Во тьме горит надежда

      Дверь в темницу распахнулась. Испуганные и ненавидящие своих мучителей демоны зажмурились от непривычного света. Все были уже уставшие и измотанные. Лишь один Веч ещё был в более-менее адекватном состоянии, и то, потому что он уже был безумен, хоть и скрывал это. Остальным уже понемногу сносило крышу. Во время отсутствия пары их чуть не запекло вживую и почти распяло на обжигающей стене. У всех на спинах виднелись ожоги, и все были обездвижены. Как только мучители перешагнули порог, все синхронно втянули голову в плечи и приготовились к боли. Но её не последовало. Одни лишь Вегги и Беллерофонт осмелились удивлённо взглянуть на влюблённых. И тут же пожалели.       Оба мучителя мгновенно демонизировались и взялись за руки. По их рукам пробежал какой-то чёрный ток, мгновенно ударивший в Вегг. Беллер судорожно вздохнул. Голова воительницы поникла, дыхание прервалось. Он инстинктивно потянулся к ней. Шарлотта, прищурив алые глаза, уловила этот мгновенный порыв и, злорадно усмехнувшись, сказала: - О, не бойся. Она жива. - на енота её слова не произвели никакого впечатления, - Почти - ухмыляясь, добавила принцесса. Белл дёрнулся. Цепи громко звякнули в повисшей тишине. Он мысленно проклинал себя за то, что вообще пошёл к Вечезару и Вельзевулу. Вот чем это обернулось. Поддался искушению и согласился на его заманчивое предложение, устроив Радио-Демону дуэль с подменой. Но принцессы в их плане не было. Они проиграли, противники оказались хитрее и умнее. И сильнее. А теперь они на грани жизни и смерти. Как они наслаждались болью Шарлотты и Аластора, так теперь дочь Люцифера и Радио-Демон получают наслаждение от их боли.       Ещё одна молния прилетела уже в него. Енота прошила поистине адская боль. Сердце разрывалось от напряжения, ток заставлял биться его с бешеной скоростью, оно вот-вот взорвётся. Лёгкие почти перестали работать, грудную клетку сжало. Слух и зрение обострились. Волнами демона прошивала боль, которую он никогда не осознавал до этого дня. Одновременно как будто и резали, и прижигали, и жгли, и рвали. Это нельзя ни с чем сравнить. Описать тоже невозможно. Внезапно сердце резко замедлилось, в ушах зашумело, а в глазах всё поплыло. Грудную клетку теперь разрывало на части. Кишки выворачивало. Организм не выдерживал, мозг сына Вокса готов был вот-вот отключиться, как он увидел, что ток, проходящий через него, перенаправился, и теперь большее напряжение приходилось на воительницу. Она, и так без сознания, задёргалась в конвульсиях и судорогах, мышцы её рефлекторно сокращались. Демон дёрнулся, но цепи держали его слишком сильно. Сил не осталось как физических, так и моральных и магических. Цепи, пол, даже стены - всё поглощало магическую силу заключённых. Демон сделал последний, самый сильный рывок к демонице и еле слышно произнёс: - Нет, Вегги... Зря я тогда это сделал... - в глазах всё потемнело, а в лёгких закончился воздух.       Внезапно Фонт понял, что он всё ещё в сознании. Зрение постепенно возвращалось, сердце восстанавливало свой ритм. Но отдышка длилась всего несколько драгоценных мгновений. Демон ощутил на лице и на шее колючие и холодные прикосновения лезвий ножей. Боясь открывать глаза, он услышал голоса Адской принцессы и Радио-Демона: - Дорогуша... - в его голосе были слышны радиопомехи. - Аластор, дай я. - её голос был ласковым и тёплым. Как когда-то давно. Внезапно воспоминания накрыли Беллерофонта.       Весна. Они с Чарли гуляют после одного из балов, устроенного её родителями в честь какого-то знаменательного события. Демоны давно дружили. Но Белл некоторое время назад почувствовал какие-то новые чувства. Тёплые и уютные. В тоже время не дающие покоя и назойливые. Он словно был одержим принцессой. Такая яркая и солнечная, она всегда выделялась среди многих других. Её родители, в отличие от его отца, любили своего ребёнка и души в нём не чаяли. Шарлотта была очаровательна и мила, что невероятно привлекало всегда тёмного и скрытного енота. Он увидел в ней солнце своей непроглядной жизни. Им обоим около пятнадцати. В тот самый день, когда солнце ещё ярко светило на небе над поместьем Магне, так отличавшемся от небосклона всего остального ада, где побывал юный Беллер, он признался ей в любви. Она его предельно внимательно выслушала и, мягко улыбнувшись, приняла его чувства. Тогда он впервые почувствовал что-то хоть толечку тёплое, а в его глазах зажёгся огонёк. Она ласковым голосом, который прозвучал сейчас, называла его просто - Белл. Это он её попросил: - Беллерофонт? - Да? - А как мне тебя называть? - Называй меня просто Белл.       С тех пор и до их разрыва она называла его только так. Вроде бы, многие его так называли. Но в её устах это звучало по-особенному. Тепло.       Из воспоминаний о прошлом енота вернул ледяной голос бывшей: - Так что ты сделал зря?