Рождественская мозаика

— По часовой стрелке, мисс Т/Ф! По часовой стрелке, а не против. Если вы не в состоянии выполнить такое элементарное требование — мне страшно представить, как вы справитесь с подбором ингредиентов. — Кто сказал, что мне вообще интересно копаться в этих корешках и сушёных листочках? Лицо профессора Лафейсона, и без того бледное, сделалось белым как мел. Ты, сообразив, что перегнула палку, тут же прикусила язык и уткнулась в котёл, помешивая зелье так, как было велено. — Поверьте, мисс Т/Ф, — вкрадчиво проговорил профессор Лафейсон, — я очень хорошо вас понимаю и даже, в некотором роде, могу войти в ваше положение, поскольку ваши чувства мне знакомы. Я тоже совершенно не заинтересован в том, чтобы обучать бестолочь, неспособную запомнить хотя бы один параграф из учебника — однако, как видите, мне приходится. Это было почти не завуалированное оскорбление, и слёзы обиды предательски защипали глаза, но ты вздёрнула подбородок и твёрдо ответила: — Вас никто не заставлял выбирать профессию преподавателя. А чувства мои вам не знакомы и близко. И слава Моргане! Если бы он знал о твоих чувствах, ты бы от стыда провалилась сквозь землю. Ты была влюблена в него — до боли в сердце, до головокружения, до потери пульса. Ещё с пятого курса, и к седьмому, увы, твоя влюблённость не ослабла. — Не рассуждайте о том, о чём не имеете ни малейшего представления, — прошипел Лафейсон. Кажется, словами о выборе профессии ты задела его за живое. Тебе сразу вспомнились сплетни, ходившие среди учеников — о том, что прошлое у преподавателя не самое благовидное, о том, что ему пришлось согласиться на должность зельевара, чтобы избежать наказания и очистить репутацию. Какие именно прегрешения вменялись ему в вину, никто не знал наверняка, и каждый фантазировал на свой лад. Раньше ты тоже строила всевозможные теории, но потом поняла, что это не имеет значения. Главное — это сам Локи, его чарующий, околдовывающий голос, его глубокий взгляд с затаённой печалью, его идеальная осанка, его… — Вы слышите, что я вам говорю? Или, возможно, понадобится заклинание, излечивающее глухоту? Ты вздрогнула, осознав, что замечталась и совсем забыла, что предмет твоих мечтаний в настоящий момент требует от тебя следовать рецепту зелья, а не витать в облаках. — Слышу, профессор Лафейсон, но, увы, интерес к происходящему так и не пробудился, — нахально заявила ты. На общем занятии ты бы не решилась открыто дерзить, но сейчас вы были одни, потому что Локи назначил тебе отработку за очередной прогул. — Вам следует подумать о том, как сделать ваш предмет более увлекательным и разнообразным. — Вот как? — он вскинул идеально прочерченную бровь и сложил руки на груди. — Значит, вы знаете лучше меня, как вести уроки? Его тон был мягким, но это тебя не обмануло. Судя по тому, как Локи втягивал ноздри, внутри него клокотал гнев. И ты понимала, что сама нарвалась, сама зачем-то спровоцировала его — видимо, хотела обратить на себя внимание хоть таким способом, совершенно глупым, потому что так и не придумала, как добиться расположения иначе. Профессор Лафейсон смотрел на всех свысока, и очередная студентка, к тому же не очень способная к зельям, не могла ничем выделиться в его глазах. Но даже если ты будешь постоянно действовать ему на нервы, разве это поможет? — Простите, профессор, я не имела в виду ничего подобного, — выдавила ты, вздыхая украдкой. Пора взять себя в руки. — Итак, вы сказали, что после размешивания понадобится толчёный лирный корень… — Сколько ложек? Ты почти с отчаянием взглянула на него и беспомощно захлопала ресницами. Сейчас он точно убьёт тебя за то, что ты всё-таки прослушала. — Никак не могу взять толк, что с вами творится, мисс Т/Ф, — однако Локи неожиданно смягчился. Он говорил холодно, но уже без язвительности. — Я знаю, что вы не такая уж бездарная ученица, какой кажетесь. Что мешает вам сконцентрироваться? «Вы», — едва не сорвалось с губ. Ты ведь начала прогуливать зельеварение именно потому, что в какой-то момент перестала справляться со своими чувствами. Стоило Локи приблизиться, как тебя охватывала дрожь, а голова напрочь отказывалась думать об том, что и в каких пропорциях нужно добавить в котёл. Ты вконец измучилась от неразделённой влюблённости и просто прекратила посещать занятия. Вот только безнаказанным это не осталось, профессор Лафейсон назначил тебе отработки, чем вверг в полнейшее смятение: очутиться с ним наедине — это самое страшное, что только могло случиться! И самое притягательное, в то же время. Как ты могла объяснить это ему, не открывая правды? — Я… Я не вполне хорошо себя чувствую. Извините. Нет, тебе никогда не хватит смелости признаться! — Вызвать мадам Помфри? — Что вы, не стоит беспокоить её по пустякам! — ты, удивлённая тем, как серьёзно он воспринял твою жалобу, поспешила отговорить его. — Я сейчас сконцентрируюсь и всё выполню верно! — Что ж, — Локи покачал головой. — В таком случае, слушайте ещё раз, и внимательно — повторяю в последний раз: необходимо взять три ложки толчёного лирного корня… *** На Рождество, как и всегда, школа почти опустела. Даже многие из преподавателей предпочитали провести это время в семейном кругу. Тебе же отчего-то захотелось остаться и встретить последнее Рождество в Хогвартсе, который за семь лет стал для тебя настоящим домом. Побыть наедине с собой и своими мыслями, попытаться хотя бы ненадолго погрузиться в уют и покой тихих зимних вечеров, забыть о… — Я весьма сожалею, профессор Лафейсон, но ваши отец и брат по-прежнему ответили отказом. Ты замерла посреди коридора, а затем торопливо осмотрелась в поисках места, где можно спрятаться. Сталкиваться с Локи сейчас, когда ты едва-едва сумела восстановить хрупкое душевное спокойствие — нет уж, увольте! К тому же, судя по тону говорившего с ним Дамблдора, беседа была не из приятных, так зачем ей лишние свидетели. — Но я просил вас помочь мне восстановить моё доброе имя, — с ожесточением произнёс Локи. — В обмен на это вы попросили занять должность преподавателя, свою часть договора я выполнил! — Увы, я не всевластен, — Дамблдор мягко пожал плечами и вдруг обернулся, окидывая внимательным взглядом статую, за которой ты притаилась. — Кстати, мы, кажется, выбрали не лучшее место для беседы, поэтому нам лучше прерваться. А вам, мисс Т/Ф, лучше вернуться в гостиную. Он усмехнулся в бороду и прошествовал дальше, оставив тебя сожалеть о том, что на территории Хогвартса нельзя трансгрессировать. Зачем, зачем он выдал тебя?! Теперь Локи, тяжело дыша, наблюдал за тем, как ты выходишь из-за статуи, вжимая голову в плечи и надеясь, что каким-то чудом станешь невидимой. — Я… Я не подслушивала, сэр, правда, я… — Вряд ли то, что вы услышали, ужаснее тех сплетен, которые обо мне ходят, — с горькой усмешкой сказал Локи. — Я не обращаю внимания на сплетни! — выпалила ты, тут же пожалев об этом импульсе: какая профессору разница, веришь ты слухам или нет. — И, обещаю, никому не расскажу о сегодняшнем. — Было бы о чём рассказывать. Всего лишь человек, по чудовищному недоразумению ставший изгоем в собственной семье… — он отрешённо посмотрел сквозь тебя, а потом усмехнулся снова. — Вы бы хотели узнать всю правду, мисс Т/Ф? Ты задержала дыхание. За время дополнительных занятий вы с Локи… нет, не сблизились, конечно, и он всё так же изводил тебя, а ты всё так же огрызалась, но… Всё чаще это казалось лишь фасадом — а за ним, тщательно скрываемая, росла привязанность. Быть может, Локи действительно рискнёт довериться тебе? — Разумеется, хотели бы, — его желчный тон вернул тебя с небес на землю. — Нелюдимый преподаватель, которого презирают даже родные — отличная тема для пересудов! — Вовсе нет! — тебя поразило то, что он не сумел справиться с болью и обидой, не сумел надеть свою привычную маску безразличия. Значит, рана была по-настоящему глубокой. — И вы неправы, профессор Лафейсон, если думаете, что вас все презирают и никто не любит. — Неужели? — едко поинтересовался он. Ты сделала несколько шагов к нему. Даже сейчас, с искажённым от негодования и горечи лицом, он выглядел изумительно. В честь праздника Локи надел парадный костюм и позволил себе обойтись без мантии, чёрный жилет подчёркивал идеальную фигуру, шейный платок — аристократичный вид. В глазах отражалось мерцание светильников, а на лбу пролегла болезненная морщинка, которую тебе мечталось разгладить — лишь бы Локи улыбнулся, лишь бы забыл на миг о призраках прошлого! — Я. — Что — вы? — Я люблю вас. Кажется, ты сошла с ума, раз сказала это вслух. Мучительную паузу разорвал еле слышный вздох Локи. Он слегка наклонился и приподнял твой подбородок. На миг тебе почудилось, что за этим жестом последует поцелуй, но ты жестоко ошиблась: Локи лишь утомлённо прикрыл глаза и снова отстранился. — Вы не можете любить меня, потому что вы меня не знаете, — сначала в его голосе ещё сквозило подобие сочувствия, но постепенно он стал жёстким. — И потому, что я ваш преподаватель. Это недопустимо. — Любовь не спрашивает, что допустимо, а что нет! — ты закусила задрожавшую губу. Как же глупо! Как ты смела надеяться на взаимность или хотя бы на снисхождение?! Не дожидаясь ответа, ты развернулась и помчалась прочь, уже не сдерживая всхлипы. Рождественский вечер застал тебя в слезах — благо, остальные ученицы разъехались, и в спальне больше никого не было. Чувства, что так долго томились внутри, вылились в рыдания, сотрясавшие всё тело. Чувства, не нашедшие отклика. Ты до сих пор не могла поверить, что озвучила их — и получила такой холодный ответ. Однако с приближением полуночи плач постепенно утих. Казалось, будто вся боль ушла вместе со слезами, и на её место пришло упрямое желание доказать Локи, что он больше не сможет повлиять на твоё настроение. Пусть знает, что признание было лишь минутной слабостью! Ты решительно оттёрла солёную влагу с щёк, встала и выглянула в окно — шёл совершенно волшебный снегопад, именно такой, о каком мечтается в рождественскую ночь. В голове мелькнула шальная мысль: не выйти ли на улицу? В столь позднее время прогулки запрещались, но сейчас, когда в замке почти никого не осталось, Филч, быть может, не следит за учениками так же строго, как в обычные дни. Поначалу тебе везло: беспрепятственно добравшись до одной из открытых галерей, где можно было наблюдать за природой, словно с балкона, и ловить снежинки, рассматривая каждую, ты воспряла духом. И тут же снова сжалась в комок, увидев, что не только тебе взбрело на ум подышать свежим воздухом. Отступать было поздно — Локи услышал твои шаги и обернулся. — Не спится, мисс Т/Ф? Решили встретить Рождество вместе со мной? Ты поразилась его хладнокровию. Будто не он несколькими часами ранее стал свидетелем твоего наивного порыва. — Не льстите себе, профессор Лафейсон. Если бы я знала, что встречу вас здесь, то выбрала бы какое угодно место для прогулки, только не это. Отчего-то ты ничуть не боялась, что он снимет с тебя очки за нарушение правил и отправит обратно в гостиную. Он и в самом деле даже не заикнулся об этом. — Значит, это не вы подстроили? — Локи подошёл ближе и указал наверх. На сводчатом потолке галереи зеленел венок омелы. Ты едва не поперхнулась от неожиданности — и от несправедливого обвинения. — Я похожа на девушку, которая будет преследовать объект воздыхания даже после резкого и однозначного отказа?! — Вы находите мой отказ резким и однозначным? А впрочем, разумеется. Таким он и должен быть, чтобы пресечь любые надежды. Я старался, чтобы он таким был. Но против традиций, — Локи указал взглядом на омелу, — идти нельзя. Он сделал ещё шаг навстречу, обхватывая ладонями твоё лицо. — Я… Я не собираюсь целоваться из-за какой-то дурацкой омелы, — выдавила ты, несмотря на то, что всё твоё существо только этого и желало. Гордость всё-таки ещё оставалась при тебе. — Если вы находите забавным играть чужими чувствами… — Проблема лишь в омеле? — он одними губами прошептал какое-то заклинание, даже не пользуясь палочкой, и венок исчез. — А теперь? Голова кружилась, почва уходила из-под ног, но ты отчаянно цеплялась за остатки здравого смысла. — Ничего не изменилось! Днём вы ясно дали мне понять, где моё место. — Я поступал так, как должен был. Но сейчас не день, сейчас ночь. Рождественская ночь. Время, когда желания важнее правил. Вы нарушили их, покинув спальню, и я собираюсь поступить так же. — Профессор Лафейсон! Локи… Это имя ты прошептала уже в его губы, в следующий же миг коснувшиеся твоих. Поцелуй, о котором ты столько мечтала, дурманил, опьянял, запуская сладкую дрожь по всему телу, а ещё — выдал главную тайну Локи. Он мог сколько угодно сыпать колкими и обидными словами, но поцелуй обнажил правду — они не имели значения. Твои чувства не были безответными.