отчасти, конечно же, потому что Азирафаэль в случае чего прекрасно умел постоять за собственную жизнь, да и на него некий демон за минувшие века уже привык полагаться. Ангел ни разу всерьёз не подвёл. Оставалось надеяться, что не подведёт и впредь.
— Тебе пора, — сказал он твёрдо, обратившись к другу, по-прежнему сверлившему хмурым взглядом своего демонического коллегу. — Быстрее уйдёшь — быстрее вернёшься, — добавил Азирафаэль мягче, позволив себе осторожную улыбку, которую никто, кроме конкретного адресата, не умел верно идентифицировать. Всем прочим она казалась просто вежливой, но Кроули научился безошибочно считывать в ней искреннюю заботу и ласку, обращённую к нему.
— Да, я мигом, — отозвался он, закончив внутреннюю борьбу беспокойства за ангела в Преисподней с необходимостью на время оставить его. — Не скучай без меня, — бросил напоследок вместо прощания и, не дождавшись реакции, шагнул прямо внутрь ближайшей стены, которая на мгновение пошла мелкой рябью демонического чуда.
Азирафаэль беззвучно тяжело вздохнул, вдруг почувствовав себя очень одиноко.
— Что ж, князь Хастур, — встряхнувшись, обратился он к оставшемуся рядом собеседнику, развернувшись к нему всем корпусом, — нам, полагаю, тоже пора идти.
— Ага, — безразлично подтвердил тот, долгой затяжкой докурив сигарету до фильтра, чтобы кинуть её на землю, затушив носком тяжёлого ботинка. На верхних Кругах дымить запрещалось, так что бычок лучше было бросить здесь же, на Восьмом. — Давай разберёмся с этим по-быстрому, — сказал недовольно, жестом позвав спутника следом, когда сам направился вперёд по тёмному коридору. — Как будто мало нам ангельской армии на пороге — мне ещё и с тобой нянчиться поручили.
Азирафаэль предпочёл не комментировать чужое ворчание, ориентируясь на звук хриплого голоса в окружавшем плотном мраке. Сюда Кроули вёл друга, держа под руку, чтобы не дать заплутать в лабиринтах Преисподней, но хвататься за Хастура тот не собирался. Не из опасений или принципов — просто не за чем. Следовать за назначенным провожатым получалось без дополнительной помощи. К тому же, стопы совсем перестало жечь, когда Кроули придумал начудесить другу подмётки из собственной змеиной шкуры поверх подошвы стареньких оксфордов, чтобы не заморачиваться с ковриками. Теперь жар Преисподней, ощущавшийся чем ниже, тем сильнее, абсолютно не травмировал ноги, и постоянного присутствия рядом заботливого демона не требовалось. Хотя, признаться, Азирафаэль не отказался бы от его привычной компании. По крайней мере, в обществе друга удавалось чувствовать себя увереннее и спокойнее, в частности здесь, на территории врага — пусть практически бывшего, — в самом сердце Преисподней. Но даже так, в одиночестве, без родного твёрдого плеча рядом, ангел знал, что мог справиться с поручением чужого начальства, как бы странно или неправильно это ни выглядело: остановить своих же коллег, напавших на офис оппозиции. Демоны, пожалуй, оценят иронию. Сам Азирафаэль, по крайней мере, уже оценил.
Еще более иронично было лишь то, что его собственный командир, Гавриил, отныне тоже являлся одним из Падших, которых ни в грош не ставил, как и все прочие его подчинённые. А теперь ему придётся не просто сотрудничать с недавними противниками, но и самому учиться жить с новой сущностью.
В общем, ближайшие времена обещали стать крайне тяжёлыми для некоторых, отдельно взятых личностей. Но для Азирафаэля в целом изменилось мало, и приоритеты сохранились прежние: выбраться из густо заваренной за долгие века открытого и тайного противостояния каши, а заодно обязательно вытащить оттуда же Кроули. Потому что наконец удалось открыто, без страха, во всеуслышание признать, что без одного конкретного демона одному конкретному ангелу ничего было больше не нужно. И от этого простого факта предсказуемо полегчало на душе.
А незаметное для всех присутствие Кроули отчётливо ощущалось заботливой прохладой, окружавшей ноги, должные буквально гореть сейчас на земле Восьмого Круга, как на натуральной адской сковородке. Но нет, всё было хорошо. Даже лучше, чем хорошо — ведь между двумя друзьями, несмотря ни на что, сохранилось, окрепло самое важное: взаимная поддержка в любой ситуации. Если демон постоянно вёл за собой ангела, незаметно, ненавязчиво указывая путь, на каком-то невидимом глазу уровне выстилая впереди прямую дорогу, то он, сам ангел, в свою очередь наконец понял, что все эти тысячелетия продолжал незримо укрывать этого демона крылом собственной заботы, защищая и храня от любых невзгод, протягивая руку в особенно сложные моменты, как постоянно протягивали ему.
Сейчас, на фоне всего происходящего в мирах, потустороннем и земном, это по-прежнему оставалось главным. Это оставалось тем, за что действительно следовало бороться.
И они, наречённые враги, лучшие друзья, Азирафаэль и Кроули, собирались бороться. Вместе. Теперь — вдвоём, на собственной стороне, свободные от служебных ограничений и глупых предрассудков, вольные поступать так, как считали правильным для них, как давно хотели и втайне мечтали оба, пусть каждый молчал, боясь признавать болезненную необходимость в друге рядом: рука об руку против целого мира. Отныне — и до последнего вздоха.
Примечания:
*В 2005 году холм Мегиддо вместе с двумя другими был объявлен ЮНЕСКО памятником Всемирного наследия под общим именем «Библейские холмы — Мегиддо, Хацор, Беэр-Шева» как один из наиболее характерных телей с остатками библейских городов и один из наиболее сохранившимся примеров поселений раннего Железного века в Леванте. Подробнее в Википедии.
