Ликорис

      Брюс однажды понял, что единственный путь на свободу лежит через опасное падение с пятого этажа. Джокер любил устраивать выходки, но он никогда не ожидал их от других. Поэтому в одну из таких ночей, мальчик притворился уставшим. Он не брыкался и не сопротивлялся очередной одержимой тираде этого безумца. Джокер плевался огнём и ядом в адрес всех власть имущих, приводил веские аргументы, статистику, формулы, отрывки из истории. В общем Джокер оставался Джокером, а Брюс тем временем не сводил глаз с его полного стакана виски.       – Наш маленький пиздюк, кажется, больше хочет промочить горло, чем слушать меня! Ну так на, пей! – И с этими словами мужчина рванул через весь стол, схватил пацана за волосы, и силой влил в него полный стакан спиртного. Капли попали тому в ноздри, в глаза, перелились через край по ушам и по подбородку. Резкая боль вонзилась в Брюса, она жглась как огонь и резалась словно крапива. Мальчик схватился за горло, подбежал к окну, и начал блевать. Все присутствующие «джокеры» тут же стали над ним смеяться, однако их смех резко сменился криками неожиданности, а то и ужаса, когда малец переступил через карниз.       Никто не успел его остановить. Брюс сорвался прямо на цветущее дерево, растущее под этим окном. Его колючие ветви впивались мальцу под кожу, рвали плоть, но смягчали падение. Наконец, Брюс столкнулся рёбрами о сук, который сломавшись упал на землю вместе с ним. Плечо больно хрустнуло, но пацан выжил. Он тут же встал на ноги и побрёл к воротам. Едва он минул их, как его встретила пустая пристань. Ни единой лодки в округе!       Подумалось «ну вот и всё. Финита ля комедия», однако вдалеке зажужжала моторная лодка патрульных. Их было двое. К счастью для Брюса они отозвались на его крики, приняли на борт, и даже вправили плечевой сустав.       – Я Брюс Уэйн! Я Брюс Уэйн! Меня похитили! – заявлял мальчик. Затем он рассказал им всё о Джокере и о его команде. Двое патрульных переглянулись, достали рацию, и вызвали подкрепление.       – Я останусь на берегу, а ты отвези мальчишку в госпиталь, - приказывал мужчина своему напарнику.       – Нет! Они вас убьют! У них пушки и гранаты! – предупреждал Брюс.       – Ну так, я тоже не лыком шит, – достав из пояса револьвер сорок четвёртого калибра, отвечал патрульный.       Брюс в ответ на это лишь разочарованно качал головой. Его отвезли на другой берег, отвели в больницу, где врачи первой помощи обрабатывали раны мальчика. После этого к нему в палату зашла молодая женщина с блокнотом в руках. Она стала мягко задавать Брюсу вопросы о том, кто он, и нет ли у него ближайших родственников.       – У моего отца остался кузен – Патрик Кейн, – Это имя было единственной ниточкой к цивилизации. Последним шансом вернуться к прежней жизни… или к её подобию. Брюс назвал адрес одной из самых богатейших высоток Готэм-Сити, где на самом верху в пентхаусе с бассейном и джакузи жил сводный кузен семейства Уэйнов – Патрик Кейн. Этот человек входил в совет Уэйн Энтерпрайзес и имел достаточно влиятельный вес среди высшего общества. Как только до него смогли дозвониться, он сразу же бросил все свои дела и приехал в больницу.       Патрик был очень высоким седым мужниной в дорогом костюме и чёрном галстуке. Он сменил своё шерстяное пальто со шляпой на больничный халат, встретился с мальчиком, и даже обнял его.       – О Брюс! Где же ты пропадал?       – Меня похитили! Держали в разрушенной психиатрической больнице!       – Какой ужас! Ты, наверное, так настрадался! Ну теперь, всё хорошо. Твой дядя Патрик здесь, и всё теперь будет хорошо. Обещаю! – его руки ласково поглаживали парня по плечам, а в глазах мерцала подлинная тревога.       Знаете, это ебучее чувство, когда всем своим нутром чуешь, что тебя наёбывают? Брюс ощущал это так, будто по его щеке только что проехалась склизкая протухшая селёдка. А может всё это просто последствия травмы? Может он просто себя накручивает? Сомнения накладывались на другие сомнения, и всё это создавало непреодолимый барьер недоверия ко всем окружающим, и к себе самому.       Приехала машина. Мальчику сказали, что на ней он уедет в свой новый дом. Та женщина, социальный работник, она непринуждённо положила свою ладонь Брюсу на спину, и повела его к той машине.       – А как же ты, дядя Патрик? – спросил мальчик.       – Мне ещё нужно подписать пару бумаг, так что я задержусь. Но ты езжай и не переживай – я поеду сразу вслед за тобой.       И вот на этом моменте Брюс понял, что его дядя откровенно пиздит. Не поедет он, да и самого мальчишку, скорее всего сплавит каким-нибудь другим опекунам. От этих мыслей стало вдруг жутко холодно и одиноко. За ними, с той женщиной, закрылась чёрная дверь машины и они уехали.       – Тебе, должно быть, сейчас очень непросто, - сказала она. – Пережить такое…       Брюс не хотел говорить с ней. И вообще говорить. Ведь что они могут знать, эти взрослые? Никто никогда не поймёт того, что на самом деле пережил мальчик. Вечные тычки, истязания, тонна несвязного бреда, подкреплённого сухими фактами. Брюс там вечно сидел на измене. Хотелось плакать и кричать, а минуты покоя рушились накатывающим тревожным ожиданием следующего тычка. Кормили его одним фастфудом, иногда подсовывая в картошку стёкла, и добавляя слабительное в его колу. Банда «джокеров» не переставая смеялись, сторожа мальчишку, и наблюдая за его мучениями. Они были истинными варварами, распивающими пиво, жарящими освежёванных крыс на огне из бочки. У всех имелось оружие ближнего боя: биты с гвоздями, ломы, разводные ключи, ножички, молотки… «джокеры» часто прибегали к угрозам от нечего делать. Покачивали своими опасными игрушками перед его лицом, приставляли лезвия к тонкому горлышку, наступали своими грязными ботинками на постельные простыни.       Воспоминания резко прервались из-за раздающихся снаружи автоматных очередей. Водитель, вылупив глаза, покрывал всё происходящее матом, Брюс в это время попытался выглянуть в окно, чтобы узнать, что происходит, однако социальная работница вовремя это предотвратила. Она прижала мальчишку к себе, заткнула ему уши, и сама зажмурилась от страха. Сердце бешено колотилось, а на ум приходили только отвратительные маски банды Джокера.       Молитвы продолжались недолго, ибо уже через две минуты в переднюю часть машины въехал грузовик. Автомобиль резко накренился засвистели покрышки, и совсем скоро они просто сошли с дороги на обочину. Двери открыли ломом люди отнюдь не в масках. Брюс не узнавал этих суровых каменных лиц. Мужчина в чёрном вытащил ствол и направил его на пацана. В этот момент, последнее, на что Брюс обратил внимание – это его собственные обмоченные штаны. Все мышцы задеревенели, а в груди встал болезненный ком размером с шишку. Пацан только и мог, что жмуриться, однако, когда произошёл выстрел – он ничего не почувствовал.       Мальчик открыл глаза, и увидел этого сурового мужчину в чёрном у себя под ногами. Лежачего с растекающейся лужей крови. Над ним, под лучом от ночного фонаря, стоял Джокер с револьвером в руках. Женщина-социолог тут же закричала, прикрывая руками лицо.       – Мы… мы спасены! – восклицала она. Её трясущиеся ладони потянулись к спасителю, но тот в эту же секунду наградил её лоб свинцом. Брюс завизжал, ибо ещё одно тело оказалось поваленным на пол этой машины. Вслед за этим за спиной Джокера появилась его банда на байках. Они мигали фарами, улюлюкали, кричали, нарезали круги вокруг дороги, и стреляли в воздух.       – За что ты её убил? – требовательно спросил Брюс.       – Она – лживая шлюха! Вот почему! – ответив ему, Джокер достал из кармана Мальборо и закурил. Его ужасающий грим на лице, и эта его… улыбка… всё в нём возбудило в мальчике первобытные инстинкты, так что тот просто забился в угол машины, зажался в комочек и обнял колени. – Что такое? Ты блять, боишься меня что ли? Из-за того, что я, сука, спас твою конченную жизнь? Ну давай! Скажи, что это не так! Этот хрен ублюдочный, был послан твоим ненаглядным дядюшкой Патриком Кейном! – пнув покойника по заднице, заявил Джокер. Затем он выпустил пару бледных колец в воздух, зашёл в машину, и приблизившись к пацану, продолжил: - Ему, оказывается, по завещанию достались все акции Томаса Уэйна, которые перешли бы по закону к тебе, Брюс, если бы ты остался в живых. Так что он быстро позвонил Готэмской мафии и заказал твою мелкую задницу.       – Нет! Ты врёшь!       – Да что ты? А хули тогда у этой красотки нет ни одного документа, подтверждающего её принадлежность к социальным, мать их, работникам? Зато, смотри, что есть: - без зазрения совести, Джокер перевернул мёртвую женщину, достал её блокнот, и показал Брюсу его содержимое. – Хмм, номера банковских счетов, чеки на двадцать тысяч… Прикинь? Твоя жопа стоит всего лишь сраных двадцать штук!       – Ты врёшь! – продолжая заливаться слезами, утверждал Брюс. И тогда Джокер схватил его за волосы, притянул к себе и сказал:       – Разве ты ещё не понял одну простую ебучую правду? Ты никому не нужен! Понимаешь? НИКОМУ! Кроме меня. Я отправил за тобой всех своих людей, рисковал разоблачением! И вот как ты, блять, отплачиваешь мне?       Его хватка ослабла, чтобы дать Брюсу повнимательнее осмотреться вокруг. Мальчик поближе рассмотрел женщину, заметил, что у неё нет ни бейджика, ни значка. Зато за поясом всё это время прятался крошечный пистолет. Спрашивается в голове: а какого хуя она не воспользовалась им, когда в её ебальник целился этот бугай в чёрном? Или Джокер? Всё это выглядело очень странно.       После всего этого, мальчик посмотрел на этого клоуна, в его мягкие серые глаза обрамлённые голубой краской. Сердце смягчилось, пульс стабилизировался, но горькая правда из уст безумца отравляла его изнутри. Он никому не нужен… никому…       Из глаз хлынули ручьи солёных слёз. Брюс прижался к Джокеру, обнял его так крепко, как только мог. Крепкая мужская рука ласково поглаживала мальчика по его тёмной макушке. Снаружи раздался гулкий раскат грома, после чего ночной асфальт оросили капли прохладного дождя.       – Не оставляйте меня. Пожалуйста, мистер Флек…       – Не правильно, пацан! – огрызнулся он. – Если хочешь стать частью моей семьи – называй меня правильно!       – Хорошо, Джокер?..       – Так то! – довольно закивав, мужчина вывел Брюса из этой машины с трупами, а затем посадив его на свой байк, увёз обратно в Аркхем.