Ликорис

      Единственное окно с разбитым стеклом было забито тремя бледными досками. Гвозди так глубоко зашли, что любые попытки их вытащить заканчивались занозами в пальцах Брюса. Спал мальчик на роскошной двуспальной кровати, которую сюда притащили два дня назад. Смотрелась она со своими золотистыми покрывалами из бахромы так гротескно и чуждо, будто бы вся эта комната являлась картинкой из серии «найди лишний предмет». Затем сюда же притащили белоснежный круглый столик с резными ножками и такой же стул. В остальном здесь пахло больницей, под ногами белые плиты, а на стенах тошнотворная голубая краска. Над головой висела лампа, окованная железной решёткой. Когда темнело и её включали – она постоянно мигала и привлекала мошкару.       Артур Флек хотел дать то немногое Брюсу, что было возможно. Сейчас мальчик находился в стрессовом состоянии, поэтому донести до него что-либо казалось бессмысленным.       Однажды он вошёл в эту комнату и застал Брюса свернувшимся на кровати плачущим комочком. Всхлипы и стоны вызвали в мужчине жалость, порыв нежности к этому слабому существу. Однако стоило ему лишь коснуться Брюса, как тот сразу же отпрянул, слез с кровати, забился в угол, обнимая свои колени.       – Я хочу домой! – заявил Брюс Уэйн.       – Ты уже дома, – с лёгкой усмешкой отвечал Артур. – Неужели тут так плохо?       – Это психушка! И она никогда не станет моим домом!       – Никогда не говори никогда, – иронично заметил он, наклонившись к нему со своей самой лучезарной улыбкой.       – Зачем вы это делаете? – в его голосе звучало отчаяние, а также новый ком подступивших слёз. Это вызвало негодование в его собеседнике. От хмурости очертились морщины на его лице, а в глазах появился блеск гнева.       – Зачем пума выслеживает кролика? Зачем люди ходят на работу? Зачем политики лгут, а тупой люд глотает это всё задаром? Ответ настолько прост, что ты мог бы и сам уже давно догадаться: это всё потому, что мир таков! Я его часть, и ты его часть. Однако мир… не часть меня. Мир отнял у тебя всё, что ты любил! Этот же мир заставил тупых детишек в школе обзывать меня Счастливчиком из-за моей болезни! Они издевались надо мной, а над тобой поиздевался я! Так что все мы теперь квиты!       – Ты болен! – заявил разрыдавшийся мальчишка.       – Как и все мы, сынок! Но у меня хотя бы хватает смелости не скрывать это!       – Так чего же ты хочешь?       – Я хочу, чтобы этот мир страдал точно так же как страдал я! Чтобы все те тупицы заплатили за своё невежество! Этот город вновь утопает в несправедливости под маской порядка, и так быть не должно! Если хаос сможет это исправить – значит быть посему!       – А причём тут я? – глотая сопли, снова спрашивал Брюс.       – Ты дитя Готэма, мой мальчик. Города, что искалечил твою душу и разбил твоё сердце. Продолжать оставаться его частью – это подлинное издевательство над собой. Ты заслуживаешь лучшей участи, и я рассчитываю тебе её дать.       Мысли строились крайне логично, Брюсу даже на миг захотелось довериться Артуру, улыбнуться ему. Однако звон цепей в ту же секунду приземлил мальчика в реальность. Ощущение полного отторжения и отвращения к этому человеку вытеснили все слёзы внутри.       – Я не твой мальчик! Я твой пленник! – схватив в руки кандалы, он прозвенел ими прямо перед лицом мужчины. – И ты ничего не сможешь мне дать кроме заключения! Этот вывело Артура из себя. Кончился тот дружелюбный тон и его лучезарная улыбка. Всё его лицо побагровело, даже неопрятные локоны затряслись от дрожи.       – Ах ты неблагодарный засранец! – прошипев это, Артур бросился на ребёнка. Брюс с визгами попытался удрать, однако цепи резко натянулись от крепкой хватки этого безумца. Мальчик упал на пол, стукнулся головой, но успел вовремя схватиться за ножку стола. Артур потянул цепь, и Брюс вместе со столом стали приближаться к кровати. По комнате гуляли крики и отвратительный скрип резного стола о керамические плитки. Когда мальчишка оказался в руках этого маньяка, он стал брыкаться, на что получил смачную пощёчину. Артур не стал с ним церемониться, а просто завалил того на постель, придавив всем своим взрослым телом, а затем прижал обе руки к тонкой бледной шейке. – Я научу тебя уважению!       Звон встал в ушах, а перед глазами всё зарябило. Брюс бил по рукам Артура своими тонюсенькими ладошками, пытался схватить ртом воздух, но всё без толку. Мир кругом терялся, вытекал, исчезал, темнел. Наконец, когда чудовищная боль в лёгких достигла своего предела, Артур остановился. Брюс с дикой жадностью заглотал воздух, а затем закашлял из-за его переизбытка.       Когда дыхание восстановилось, мальчик посмотрел на своего мучителя. Тот отвернулся от Брюса и просто молча продолжал сидеть на кровати. Он вытащил из кармана Мальборо и закурил. Так продолжалось несколько часов. Артур просто молчал и иногда курил, выпуская зловонные клубы белого дыма. Брюс никак не мог (да и не хотел) привлечь его внимания. Даже несколько раз пытался сбежать, колупая доски, чтобы достать хотя бы один гвоздь. Ноль внимания.       Затем, когда солнце зашло, Артур встал. Он посмотрел на мальчика своими красными от слёз глазами, а потом просто обнял. Для Брюса это стало полной неожиданностью, так как он уже успел задремать. В ноздри врезался запах сигарет, а мужское дыхание у его уха передавало бешенный пульс Артура Флека.       – Я больше так не буду, – нежно пообещав ему, мужчина на прощание поцеловал мальчика в лоб и удалился.

***

      То был просто Артур. Он редко поднимал руку на своего воспитанника. Он приходил днями и читал Брюсу философские трактаты, учил его математике, литературе, актёрскому мастерству, и даже пению. Услышав его прокуренный серебристый голос, Брюс обомлел, раскрыв рот. Артур пел Smile – Jimmy Durante, однако внезапно он вдруг прервался, разразившись неостановимым хохотом. Может то было из-за того, что Брюс смотрел на него с некой жалостью в глазах? Или просто потому что смотрел?       Однако, когда уходил Артур Флек, вслед за ним по ночам всегда приходил Джокер. Яркий, эксцентричный… опасный человек в красном костюме и клоунском гриме. Он грубо хватал мальчишку из постели, отсоединял его ножку от кандалов, и тащил в другую комнату. Порой Брюс сопротивлялся изо всех сил, и тогда Джокер хватал его прямо за волосы, волочил по полу с рассыпанными мелкими осколками стекла.       Та другая комната отличалась открытым окном пятого этажа с простирающимся за ним ночным пейзажем Готэма на другом берегу. Оттуда на вышках горели тысячи жёлтых окон, как россыпь крошечных свечек. Джокер всегда сидел у этого окна с сигаретой в руках и бокалом крепкого виски. Брюс же был всегда вынужден сидеть напротив и слушать всё то, что этот безумец ему говорил. На выходе из этой комнаты всегда стояла кучка верных Джокеру людей, ибо их вдохновляли его речи. А говорил Джокер много. Обо всём. В его бреду встречались отрывки из трактатов Ницше, Пифагора, Платона, (многих других философов), резкие радикальные речи сопровождались цитированием Че Гевары, Сталина, Усама бен Ладена, и ещё дюжина таких же безумцев с властью, как и он сам. (совет от автора: прежде чем читать этот монолог, бахните рюмашечку, а то и две).       – Давай поговорим теперь о сверхчеловеке, да? Сверхчеловек в литературе и в кино. Во-первых, «сверхчеловек» – это запрещено! Запрещённый концепт. Запрещённое понятие. Запрещённое слово! И Фридриха Ницше запретили. Запретили понимать Достоевского, Лермонтова, Пушкина, Джека Лондона. Запретили понимать Толстого, (Льва Николаевича). В принципе вся великая русская литература – она о сверхчеловеке. А понять, что такое «сверхчеловек», очень просто. Начнём с базового правила: «Люди, тире… Люди – это МРАЗЬ». И об этом говорит Фридрих Ницше в своей замечательной книге под названием «Так говорил Заратустра». Почему же люди – мразь? Потому что люди убивают, лгут, воруют. Люди насмехаются друг над другом! Люди завидуют! Люди предают! Люди насилуют! Люди разрушают! Люди загрязняют планету Земля! Люди кидают говно в воду! Люди – это мр-разь! – С раскатистой «Р», заявлял Джокер. – И это говорит Фридрих Ницше. Но для того, чтоб превзойти эту «мразь», превзойти духовно… ДУХОВНО, сука! Ты слышишь меня, сука? Духовно! Нужен сверхчеловек. Когда люди превзойдут самих себя духовно – они превратятся в сверхчеловека. То есть сверхчеловек – это противоположность человека.       Заратустра – это сверхчеловек. Человек, который живёт в объединении с природой. В равенстве с природой. Благородный человек. Честный человек. Разумный человек. Талантливый человек. Начитанный человек. Образованный человек.       И, во-первых, самое главное правило, чтобы стать сверхчеловеком, для того, чтобы избежать эту грязную мразь, под названием человек, эту грязную мразь, которая заполнила весь мир, где правят эти буржуйские ублюдки, эта мр-разь, которая выставляет всё напоказ! Вот чтобы превзойти эту мразь, главное правило – это честь! Что означает «честь»? Честь означает – вести себя справедливо несмотря на то, что это идёт против твоих собственных интересов. То есть тебе это невыгодно, но ты поступаешь справедливо. Это и есть честь.       Кто-то скажет о доброте. Это не верно! Добрый человек не честен! Добрый человек будет честный только со злодеем, с плохими людьми! Пожалуйста – «Идиот» Достоевского. Он добрый человек… Иммануил Кант: «Относись к другим людям так, как хочешь, чтобы они относились к тебе». Христианство: «Ударили по левой щеке – подставь правую». Это всё абсолютно неправильно! И Идиот живёт по этому правилу! Он относится ко всем хорошо, потому что он «здоровый» человек, и ему хочется, чтобы к нему относились хорошо. И что происходит? Он превращается! Он сходит с ума! Убивают его возлюбленную. Все над ним насмехаются. И он действительно превращается в Идиота. Поэтому вывод этой книги, «Идиот» Достоевского, в том, что нужно быть мистером Хайдем! Ты слышишь меня, мразь? Мистер Хайд, сука! Я вас всех поставлю на колени, а потом и отрублю вам головы! – Джокер встал, и стал кричать, зайдясь слюной прямо в окно. – Ты слышишь меня Мэр Обри Джеймс? Мэр «Великого» ебливого Готэма? Ебливого, сука, Готэма! Слава Америке!       Ну так вот, продолжаем, да? Доктор Джекел и мистер Хайд. Мистер Хайд – это сверхчеловек! И кто-то скажет, мол, там насилие… Любое государство держится на насилии! Все законы – это просто бумажка, на которую можно поссать! За законами всегда дубинка полицейского! Понятно? Всё держится на насилии! Анархия! И анархист… настоящий анархист – это сверхчеловек! Ну так вот, мистер Хайд – это такое чудовище, такой монстр, который пришёл задушить Лондонскую буржуазию. Задушить и уничтожить буржуйскую английскую мр-разь! Ведь Роберт Льюис Стивенсон был шотландцем, а мочить англичан – мечта любого шотландца! Именно так! Уничтожать эту… этих негодяев, эту нечисть! Эту мразь, которая не знает, что такое честь! Вот он – мистер Хайд.       В русской литературе, сверхчеловек и мистер Хайд – это Печорин. Скажешь, Печорин плохой человек, негативный человек? Первое: «Красавица и Чудовище», он – монстр! Он потерял любовь к жизни, смысл жизни. И вот он видит Бель. «Может быть красавица, и её чистота изменит меня? Ведь я монстр! Чудище!» Но нет… чудовище влюбляется, а Бель, (в оригинале), его не спасает! А не нужна красавица! Не нужна Дульсинея! Дульфинея по-испански, да? Дон Кихоту не нужна Дульсинея. Начинается всё с Дон Кихота. Начинается с шутки, да? Человек, который хочет превратить Санчо Панса в настоящего рыцаря, чтобы поднять революцию против короля, и против буржуйской мрази! Начинается всё с шутки, но заканчивается всё… мистером Хайдом! Так вот!       Это прогрессия любой литературы – прийти к сверхчеловеку! И вся хорошая литература она о сверхчеловеке! Джек Лондон, пожалуйста – анархия: он рассказывает о сильном человеке, который живёт наедине с природой. Который убегает от Спрута. От механического города – Спрута, порабощающего Американский дух. Американский дух пионеров! (Людей, которые сбежали на свободу). И вот эта-эта… эти книги об анархии. О настоящей анархии.       Перейдём опять к Печорину. Почему Печорин плохой человек? Не-ет! Печорин – это настоящий революционер! Печорин борется против мразей, против ублюдков. Грушницкий – жополиз, сука! Сука, которая хочет жениться на богатенькой особе. Княжна Мэри – просто гнилая грязная розочка, растущая на большом вонючем буржуйском кусте! Вот так вот! И он разводит вот эту ебаную княжну Мэри, да? И он насмехается над этим ёбаным Грушницким! Этот человек уже не способен любить! Ему всё надоело! Ему надоело, ему опротивело, омерзело это грязное ублюдочное русское общество! Это общество буржуазии и аристократии!       Франклин Мюррей, когда ещё был жив, возвышал нашу «Американскую нацию», мол мы лучше вот этих вот всех «отсталых». «У нас великая культура. У нас великая нация.» Мы великие? Нами правят точно такие же мр-рази, как и везде! Нами правят всю нашу жизнь, и мы ничего не можем сделать с этим! Мы надрали зад нацистам! Мы выиграли войну! Но мы не можем ничего сделать с Рейганом? С его наглой республиканской жопой? Мы ничего не можем противопоставить? ВАМ НУЖЕН ЛИДЕР! – истерично ударив по столу, закричал Джокер. Опустошённый бокал упал на кафель и разбился на осколки. В его глазах горел истинный гнев. Огонь танцующий в самой преисподней. – Вам нужен лидер, суки! Я – ЛИДЕР! Я – лидер, мразь! Понятно? Америка будет самой богатой и великой страной этого мира! А флаг у нас будет ЧЁРНЫЙ! Без полос и звёзд и прочих пустых регалий! Бесполезных, полых как ёлочные рождественские игрушки!       Ну так вот. Печорин – это революционер, который борется против буржуйской мрази своими способами. Он всех презирает! Почему он сверхчеловек? Потому что он выше! Он духовно, морально выше всех этих ублюдков! Это благородный человек! Это честный антигерой! Так вот! Скажи хоть одну плохую вещь которую совершает Печорин? Ни одной! Он разбивает сердце княжны Мэри, ну и что? Она просто шлюха! Буржуйская шлюха! Грушницкий – мразь, ублюдок! В «Фаталисте»… в «Фаталисте» он спасает людей! Он рискует! Он рискует, а Смерти нравятся отчаянные ребята! Он рискует жизнью! И обезоруживает этого… казака, да? Вот так вот! Благородный, честный, смелый человек! Вот он – сверхчеловек! Честь, благородство, смелость – вот они самые высокие человеческие качества!       А Рейган, эта мразь ебаная, выступает на этом сраном телевидении, в этой помойке для всех мразей! И вот я вижу этого ублюдка, который говорит, сука: «К либерализму стремитесь, а вот к сверхчеловеку, всего этого не надо. К этому не надо стремиться. Что сверхчеловек – это криминал. Это какой-то, бля, враг народа. Что это, бля, преступник!» Бляять! Ты хоть раз читал Фридриха Ницше, мразь? И вот эта тупая мразь имеет пятнадцать тысяч визитов, а у меня ни одного!       Ну хорошо, перейдём к следующему. Анатоль Курагин – не сверхчеловек. Персонаж книги Льва Толстого – «Война и Мир». Он – ребёнок, которому нужно проснуться, (спящий принц), которому нужно проснуться, чтобы стать сверхчеловеком. Начать размышлять! И для этого ему нужно порвать любовь грязной проститутки и шлюхи, под названием «Наташа Ростова». Ну как… она не проститутка, но она типичная буржуйская особа… типичная мр-разь! Ну и что? Любовь – это блядь, и не стоит ничего! Эту любовь нужно порвать! И он делает это интуитивно, он играет с ней. Он, Анатоль Курагин, окружён мразями, такой как этот Долохов. И вот он интуитивный человек, он интуитивно всё делает, не отдавая себе отчёта. Любовь ему нужна, чтобы потом разбить её и проснуться. Почувствовать боль и проснуться, а потом поднять кровавую революцию и скинуть грязного тирана – царя России!       Всё по Ницше, «Война и Мир», всё по Ницше! Хотя Лев Толстой написал эту книгу раньше. Но бывает же так, что люди живут в разных странах, а думают об одном и том же? Возможно Ницше читал «Войну и Мир», всё бывает. Так вот, Болконский… Болконский – это лев. Он ненавидит таких, как Пьер Безухов. Он ненавидит рабство, он презирает аристократию и хочет освободиться. Пьер Безухов – это верблюд. Он неспособен разрушить дьявола, и он никогда не станет сверхчеловеком! Он неспособен стать дьяволом. Стать сверхчеловеком способен только Анатоль Курагин.       Ницше говорит о человеке как о верёвке. Сравнивает человека с верёвкой, по которой нужно идти и балансировать. Немножко споткнёшься и упадёшь! Потеряешь равновесие и упадёшь. Почему? Потому что человек опасен! Человек создаёт войны! Человек убивает себе подобных! Порабощает! Насилует! Врёт! Ворует! Хапает! Человек – это сука! Это разумное животное, (об этом тоже говорит Фридрих Ницше). Разумное животное! Только не разумный кот, а разумная крыса! Вот! Этим миром правят крысы! Разумные крысы! И чтобы превзойти эту крысу, нужна честь! Честь равно справедливость! Поступать справедливо, (как я уже говорил), несмотря на то, что это идёт против твоих интересов.       Но однажды ты увидишь, как я стреляю в кого-то, и тут же завопишь: «А как же честь»? Ну уж извините меня! Когда нет справедливых людей, почему с ублюдками и с несправедливыми мразями я должен вести себя честно? Я буду поступать так, как мне выгодно, если они все ублюдки!       Наша «великая» страна в такой глубочайшей жопе, что не удивлюсь если через пару тройку лет, мы сгниём здесь заживо из-за блядских экономических ошибок этих буржуазных мразей, сидящих у власти! Я мог бы исправить ситуацию! Я сделал бы Америку великой страной всего за пять лет! За восемь, она станет ещё богаче, а за десять – она могла бы стать ПЕРВОЙ страной этого ёбаного мира! Но не-ет! Куда там! И вот ты сейчас, возможно, спросишь меня: «Так почему же сверхчеловек – это запрещённая идея?» Да потому что сверхчеловека нельзя контролировать! Сверхчеловек никогда не будет верить в туфту, в говно, в пропаганду! Сверхчеловек никогда не будет преклоняться ни перед кем! Сверхчеловек возьмёт нож, – на этом слове в руках Джокера возник его раскладной ножик, лезвие блеснуло в свете полной луны. – И РАСХУЯРИТ ВАС ВСЕХ НАХУЙ! – бешенным тоном заявляя это, Джокер воткнул нож прямо в стол, между двумя растопыренными пальчиками Брюса. – И переживать об этом не будет… Он вырежет этого ублюдка Рейгана и эту мразь – Обри Джеймса как раковую опухоль на коже славной Америки! И вот поэтому этим пидорасам не нужен сверхчеловек! Как они могут позволить такому появиться?       Америка родилась в анархии! Но здесь уже нет Американского духа. Нет никакой анархии. Нет никакой демократии! Сначала пришли варвары и построили нашу страну. Благородные сильные варвары, которые сняли с себя цепи тирании, цепи этих моральных понятий, этой грёбаной грязи! И построили эту страну. Но потом приехали буржуйские ублюдки! Банкиры, юристы, да? И всё это покрыли своей паутиной! Об этом же писал Джек Лондон! Он писал о сверхчеловеке, который убегает из этого грязного общества! В которое превратилась свобода, природа… девственный лес, чистая река, чистое озеро, превратилось в эту грязь! В этот Спрут! В этот механизм! И в конце, Джек Лондон, точнее его персонаж, разочаровывается в социализме. Он говорит открытым текстом: «Социализм – это полная хуета». И вообще, все «измы», возвратное окончание: социализм, либерализм, коммунизм, «всё для всех» - нихуя. Пиздеж! «Всё себе». А Анархия – без «изма», просто анархия. И я настоящий анархист.       Да здравствует Анархия! Да здравствует Америка! И пусть моё сердце будет мёрзлым льдом! Пусть я буду чудовищем! Но мне нравится быть мистером Хайдем! Мне нравится быть Джокером! Потому что именно так Я СИЛЬНЕЕ! – в этот момент комнату заполнили его люди. Он взял в руки ещё один бокал крепкого поила, а второй всунул в руки мальчишки. – Виски, господа! Подняли вверх свои маски – символ нашей силы! Символ нашей смелости! Символ нашей жертвы! Символ нашей души! Символ нашей мощи! Чёрной мощи! Чёрный флаг – белая буква А, как честь! А то, что сзади – это огромная темнота. Тень. Это тоненькая тень анархии, пацан, которая вас всех перехуярит! Буржуйская блядь! Ты слышишь меня? – он схватил мальчишку за волосы, и заставил его смотреть на себя. – Пей! Пей за нас, мразь!       Брюс захлёбывался, кашлял, но Джокер продолжал над ним измываться. Измываться, унижать, поливать бредом и грязью по ночам…       Пока однажды его пленнику это не надоело, и он не сбежал на свободу.