Мотылек, найденный в парке

Доу было сложно есть в кафе. Он оглядывался на других людей, долго рассматривал, задумывался. Выглядел апатичным и потерянным, и, конечно, не обращал внимания на еду. В квартире, когда они были вдвоем, он расцветал, словно ощущая под ногами твердую почву. Поэтому Малкольм предложил взять еду с собой. — Я думал, есть особые места для еды, — сообщил Доу, сползая вслед за Малкольмом на пол гостиной, где они разложились. — Да. Но иногда я хочу есть и смотреть кино. — Чтобы не чувствовать вкуса пищи? Малкольма озадачивало, какие иногда странные вопросы задавал Доу. Порой он интуитивно постигал то, что было сложно понять и самому Малкольму, а порой вовсе не понимал, как все вокруг работает. — Чтобы наслаждаться и тем, и этим. На небольшом экране ноутбука танцевали силуэты героя и героини, схлестнувшихся после музыкального номера. Когда они поцеловали друг друга, Малкольм невольно перевел взгляд на Доу. Тот перестал жевать, держа кончиками пальцев надкушенный кусок курицы в кляре. Может быть, стоило выбрать детский фильм. — Все это делают? — поинтересовался Доу. — Поцелуи? — обтекаемо переспросил Малкольм, потирая затылок. — Ну. Те, кто хотят. Те, у кого есть с кем. — И… и ты? — И я тоже. — У тебя есть с кем? Доу задавал такие наивные вопросы. — Иногда. — И как это происходит? — Ну. Знакомишься с парнем... или девушкой, вы понимаете, что нравитесь друг другу. Или по крайней мере не неприятны. И… и целуешь. — А я тебе нравлюсь или по крайней мере не неприятен? Малкольм видел, как соус из маленького контейнера вот-вот плюхнется на пол, но ничего с этим не сделал. — Пойду возьму еще салфеток, — сказал он, когда желтая капля жирного соуса расползлась по паркету. — Ты избегаешь разговоров об отношениях людей. — Я не силен в этих разговорах. Малкольм задержался максимально долго, ища влажные салфетки, которые отродясь не покупал домой. Намочил полотенце, потом подумал еще и остановился у раковины. У него быстро-быстро билось сердце, голова трескалась от переполняющих ее мыслей, и он не знал куда себя деть. Вчера Доу был ребенком. Еще утром был подростком. Днем он менялся не так сильно, как ночью, но менялся. И сейчас… смотреть на него — как смотреть на того, кого знал когда-то давно. Малкольм не мог вырвать себе глаза и отрицать, что Доу действительно привлекает его. Но и сказать об этом просто не мог. — Пока тебя не было, потух свет, — сообщил Доу. — Они были вместе. Собирались… если я не ошибаюсь, размножиться. — Э-э, ну, не всегда это первостепенная цель при… м-м-м, взаимодействии, — уточнил Малкольм, садясь обратно на пол. — Это просто… — Что? — Близость. — Быть близким. — Да. С человеком, который нравится. — Животные тоже так делают. — Да, наверное, делают. — Это связь. — Что? — Забавно. — Возможно. Ты можешь, — Малкольм повозил ломтиком картошки по остаткам соуса в контейнере, — можешь найти себе кого-нибудь для этого. Если хочешь попробовать. — У меня нет связи с другими людьми. Малкольм вздохнул. Это было сложно. — Необязательно быть близким с ними. — Тогда зачем? — Чтобы получить облегчение. Удовлетворение. Это просто приятно. — Ты так делаешь? Малкольм почувствовал его взгляд, ввинчивающийся в висок, как маленькое сверло. Он никогда не испытывал стыд за свой образ жизни, но сейчас ему стало неловко. — Делаю. — С теми, кто тебе нравится? — Чаще всего. — Но ты их не знаешь. — Иногда не знаю. Но я все же спрашиваю имя. Чтобы как-то называть. — А твое имя? Его спрашивают? Малкольм никогда об этом не задумывался. Был ли кто-то, кто даже имени его не спросил? Скорее всего. — Хочешь какой-нибудь другой фильм? — Люди там будут близкими? Закашлявшись, Малкольм потер заслезившийся глаз. — Думаю, ты сможешь найти такое сам. Ты же видел, как я пользуюсь компьютером. Эй, не сейчас же! — Почему? — У тебя руки жирные, — поспешно сказал Малкольм и начал собирать картонные упаковки от фастфуда. — Не стоит это делать, когда кто-то рядом. Это личное. — Но это же просто смотреть. — Да, но… знаешь, люди реагируют на это. — Как? — По-разному. — Ты реагируешь? — И я тоже. Поэтому… может, сделаешь это позже? Один? — Хорошо. Малкольм обернулся, поднявшись, чтобы выбросить мусор. Доу не смотрел на него, но вид у него был чертовски шкодливый. Действительно? Ему не показалось?

***

Устроившись в постели, Малкольм думал о том, что Доу гуглит порно, и от этого неуместно возбуждался. У него появилась крамольная мысль позвонить кому-нибудь из тех, с кем он бывал, и навестить. Надо отсортировать контакты по дате с конца. Когда Малкольм начал по алфавиту, первый был в отношениях, второй уехал в Штаты, третий женился, четвертый отдал телефон маленькой сестре. Хорошо, что он не начал писать похабные сообщения. Это было бы неловко. Пятый оказался свободен, с пустой квартирой и совсем не прочь. Натягивая обратно брюки — Малкольм успел раздеться, чтобы лечь спать, — он невольно бросил взгляд на светящийся в темноте экран. Доу сидел перед ним и беззвучно рассматривал мелькающие образы. Если бы Малкольм захотел, он мог бы прокрасться по коридору незаметно. Может быть, он не хотел. — Ты куда? — спросил Доу, поворачиваясь к нему. — Погулять. — Я могу пойти с тобой? — Нет. Это не… я иду встретиться с другим человеком. — Ночью? — Ночью. Доу остановился рядом в одной футболке, рассматривая его строго, как учительница — провинившегося ученика. Малкольм потер места карманов на брюках, жест вышел нервным, хотя он всего лишь проверял, все ли взял. — Ты хочешь быть близким с кем-то? — Я… — Малкольм рвано выдохнул, пытаясь не смотреть на него, — я просто уйду на некоторое время. И вернусь. Из-под футболки Доу торчали белые безволосые ноги. Не двигаясь, они напоминали элемент андрогинной греческой статуи. Но, двигаясь, волновали. — Я тоже хочу получить часть. — Часть чего? — Тебя. Малкольм был так слаб и возбужден, и его футболка соскользнула с тела Доу, бесшумно ложась на пол. Чужие руки повели его, не терпя возражений. В какой-то момент во вселенной Малкольма существовали только два глаза, сверкающих в темноте. Два глаза, приглушенные звуки чужой страсти из динамиков ноутбука, и что-то еще. Один раз зазвонил телефон, наверняка перезванивал Пятый, но Малкольм был слишком занят, трахая узкое упругое тело облокачивающегося о диван Доу, чтобы ответить. Это походило на какой-то дурман. Как будто он мечтал об этом не день, а недели и месяцы. Напряжение давило изнутри, словно он весь — переполненный мочевой пузырь. Еще немного и боль превратится в муку. Доу стоял на коленках, опираясь на локти и опустив голову, чтобы видеть, как они двигаются. Малкольм касался его затылка, вихров волос, гладкой кожи между лопатками, костлявых бедер с впадинками. Все, что было раньше, осталось позади, в прошлом, стертое и растворенное. Перед ним предстал сформировавшийся молодой мужчина, чистый, как белый лист, на котором можно рисовать. Вторя его мыслям, на коже ягодиц оставались темные следы от пальцев; хотелось, чтобы их было больше, больше. Везде, на каждом дюйме этого тела. Малкольм почти сошел с ума в момент экстаза. Он будто облегчил не только яйца, но каждый орган. Дрожь каталась по телу, и все, что он мог, сжимать Доу, чтобы не выпустить. Только бы не исчез. — Ощущение, — сказал Доу после, лежа рядом с ним на диване. — Это стоит поисков. Освобождение. Малкольм не мог собраться мыслями, они растекались, как будто он хватал сметану руками. Ему было неудобно, что он не довел Доу до оргазма и полностью сосредоточился на себе, но он планировал восполнить этот пробел. — Это стоит делать со всеми, кто захочет. — Ну, не со всеми, — рассмеялся Малкольм. — У нас все же есть принципы. — А какой в них смысл? — Спроси что-нибудь попроще. — Хочешь продолжить? Малкольм хотел. Доу слушался его, как очаровательная кукла, которая подхватывала его движения и повторяла. Словно напитывалась его навыками, его действиями, познавала и училась. Доу послушно перекинул колено через шею Малкольма, давая приласкать себя орально. Не самая удачная идея. Он продолжил говорить. — Мне нравится, — прошептал Доу, гладя его по волосам. — Очень приятно. Рот. Не только чтобы есть. И смотреть нравится. И чувствую. Как приближается. Что-то. Теперь он кончил быстро, гладя Малкольма по лицу, приоткрыв губы и глубоко дыша. К тому моменту Малкольм снова возбудился, но сразу же просить еще не стал. — Вокруг этого столько внимания? — Так низко мои навыки никто не оценивал, — усмехнулся Малкольм. — Твои навыки хороши. Но почему это так быстротечно? — Оргазм? — Да. Как… как секунда. Почему нельзя испытывать это дольше? — Тогда он бы потерял свою ценность, — заметил Малкольм, поглаживая его по плечу. — Но всегда можно повторять. Бесконечное количество раз. И мы можем еще раз. Ты можешь… — М? — Можешь сесть сверху. Тогда будешь сам двигаться и… управлять. — Ты хочешь, чтобы тобой управляли? — Немного. — Тебя возбуждают эти разговоры, — внезапно догадался Доу, заглядывая ему в лицо. — Они для этого и придуманы. Я имею в виду, если хочешь. Когда мне было… ну, семнадцать или около того, мне хотелось постоянно. Я был готов, — он запрокинул голову, вспоминая, — на все, что угодно, лишь бы получить секс. Каждую свободную минуту. — Семнадцать… С возрастом это меняется? — Да. То есть я еще не настолько стар, чтобы оценить, как оно будет, но теперь я могу… вроде как держать себя в руках. И заботиться не только о своем удовольствии. — Мне было хорошо, Мак. — О, ты назвал меня по имени. — Да. Малкольм погладил его по волосам. — Мне тоже, Доу.

***

— Ты как будто сам не свой, — прокомментировала Элспет, протыкая жезл бумажкой с заказом. Малкольм рассеянно махнул рукой, строгая овощи. Уходить на работу было как никогда сложно, но необходимо, чтобы разобраться с собой. А время вдвоем у них еще будет. Уходя, он смотрел на Доу, чьи черты едва уловимо изменились за те пару часов сна, и не знал, к чему вернется. С другой стороны, совсем не хотелось его оставлять. Малкольм бы занимался его телом и показывал, насколько хороши могут быть оргазмы, чертовы сутки напролет. С каждым разом, каждым новым образом, как Доу напитывали силы и годы, и Малкольм ощущал себя все более уверенно. Элспет оперлась локтями о стойку, заглядывая в кухню. — Это парень? Он улыбнулся. Она всегда все понимала. — Ага. — Свидание? — Он пока… пока живет у меня. — Ты за выходные успел завести себе парня, который у тебя и живет? — раскрыла она рот. — Мне бы твою скорость. Мои все хороши лишь на один раз. — Этот хорош уже много раз. — Везунчик. — Элспет показала ему язык. — Познакомишь? В следующую субботу Айла собирает всех у себя. Отказ не принимается! Приводи его с собой. — Э, я не знаю, пойдет ли он. Малкольм чуть не сжег бекон, задумавшись над этим вопросом. — Да ладно, не прячь его, если он такое сокровище! — Ага, сокровище, — тише согласился он. Сокровище, у которого был свой срок. Малкольм подумал эту мысль и быстро отогнал ее в дальний угол.

***

Кажется, он снес какой-то штырь, когда ехал обратно домой. Ему удалось поменяться сменами. Да, он не планировал идти на работу завтра. Он не мог представить, как оставит Доу одного в то время, как тот наливается жизнью, и желает его. Так хотелось еще раз сжать изящное белое тельце, почувствовать тонкие пальцы на своем, войти в него как можно глубже и увидеть, как светятся нечеловеческие глаза. Как всегда бывает с новым партнером. Напиваться им, пока этот напиток хмелит. В коридоре Малкольму пришлось задрать голову. Доу стал выше. Развести руки. И шире тоже. Он слабо осознавал, что все, что с ним происходило — отголоски прошедшего вечера. Во всяком случае Доу так же по-хозяйски, как и он вчера, сгреб его в охапку. Доу не дал ему расстегнуть штаны, только приспустив их с его задницы, и трахнул прямо в коридоре, пока Малкольм хватался потными руками за скользкую этажерку для обуви. — Черт подери, — сказал он после того, как смачно выматерился, кончив. — Это что сейчас такое было? — То, чего ты хотел. Малкольм думал съязвить, но слишком озадачился тем, насколько ниже стал голос Доу. — Кажется, у тебя был пенис поменьше. — Был. — Он же не вырастет еще? — А ты хочешь еще? — Дай мне хоть снять штаны. Я намочил белье. Малкольм запутался в брюках и рухнул на пол к обуви, безумно хохоча. Когда на Доу упал свет, и он рассмотрел его целиком, он не смог найти никаких подходящих слов. Доу вытянулся, стал выше него. Острый подбородок оформился, мышцы окрепли. Он уже не походил на хрупкого юношу семнадцати-девятнадцати лет, которого Малкольм впервые заключил в свои объятья. — Нравлюсь? — спросил Доу, складывая руки на груди. — Не неприятен? Он все еще был совсем голым. — Ты стал больше, — сообщил Малкольм, садясь. — Весь. Это как-то… иначе. — Я всегда меняюсь, в этом моя суть. — Да, я знаю. Малкольм изо всех сил занялся переодеванием и загрузкой стиральной машины, чтобы не показывать, насколько он растерян. То есть Доу, конечно, выглядел, как мечта, но эта перемена произошла внезапно. Так же, как прошлые, но и иначе. Засыпая порошок, он подумал, что уже не сможет дотронуться до хрупких запястий и впалых маленьких ягодиц. Тот момент был упущен. Так быстро. — Кажется, мне придется ходить в этом, — прокомментировал Доу, набрасывая на себя большую рубашку, которую Малкольм носил поверх водолазки осенью. Она ему была как раз. — Я же могу ее взять? — спросил Доу, тронув первую пуговицу. — Ты против? — Нет, бери. — Или могу вообще ничего не надевать. — И он спустил рубашку по плечам, пока она не легла на корзину для белья. — Можешь. — Ты немногословен. Обычно после ты говорлив. Или я недостаточно постарался? Обычно. Как будто он мог сказать после одного дня. Малкольм никогда не чувствовал, что изучил партнера полностью. Никогда раньше. Он, конечно, и не жил с парнями дольше нескольких недель, но… Вообще он к этому и не стремился. Впереди было полно времени, чтобы успеть осесть, а он хотел… чего уж там, он действительно хотел попробовать все, что могла ему дать жизнь. — Нет, нет, дело не в этом. — А в чем? — Я устал. — Нет. Доу сел на край ванны, смотря на него снизу вверх. — Расскажи мне. — Ты вроде бы мысли читаешь. — Только те, которые ты сам у себя можешь прочесть. — Это что еще значит? — Почерк остальных непонятный. Улыбнувшись уголком рта, Малкольм покачал головой. — А ты… — он облизнул губы, — ты можешь не… — Что? — Не взрослеть? Доу нахмурился. В ярком свете лампы в ванной Малкольм разглядел первые морщинки на лбу и вокруг рта. — Я не могу. Это всегда происходит. Всегда происходило. — Я помню. Но тогда я не был так заинтересован в… — Малкольм отвел глаза, — тебе. Может быть, это остановится, когда будет нужно? Когда ты дойдешь до какого-то… возраста? — Может быть. — Но ты никак не можешь повлиять на это сейчас. — Тебе не нравится быть младшим? — Дело не в этом. Но… это тоже. — Но это теперь не будет меняться. — Что? — Ты всегда будешь младше. Сейчас. Малкольм не успел ничего сказать, прежде чем сильные руки Доу обняли его, прижимая к себе. От щекотки он расхохотался, а от близости нового славного тела ощутил знакомое дерганье в паху. — Теперь ты сядешь сверху, — прошептал Доу на ухо, — а потом я приготовлю тебе ужин. Он куснул мочку, и Малкольм закрыл глаза.