До дрожи

      «У меня кое-что произошло, хочу Вам рассказать». Просунув под дверь записку, Бён вприпрыжку отправился на завтрак. Он волновался перед предстоящей встречей с Чанёлем. У него не было плана, он полагался на порядочность продюсера. Даже если парень попадётся, у него будет, чем крыть.       Вечером в учебной части редко можно было кого-нибудь встретить. Повозившись с замком костюмерной на втором этаже здания, Бён повернул ручку и пробрался внутрь. Сердце тревожно колотилось. Ему впервые было страшно настолько, что он не чувствовал кончиков пальцев. Кое-как переодевшись в одолженное у сестры коротенькое платье глубокого красного цвета на запахе и затянув на талии пояс, он надел парик и превратился в брюнетку с пышными небрежными локонами, прикрывшими уши. Парень улыбнулся своему отражению соблазнительными красно-коричневыми губами и, повязав на шею кожаный шнурок с болтающимися острыми наконечниками, проверил, хорошо ли закреплена камера. Бён накинул кардиган на покрывшиеся мурашками плечи и уселся на стол дожидаться Чанёля, подтягивая колготки в крупную сетку. Жаль, что он этого не увидит.       Пак не поверил глазам, перед уходом получив от анонима записку с просьбой о встрече с описанием места и времени. Он вскочил со стула, отпихнув его в сторону, схватил чёрный бомбер с нашивками и вышел за дверь. Почти дойдя до лестницы, он резко остановился, мысленно отвешивая себе пощёчину, и вернулся обратно. Это знакомство, а не свидание, не обязательно наряжаться, и плевать, что джинсы с коленями наружу.       Переодеваться Чанёль не стал, но парфюмом побрызгался, не шутя. Он стоял у той самой двери посреди тёмного коридора, снимая приклеенный текстом вниз листок и маленький пакетик с ручки. «Пожалуйста, наденьте на глаза повязку и пройдите внутрь», - гласила записка. Пак хмыкнул, проведя ладонью по лбу. Он весь вечер ломал голову от интриги: кто будет ждать его внутри, а этот неизвестный персонаж вновь раззадоривает его фантазию, но Чанёлю нравилось. Кажется, с ним не всё в порядке. Он завязал повязку и, проверив, что в ней абсолютно ничего не видно, неуверенно вошёл.       -Привет, - произнёс Пак в абсолютно тишине и осторожно сделал несколько шагов вперёд, не встретив по пути препятствий. – Что я должен сделать?       Бэкхён останавливается напротив, приложив палец к его губам. Чанёль замирает. Бён легонько опускает ладони на грудь и мягко ведёт вверх, разводя в стороны, отчего куртка распахивается, свисая по плечам. Он водит ноготком по шее, наблюдая, как дёргается кадык, когда Пак сглатывает, и наслаждается моментом, а потом приближается катастрофически близко. Рассматривает, думает старший, и ухмыляется, чувствуя дыханье на своём лице. Ему до дрожи хочется сорвать с себя эту тряпку и увидеть, наконец, кто перед ним, но, пересилив себя, он принимает условия. Эти невинные прикосновения будоражили больше, чем бесстыднее разговоры. Совершенно неожиданно его тянут назад за волосы, и Чанёль невольно раскрывает рот. Бэк проходится кончиком носа по крепкой шее, скуле, подбородку и встаёт на носочки, чтобы приблизиться к той самой губе, что всегда пробуждала в нём искреннее желание разодрать её в кровь. Чанёль ощущает призрачное к ней касание. Стоит ему податься вперёд, совсем чуть-чуть и оно станет реальным. Студент, прикрыв глаза, затягивается дурманящим ароматом, но вздрагивает и отдаляется, перепугавшись, что чуть не выдал себя замершим в груди протяжным «М-м-м». Пак лишь всплёскивает руками, но молчит. Бэкхён тянется к нему, позволяя до себя дотронуться, чтобы окончательно сбить со следа его представления о себе, и перекрещивает пальцы. Они стоят так недолго, Чанёль растирает его ладони, а Бён опускает голову и поджимает дрожащие губы. Стал бы он также держать его руку, узнай, что она принадлежит Бэкхёну? Пак наугад тычет пальцами ему в щёку и от ласковых поглаживаний грубой ладони становится тепло и больно. Парень заталкивает обратно прорвавшийся наружу всхлип, зажав рукой рот.       -Тяжко тебе, наверное, приходится.       От слов Чанёля внутренняя плотина Бёна прорывается, и слёзы льются неконтролируемым потоком. Продюсер прячет его в спасительных объятиях, и тот, уткнувшись лбом ему в грудь, содрогается в беззвучных рыданиях. Этот пункт не входил в планы Бэкхёна. Ему всего-то нужно было записать парочку интересных кадров с Паком, а не плакаться в жилетку, но как назло, в его руках было уютно и спокойно. Этот человек был абсолютно далёк и никогда не сможет ему принадлежать. Скоро, когда всё закончится, у Бэкхёна больше не будет права на него смотреть, а пока, утешал себя парень, может он оставить себе хотя бы один поцелуй? Студент обхватывает лицо Пака и прижимается к его губам. Колеблясь, тот подаётся вперёд и отвечает. Бэкхён не чувствует ног, словно парит в воздухе, а в ушах ощущает лёгкое шипение, словно внутри лопаются тысячи пузырьков шампанского, и это лучшее, что он когда-либо испытывал за всю свою жизнь.       Теперь Чанёль уверен в своих действиях, он касается щеки анонима и сжимает на талии скользкую шёлковую ткань. В голове, словно откуда-то издалека, невнятный голос кричит, что он целует девушку, но больное сознание впитывает в себя чужие прикосновения, воображение по-своему воспроизводит цвет, запах, форму и переворачивает всё с ног на голову. Признаки складываются в единый желанный образ с лицом Бён Бэкхёна, только в парике. Чёрт с ним. Старший смеётся в чужие пленительные губы и с трудом прерывается.       -Я не могу надолго здесь задерживаться, - шепчет он, и Бён, испытывая вспышку страха перед разлукой, тупо бросается ему на шею, чтобы задержать, - ну-ну, это же не последняя наша встреча.       Чанёль врёт и выбирается из кольца рук. Он чётко осознаёт, что не придёт к Ней. Бэкхён чувствует эту перемену. Он выводит Пака за дверь, вложив в ладонь записку, и запирается в кладовой. «Простите меня», - читает тот вслух и предполагает, что за поцелуй.       Уже в кабинете, рассмотрев в зеркало свои перепачканные помадой губы, он понимает, как ему повезло ни с кем не столкнуться в коридоре. Продюсер решает не откладывать на завтра и садится за стол, чтобы прояснить анониму свою позицию. Он предположил, что одна из студенток, чьи чувства остались без внимания, не желала мириться с этим и решила сблизиться с парнем, использовав в качестве предлога личные трудности. Неизвестно, как произошедшее отразится на нём, но её выходки не пробудили в Чанёле никакого желания, раскрывать её личность. Единственное, что он испытывал – этот раздражение от того, что так легко потерял бдительность.       «У тебя весьма нестандартный способ представляться. Не хочу быть неправильно понятым, но я против такого рода отношений. Если тебе хотелось завоевать моё расположение, то ты добилась обратного. Ты провела меня, можешь радоваться, и если это было твоей единственной целью, знай: ты потеряла моё доверие. Я могу быть товарищем, но не любовником, и приду на помощь, когда попросишь, если, конечно, всё в твоих письмах не было выдумкой».       Бэкхён ввалился в комнату с небольшой дорожной сумкой и, не обращая внимания на вопросительные взгляды До Кёнсу, заперся в ванной, где торчал около часа. Он жалел себя, Чанёля, жалел, что не получил желаемую роль и собирался подставить дорогого сердцу человека. Бён думал, что сможет провернуть всё с лёгкостью, но обида и совесть вели внутри него ожесточённую борьбу, поочерёдно перетягивая парня на себя. Он хотел поссорить Пака с девушкой с помощью компрометирующих снимков и доказать, что он, мальчишка в женских шмотках, всё ещё лучше любого другого и его девушки в том числе. Также с их помощью он рассчитывал сместить О Сэхуна со своего места или показать директору, как продюсер Пак проводит со студентами индивидуальные прослушивания.       Бён был абсолютно опустошён и не знал, что написать Чанёлю, но перед завтраком ноги, как всегда, привели его к кабинету. Он присел за письмом, осторожно вытягивая его наружу вспотевшими пальцами. Под рёбрами разыгралась буря - Бэк боялся узнать, что там. Он вздрогнул от приближающегося стука каблуков и обернулся через плечо.       -Ты что там делаешь?       Бэкхён чуть не плюхнулся назад, увидев девушку Чанёля с корзинкой в руках, и заслонив письмом лицо, пустился прочь по коридору.       -Эй, студент, студент! – верещали ему вдогонку, но парень уже пересёк не один пролёт лестницы, направляясь в уборную на втором этаже и запираясь в кабинке. Опомнившись, Бён развернул лист несколько раз пробежался глазами по тексту, с трудом его осмысливая. Теперь Пак обращался к нему, как к девушке, не придерживаясь нейтральных выражений, как прежде, но Бэкхён чувствовал себя обескураженным. Он с блеском обвёл парня вокруг пальца, но, к своему удивлению, не испытывал удовлетворения. Может, он ожидал другой реакции, или же его первоначальная цель потеряла свою важность.       Встретившись, Пак с подругой расположились за журнальным столиком в его кабинете. Он с аппетитом поглощал принесённые ею угощения, широко расставив ноги, чтобы не заляпать светлые брюки.       -Уже и завтраки мне носишь, переходим на новый уровень, - парень игриво повёл бровями. – Влюбилась в меня?       -Ещё чего. Если бы мой утренний пикник не накрылся, тебе бы ничего не перепало.       Она деловито скрестила руки на груди и показала Чанёлю язык.       -Кстати, когда я пришла, один студент копался под твоей дверью, а увидев меня, убежал, как от огня.       -Студент, то есть парень? – Пак наклонился ниже, нахмурившись.       -Да, светленький такой.       Чанёль вдохнул куда-то не туда и подавился, заходясь в приступе кашля. Девушка вскочила с места, схватила его за руку и потянула вверх.       -Носом дыши, - скомандовала она и налила ему воды. – Бедствие ты моё.       Чанёль не находил себе места: он мерил шагами кабинет и был не в состоянии думать о чём-либо, пока не убедится во всём лично. Дождавшись окончания пары, он спустился к одному молодому преподавателю, с которым был в приятельских отношениях и мог обратиться за помощью, ничего не объясняя.       -Ты же хранишь письменные работы своих студентов? Могу взглянуть на одну из них? - протараторил он, нетерпеливо барабаня пальцами по кафедре. Вид у него был пугающий.       -Конечно, - помедлив, - кто тебя интересует?       -Бён Бэкхён.       Мужчина начал рыться в верхнем ящике стола.       -Мы как раз недавно кое-что писали. Бэкхён, кстати, справился на отлично.       Пак натянуто улыбнулся. Его мозг отказывался воспринимать лишнюю информацию, поэтому это большее, на что сейчас была способна его вежливость.       -Вот, держи.       Он вырвал лист из рук преподавателя и пропал в коридоре, обещая объяснить всё позже.       Чанёль схватился за голову, зарываясь пальцами в волосы и сжимая, словно мог остановить процесс кипения мозга. Он ударил по столу со всей силы, откинулся назад и вновь к нему подъехал. Перед парнем лежали два листа, и он на все сто процентов был уверен, что текст на них был написан одной рукой. Для чего Бэкхёну нужен был этот маскарад? Его развели? Чанёль напрягся, принимая во внимание эту мысль, но при воспоминании пылких и одновременно по-детски невинных касаний губ младшего желание жгучим моментом ударило в живот и растворилось. Надо выпить, решил он, и до конца рабочего дня боролся с собственной рассеянностью.       «Так ты парень?» - оставляет Пак в привычном месте, несмотря на то, то на прошлую свою записку он так и не получил ответа. Он уже на грани того, чтобы разузнать номер комнаты Бэкхёна и отправить ему записку, но скрепя зубами не решается: неизвестно, что тот ещё может выкинуть. Теперь самое время вывести парнишку на чистую воду.       «Я считал, Вы охотнее утешите девушку», - подкинул тот в ответ.       Бэкхён ещё позавчера распечатал наиболее выгодные фото, где хорошо виден Чанёль, и трудно угадывается он сам. Студент так и не решился передать их с Чондэ девушке продюсера. Он находил тысячу и одну причину, почему ещё не сделал это, а впрочем, он просто тянул время. В эти дни он редко находился в компании, ему бы приходилось делать вид, что всё в порядке, и мириться с вопросами по поводу его настроения. Потому Бэкхён ссылался на недосып и после пар отправлялся в комнату, а если Кёнсу болтал со своей ненаглядной по видеосвязи, подолгу слонялся в наушниках по кампусу.       Натянув утеплённую худи на колени, Бэкхён расположился на одной из лавочек, куда ещё дотягивался Wi-Fi, и включил какую-то комедию. Её незамысловатый сюжет (а точнее, дешёвая игра, из-за которой он то и дело возмущался вслух) помог парню на время отвлечься. Он с улыбкой наблюдал за сменяющими друг друга действиями, погрузившись в представленную атмосферу. Один момент так рассмешил Бёна, что он не мог остановиться, и смеялся до тех пор, пока ни с того ни с сего не заплакал, спрятав в ладонях лицо. Скрытые изнурительные эмоции всё же взяли над ним верх, и он ещё долго пытался успокоиться.       Продюсер Пак безвылазно провёл в студии несколько часов. В десять он планировал покончить с демкой и безуспешно таращился в плоский экран до тех пор, пока всё перед глазами не стало сливаться. Он не мог ничего из себя выдавить, злясь и постоянно отвлекаясь на посторонние предметы. Парню требовался перерыв, и он вышел в коридор к автомату за кофе. Чанёль ненадолго задержался у окна, раздумывая, стоит ли ему прогуляться, пока ещё не стемнело, и те мысли, от которых он отмахивался всё это время, не накрыли его. Укутавшись в длинный серый кардиган, он спустился на улицу. Свежий октябрьский воздух приятно обдувал лицо, и Пак поёжился, сильней запахивая одежду. Горячий напиток обжигал нёбо, и тот, морщась, ступал по усыпанной листвой дорожке. В это время студенты самостоятельно практиковались или встречались с близкими за пределами академии, поэтому Чанёль удивился, различая вдалеке одинокую фигуру. Приблизившись, он чуть не выпустил стаканчик из рук, понимая, что это Бэкхён. Продюсер не знал, куда деться, и нырнул за дерево, несмело выглядывая. Несколько дней он наблюдал за Бёном и то, что он видел, ему совершенно не нравилось. Вместо всегда, как ему казалось, искрящихся глаз, он видел тёмные потухшие бездны, осунувшееся лицо без следа привычной озорной улыбки и понурые плечи. Всё это подтверждало догадки Чанёля, возникшие из его писем – парнишка переживает тяжёлые времена, и нет никого, кто бы разделил с ним это бремя. Он полагал, Бэкхён сейчас на стадии осмысления своей ориентации и принятия собственных предпочтений, из-за чего боится стать белой вороной. Чанёль сам прошёл через это и во многом мог помочь, мягко направить или выбить из головы ненужные мысли.       Минут семь Пак старательно сливался с местностью, подавляя поднимающиеся порывы подойти и прижать Бэкхёна к себе, позволить ему выплеснуть все переживания без страха и стыда, не сдерживаясь, дать почувствовать, что находится в надёжных руках, что может довериться.       -Бэкхён.       Студент снизу вверх осмотрел застывший неподалёку силуэт и, не добравшись до лица, сглотнул, узнав Чанёля. «Он знает» - мелькнуло в голове, и он дёрнулся, предпринимая попытку бегства, но лишь сокрушённо захрипел и повалился на бок. Продюсер среагировал мгновенно, отбросив в сторону стаканчик кофе, и поймал его за плечи, усаживая обратно, чтобы тот не расшиб себе лоб об асфальт. Парнишка, протестуя, зашевелился, избавляясь от чужих рук. Он свесил ноги и осторожно взглянул на присаживающегося на расстоянии продюсера.       -Прости, что напугал.       -Я не испугался, - просипел Бён в ответ и выдохнул: не было похоже, что Пак собирался его убить.       -Почему ты плакал?       -Я не плакал, - отвернувшись.       -Конечно, я видел, как ты нюни распустил, хнык-хнык.       Чанёль скривился, изображая ревущего Бэкхёна до безобразия правдоподобно со всеми жалобными вздохами, всхлипами и дрожащими вывернутыми губами.       -Да я… да вы… - возмутился тот громко оскорбленный насмешками продюсера. - Это низко – потешаться над чужим горем!       Совсем не к месту Пак плотоядно улыбнулся. Вот он запальчивый Бэкхён с искрами во влажных глазах и языком, острее любого ножа, бойкий, храбрый, отчаянный.       -Просто ты такой страшный, когда плачешь.       -Блеск, - Бён опешил, - утешать у вас в крови, я прям чувствую, как счастье и бодрость разливается по венам.       Чанёль продолжал глупо посмеиваться. Он не мог себе позволить обнимать Бэкхёна, но дать ему возможность выпустить пар – запросто. Парнишка рядом скрёб ногами по асфальту, мысленно измеряя расстояние между ними и урывками проверяя его молчаливый профиль.       -Я прошу у вас прощения.       -За что? – продюсер перевёл на Бёна озадаченный взгляд.       -Думаю, поймёте.       Пак, извиняясь, кивнул и выудил из широкого кармана телефон. Бэкхён услышал знакомый женский щебет из трубки и чанёлевское «Кто просил тебя так напиваться? Где? Я сейчас приеду».       -У меня возникло дело, тебя довести до общежития? – обратился он к поднявшемуся с места парнишке.       -Я похож на девчонку? – огрызнулся тот и ушёл первым.       Этим утром Бэкхён проснулся в скверном настроении, пихая ногами одеяло и громко выражая своё недовольство по любому поводу. До терпеливо сносил все его претензии, дожидаясь, пока закончится учебный день, и он сможет покинуть общежитие. На занятиях Бёна также избегали, чтобы не попасть под горячую руку, потому что знали, что могут запросто поймать глазом карандаш. После пяти парень ненадолго пересёкся с Чондэ, который, получив работу, не мог позволить себе болтаться без дела на пару с другом. Бён передал ему снимки, и они, обменявшись новостями, разошлись. Парень пинал попадавшуюся под ноги сморщенную листву и провожал хмурым взглядом мозолившие глаза, влюблённые пары, которых, как назло, было много. Он был твёрдо уверен, что Чанёль заслуживает быть разоблачённым хотя бы за то, что оказался неверен своей второй половине.       Бэкхёну не хотелось возвращаться в общежитие, но и домой он не собирался. Он решил погулять по городу дотемна, забрать из комнаты самое необходимое, а потом напроситься на ночь к кому-нибудь из многочисленных знакомых. Парень заранее достал ключи от комнаты и теперь теребил их в руках, пересекая территорию кампуса. Проходя мимо учебного корпуса, он отыскал окна кабинета продюсера, остановился и набрал другу. Теперь до него дошло, что не покидавшее его чувство тревоги, неутомимо бурлящее в груди и предвещавшее что-то нехорошее, оказалось не страхом перед грядущими последствиями, а переживанием за дальнейшую судьбу Чанёля.       -Чондэ, - выдохнув после продолжительных гудков, - можешь не отдавать?       -Я уже, только что.       Пак Чанёль с довольной улыбкой вытянулся во весь свой немалый рост, как только за студентом О закрылась дверь. Он был не из робкого десятка и обычно без зазрения совести говорил людям, как хорошие вещи, так и не очень. Но в этот раз проблема рассосалась сама, и от этого на душе становилось приятнее. Сэхун сдался добровольно и с жалостливым видом попросил продюсера освободить его от роли неукрощённой Джульетты. Пак понимающе покивал, поулыбался, заверил парня, что тот его нисколечко не подвёл, и, напоив чаем, отпустил восвояси.       Чанёль заметил лупоглазого друга Бэкхёна на пяточке, обустроенном в академии для отдыха студентов в перерывах между занятиями, когда спустился сполоснуть кружки, и подозвал его.       -Кёнсу, подойдешь ко мне со своей петицией.       Через несколько минут продюсер Пак под ошеломлённый взгляд студента До легко и крупно на ней написал: «Утверждаю студента Бён Бэкхёна на роль Джульетты», проставил число и широко расписался. А ещё через полчаса Кёнсу оставил короткое: «Поздравляю!!!» на полке рядом с подписанной Паком петицией, ещё раз проверил свой внешний вид и умчался на свидание.       После весьма загадочного звонка подруги, торопившей его, Чанёль накинул косуху и направился в элитный бар, где они договорились встретиться. Парень быстро отыскал её глазами и пробрался к стоящему у стены деревянному столику, пересекая слабоосвещённый тёмный зал, стены и потолок которого переливались строгими линиями голубых и серебристых светодиодов.       -Рад видеть тебя в приподнятом настроении, - он протиснулся между столиком и низким глубоким креслом, обтянутым коричневой кожей. – Что за срочность?       -Надеюсь, тебе тоже станет весело, когда увидишь это.       Его спутница достала из расшитой камнями сумочки конверт и легким движением веером разложила перед ним фотографии, от одного взгляда на которые Пак выпрямился и склонился над столешницей, отодвинув в сторону невысокую стеклянную вазу с пышными цветами. Девушка в предвкушении закусила острый ноготок, смотря то на него, то на снимки, чтобы не пропустить ни единой эмоции на его лице.       -Как девушка, чьи чувства были ущемлены этими фото, хочу спросить: кто эта красотка? – она нетерпеливо ёрзала на стуле, провоцируя друга на ответ.       -Вот гадёныш, - ошарашено произнёс Чанёль, схватившись за волосы. Девушка впервые видела его настолько потерянным, и придвинула ближе свой коктейль, опасаясь, что Пак может с психу смахнуть всё со стола. Он раскрыл рот и громко выдохнул, в замешательстве перебирая снимки и изучая в привлекательный юношеский профиль.       -В этом есть особый смысл? Кому ты перешёл дорогу, Чанёль, их же могли передать не только мне? – расспрашивала подруга. Она не хотела на него давить, но Пак слишком долго молчал, и она уже перестала относиться к произошедшему, как к шутке.       -Я разберусь, не переживай, и спасибо, - продюсер встал и направился к выходу, невзирая на её несогласие. Он прижался к стене стеклянного лифта, надеясь застать Бэкхёна в общежитие, иначе студенту придётся объяснять своим родителям его появление у них дома.       Пак не особо следил за скоростью, сжимая руль трясущимися руками и пролетая улицы одну за другой, пока не добрался до кампуса. Ярость и восторг сжимали горло, заставляя его часто вздыхать и чувствовать не вполне нормальное удовольствие. Бэкхён умело играл с ним, заставив дрогнуть его чёрствое сердце и поверить тому несчастному мальчику, которым притворялся, вызывая сострадание и постоянное чувство беспокойства за себя, а оказался просто маленькой частичкой ада. Пак признавал: он его недооценил, и от мысли, что Бёну удалось его провести, тягучее волнующее чувство расползалось по телу, вызывая лишь два желания: усмирить и обладать.       Бэкхёну быстро страшно: что же теперь с ними будет? Он думал, что немного отвлёкся во время болтовни с парнями, раскинувшимися перед телевизором в зоне отдыха на первом этаже, но его вновь одолела неконтролируемая слабость, и он с трудом ступал по ступенькам непослушными ногами, навалившись на перила. Парень почти смирился с тем, что Пак в отместку добьётся его исключения, но больше его пугала их встреча. Её не избежать, и студент мечтал провалиться сквозь землю на неопределённое время. Бэку казалось, между ними возникла связь, а теперь всё окажется фарсом, и Чанёль его возненавидит. Студент свернул на свой этаж и вздохнул – он это заслужил.       Бён услышал топот вихрем взбирающегося по лестнице человека и, взглянув вниз, увидел Чанёля, задравшего голову. Тот заметил, как побледнело его лицо, и коридорное эхо разнесло по зданию грозное: «Стоять!»       Не оглядываясь, Бён рванул, что было сил, прощаясь с жизнью и горланя во всё горло, переполошив всех, кто остался в эту ночь на этаже. Трясущейся рукой он тыкал в замочную скважину, пританцовывая от ужаса, потому что метры между ним и приближающимся разъярённым продюсером стремительно таяли. Тот буквально втолкнул его в комнату, отнимая ключи и замыкаясь изнутри.       -Мамочки! – простонал Бён, глядя в глаза нацелившемуся на него Чанёлю. Продюсер не собирался гнаться за ним, он хотел узнать от Бэкхёна всю правду в спокойной обстановке, но заметив, как того перекосило на лестнице, решил его немного припугнуть. Парнишка, взвизгнув, бросился в противоположную от него сторону, топчась в обуви по собственной кровати и больно ударяясь бедром об угол комода, откуда под ноги полетел какой-то лист. В их комнате негде было развернуться, против Чанёля он не выстоит. Единственный выход – окно, но вряд ли Бён сиганёт с третьего этажа, пусть даже от страха потому, что слишком себя любит. От леденящего душу взгляда Пака у него волосы встали дыбом, а сердце в груди отчаянно трепыхалось, словно мотылёк у огня, и именно так он себя сейчас чувствовал.       -Продюсер Пак! - взвизгнул он, когда Чанёль усмехнувшись, позволил Бэкхёну сверкнуть пятками у себя перед носом. Всё, ему наскучила эта бессмысленная погоня. Оба знали, что стоит парню приложить усилия, и Бёна уже ничто не спасёт, и ему не терпелось увидеть, как погаснет надежда во влажных глазах студента. Когда в очередной раз Бэкхён предпринял попытку проскочить сквозь разведённые руки (а может, и между ног) надвигающегося на него Пака, в него вцепились мёртвой хваткой и повалили на кровать, усаживаясь сверху.       -Вот ты и попался, мелкий негодник! – прошипел Чанёль. Парнишка был придавлен превосходящим весом, и мог лишь беспокойно извиваться под ним, пытаясь вырвать из захвата руки, которыми успел зарядить продюсеру куда-то по лицу, но раскаяния не выказал. Чанёля эта сцена возбуждала, а Бён пыхтел, сопротивляясь и сжимая от усилия губы.       -Теперь поговорим, - с улыбкой проговорил продюсер.       -Спешу Вас огорчить, но извинений вы не дождётесь!       Пак прищурился, наслаждаясь мятежным настроем раскрасневшегося парнишки и пытаясь пронять его сменившуюся тактику. Атакующий Бэкхён ему нравился больше, чем Бэкхён-жертва.       -Если бы мне дали шанс всё исправить, я бы поступил также, зная, что вы обратите на меня внимание, будете мной интересоваться, искать встреч, касаться, как сейчас, - Бён в конец обезумил, что осмелел до признания. - Ни секунды не жалея, я бы сделал то же самое сотню раз, даже если бы опротивел вам.       Чанёль заставил замолчать своего разбушевавшегося пленника, обхватив губами его рот, и сердитая складка между его бровями разгладилась, сменяясь другими эмоциями. Пак целовал смело, чувственно, с напором, при этом нежно обхватывая теряющееся в его ладонях пылающее лицо младшего и чмокая в кончик носа, решив прерваться и отдышаться. Чувствуя, что хватка ослабла, Бэкхён выудил свои руки и притянул парня к себе за воротник куртки. Пак довольно фыркнул, оказавшись в объятиях цепких ручонок содрогнувшегося от холодного прикосновения косухи к оголившемуся участку кожи тела. Его проворные пальцы прокрались под свободный джемпер Бёна, вызывая у того мурашки и томительные мычания. Паку было неудобно, он, не отрываясь от припухших губ, снял с себя куртку и бросил в сторону. Оба ёжились от маленьких щекочущих электрических разрядов между губами, взрывавшимися в тот момент, когда они вновь и вновь соприкасались.       Бэкхён накрыл ладонь продюсера, замирая, уловив настораживающую остатки бдительного сознания оживлённую возню под дверью. Он услышал неразборчивое бормотание Кёнсу, роющегося на дне своего рюкзака в поисках ключей от комнаты, и скинул с себя взбаламученного парня, подгоняя того к шкафу и швыряя куртку в лицо. Перед глазами студента До предстала весьма удивительная картина их перевёрнутой вверх дном комнаты, нервно улыбающегося соседа и собственной кровати со смятым покрывалом.       -Бэкхён! – ворвался он внутрь, несдержанно задевая парня дверью. Больше всех на свете Бён боялся разъярённого Кёнсу, который терпеть не мог, когда его личные вещи трогали без разрешения. Он устремил глаза в потолок, спрашивая, почему Чанёль завалил его именно на эту кровать.       -Я… У меня внезапно закружилась голова, и я упал, - выдумывал Бэкхён на ходу, пытаясь привести волосы в порядок. Оглядев его более придирчиво, глаза До распахнулись в ещё большем возмущении.       -На моей кровати! - прошипел он, толкая соседа в грудь, но затем вдохнул, пытаясь совладать с собой. – Чтобы когда я вышел, мы были в комнате одни, - он зашёл в ванную, громко хлопнув дверью.       Сконфуженный Бэкхён, раскрыв дверцу шкафа, столкнулся взглядом с не менее ошарашенным продюсером, сложившимся пополам среди плотно развешенных в тесном шкафу вешалок. Они оба бесшумно рассмеялись, и Бён принялся лупить его по плечу, чтобы он успокоился. Его веселило то, каким забавным может быть растерянный Чанёль, когда выкатывал свои огромные глаза и одними губами спрашивал: «Он ушёл?»       Выпроводив любовника в коридор, студент получил на прощание затянувшийся поцелуй и в панике захлопнул дверь перед его носом, когда услышал, как щёлкнул замок в ванной.       -Ну и с кем ты тут развлекался? – враждебно произнёс Кёнсу, и Бён, опередив его, поторопился расправить смятое покрывало.       -Прости, это вышло случайно, - он втянул голову в плечи, всем своим видом выражая сожаление. – А ты почему вернулся, поругались? – осторожно поинтересовался Бэк, не подумав, что подобными вопросами мог лишь сильнее рассердить соседа.       -Не хочу об этом говорить, - он шаркнул ногой по валявшемуся на полу листу и завёл глаза, вновь распаляясь. – Почему это валяется, или твоё помешательство на этой роли прошло?       Теперь До выглядел ещё более раздражённым, мотыля им перед лицом соседа.       -Это что? – Бён выхватил петицию из его рук и, пробежав глазами по строчкам, почувствовал, как всё внутри рухнул вниз. – Но когда, как?       -Он позвал меня перед тем, как я ушёл из общаги. Я и сам был в шоке.       Обзывая себя самыми последними словами, Бён выскочил в коридор в надежде догнать продюсера, но его и след простыл. Его, наверняка, уже не было в кампусе. Студенту хотелось биться головой о стену от чувства злости, бессилия и собственной никчёмности. Он повалился на кровать, не обращая ни малейшего внимания на крутившегося рядом Кёнсу, желавшего узнать побольше о причине пугающей растерянности на лице соседа.