Истоки / Origins

---------------------------- Шепот Во Тьме ---------------------------- ------------------------------------------------- S241R1: 3-й Соларо Вивичи, 1594 I.C. Йоханнес Плотник. Тысяча марок. Сто двадцати килограммовый шкаф, кинетическое приложение силы. Сломанная спина, катастрофические внутренние повреждения. «Оскорбил мои цветочные композиции.» ------------------------------------------------- Вначале, когда они тебя забирают, ты не понимаешь, что происходит. Может быть, ты спящий в полуночном закоулке, скрываешься от патрулей Храмовников. Может быть солнечный день, пара рук из переулка, который ты только что миновал. Возможно, торговец, которого ты никогда раньше не видел, просит помощи в выгрузке ящика из багажника. Может быть что угодно, может быть где угодно, может быть кто угодно. Суть вот в чем, они заметили тебя, они заберут тебя, ты их. ------------------------------------------------- S241R14: 19-й Касо Луричи, 1594 I.C. Леди Фариан Дюсанна. Две тысячи марок. Эссенция ночной тени, порошок для лица, Весенний Бал. Рухнула посреди танца, разрыв сердца. «Отвергла мои ухаживания, эта мымра.» ------------------------------------------------- Когда ты просыпаешься, повсюду чернота. Самая глубокая чернота безлунной ночи, забвение, тянущееся во все стороны. Цепи держат тебя на земле, не грубо, не нежно. Кляп затыкает твой рот, шершавый, грязный. Все еще ощущаю его вонь в своих снах. Все, чем ты можешь двигать это твоя голова, вертеть ей туда-сюда толку-то. Ничего, кроме тьмы, не видно. Голоса начинаются, как только ты приходишь в себя. Рассказывают тебе о тебе, кто ты, что ты сделал. Мягкие голоса, громкие голоса, сердитые голоса, опасные голоса, каждая мысль что ты и не знал что имел выплевывается на тебя сквозь небытие. Говорили мне об улицах. Говорили мне о голоде, о боли, о краже ради еды и убийстве ради жизни. Говорили мне о моем первом, моем пятом, моем пятнадцатом, других уличных крысах, которые имели то, что мне было нужно или желали то, что я имел. Нож, камень, руки, оружия удобства и выбора, необходимости и природы. Сна не существует во тьме. Голоса всегда здесь, всегда бормочущие, кричащие, шепчущие, вопящие, единственное, что наполняет тьму. Иногда они говорили то, что я считал неправдой, рассказывали мне вещи обо мне о которых я не помнил… но это которые должны были быть правдой. Голоса не сказали бы этого, если бы это не было правдой. Они знают о тебе все, кто ты, кем ты был, кем ты будешь. Они наполняют тебя, тени заползают в твои уши, пока они не станут всем, что ты знаешь. Мне было семь лет, когда Гильдия Ночи забрала меня. Уличная крыса, рожденная, чтобы умереть в грязи и отходах, никому не нужная. По крайней мере это то, что сказали голоса. ------------------------------------------------- S241R33: 16-й Гальвано Витали, 1594 I.C. Кориант Портной, Юрвис Мясник, Сайлар Сапожник. Шесть тысяч марок. Заряженная шипами пружинная ловушка, таверна «Добродетель Читуса», сортир. Пронзание. «Предоставили несвежий, подержанный товар, испортили мою вечеринку.» ------------------------------------------------- Не знаю, на сколько времени ты исчезаешь. На достаточно, чтобы они могли переделать тебя, я полагаю. В темноте нет времени, только голод, и жажда, и через некоторое время безумие или принятие. Ты был выбран, и либо Гильдия заберет тебя, либо безымянная могила проглотит твои кости. Я мог бы быть там несколько дней, недель, лет. Не важно. В одно мгновение я был в темноте, с голосами, в следующее я был в постели с молчанием. Тонкие, колючие простыни покрывали меня, грубые волокна покалывали мою кожу. Тусклый свет исходил из небольшой щели в каменной стене, и я сел, сбитый с толку внезапной переменой. Вокруг меня, на восьми одинаковых кроватях, расположенных так чтобы сформировать круг, восемь других детей сели как я, выражение замешательства так же на мгновение появлялись на их лицах. Я заставил себя успокоиться, с осторожностью их изучая. Были ли они угрозой? Ловушкой? Я заметил, что они изучали меня в ответ, все мы осторожно следили друг за другом. Я чувствовал оружие под моими простынями. Голоса знали, что я убийца, поэтому я убивал бы в случае необходимости. Ничего. Незначительные подергивания и напряжение мышц показывали, что другие вокруг меня приходят к тому же выводу. Именно тогда сегмент изогнутой каменной стены стал открываться, открывая вид на сутулый силуэт. Голос фигуры был сух, безэмоционален, словно заплесневелый вздох мавзолея. Я не мог сказать, был ли это мужчина или женщина. — Вы не станете говорить. Вы тени, а тени не издают звуков. Нарушение этого правила приведет к смерти. Вопросы?» Мальчик на две кровати левее от меня открыл рот. — Где… Мягкое шипение, словно змеиные чешуйки трутся друг о друга, и маленький дротик появляется в горле мальчика. Он схватился за него, затем упал на кровать и замер. Фигура заговорила снова. — Вы не будете поспешны. Вы тени, а тени выжидают момента. Нарушение этого правила приведет к смерти. Вопросы? На этот раз никто не заговорил. Фигура хрипло рассмеялась. — Хорошо. Вы учитесь. В своих мыслях, вы можете называть меня Учитель. Следуйте за мной. Не говоря ни слова, я откинул свои покрывала и позволил своим босым ногам ступить на каменный пол. Он был холодным и грубым, но я не издал и звука. Я не сомневался, Учитель имел дротик ожидающий меня, если я совершу ошибку. Так начался мой первый день в школе Гильдии Ночи. ------------------------------------------------- S241R59: 17-е Сакрато Астрали, 1594 I.C. Марилла и Марибета Друсиллус. Семь тысяч марок. Колючая проволока, бордель Красная Леди, спальные палаты. Удушье, удушье. «Они высмеяли мое мужское достоинство, и я отплатил по максимуму!» ------------------------------------------------- Вначале мы учились, в пыльной комнате, переполненной деревянными полками и свитками. Схемы человеческого тела; куда вставить клинок, чтобы убить кого-то быстро или медленно; узлы для выведения из строя нервов и конечностей. Определение ядовитых растений и фруктов; методы дистилляции их смертельных богатств; механизмы доставки как явные, так и неуловимые. Проектирование; балансировка нагрузок и напряжений; как ослабить якобы крепкую опору, чтобы вызвать неисправность в надлежащее время. Построение ловушек, как физических, так и умственных, и лучшие пути приманивания к ним для каждой конкретной добычи. Час за часом мы молча читаем, наша единственная беседа это шелест пергамента. Никто из нас не забыл урок нашего первого пробуждения. Учитель был нашим постоянным спутником, наблюдая за нашими успехами, сгорбленная фигура бродила у полок, окутанная обильно обмотанными полосками ткани, которые могли скрыть что угодно. По прошествии нескольких дней из этих объемных облачений появится тест, брошенный перед каждым из нас, словно опавший лист. Иногда он охватывал то, что мы только что узнали, иногда это охватывало кое-что из того, что мы должны были запомнить недели назад. Некоторые из них были простыми списками, другие посвященными многим темам эссе, требующими твердого высокопарного слога. Успех встречался бесстрастным взглядом, провал — дротиком. В первом тесте было два провала. Два ученика, мальчик и девочка, которые не могли или не хотели учиться достаточно усердно, и Учитель не допустил никаких поблажек. «Вы не будете медленными. Вы — тени, а тени всегда появляются раньше света». Каждый из них приобрел тонкий шип прорастающий из своего горла и испустил вздох с губ, их тела исчезли в следующий раз, когда мы вернулись в учебный кабинет. Наша спальная комната теперь заполнена только на две трети. Моя жизнь стала рутиной, в каком-то роде. Просыпаешься в предрассветной серости с пятью другими, одеваешься в выцветшую белую робу, которая была единственной одеждой, позволенной нам, быстрый завтрак из плотного хлеба и не совсем прогорклой каши, выплеснутой на помятое металлическое блюдо невыразительными фигурами в скомканных коричневых робах, затем короткая прогулка по узким коридорам в комнату обучения. Часы вынужденного осмысления неразборчивых писаний, затем обед из обгоревшего мяса и увядшей зелени. Возвращение в комнату, подготовка к тесту, который может, а может и не случится, еще обгоревшее мясо на ужин, и назад к круглой камере с содержащей наши тонкие кровати с их колючими одеялами для сна. Снаружи, времена года наверняка менялись, снова и снова, но мы не знали об этом. Как мы могли бы? Наш мир был серыми каменными стенами, свитками и Учителем. Я не знаю, как долго мы учились. ------------------------------------------------- S241R77: 3-й Лунаро Дериви, 1595 I.C. Страж-Капитан Аргентус Туэль. Четыре тысячи марок. Разъедающая камень настойка, излюбленная стена чтобы опереться, полуночный патруль. Разбитая голень, позвоночник и череп. «Потребовал взятку, превышающую его статус». ------------------------------------------------- Однажды утром я заметил, что мои ноги почти свалились с края моей кровати, когда я проснулся — единственный признак течения времени, который я видел. С любопытством я встал и вытянул руки вверх. Они почти достигли потолка. Другие смотрели на меня, но их бледные лица ничего не выражали. Я оглянулся на них и подошел, чтобы встать под узкой прорезью в камне, которая служила нашей единственной связью с внешним миром. Напрягшись, я потянулся к разрыву кончиками пальцев, грубый камень скрипел под кожей. Неровная трещина манила мои пытливые пальцы, камень врезался в мою плоть, и с гримасой я попытался подтянуться, чтобы посмотреть, что находится за пределами нашей комнаты. Мои мышцы горели, руки дрожали, но дюйм за дюймом я тащил себя выше. Я был почти на уровне глаз, когда услышал за спиной знакомый голос. — Тень может путешествовать там, где другие не осмеливаются, но только если она остается незамеченной. Моя хватка ослабла, и я упал на землю, задаваясь вопросом, как будет ощущаться дротик, когда он попадет мне в шею. Будет он горячим? Холодным? Острым? Тупым? Будет ли моя смерть такой же быстрой, как и других? Я повернулся лицом к Учителю, не было иных вариантов. Тогда я понял, что говорил не Учитель. Фигура, стоящая у входа в нашу комнату принадлежала молодой женщине, одетой в простую льняную рубашку, повязка скрывала ее глаза, ее ноги были босыми, как и наши. Коротко подстриженные черные волосы покрывали ее голову. — Я научу вас оставаться незамеченными. Настало время для вашего обучения превратиться из теоретического в практическое. Вы можете называть меня Ментор. Следуйте за мной. Не говоря ни слова, мы последовали за ней из комнаты в незнакомый проход. Я ходил по камням в комнату для занятий бесчисленное количество раз прежде, их грубая серая поверхность была знакома моим босым ногам, но коридор, в который мы вошли, был вымощен плотным красным кирпичом, скрепленным серым строительным раствором. Мы поглядывали друг на друга, гадая, что это новое событие предвещало, но держали наши языки за зубами, урок Учителя укоренился в наших умах. Через несколько минут Ментор привела нас к деревянному дверному проему и остановилась. — Тень определяется светом, который ее отбрасывает, но это не единственная возможность для ее существования. Говоря так, она распахнула дверь, и в наши неподготовленные глаза ворвалось яркое сияние. Ослепляющий блик сделал невозможным видеть, и я оступился вперед, слепо взмахнув руками в тщетной попытке определить свое окружение. Вокруг себя я слышал шаги других ошеломленных. — В свете тень обретает форму, но это не ее истинное определение! Сильный удар по моему правому плечу, удар повалил меня на колени. Я сжал зубы от боли. — Тень не скована светом, она использует его как инструмент, чтобы отвлечь внимание! Еще один удар, на этот раз в мою нижнюю часть спины. Я упал на землю, агония расходилась сквозь мое тело. — Тень, которая видна, может быть убита! Финальный удар по моей голове, и тьма поглощает меня. ------------------------------------------------- S241R92: 25й Касо Атзири, 1596 I.C. Мастер Торговец Флавиум. Пять тысяч марок. Настоянное на свинце крепкое вино, ночная склонность к питью. Почечная недостаточность, судороги, необратимое снижение умственных способностей. «Мой малыш подавился насмерть той отвратительной игрушкой, которую он продал нам». ------------------------------------------------- Уроки с Ментором были более трудными, но по странному легче, чем уроки с Учителем, потому что Ментор позволяла нам говорить. Я не знал, насколько важно использовать свой собственный голос, пока не познал его отсутствие, мои дни наполнились голосами других, и тогда я поклялся что меня никогда больше не заставят молчать. Вместо того, чтобы изучать пыльные свитки, Ментор научила нас, как применять наши знания в окружающем нас физическом мире. В один день нас можно было увидеть практикующими тонкости передвижения по городской местности, обсуждающими различные способы использования крыш и переулков, чтобы скрыть признаки своего передвижения, в то время как следующий мог охватывать мастерство макияжа и маскировки, превращения наших лиц в лица кого-то другого. — Тень может пройти там, где никто не ожидает от нее, за пределами света очей, — говорила она нам. Нашей неуловимой целью была невидимость, проникновение в места, где нас не должно быть, — Когда ты сможешь войти в скрытые области и покинуть их, оставшись незамеченным, у меня не останется ничего, чему вас учить. Наш мир тоже расширился. Больше не ограниченные спальной и учебной комнатой, теперь мы могли бродить по всему отделению Гильдии Ночи, разросшейся усадьбе в сердце Ориата, скрытой за черными словно ночь каменными стенами. Ментор призвала нас исследовать каждый закуток или щель, превращая наши хрупкие тела в худые, жилистые фигуры, способные покорять отвесную поверхность, словно паук, и прыгать с крыши на крышу. Наша упыриная бледность исчезла, замененная, благодаря достатку ежедневного солнечного света, обычным тоном кожи, а наши грязно-белые робы были заменены на обтягивающие штаны из потрескавшейся кожи и тонкие сорочки. Еще двое студентов потерпели неудачу в этот период, одна от несвоевременного прыжка, ее тело безвольно рухнуло на брусчатку внизу, другой был замечен на открытой местности просматриваемой с Башни Птиц, дротик украсил его шею из-за недостатка скрытности. Дни, в основном, были предоставлены нам самим, внезапная свобода приводила в замешательство после строгого режима Учителя. Краткие два часа инструктирования от Ментора утром были нашим единственным распорядком. Нашим единственным ограничением была незаметность, если Ментор когда-нибудь заметит нас там, где нас не должно было быть, мы будем вознаграждены дротиком. Главное отделение было полно запретных областей, их двери были помечены простыми бледными рунами — Оружейная палата, Тренировочные Полигоны, Глубокое Святилище и многое другое — заполнены, как мы предполагали, тайными данными и смертельными ловушками. Ментор смеялась над нашими догадками и говорила нам, что мы узнаем, что в содержится в каждом достаточно скоро, или мы умрем. Через месяц мы узнали, что она имела в виду. На этот раз тест состоял в том, чтобы получить доказательства из каждой запрещенной области, свидетельствующие, что мы проникли в них незамеченными. Если мы не получим доказательства в течение года, дротик. Если Ментор обнаружит нас, дротик. Нас оставалось четверо. ------------------------------------------------- S241R103: 2-й Фиеро Сагари, 1596 I.C. Лорд Пенсивус Оргат, Леди Оргат, Юлиус Оргат. Семнадцать тысяч марок. Поместье Оргат, закрепленные на стульях, огонь в кладовой. Сгорели заживо. «Они… моя Анналия… просто заставьте их страдать». ------------------------------------------------- Я отслеживал ход солнца каждый день, в моем сознании была попытка восстановить какое-то подобие хода времени. Я не знал, где я был, и как долго, но я мог знать, где я буду путешествовать в будущем. Было важно попытаться вернуть себе что-то еще — сначала мой голос, а теперь и мои дни. Я не думаю, что остальные три студента заботились о чем-то помимо установленного Ментором срока, но мы все равно едва видели друг друга. Ментор прекратила наши утренние тренировки, сказав сосредоточиться только на тесте. Триста двадцать семь орбит спустя Ментор обнаружила меня на Тренировочном Полигоне. Я побывал во всех запрещенных местах, тщательно разведывая каждый в течение нескольких дней, прежде чем проникнуть в их глубины. Из Оружейной палаты я взял оплетенную паутиной коробку, спрятанную в конце узкого коридора, который не видел шагов в течение многих столетий. Я проделал свой путь по стенам, вытянув свое тело между ними, руки на одной стене, ноги на другой, не оставляя следов моего прохождения в густой пыли, покрывающей деревянный пол. Выйдя наружу, когда я открыл коробку, я обнаружил странно изогнутый кинжал с необыкновенной синей драгоценностью, вставленной в рукоять. Я провел пальцем по его длине, и непрошеные голоса из темноты вернулись в мой разум, их шепчущий хор был каким-то… холодным. Потрясенный, я закрыл коробку и спрятал ее в маленькую пустоту, которую я создал извлёкши один из кирпичей из стены главного отделения и выкопав строительный раствор за ним. Свиток из Глубокого Святилища присоединился к коробке в моем тайнике, его содержимое представляло собой, казалось бы, безобидный список имен, дат и местоположений. Я не узнал ни одного из них, но опять же, мне это и не нужно было. Получить его было достаточно легко — после нескольких недель наблюдения я заметил, что боковой вход в Святилище на короткое время оставался без присмотра в глубокие часы ночи. Признавая, в этом одну из ловушек Ментора я вместо этого позаимствовал одну из бесформенных коричневых мантий, которые обслуживающий персонал использовал в главном отделении, и прошел мимо охранников у главного входа во время обеденного перерыва, подражая тому же безэмоциональному виду, который всегда имели слуги и неся блюдо с едой. Внутри я обнаружил круглую яму, простирающуюся вглубь земли на, казалось, целую бесконечность, стеллажи и полки со свитками по всей ее окружности, извилистая винтовая лестница, закрученная вниз, как замерзшее сверло. Слуги проходили через многие уровни, некоторые забирали свитки и книги по разным поручениям, другие заменяли их в соответствии с системой, которую я не мог определить с первого взгляда. Я проигнорировал яму и подошел к одному из множества столиков, расставленных снаружи вокруг дыры, съел свой обед и положил ладонь на один из свитков, разбросанных по его поверхности, когда я встал, чтобы уйти, он скрывался под моей робой для слуг. Из приземистой Башни Птиц я взял гладкое черное перо, выдернутое у одного из курьеров-воронов, сидящих на своем насесте, и пустую медную трубку для сообщений, но птицы раздражали меня своим постоянным щебетом, поэтому я не задерживался. В любом случае, взбирание на наружную сторону башни в сером одеяле, окрашенном в тон камней, не было тем опытом который я хотел бы продлевать. Подобные безделушки накапливались в моем тайнике из Зала Зеркал, Безликой Комнаты и многих других, но большую часть своего свободного времени я проводил на Тренировочных Полигонах, в высоком сводчатом бальном зале в восточном крыле главного отделения. День за днем я пробирался через скрытый чердак, проходил среди каменных горгулий, выстроившихся у опорных балок, и смотрел, как фигуры ниже практикуют тонкое искусство смерти. Бальный зал трансформируется каждые несколько дней. В один день он мог быть обустроен как интерьер таверны, фигуры одетые в коричневое, имитировали шумную толпящуюся гурьбу, пока цель, деревянный манекен, сидела за столом или прислонялась к стене. Один за другим входили стажеры, молодые люди выглядели не намного старше меня, и пытались смешаться с толпой, прежде чем пробиться к ничего не подозревающей цели и воткнуть кинжал в изрытую, покрытую зарубками древесину оставшись незамеченным. В другие дни это мог быть безвкусный интерьер праздничного бала, отработка легкого поворота запястья, необходимого для того, чтобы бросить пак с порошком сердечной лихорадки в бокал вина, не привлекая внимания, слуги ловко кружились совершая тонкие танцевальные шаги, их коричневые одеяния крутились в такт с музыкой их собратьев. Иногда окна исчезали под тяжелыми занавесками, погружая комнату в кромешный темный лабиринт, освещенный только редкими колеблющимися факелами, дикое сражение в переулке или спальне. Я все это наблюдал, и что-то внутри меня жаждало. Когда я был в темноте, голоса говорили мне, что я убивал раньше, но не так. Мои убийства были жестокой необходимостью выживания, а не чистой эффективностью часовщика, расставляющего все детали по местам, и наблюдавшего, как механизм идеально движется к желаемому результату. Это чувство контроля, недостающего во всей моей жизни — мне оно было необходимо. Жажда быть тем, кто принимает решения, а не тем за кого их принимают. Я практиковал то, что мог, в чердачной кладовой над Тренировочным Полигоном, невероятно полезной благодаря брошенным там инструментам. Я имитировал толчок клинка, петлю проволочной удавки обернутой вокруг запястий, легкое подергивание плеча, чтобы незаметно отправить дротик из рукава в полет. Я устанавливал свои собственные лабиринты, создавал свои собственные сценарии со стульями, подсвечниками и раздробленными манекенами, принимая во внимание ошибки тех, снизу, и исправляя их день за днем, месяц за месяцем, доводя себя до изнеможения в пыльном свете этой давно забытой комнаты. Мне пришло в голову, что я не видел трех остальных неделями, но мне было все равно. Я нашел что-то более важное. Контроль. Когда Ментор обнаружил меня на Учебном полигоне, я не прятался среди горгулий и не крался вдоль стен. Я стоял на середине пустого паркетного пола, сквозь окна пробивался слабый намек на рассвет, содержимое моего тайника лежало у моих ног. Слуги спокойно двигались вокруг меня, обустраивая комнату на день. Молодая женщина в простом льняном одеянии пришла в движение, повязка скрывала ее глаза, направилась ко мне из открытых двойных дверей в передней части зала. ------------------------------------------------- S241R130: 13-е Соляро Каспири, 1597 I.C. Лорд Каннула Моргат. Восемь тысяч марок. Бритвенно острая проволока, еженедельная охота, головной убор с оленьими рогами. Обезглавливание. «Скажи этому ублюдку, чтобы он нашел своего собственного оленя». ------------------------------------------------- — Ты завершил испытание? Голос Ментора был холодным, безразличным. Я кивнул. Слуги продолжили свою работу. — Что ты взял с Башни Птиц? — Перо, трубка для сообщений и терпение, чтобы не удавить этих каркающих цыплят пока они спят. — А из Оружейной? Я показал ей коробку. — Что было внутри нее? — Ничего, — соврал я. Кинжал беспокоил меня, но что-то побудило меня оставить его. Ментор сама учила нас, что неожиданное оружие может означать разницу между жизнью и смертью, когда тебя застали врасплох, а я планировал жить. Его прохладный вес располагался на пояснице, под моей тонкой рубашкой, его рукоять была аккуратно завернута в полоски кожи, чтобы скрыть драгоценный камень. — Очень хорошо. Безликая Комната? — Посмертная маска одного, убитого за отступничество от Гильдии. — Вижу. Здесь ничего с Тренировочных Полигонов. — Не соглашусь. Отсюда я взял самый ценную вещь из всех. Угол ее губ слегка изогнулся, но это прошло так быстро, что я до сих пор не знаю, было ли это моим воображением или нет. — И что же? — Знание. — Покажи мне. С ее словами в воздухе возник дротик, который мчался туда, где была моя шея секунду назад, но я уже сдвинулся с места, бесчисленные часы, проведенные за наблюдением и отработкой техники, двигали мои мышцы без осознанной мысли. Я слышал, как он воткнулся в стену позади меня, но у меня не было времени, чтобы поздравить себя. Ментор сразу же двинулась ко мне в молчаливом рывке. Ее нога подкосила мою ногу, пытаясь сбить меня на пол, но я отступил от удара и бросил дротик, задев верх ее щеки. Одинокая капелька крови налилась, а затем стекла вниз, словно багровая слеза, вытекающая из-под ее перевязанных глаз. Она зашипела и опустилась в стойку бойца на ножах, зазубренное лезвие возникло в ее руке. Я опустился в свою собственную стойку, сердце колотилось в моей груди, но я оставил мой кинжал спрятанным, а руки пустыми. Мы осторожно обошли друг друга, Ментор совершала отвлекающие удары быстрыми выпадами и взмахами, которые я отклонял вниз и в стороны, ее лезвие всегда было на волосок от прикосновения к моей коже. Внезапно, пара рук хлопнула единожды, громовой резкий звук. — Хорошо. Этого достаточно. Ты недооценила его. Он готов. Знакомое звучание голоса поразило меня, идеальная копия Менторского, но я не сводил глаз с Ментора и ее ножа. Она медленно выпрямилась, затем повернулась и направилась обратно к главному входу, лезвие скрылось где-то по пути ее маршрута, двигаясь в тишине. Я оглянулся, чтобы увидеть, кто говорил. Рядом со мной стоял широкоплечий слуга в бесформенной коричневой робе, капюшон скрывал его лицо в тени. Я таращился на него. Он наклонился, чтобы вычистить остатки моего тайника на полу, засунув предметы в свои пышные рукава. — Не удивляйся. Ментор научила вас двигаться незаметно как тень, а ты научил себя быть той тенью, которая разит, но мы научим тебя быть той тенью, которую все ждут. Ты можешь называть меня Слуга. Я твой последний экзамен. ------------------------------------------------- S241R156: 8-й Фиеро Астрали, 1598 I.C. Казармы Черного Легиона, Торговый Квартал. Тридцать тысяч марок. Смоляные бочки, мучная пыль, ловушка-свеча. Уничтожение в взрыве. «Они оставили моего сына умирать на Рэкласте». ------------------------------------------------- Я последовал за Слугой по коридорам главного отделения, пытаясь сосредоточиться на этом новом знании. Фигуры в коричневых одеждах, мимо которых мы регулярно проходили, подметающие полы, моющие окна, выносящие мусор — выполняющие все эти рутинные задачи, необходимые для поддержания такой большой структуры. Я посмотрел на Слугу. — Все ли они, — я обвел рукой, — как вы? — Однажды ты, возможно, узнаешь, — ответил он, — Тени принимают разные формы. Ответ не был ответом, но я держал язык за зубами. В моей голове, призрак Учителя кашлял сухим смехом. Мы прошли через другую арку, а затем Слуга остановился перед простой деревянной дверью и повернулся ко мне. — С другой стороны этой двери ты обнаружишь улицу. В конце улицы ты найдешь человека, ожидающего подмастерье. Ты будешь служить ему. Он не знает о Гильдии. Если он когда-нибудь узнает, вы оба умрете. Если ты оставишь его службу, ты умрешь. — Каковы условия моего теста? — Это придется узнать тебе самому. Говоря так, он толкнул дверь, обнажив грязный переулок, у его стен был свален мусор, тонкие лучи солнечного света, окрашивали его верховья. Гнилостное зловоние поразило мой нос, но я подавил позывы к тошноте и вышел. Слизистая субстанция неприятно хлюпнула между пальцами ног, и я услышал, как скрипнула дверь позади меня. Одев маску безэмоциональности, которую как я видел постоянно носили слуги, я осторожно прошел по узкому городскому каньону, обсидианово черная стена Гильдии слева от меня, обваливающаяся штукатурка стен квартир справа от меня. В конце переулка я ступил на несколько более чистые булыжники улиц Ориата, выходя на свет. Я быстро осмотрел область, не глядя, один из самых ранних уроков Ментора. Рано утром движение по улице было редким, в основном это были повозки, заполненные товарами и запряженные потными отрядами рабов. Здоровый мускулистый мужчина ждал у одного из многоквартирного дверного проёма, его большие руки были обнажены и скрещены на испачканном фартуке, его глаза были тусклыми и скучающими. Я подошел к нему, отметив его как мастера, которому я должен был служить. Он поднял глаза, когда я подошел. — Чего тебе, парень? — хмыкнул он. — Я ваш новый подмастерье, сэр, — осторожно ответил я. — Хм, — Он выплюнул на улицу густой шар мокроты, затем вытер рот уголком передника, — Дохляк, не так ли? Удивлюсь, если ты сможешь перетащить костяк из тележки к глыбе льда. Нет, я не думаю, что ты тот тип, который я ищу. Возвращайся, когда станешь старше. — Пожалуйста, сэр, — я заставил свой голос звучать раболепно, — Я сильнее, чем выгляжу, и быстро учусь. Он потер подбородок, нахмурившись вдаль. — Нууу, Картер ручался за тебя, но я не знаю… — он позволил словам замолчать, и непривычная вспышка страха вспыхнула в моем теле, чего я не чувствовал годами. Если я не буду служить этому человеку, не разгадаю испытание Слуги, у меня не было иллюзий относительно того, что Гильдия сделает со мной. Что еще более важно, я никогда не овладею этим контролем, силой самой жизни. Я заставил страх отступить под ледяные слои спокойствия. Просто очередной тест, еще один который я пройду, как и все остальные до него. Я снова осмотрел область и заметил булыжник, что покоился возле ног мужчины. Гримасничая, я зарыл пальцы под его неровные края и вздрогнул, мои мышцы дрожали от напряжения. Постепенно блок оторвался от земли, и я удерживал его на уровне талии, боль искрилась в моих руках и спине. — Видите… сэр… я достаточно силен… чтобы работать… Задыхаясь, я позволил ему свалиться назад, и он хохотнул. — Ты полон решимости, отдаю тебе должное, мальчик. В любом случае, что заставляет тебя желать стать подмастерьем мясника? Это грязное, вонючее дело, сказать по правде. Я вспомнил голоса в темноте, их шепчущие крики о том, кем я был, кто я есть, свое бесконечное время проведенное в этом забвении. — Что угодно лучше жизни на улицах, сэр, — ответил я, и что-то просочилось в мой тон, потому что его губы сжались. Внутренне я ругал себя. Я уже потерпел неудачу? Он тяжело вздохнул. — Это правда, мальчик, я не могу с этим поспорить, — он похлопал меня по плечу, и я подавил инстинкт, требующий свалить его на землю и перерезать ему горло, — Тогда, так тому и быть! Прокляни меня Волл, сентиментального дурака, но я дам тебе шанс. Оплата — крыша над твоей головой, а мясо, которое мы не продадим будет тебе едой. Мы посмотрим, подходишь ли ты для орудования ножом мясника. А теперь пошли, у нас есть работенка. Я следовал за моим новым мастером по улице, грубые булыжники лежали под моими босыми ногами, и молча радовался. Я вернул себе назад свою жизнь еще раз. — У тебя есть имя, мальчик? Я Файнус. ------------------------------------------------- S241R174: 19-й Гласио Этерни, 1598 I.C. Бортелла сборщик налогов, Великая Базилика. Двадцать пять тысяч марок. Ослабленные кислотой цепи, главная опускная решетка, прижимная пластина. Катастрофические телесные повреждения. «Доминус зашел слишком далеко. Мы не в состоянии позволить такие поборы.» ------------------------------------------------- Прошли недели, потом месяцы, годы, и я устроился в своей новой жизни в качестве подмастерья Файнуса Мясника. Поначалу, я занимался только разгрузкой телеги, когда он возвращался утром с рынка охотников, перекидывал окровавленные куски говядины и оленины через плечо и тащил к большой деревянной разделочной доске в задней части магазина, а затем убирал полы и ящики для потрохов, убирая их в печь в подвале для сжигания. Запах оттуда никогда не оставит меня, даже годы спустя, тошнотворно-сладкий запах жареного мяса, жира и отходов, жирных струй дыма, выходящих из широкого рта печи, одновременно отталкивающих и привлекательных. Позже мои мышцы начали крепнуть, хотя я сохранил свою стройную форму, и Файнус научил меня резке каждого вида мяса: как подрезать и выделывать плечо, коленное сухожилие и бедро; какие внутренние органы какого животного могут быть проданы, а какие должны быть утилизированы; где перевернуть плоть назад, чтобы открыть сустав для легкого разделения. Многие из техник были похожи на то, что я узнал от Учителя, и Файнус не раз отмечал, как естественно я держу нож в руке. Я никогда не давал ему никаких намеков на то, откуда возникли мои навыки, предупреждение Слуги все еще было в моей памяти, даже после всего этого времени. Вскоре Файнус позволил мне сопровождать его с телегой на рынок охотников, указывая, какую из различных туш стоило покупать и почему, а каких следует избегать. Я научился выполнять полевую разделку, чтобы облегчить транспортировку мяса, отличную от более изысканной нарезки, что превращала куски мяса в четкие отрезы. В итоге, я сам стал отвечать за повозку, оставив Файнуса работать в магазине. Именно во время одной из этих поездок я заметил аномалию на рынке охотников. Она была одета в кожаные бриджи и покрытую пятнами майку, на ее спине висел длинный лук, на первый взгляд никаких отличий от других охотников, продающих своих жертв, но когда я увидел ее глаза, я понял. Она была особенной. Убийца прячется на виду, как и я, только ее жертва ходила как на четырех ногах, так и на двух. Я подтащил телегу к ее столу, с его окровавленных деревянных краев свисали несколько тел оленей. — Не видел тебя здесь раньше. Эти олени выглядят довольно свежо. Она бесстрастно оглянулась на меня. — Не нравятся мужчины. Не нравятся их города, тоже. Иногда мне нужно что-то получить у них. Тебе нужен олень или нет? — Второй, с отсутствующим куском кожи прямо там, где обычно располагается клеймо благородных. Я не знаю, что побудило меня сказать эти слова. Возможно, я наконец увидел кого-то, с кем я мог идентифицировать себя, кого-то кто, я знал, не из Гильдии, кого-то, кто видел мир через мое видение. Возможно, это было постоянное напряжение проживания банальной жизни, понятия не имея, на что меня проверяла Гильдия. Может быть, я хотел увидеть ее реакцию. Ее глаза немного расширились, затем она опустилась под стол. Я напрягся, готовый вытащить свой кинжал из его постоянного места у основания позвоночника, но затем ее руки снова появились с задними ногами оленя в ее руках. Я заметил, что она смотрит на мою руку заведенную за спину, и она изогнула бровь. — Ну? Чего же ты ждешь. Возьми переднюю часть, чтобы мы могли ее закинуть. Олень не тот от кого здесь стоит ожидать укусов. Я позволил крошечной улыбке пересечь мой рот, одной из немногих улыбок, которые я помню. Вместе мы поместили мертвое животное в телегу, и она отступила за стол. Я взял ручки тележки и оглянулся на нее. — До встречи, еще увидимся. — Конечно. Только когда я был на полпути к магазину, я понял, что не спросил ее имя. ------------------------------------------------- S241R189: 1-й Лунаро Атзири, 1599 I.C. Леди Делиас Ферина, Трущобы. Сорок тысяч марок. Наручный клинок, середина улицы. Перерезанное горло. «Она передавала информацию Верховному Храмовнику. Передай послание.» ------------------------------------------------- Прошли года, а моя работа в магазине продолжалась. Я выучил каждый переулок Торгового Квартала, десять разных способов дотащить повозку с доставкой к дворянам в Храмовом Районе, и каждый патруль вплоть до секунды проходящий через трущобы. Постепенно я понял, почему Слуга отправил меня подмастерьем к мяснику. Каждому необходимо есть. Я продолжал видеть лучницу на охотничьем рынке, ее появления были такими же не регулярными, как летний дождь в Ориате, впрочем мы никогда не обменивались более чем несколькими словами. Я думаю, что знания, что другой существует, было достаточно. Она продолжала практиковать продажу добытых браконьерством оленей, а я продолжал покупать. Почему нет? У нее была сверхъестественная ловкость для определения лучшего из стада, и мясо было восхитительным на вкус. Моя жизнь превратилась в рутину, ту от которой было не по себе. Проснуться до рассвета, повести повозку на рынок охотников, помочь Файнусу подготовить нарезки на день, выполнить дневные поставки, убрать магазин, поспать. Это было… нормально. Как настоящая жизнь. Тем не менее, каждый день голоса в темноте шептали мне в затылок, мой украденный кинжал холодил мою кожу, не давая мне полностью погрузиться в это новое существование. Я прошел через столь многое. И это все, чего желала от меня Гильдия? Прошло семь лет с того дня, как я покинул дом, и узнал, чем было испытание Слуги. ------------------------------------------------- S241R202: 27 Гласио Луричи, 1599 I.C. Младший Командующий Каллиум, IV Застава Легиона. Семьдесят тысяч марок. Частично оборванный трос баллисты, спусковой крючок, ежедневный осмотр. Располовинен. «За новый Ориат». ------------------------------------------------- Женщина, которая вошла в магазин, была совершенно ничем не примечательна. Грязные каштановые волосы и плохо прилегающая одежда отмечали ее как члена низшего класса, а маленькие струпья, усеивающие ее большие пальцы, идентифицировали ее занятие как швею. Она попросила две бока кабана, и когда Файнус пошел назад, чтобы взять их, она наклонилась ко мне, ее взгляд был полон решимости. — Я вижу тебя, тень. Я сохранял на своем лице маску вежливого непонимания. — Прошу прощения? — Ее глаза не моргали. — Йоханнес плотник. Несчастный случай. У тебя есть два дня. Слуга наблюдает. Файнус вернулся с отрезами, и я завернул их для нее, мысли мелькали в моей голове. Очевидно, что Гильдия не забыла обо мне, и точно так же ясно, что теперь я должен был служить в другом качестве. Конечно, я знал о Йоханнесе. Его мастерская была через две улицы, в Переулке Работника по дереву, и он имел репутацию разгильдяя и неспособного удержаться от пойла. Каждую неделю я доставлял ему трех четвертованых цыплят — его мясо на неделю — и большую часть недель у него были марки для оплаты. Файнус никогда не настаивал на погашении его долгов, впрочем, в этом случае он бы потерпел неудачу. По всей видимости, его жена умерла во время родов много лет назад, и Йоханнес так и не смог двигаться дальше. Несущественно. Той ночью я пробрался в его магазин, и план кристаллизовался у меня в голове. Не составит труда организовать несчастный случай. На следующий день я позвал Йоханнеса через его боковую дверь, с тачкой на буксире. Он ответил на третий стук. — Разве вы не слишком рано? И почему вы используете боковую дверь? — Не хотел заставлять соседей завидовать. У Файнуса была одна сторона говядины, которая должна была начать портится, и он решил, что вы не будете против, — ответил я. Я смотрел, как загорелись его глаза, и чуть не покачал головой с отвращением. Слишком легко. Жадность всегда превалирует над разумностью. — Конечно, конечно, заноси внутрь. Я только заканчиваю этот шкаф для Леди Перпетуа. Он почти закончен. Я последовал за ним в его мастерскую с пакетом в руке, убедившись, что закрыл за нами дверь. — Он выглядит великолепно. Детали на этих дверях замечательны. — Спасибо, спасибо. Иди и положи его на тот стол. Мне потребовалась почти неделя, чтобы получить правильный скос. Я положил пакет на стол, который он указал, заметив открытые бутылки крепкого вина на полках мастерской. Идеально. Я подошел к шкафу, тяжелое дубовое соединение установленное на вращающейся платформе. — Мастер Йоханнес, я не мог не заметить, но разве здесь не царапина? На верхней правой двери? Я указал на невредимый шкаф и проскользнул за него, когда он поспешил к нему. — Нет, нет, я не вижу ника… Что бы он ни хотел сказать, это так и не покинуло его губ. Быстрым толчком, я опрокинул шкаф на него сверху, круша его тело об пол в дробящем столкновении. Я прошелся вперед и назад, осматривая свою работу. Одна рука слабо дернулась под грудой дерева, затем упала на землю. Я схватил одну из бутылок крепкого вина с полки и разбрызгал ее вокруг места удара, а затем положил в вытянутые пальцы трупа. Затем я распределил небольшой пакет порошка древесной муки, украденный из одного из магазинов на Улице Алхимиков, по передних ножках шкафа, покрыл дерево заметными отверстиями, неотличимыми от тех что оставляют термиты, а затем осторожно отломил их и разместил их на платформе в исходном положении. Были хорошие шансы, что никто не станет расследовать смерть малоизвестного плотника, но лучше не испытывать судьбу. У гильдии был один ответ для тех, кто злоупотреблял ненужным риском, и я до сих пор успешно избегал всех дротиков. Если бы кто-нибудь пришел посмотреть, казалось бы, что известный пьяница выполнял свой обычный распорядок дня и заплатил самую высокую цену за свою ошибку. Я взял пакет со стола, сегодняшнюю доставку лорду Вениалусу, и ушел, чтобы завершить остаток работы на день. Три дня спустя они обнаружили труп Йоханнеса после того, как сосед пожаловался на зловоние, исходящее из его магазина. Никто и подумать не мог, что это что-то кроме несчастного случая. Никто кроме Слуги. ------------------------------------------------- S241R238: 3-е Касо Витали, 1599 I.C. Карнавальный Бал Храмовников, Великая Часовня. Девяносто тысяч марок. Изношенный колокольный трос, ослабленные болты, ритуал Памяти Волла. Расплющены. «Приближается финал». ------------------------------------------------- Он заглянул на следующий день после того, как я убил Йоханнеса. Человек в богатых парчовых шелках, украшенной пером шляпе, прикрывающей его бритую голову, попросил Файнуса принести ему самую прекрасную часть оленины из холодного шкафа. Когда мясник вышел из комнаты, он повернулся ко мне. Я увидел, как его плечо дернулось, и рефлективно отклонился в сторону. Дротик вырос в стене позади меня. — Просто проверяю. Ты хорошо себя показал. Твоя плата от Гильдии. Он бросил сумку на прилавок магазина, тяжелый звук звенящих марок внутри. Я проигнорировал это. — Это значит испытание завершено? Он засмеялся. — Остаток твоей жизни — это испытание. Гильдия считает тебя слугой ночи, и ты будешь служить. День, когда ты провалишься, станет днем, когда ты умрешь, маленькая тень. — Почему? — Что почему? Почему убил его? Потому что кто-то этого пожелал и заплатил. Почему тебя испытывали? Потому что ты принадлежишь нам, телом и разумом. Почему что-либо? Потому что. Тени не спрашивают почему. Тени на мгновение принимают форму того что освещено, а затем снова обращаются ничем. Должно быть, я напрягся, потому что он подошел ближе, его руки исчезли в рукавах. — Мы оба знаем, что ты насладился работой. Не делай ничего опрометчивого. У тебя есть сама сила жизни и смерти. Разве этого недостаточно? Нет, я хотел кричать. Нет. Этого недостаточно. Власть, в которой я нуждался, контроль, которого я жаждал, был не над другими, а над собой. Голоса в темноте, моя юность в главном отделении, нож за моей спиной, все говорят мне, что делать, чем быть. Легкость, с которой я убил, мои воспоминания о прошлом… как я мог быть уверен, что все это было реально? Это ли то кем я являюсь в действительности? Как личность, как индивидуальность? Или я просто оружие, созданное другими, выпускаемое на цель и возвращаемое в ножны в конце дня? Чья рука владела мной? Моя или чужая? Может ли тень когда-либо определить себя? Изогнутый кинжал пульсировал холодом у меня на спине, почти как сердцебиение, и я сменил свое выражение абсолютной нейтральностью. Показать что-либо из того, о чем я думал, будет моей смертью, простой и понятной. — Я служу Гильдии. Слуга на мгновение уставился на меня, затем позволил своим рукам выскользнуть из рукавов. Пустыми. — Хорошо. Продолжайте служить мяснику и Гильдии, и когда-нибудь вы сможете вернуться в главное отделение. Ваш тест продолжается. Файнус вернулся из задней комнаты с пакетами мяса в руках, а Слуги как будто никогда и не было. На его месте стоял мелкий дворянин, готовый заплатить и отбыть в путь. Я смотрел, как он уходит, и пытался контролировать свою ярость. ------------------------------------------------- S241R242: 9-й Гальвано Витали, 1599 I.C Леди Фуссилия Адвентус, Театр Ориата. Сто тысяч марок. Бальзам Кровоточащего Сердца, окуляр монокля, второй акт Двенадцати Призраков. Внутреннее кровотечение, интенсивное разложение. «Разрушь ее опору, и башня рухнет». ------------------------------------------------- Новая рутина утвердилась. Каждую неделю клиент произносил слова «Я вижу тебя, тень», и у меня появлялась новая цель вместе с оплатой за задание предыдущей недели. Сами мишени? Молодые, старые, мужчины, женщины, богатые, бедные — это не имело значения. Гильдия требовала, чтобы я служил, и если это был не тот абсолютный контроль, который я жаждал, по крайней мере, это был своего рода контроль. Количество убийств возросло почти так же быстро, как и куча золотых марок в никак не отмеченном сундуке в моей комнате. Гильдия делала меня невероятно богатым, но это не имело значения. Марки были всего лишь средством для достижения задач, способом приобретения инструментов, необходимых для устранения следующей цели. Какая польза подмастерью мясника от богатства? Какая мне была польза от всего того, что держало меня в рабстве? Это не значит, что мне не нравилась работа, конечно же. Слуга был прав насчет этого. Трепет от слежки за моей добычей, изучения ее привычек, знания их лучше, чем они сами себя знали, а затем использования этих знаний, чтобы уничтожить их самым личным способом, который только можно себе представить — и это, и только это, удерживало меня в меру удовлетворенным. Годы обучения у Учителя и Ментора в сочетании с моими знаниями о городе, полученными в качестве слуги Файнуса, стали великолепным фундаментом, а памятники, которые я воздвиг, были великолепны в своей беспощадности. Никто не застрахован от моего служения, и по мере того, как задачи становились все сложнее, куча марок становилась все больше, я смаковал вызов все больше и больше. Таким образом, я соприкоснулся с причиной моего падения. ------------------------------------------------- S241R248: 25-е Сакрато Витали, 1599 I.C. Лорд Импотус Пурил, поместье Пурил. Сто тридцать тысяч марок. Личинки древесного жука, стена спальни, неудовлетворенная жена. Терминальный перелом черепа. «Он последний». ------------------------------------------------- Файнус скончался год назад, отказ сердца, и оставил магазин своему верному ученику. Мне. Я продолжил бизнес, почему бы и нет? Это было идеальное прикрытие для проникновения в охраняемые места города, и небольшая часть меня наслаждалась суетливыми задачами — легким сопротивлением плоти ножу при резке сустава, моими краткими встречами с лучницей на охотничьем рынке, честная простота чистого пола и аккуратных разрезов. Кроме того, с помощью Файнуса я мог превратить заднюю комнату в своего рода мастерскую — инструменты одной профессии, спрятанные на виду среди инструментов другой. Именно в той задней комнате я впервые встретил Лорда Куллиена. Конечно, я сразу заметил его появление. Никто не допускался в заднюю комнату, и единственное, что спасло его от дротика в горле, были первые слова покинувшие его рот. — Я вижу тебя, тень. Я сделал паузу в расчленении половины кабана. — Что такое? Он надменно огляделся, словно не хотел быть в комнате. Интересно. Ни один из других курьеров не показал ничего, кроме чистой апатии. — Мы купили ваши услуги у Гильдии. Эксклюзивные. Они говорят, что ты их лучший. Я старался не выругаться. Гильдия продала меня. Если клиент знал мое лицо, я подвергался риску. Неважно. Я разберусь с этим, когда придет время. — Это я. — Хорошо, хорошо, — он кашлянул, поднося душистый носовой платок ко рту. Азалии. Я сделал отметку для дальнейшего использования, — Нам нужен лучший. Великая работа требует не меньшего. Мы участвуем в битве за самое сердце Ориата. Фактически, наш пла… Я остановил его, прежде чем он стал раздражать меня дальше. — Мне все равно. Кто моя цель? Он выглядел озадаченным, без сомнения, из-за того, что ему не позволили продолжать монолог. Я вернулся к разделке кабана, пока он думал, что сказать. — Хм… ах… разве вы не хотите знать, почему мы желаем, чтобы вы их убили? — Нет. Кто моя цель? — Ну… а… твоя первая цель — сборщик налогов по имени Бортелла. Ты знаешь его? — Да. Он потянул за воротник своего шелкового дублета. — Есть ли… ах… что-нибудь еще что тебе необходимо? — Оплата. — Мы… мы заплатим двадцать пять тысяч марок. Больше за будущие задания, — он усмехнулся, но это была тень его прежней уверенности, — Если, конечно, ты справишься». — Хорошо. Вы должны уйти. Насмешка исчезла, словно стейк из свежей нарезки, сменившись каким-то обиженным замешательством. — Но разве нам не нужно планировать? Как ты… эм… избавишься от него? — Нет. Уйдите. Я выпрямился из-за стола с ножом мясника в руке, и он почти выбежал за дверь. Хорошо. Гильдия, возможно, продала меня, но я все еще планировал жить. Моя жизнь будет принадлежать мне. У меня будет контроль. ------------------------------------------------- S241R250: 29-й Гласио Витали, 1599 I.С Лорд Куллиен Тарин, Таверна «Пять Виноградин». Двести тысяч марок. Эссенция удушения горла. «Он должен пить с тобой». ------------------------------------------------- Уничтожить Бортеллу было достаточно легко. Простое дело, всего лишь ночная работа по обработке главных цепей опускной решетки Великой Базилики разбавленным раствором кислоты резчика по металлу, а затем запуск триггера нажимной пластины от входных булыжников до другого стакана с кислотой, расположенного над теперь хрупкими звеньями. Бортелла всегда был первым чиновником проходящим через главные ворота, похвальная преданность своей работе. К несчастью для него, его предсказуемость теперь заключалась в том, что в его голову врезалось десять тонн стали. Куллиен вернулся с большим количеством марок и большим количеством целей, и без информации о том, почему Гильдия предала меня, я продолжил службу. Все время шепот в моей голове царапал края моего сознания, а мой украденный кинжал жег ледяным холодом мой позвоночник. Наступит момент, я это чувствовал, когда все должно изменится, когда все точно изменится, но до того мгновения, как оно наступит, я мог только ждать. Я ждал двести двадцать два дня. ------------------------------------------------- S241R251: Протокол уничтожения — продолжается. ------------------------------------------------- Это началось достаточно безобидно. Утром, как обычно, я отправился на охотничий рынок в надежде поговорить с одним человеком, с кем я чувствовал какую-то связь, но ее стол был пуст. По словам других продавцов, ее не было уже несколько недель. Я купил несколько оленьих бедер и пару кроликов, а затем вернулся в магазин. Прошло несколько часов, ранний рассвет сменил полдень, и тогда он был тут, бесформенная коричневая одежда, покрывающая его широкоплечий образ, капюшон скрывал лицо. Слуга. — Я вижу тебя, тень. Интересно. Слуга никогда раньше не обращался ко мне как клиент. — Что такое? — Лорд Куллиен Тарин. Настало время избавиться от него. Вы встретите его в таверне «Пять Виноградин», выпейте с ним и убедитесь, что он умрет во время встречи. Я продолжал спокойно четвертовать кроликов, мои движения были быстрыми и экономными. — Почему? Он замер, руки спрятались под широкими коричневыми рукавами. — Тень не задает вопросы свету, являющемуся ее источником. — Возможно, тень может задаться вопросом, откуда исходит свет, который ее излучает, и может ли эта тень когда-нибудь исчезнуть. — Я вижу. Ты не желаешь служить дальше? — Я служу. Я подвергаю сомнению, буду ли я иметь возможность продолжать служить. — Конечно. Именно поэтому ваша текущая цель тот о кого я назвал. Я воткнул свой мясницкий нож в стол, его тяжелая длина дрожала. — Вы дали ему мое лицо, — прошипел я, раздраженный бесконечными словесными играми, — Кто знает, кому он рассказал. Кто знает, какие меры предосторожности он принял за последние несколько месяцев. Почему вы меня продали? После всего, через что я прошел? Работы, которую я сделал? Вы знаете так же хорошо, как и я, что я не уйду от этого. Слуга вздохнул. — Если честно, это был не мой выбор. Я Слуга, и я должен служить. В конце концов, мы все тени большего света. — Тогда скажи мне почему! — Может быть, потому что ты слишком хорош. Слишком естественен. Когда кто-то входит в тень чего-то большего, все остальное включается в его грандиозность. Как прохожий под храмом, за которым солнце. Невозможно разобрать что-либо, кроме подавляющей тьмы строения на булыжниках внизу. Вполне естественно бояться того, что разрушает само ваше существование. — Но Гильдия сделала меня. Сформировала меня! Почему! — Мы увидели что-то. Что-то трансцендентное. Нечто в тебе. — Кто я?! — Тень. Чего-то большего? Возможно. Может быть, этого они и испугались, когда наконец поняли правду. Что ты превзошел их всех. — КТО Я?! — Тень. И теперь тебе пора исчезнуть. Дротики наполнили воздух, руки Слуги размылись под его рукавами. Я свернулся за разделочной доской мясника, пытаясь оградить себя от самых смертоносных, но я не мог избежать их всех. Двое воткнулись в мою правую руку, прибивая ее к столу, еще больше пронзили мои плечи и бока. Горячее жжение крови пронзило мое тело, и я поморщился от боли. Внезапно Слуга оказался рядом со мной с почерневшим лезвием в руке. Он посмотрел на мой пригвожденный вид. — Мне очень жаль, что до этого дошло. Ты был… — Заткнись, — выплюнул я и поднял левую руку из-за спины. Кинжал, украденный так давно из главного отделения, в моей хватке, уродливый синий свет вырывался у меня между пальцами. Холод пробежал по моим венам, его ледяная хватка притупила мою боль, и я увидел, как глаза Слуги расширились. В моих мыслях танцевали невнятные голоса, но я сосредоточился исключительно на человеке, которого я хотел убить. Он поднял руку перед лицом. — Ты… нет! Импульс ледяной энергии вырвался из моей протянутой руки, дробя фигуру в коричневой мантии на крошечные осколки льда. Задыхаясь, я поднялся на ноги и вытащил дротики из правой руки, ощущения странно онемели. С горящими глазами, я отправился на встречу с лордом Куллиеном. Пришло время получить ответы. ------------------------------------------------- S241R252: Протокол уничтожения — продолжается. ------------------------------------------------- Разумеется, у лорда Куллиена не было ответов. Идеальный козел отпущения, просто еще один тупой Ориатский дворянин, наполненный мечтами о своем положении в обществе. Он умер насмехаясь, с моим кинжалом в горле. Я пал с ним, жертвой его отравленного наркотиками вина, мой гнев омрачил мои чувства и притупил мое восприятие. Последнее, что я помню, была пара ужасно ярких штанов, которые шагали ко мне из-за пределов поля зрения, а затем мое видение размылось, и тьма захватила меня. Когда я проснулся, был в трюме корабля, воняющего рыбьими кишками и страхом, единственными моими вещами, была одежда мясника, в которой я покинул магазин. Я узнал от других пассажиров, что мы направляемся на Рэкласт. Они говорят о континенте в приглушенных тонах, напуганные ужасами, скрывающихся в его темных глубинах, но я смеюсь над их отчаянием. Рэкласт может быть темным, но тьма предоставляет массу возможностей для процветания тени. Я вернусь оттуда. Я вернусь в Гильдию, и получу свои ответы. Я узнаю, кто я. ------------------------------------------------- S241R253: Протокол уничтожения — продолжается. -------------------------------------------------