До дрожи

      Утром перед завтраком, избегая всеобщего внимания, Бэкхён прокрался в учебный корпус к кабинету Пака, чтобы оставить записку с извинениями. Это лучшее, на что был способен его перегруженный ночным самобичеванием мозг. Парнишку всего трясло от возможной встречи. Он надеялся, тот не появится в академии до завтра. Было паршиво и чертовски стыдно, но при воспоминании того, что вчера произошло между ними в комнате Бэкхёна, всё тело пронзали непозволительные жгучие импульсы, но он не позволял себе думать об этом, пока лично не извинится и даже откажется от роли, если понадобится.       Как только свернутый вчетверо листок проскользнул под дверь достаточно глубоко, она распахнулась, и опешившего студента затащили внутрь, чудом не уронив. Парень дёрнулся в надежде выскочить наружу, но оказался прижат спиной к двери чужим телом.       -Так-так-так, - произнес Пак, непозволительно широко и бессовестно улыбаясь. - Что тут у нас? - заглянув в перепуганные глаза Бэкхёна, он развернул полученную только что записку и зачитал вслух: «Продюсер Пак, мне очень стыдно и очень жаль за свой проступок. Если бы я знал, что вы утвердите меня, никогда бы так не поступил. Я затеял эту игру сгоряча, рассчитывая припугнуть и добиться справедливого выбора кандидата на роль в пьесе. Я уважаю вас и не хочу оставлять всё как есть, надеюсь, я на прощение, поэтому отказываюсь от участия в спектакле».       Чанёль, драматично вздохнув, убрал листок в карман стеганой куртки и невесомо постучал по мягкой макушке парня.       -В этой голове столько же сообразительности, сколько глупости, - с укором произнес он желавшему сиюминутно раствориться или просочиться сквозь дверь Бэкхёну. У него голова шла кругом от такого тесного контакта. Никогда еще он не видел никого совершеннее, никогда его дыхание не прерывалась от одного только взгляда или запаха, дурманящего, властного с нотками ребяческого безумия, что соответствовало ещё неизвестной натуре молодого продюсера. При воспоминании сконфуженного Чанёля, прячущегося в его шкафу, Бэк несдержанно прыснул, представляя, сколько неизведанных сторон характера старшего ещё сокрыто от его глаз.       -Мне не нужны такие жертвы, в этой пьесе ты займешь заслуженное место. Но о твоём наказании я уже подумал.       Бэкхён широко распахнул глаза, не ожидая услышать подобное так скоро и в столь волнительной обстановке, особенно, когда ладони продюсера, скользнув вдоль тела парня, устроились на вздрогнувших тощих боках и потянули на себя. Едва его губ коснулись чужие, Бэкхён безропотно вскинул голову для удобства, несмело цепляясь за мужские плечи, чтобы не осесть от переполняющей его пьянящей нежности и слабости в ногах. Поцелуй был ленивым и влажным, не таким нетерпеливым и жадным, как вчера. Сегодня оба хотели распробовать друг друга, насладиться близостью осознанной и взаимной. Пак отстранился со звонким чмоком, потухшим в тишине сонного кабинета, и произнёс смущающее «вкусный», от чего младший спрятал пытающее лицо, уткнувшись лбом в его плечо.       -И какова же моя расплата? - произнес он, и Чанёль мог слышать, с какой лукавой улыбкой Бён это сделал. Вспыхнувший на столе смартфон разрушил романтику момента громкой мелодией. Старший отошёл, отключив на аппарате звук.       -Дядя, - сказал Чанёль, вновь разворачиваюсь к студенту, но на этот раз звонил рабочий телефон, воспроизводя голосовое сообщение:        «Чанёль, живо в мой кабинет».       Безмятежный и расслабленный Бэк тут же ощутил растущее волнение, тускнея на глазах.       -Он всегда такой, - Пак утешительно погладил парнишку по щеке, заметив его безмолвное и вместе с тем очевидное беспокойство. - Тебе пора на завтрак.       Бэкхён кивнул, готовясь надавить на дверную ручку, и замер перед тем, как повернуться и несмело потянуться за прощальной лаской. Продюсер по-доброму хмыкнул, забавляясь от того, как быстро младший привык к поцелуям, склоняясь над его лицом.       Собственные непривычные эмоции вытеснили тревоги на второй план, и Бён светился, как начищенная монета, заставляя окружающих облегчённо вздыхать, наблюдая за чуть рассеянным и привычно улыбчивым парнем. Он получил несколько поздравлений с обретением долгожданной роли от тех студентов, кому нетерпеливый и явно довольный своим вмешательством в ситуацию Кёнсу успел рассказать за завтраком. Бэкхёну всё ещё было трудно поверить в то, что некогда недосягаемый для него человек касался его, целовал и принял его чувства. Даже тот факт, что Пак не свободен, не волновал его настолько, как предвкушение от новой встречи с ним наедине, о которой написал ему продюсер, едва они расстались, прося зайти к нему после четырёх, чтобы разобрать сценарий и график репетиций.       Бён околачивался у кабинета Чанёля с гулко колотившимся сердцем и влажными ладонями, сжимавшими телефон в ожидании новостей. На его беспокойные стуки никто не отвечал, и ручка не поддавалась наглому вторжению, а написать сообщение ему не хватило смелости. Чанёль человек занятой, у него нет времени слоняться без дела, чем занимался в выходной день студент, и приобретённые ими сомнительные статусы отбивали всякое желание навязываться. Вибрация в кармане толстовки заставила парня вздрогнуть, а высветившееся на экране «Продюсер Пак» только прибавило нервозности.       -Да, продюсер Пак, - проговорил он как можно сдержаннее.       -Жду тебя за кампусом у магазина канцтоваров, - ледяным тоном отозвался Пак и сбросил.       За те несколько минут, что парень добирался до назначенного места, он успел попрощаться с местом в академии, родными и, в общем-то, с жизнью. Тон продюсера не сулил ничего хорошего, и Бёну оставалось только догадываться, чем это вызвано. Чанёль стоял у своего джипа и, заметив, приблизившегося студента, кивнул.       -Садись, прокатимся, - распорядился он, и Бэкхён послушно забрался в салон, пристёгиваясь следом за старшим.       Атмосфера была гнетущей, и погода не радовала, отчего Бэкхёну стало совсем уж не по себе. Он не проронил ни слова, поглядывая на не отвлекавшегося от дороги продюсера, легко перестраивавшегося из одной линии в другую на большой скорости.       -Почему вы ничего не говорите? – собравшись с духом, наконец, спросил Бён. Он успокоил себя тем, что теперь у него от Пака нет секретов, и бояться ему нечего.       -Жду твоего захватывающего рассказа, - потребовал тот, в очередной раз сворачивая.       -На тему?       Чанёль потянулся и выудил из бардачка конверт, высыпая на колени раскрывшего рот парня ворох таких же фотографий, что были присланы ему накануне.       -На тему, как эти снимки оказались в кабинете ректора, - отчеканил Чанёль с совершенно жутким видом, отчего Бэкхён готов был выйти из машины на полном ходу. – Мало было просто выставить меня дураком, так ты решил и перед дядей меня подставить.       Бён тупо уставился на собственные изображения, не понимая, как такое помогло произойти. Он один это затеял, и лишь ему это было выгодно.       -Я не… я не имею понятия, как это произошло. Я хотел только поиздеваться над вами, хотел…       -Хотел, чтобы меня с позором вытурили с работы! – взбешённый Пак оборвал его бесполезные оправдания. – Как только тебе это в голову пришло? Неужели, твоё эго так пострадало! И чего мне теперь ожидать? Фото целующихся нас на первых полосах жёлтой прессы, судебного иска и тебя в роли жертвы, а позже купающегося в лучах славы?       Бэкхён был раздавлен подобными обвинениями и вынужден обороняться, уже не следя за освещаемой в наступающем вечере многочисленными фонарями дорогой. Щёки пытали от гнева и обиды. Неужели, он ошибся в человеке, неужели установленная, как ему казалось, за время тайного общения связь всего лишь иллюзия? Осознание серьезности ситуации догнало его секундами позже. Острый страх царапнул под рёбрами, и он испуганно взглянул на парня. Чанёль бы прав, попади фотографии не в те руки, быть беде. И кому, чёрт возьми, это понадобилось? Его осенило - оскорблённой подружке Пака, больше некому! Ведь это на её долю выпало унизительное открытие благодаря выходке студента.       -Не вам мерить мой талант, понятно? – взорвался он, наконец. – Во мне его достаточно, чтобы проложить собственную тропу к успеху без грязных приёмчиков. А этот случай, - прервав открывшего рот старшего, спешившего напомнить парню, о его напоминающем шантаж поступке, - можно было избежать, если бы вы во время прослушивания хотя бы на секунду притворились заинтересованным вместо того, чтобы пялиться в одну точку. Возможно, тогда бы не пришлось назначать на роль абы кого. А о снимках спросите свою девушку. На её месте я бы тоже не стал мириться с изменой, - Бён пугающе сверкнул глазами в неверного, смотревшего в ответ со странным блеском. – Вам вообще грех жаловаться. Получили, что заслужили.       Студент скрестил руки на груди и демонстративно отвернулся к окну, замечая, как машина поворачивает на съезд к реке в не самом проходимом месте. Он посмотрел на воду, на продюсера и затем сглотнул.       -Почему мы здесь? – спросил он без тени былого воодушевления.       -Здесь нам не помешают.        Парень стал дёргать ручку двери, но та не поддавалась. Настойчивый голос зовущего его Чанёля заставил взять себя в руки и обернуться.       -Бэкхён, послушай, - Пак взял его за плечи и развернул к себе, придерживая, - всё, что я сказал – ложь. Моему дяде ничего о нас неизвестно, я солгал.       -Зачем тогда… - замешательство на лице Бёна сменилось негодованием, - отплатили мне той же монетой, - догадался он, криво улыбнувшись. – У вас фантазия работает не хуже моего. Вы хоть представляете, как я испугался, испугался за вас! - скинув с себя чужие руки, завопил он. - Я не подумал о таком исходе, который вы предположили, и он ужасен. Вы заставили меня почувствовать себя ничтожеством, я мог всё испортить.       -А с тобой иначе нельзя, - продюсер смягчился, смотря на бушующего парнишку снисходительно, как родитель на излишне уверенного в себе ребёнка, думающего, что достаточно хорошо узнал жизнь. – Это в воспитательных целях, чтобы больше ничего не проворачивал за моей спиной и не подвергал себя опасности, если не можешь предугадать итог и предотвратить последствия.       Бэкхён затих, возразить ему было нечего. С трудом усидев на месте, он покрылся красными пятнами стыда в попытках совладать с собой и позорно не разреветься на глазах у Чанёля.       -Я вынес урок, - прошипел он, стараясь контролировать грозивший сорваться голос. – Выпустите, я ухожу, сам доберусь.       -Не выделывайся, Бён, я ведь оставлю тебя здесь и уговаривать не буду.       Бэкхён со вздохом выбрался на улицу. Водяная прохлада моментально окутала его, пробираясь под тонкую одежду, и заставляя поежиться. Обдуваемый влажными потоками ветра он отошёл на несколько шагов, успокаиваясь и остывая. Было невыносимо оставаться наедине с человеком, чья превосходящая правота словно давила на грудь, с человеком, которому Бэкхён мог по своей глупости навредить. Проще было бы попросить прощения, но в присутствии продюсера парень и рта раскрыть не мог, настолько ему было нелегко произнести несколько бесполезных слов. Они не смогут донести, как ему жаль, ведь его раскаяние более ёмкое и болезненное, чем простая формальность.       Звук хлопнувшей позади двери заставил Бэкхёна напрячь слух и подбирать подходящую колкость, если Пак подойдёт и скажет ему вернуться обратно. Но не последовало никаких приближающихся звуков, лишь очередной хлопок и копошение. Интересуясь, что же задумал Чанёль, парень заметил его лежащим на расстеленном на траве пледе. Студент присоединился к нему после недолгих колебаний, усаживаясь и подбирая под себя ноги на приличном расстоянии, чтобы не почувствовать успокаивающее тепло чужих рук, иначе его с трудом обретённый самоконтроль полетит к чертям.       -Всё это время вы догадывались, что это был я? – произнёс он, и фразы слились с шумом текущей реки, а тело пробрало до бодрящих мурашек. С закрытыми глазами Чанёль выглядел умиротворённым и обособленным от остального мира, и Бёну показалось, что тот отвечать не станет.       -Подозревал, скорее подсознательно, без доказательств. Но когда увидел, как в кафе ты выдрал лист из блокнота. Это сбило меня с толку, я стал присматриваться к тебе и … - Пак осёкся, повернулся на бок и подложил под голову согнутую руку, не решаясь задать мучавший вопрос, касательно болезненного содержания всех полученных косланий. – Рюджин говорила, что видела под дверью моего кабинета какого-то парня. В общем, когда мы встретились во дворе кампуса, я уже знал.       Бэкхён кивнул и отвернулся. Он стал ещё мрачнее, а внутри всё сжалось от обиды при звуках женского имени, что стеной стояло между ним и Чанёлем.       -И вы злились? – с трудом выдавил Бён, игнорируя приблизившегося продюсера.       -Нет, не злился, я, как представил, с какой ненавистью ты мне пакостил, прям ух, - Пак задрал рукав, показывая вздыбившуюся кожу, - дух захватывает. Всё, поднимайся, окоченеешь, - он встал, дожидаясь младшего, свернул плед и уложил в багажник.       Бэкхён готов был молиться о тишине, пока Чанёль с неправдоподобным воодушевлением заваливал его различными вопросами в попытках завязать разговор, но получал простые ответы и отсутствующую физиономию. По настоянию продюсера Бён согласился поужинать. Он воспользовался этим шансом побыть наедине ещё немного, прежде чем всё вновь станет на места, словно и не было этих жарких доводящих до дрожи поцелуев и шёпота, провоцирующего на более смелые действия, словно не они прикасались друг к другу с нежностью и желанием. Он не будет мальчиком для утех, которого удобно ласкать, потому что он под рукой, не позволит себе окунуться в водоворот этих чувств, заставит забыть, вычеркнуть все воспоминания, немногочисленные, но уже глубоко въевшиеся под кожу, впитавшиеся в лёгкие вместе с загнанным дыханием Чанёля. Бэкхён сильнее этого, должен быть сильнее, он обязательно убережёт себя от ошибок.       Парень не сразу заметил, что Пак давно умолк, а сам он до крови расковырял заусенец на большом пальце, и теперь терпел отрезвляющую пульсацию в районе раны. Он отсчитал про себя от одного до трёх, готовясь сказать, но губы застыли, он струсил. Сердце колотилось, как бешенное, он не мог, не хотел этого говорить. Бён зажмурился, утешая себя. Он никогда не испытывал подобного. Любовь к семье, радость, что переполняла его во время занятий актёрством, освобождающая от душевных тягот лёгкость, получаемая им при пении, любой исполненный родителями каприз или желание – ничто не напоминало то чувство, что дарил ему Чанёль. Оно было волшебным, окрыляющим, манящим. Его постоянно хотелось ощущать, особенно теперь, когда парень узнал, какие на вкус губы продюсера, как приятны его горячие объятия, в которых Бэкхён чувствовал свою к нему принадлежность. Парень ненавидел себя за слабость, чего он, в самом деле, как малолетняя школьница! Он зажмурился, едва не зашипев от резкой боли, и повторно надавил на кровоточащий палец. Отсчитав три проклятых цифры, он уверенно заявил:       -Я не буду вашим любовником ради карьеры и третьим в ваших отношениях тоже.       Бён произнёс это, глядя прямо перед собой, но в напряженной тишине салона ответа не последовало, что заставило парня сомневаться, будто он сказал это в действительности. Бэк чувствовал на себе внимательный взгляд, на который хотелось повернуться, но парень знал, что стоит ему встретиться лицом к лицу с Чанёлем, он уже не будет так уверен, что поступает верно, и захочет забрать слова назад.       -Мне казалось, между нами установилось некоторое доверие, - неуверенно проговорил Чанёль, явно коря себя за нерасторопность. Он потёр переносицу, приводя мысли в порядок, прежде чем всё объяснить младшему. – Дело в том, что я, как ты успел заметить, по мальчикам, а Рюджин – по девочкам. Мы оба из состоятельных семей, и нашим родителям важно, с кем мы свяжем свою жизнь. Мы разыгрываем пару, чтобы меня не донимали, а ей не подыскали в женихи какого-нибудь наследничка.       Бён косо наблюдал за объяснявшимся старшим, чтобы тот не подумал, будто он тут же повёлся на его россказни. Ему хотелось задать кучу вопросов, но он предпочёл упрямо молчать, пока Чанёль не скажет ещё чего-нибудь интересного.       -Не нужно придумывать проблемы и искать им решения в своей голове, просто скажи мне, что тебя тревожит, и будем разбираться вместе, - Пак взял парня за руку, притормозив на светофоре, и не сводя с него пытливого взгляда. Бэкхён с трудом сдержал умилительный скулёж, когда старший губами коснулся его ладони и её тыльной стороны. Он смотрел настороженно, боясь радоваться прояснившейся перспективе их будущего, всё ещё обдумывая, что должен ответить. – Ты легковерный, мнительный и вспыльчивый. Правда, то, как ты бесишься, возбуждает меня, - уголок бэкхёновой губы еле заметно дрогнул, и младший почувствовал себя чуточку лучше от осознания этого факта, - но не сомневайся во мне и в себе тоже.       -Я постараюсь, - студент несмело улыбнулся, отогнав сомнения, тут же поудобнее устраиваясь в кресле и закидывая ногу на ногу. Заметив, как опустились плечи парня, Чанёль тоже позволил себе расслабиться и уже не сжимал руль с такой силой.       Бэкхён позволил Паку уговорить себя на ужин в его квартире, приводя вполне весомые аргументы, при которых никто не посмотрит на них косо, если Чанёлю вдруг захочется взять его за руку или покормить со своих палочек. Он с волнением поднимался в лифте, бросая на старшего робкие заинтересованные взгляды, представив их в более интимной обстановке, чем им уже приходилось бывать вместе. Относительно устаканившееся душевное равновесие вновь пошатнулось, стоило Чанёлю раскрыть перед парнем дверь и пропустить в тёмную прихожую. Страх быть зажатым без прелюдий и обещанного приёма пищи подстегнул парня шустро разуться и нагло нырнуть вглубь квартиры, плюхаясь в мягкое светлое кресло, закинув ноги на подлокотник.       -У вас мило, - оглядевшись, заключил Бён с непринуждённым видом, в конце концов, актёр он или кто? Пак копался в высокой стеклянной полке в поисках аптечки.       -Вымой руки и иди сюда, - скомандовал он лениво поднявшемуся младшему, и когда тот проходил мимо, уставился на его зад в шуршащих спортивных штанах, что так и манил шлёпнуть. Поймав его взгляд в огромном зеркале перед собой, Бэкхён быстро прошмыгнул за дверь ванной, открыв кран и плеснув прохладной воды на лицо.       -От этой привычки нужно избавиться, - проговорил Чанёль, осмотрев палец парня и, подсадив его на обеденный стол, обработал рану. Щебетавший без умолку Бэк, старавшийся отвлечь от происходящего скорее себя, кивнул и притих, стоило старшему мягко развести его колени и приблизиться вплотную. Теперь Пак казался ещё внушительнее, и студент сглотнул образовавшуюся вязкую слюну в предвкушении новых прикосновений. Продюсер мазнул поцелуем по щеке, перемещаясь к скуле и кусая за линию челюсти. Бэкхён ощутил, как всё внутри сладко сжалось, и россыпь мурашек прошла по коже от горячего дыхания в открытую шею, побуждая его съежиться от приятного нестерпимого действия. Ему стало не по себе от того, как Чанёль рассматривал его вблизи с едва уловимой улыбкой, и от осознания превосходящей над ним силы хотелось льнуть и выпрашивать ещё. Младший держался храбро до этого момента, и соблазн смутить его ещё сильнее был велик. Одной рукой Пак взял его за подбородок, очерчивая контур раскрывшихся с готовностью губ, наклонил голову парня, еле касаясь кожи и оставляя под ушком невесомые поцелуи, выбивая у того прерывистый вздох.       -Я хочу, чтобы ты был со мной, - прошептал Чанёль в покрасневшее ухо. Бён повернулся, шумно дыша, и нашёл его губы.       -Я буду.