Ликорис

      Первым делом Брюса больше не заковывали в цепи. Он получил право свободы выбора в своём новом обществе. Ему выдали чёрную кожаную куртку с эмблемой маски Джокера, а затем отвели в арсенал.       – Ну? Что-нибудь приглянулось? – прошептал ему на ухо Артур, мягко хлопая пацана по плечам. Брюс подошёл к большой стене с кучей автоматов, пистолетов, всяких разных видов и марок огнестрельного оружия. Затем его привлекли блестящие ножи на другой стене. В особенности «бабочки». Он взял один такой и попробовал его сложить и разложить. Затем быстрее… и ещё быстрее… В общем Брюс взял чёрную «бабочку», ну а для дальнего боя ему предоставили… рогатку.       – И этим я должен убивать? – раздосадовался Брюс.       – Все с чего-то начинают, – отвечал оружейник. Мальчик узнал его бородатое лицо. Это он создал для него цепь. А теперь присматривает за оружием банды Джокера. В груди проснулась злость, которая требовала выхода.       В этом Брюсу помогли новые уроки. Они с Джокером теперь каждые выходные ездили в Готэмскую свалку имени Обри Джеймса (какая ирония). Там, пацан учился стрелять из пистолета, метать ножи и сюрикены, а потом и томагавки. Вместе они бегали по этой свалке, преодолевая препятствия, перепрыгивая через острые опасные шипы и колья, ходили по неустойчивым тонким поверхностям. С каждой неделей Брюс совершенствовал свой дар. Однажды он поставил в своей комнате мишень и стал тренироваться самостоятельно.       Резкий заразительный смех преследовал его на этой свалке. Джокер любил мотивировать страхом. Так что тренировочные игрушки всегда были настоящими. Даже бомбы. И всякий раз, когда Брюс побеждал его мелкие игры, Джокер усложнял правила, добавлял сложности. Порой невыполнимые.       Теперь там кругом везде стояли экраны с лицом этого сумасшедшего клоуна, между сваленных в колонны машин проводились толстые канаты, под которыми во рвах плавали настоящие австралийские аллигаторы. Где он их достал – Брюс понятия не имел. Таймер на счётчике отмерял оставшееся время, по истечению которого вся эта свалка должна была взлететь на воздух. Джокер не переставал смеяться и подначивать своего воспитанника:       – Тик-так, Брюси! Тик-так! Через три минуты ты, либо справляешь своё пятнадцатилетие, либо свои похороны! АХАХАХхааххахщавзаххаъаъъв!!!1       Этот безумный смех выводил парня из себя! Он залез на шатающиеся машины, прошёлся по канату, поймал помеченную крысу, распотрошил её, достал ключ, открыл ржавую дверь вбежал внутрь, нашёл бомбу, и попутно отстреливаясь от муляжных врагов, движущихся на рельсах, стал обезвреживать её.       – Быстрее Брюси. Время тикает…       – Да знаю я! – рявкнул тот, а затем перерезал жёлтый провод, из-за чего цифры на таймере завертелись ещё быстрее.       – Упс! Похоже сегодня не твой день…       – Заткнись! – рявкнув во второй раз, Брюс отрезал красный на последней секунде. Таймер остановился, после чего в этой воняющей крошечной комнатке из хлама отовсюду посыпались конфетти с ленточками и свистящими дудочками.       – Поздравляю! – Сказал голос в экране, а затем до парня дотронулась чья-то рука в перчатке. Рефлекс сработал сам по себе, Брюс схватил эту руку и перекинул её владельца через плечо на ржавый пол. Джокер снова разразился своим больным смехом, откидывая зелёную голову назад. – Ты как всегда воспринимаешь всё слишком всерьёз, малыш Брюси.       – Я не «малыш Брюси»! Мне уже пятнадцать! Когда мы уже отправимся мстить?       – Скоро, мой мальчик. Скоро, – сквозь дрожащий смех, обещал Джокер.       – Ты говорил это в прошлом году! Так не честно! Твоя банда совершает рейды, грабит банки, а мне что достаётся? Твои «развлечения» на свалке?       Эти речи взбесили Артура. Он резко встал на ноги, и как обычно в минуты своей злости, схватил Брюса за волосы. Другой рукой он притянул того покрепче к себе за талию. Их дыхания слились от столь тесной, можно сказать, интимной близости их лиц.       – Не честно? Разве я хоть раз поручал тебе что-нибудь невыполнимое, а? Ты, неблагодарный ублюдок!       – Меня заебали твои детские игры! Я уже давно не ребёнок!       – Ох как мы заговорили? А мыло в рот взять не хочешь? – туже оттянув его голову, удивлялся Джокер. Даже в таком положении его ребёнок смотрел на него с наинаглейшей надменностью.       – Я бы взял кое-что другое в рот, папочка. – Съязвил Брюс, вызывающе облизнув нижнюю губу.       – Ты, что, блять? Ахах… хахах… АхаХАХАхахвлахаххахахахаааааааааа – задыхался Джокер. Он отпустил пацана, нагнулся, и стал топать ногами от смеха. Хвататься за живот. – Будет тебе месть, Брюси. Просто чтобы посмотреть на то, как ты не справишься с нею.

***

      Затем Джокер созвал всю свою банду обратно в Аркхем. Матёрые анархисты в масках и вооружённые до зубов, столпились перед своим предводителем во дворике, освещаемом заходящим оранжевым солнцем.       Человек в ярком малиновом костюме с жёлтой рубашкой и таком привычном характерным гримом на лице, начал расхаживать вперёд-назад, убивая сигарету за сигаретой. В другой руке он крутил свой старенький револьвер, и иногда испытывал дичайшее желание выстрелить в кого-нибудь, или в самого себя. Он часто дышал, размахивал дулом, его голос срывался, ломался словно стекло, а из глаз текли слёзы радости.       – Завтра утром мир вам скажет, что вы следовали за сумасшедшим. СМИ и их «правдоподобные» сюжеты опишут эту ночь как начало хаоса. Великого хаоса. Наш мелкий пиздюк подрос, это бесспорно, а значит настала пора высунуть свои носы из этой жопы – он указал на Аркхем, - и начать творить историю! – один из «джокеров» восторженно заликовал, поднимая свою маску вверх, за что словил пулю револьвера в коленную чашечку. – Я ещё не закончил! – сказал его босс. – Но что люди знают, а? Они, блять, хоть понимают, что такое истинное безумие? Сидят в своих коробках из дешёвого картона, смотрят тупые ТВ-шоу, слушают радио, платят налоги, дрочат над журналами play-boy… Это, по их мнению, считается нормой. Спокойно наблюдать за тем, как порядок властей забирает их детей на войну, как порядок сносит их дома, вводит законы о казни, насилует их жён, обворовывает под видом правопорядка! Никто из них и пальцем не пошевельнёт, пока этот «порядок» не затронет их самих! Я стою здесь, потому что мне надоело за всем этим смотреть! Я, блять, стою здесь, чтобы объявить вам «хватит собираться с силами»! Мы уже сильны! И мы можем, наконец-то, дать отпор этим ублюдочным буржуйским МРАЗЯМ! – он откровенно закричал, и вот тогда закричали все вместе с Джокером. – Они посчитают нас умалишёнными, захотят запереть в клетки, отравить, унизить! Но мы не дадим этим тупым мразям поработить нас! Не-ет! Мы нагнём этот ебучий город, и дадим им понять, что это они безумцы! Они! Те, кто смиренно стоит и отсасывает правительству за право быть порабощёнными им! Те, кто раздвигает ноги по любому поводу, лишь бы не работать мозгами! Мы разобьём их цепи, и откроем глаза всему Готэму! Ты слышишь меня, Обри Джеймс? Скоро настанет час твоего падения!       Затем Джокер раздал всем команды. Брюс, находившийся до этого в тени, вдруг вышел, подошёл к своему попечителю, и стал ждать, пока тот обратит на него внимание.       – А какова моя роль? – слегка робея перед Джокером, поинтересовался пацан.       – Ты, мой мальчик, – дотронувшись до его щеки своей рукой, говорил он. – Ты станешь моим бичом. Как меч Архангела Михаила, ты будешь разить всех этих грязных пошлых мразей прямо в их чёрные сердца! – Затем Джокер достал из кармана Брюса его «бабочку», и вложил этот нож в его правую руку.       – Я твой меч? – восторженно предположил Брюс. Его глаза засверкали, а сердце быстрее заколотилось. Тепло руки Джокера переливалось прямо по венам, доставляя эфемерную эйфорию.       – Ты – моё главное орудие, Брюс Уэйн. Ты был сыном Готэма, его сердцем и надеждой. Центром той ебливой и нечестивой силы под названием «порядок». Сейчас… ты готов стать чем-то другим.       – Чем?       – Чем-то, чем я буду гордиться…

***

      Солнце зашло за горизонт. Ему на смену небо украсила полная серебряная луна и реденькая россыпь звёзд. Три медицинских грузовика скорой помощи с громкой пронзительной сиреной неслись по центральному шоссе Готэм-сити, прямиком к роскошному «римскому» пентхаусу. Внутрь ворвались люди в бледно-зелёных халатах, женщина-консьержка хотела их остановить, но переодетый Джокер сразу её зарезал, а тело спрятал под стойкой.       Семья Фальконе праздновали на самом верху одну из своих самых удачных сделок с соперничающей бандой «клоунов». В обмен на деньги и информацию, они продали им целый портовый склад, до верху набитый контрабандным китайским оружием, начиная с пороховых взрывчаток, и заканчивая коллекционными историческими мечами эпохи Империи Цинь.       И тут внезапно всех их людей перестреляли, а невооружённых гостей загнали в угол и окружили. Дон Фальконе оставался спокоен, сидя на своём дорогом белом диване, который уже успели испачкать кровью и не менее дорогим красным вином. Джокер снял больничную маску, показывая во всей красе своё запоминающееся лицо. Взял с журнального столика из коробочки одну из дорогих египетских сигар, отрезал кончик, а затем зажёг и закурил.       – Да. Вот теперь я понимаю, почему они столь дороги. Обычные сигареты – это как тоненькая свирель соловья, а это… это целый оркестр, Дон Фальконе.       – Ужели это восставший из мёртвых убийца Франклина Мюррея? – скептично приветствовал его босс мафии. – Не помню, чтобы звал вас на свой приём.       – А нам, как и всем видным персонам, приглашение никогда не требуется.       – Предлагаю опустить прелюдии и формальности. Чего вы хотите? – прямо спросил мужчина, лишь слегка выдавая в себе тревогу за своих близких, прижатых к краю балкона несколькими стволами автоматов.       – Чего я хочу? Я? Ахах… – громко и пронзительно рассмеявшись, Джокер хлопнул в ладоши, затем достал из внутреннего кармана бумажку и вручил её Дону Фальконе. – Мне интересно, где вы храните свои ячейки на самом деле. Банк в Швейцарии обыскать было непросто, однако там хранится один лишь бесполезный мусор! Нет, сказал я себе, Дон Фальконе слишком умён, чтобы хранить это только в одном месте. Тем более в каком-то там банке.       Наблюдавший за всем этим из тени, Брюс понятия не имел о том, чего Джокер требовал от мафии. Глаза Дона Фальконе округлились, глядя на бумажку, затем он скомкал её и выкинул на дорогой ковёр.       – Боюсь, я не располагаю подобным…       – Ооо, ты правильно делаешь, что боишься, мразь! – Джокер резко приблизился к нему, схватил за челюсть, а затем повернул его голову в сторону пацана. – Видишь его, да? Эй, подойди сюда на свет!       – Что за?       – О, да! Он самый! Ннн-хахахахыхыхахХАхаХХААХХАХАХХААХААААааа!!! Брюс Уэйн! – представляя его широким жестом руки, Джокер приказал одному из своей банды вывести из кучки заложников сына Дона Фальконе – Альберто Фальконе. Это был молодой двадцатилетний парень с напуганными глазами и трясущимися руками. От этого зрелища мужчина не выдержал и схватил клоуна за воротник, но тут же в его висок врезалось дуло револьвера. Джокер неодобрительно зацыкал и усадил Дона обратно на диван. – Давай Брюс, ты знаешь, что делать.       Парень достал «бабочку», разложил её, а затем приставил лезвие к горлу стоящего на коленях Альберто.       – Теперь, полагаю, у такой мрази как ты, внезапно проснётся память, и ты вспомнишь, где хранишь свою ячейку? Дон Фальконе с тяжёлой горечью медленно закрыл глаза.       – Иди к чёрту, – сказал он, чем вызвал в Джокере очередной приступ заразительного смеха.       – Хочешь шутку? Что случится с сынишкой того, кто посылает Джокера к дьяволу? – Дон Фальконе гордо сохранял молчание и это выводило Артура из себя. – Ну? Спрашивай, МРАЗЬ!       – Мне плевать на твои провокации…       – Брюс? Покажи ему! – приказывал Джокер.       Внезапно парень, который так долго готовился к тому, чтобы доказать свою готовность, сейчас испытывал на себе взгляды всех присутствующих. Он надавил ножом в шею этого молодого мужчины, и тот внезапно слезливо взмолился:       – Пожалуйста…       Одного этого дрожащего голоса хватило, чтобы поколебать решимость Брюса. Нож отступил, а на смену пришли слёзы.       – Я… я не могу, - заявил Брюс.       – Оох, да ради всего святого! – разочарованно протянув, Джокер молниеносно перенаправил револьвер на Альберто и выстрелил. Тут же из белой рубашки стало разрастаться алое пятно. Сын главы Готэмской мафии упал. Его мёртвое лицо впечаталось в память Брюса.       Пацан в эту же минуту выбежал в туалет. В груди давило и наружу просился сегодняшний ужин. Брюс проблевавшись в унитаз, подошёл к раковине, чтобы умыться. Он смотрел на себя в зеркало, на лицо этого несчастного слабака, не сумевшего отнять чью-то жизнь. Из карих глаз хлынули ручьи истеричных слёз, Брюс надрывно закричал во весь голос, размахнулся кулаком и вдарил по зеркалу. Осколки разлетелись по всей раковине вместе с каплями его крови.       Тем временем Джокер вывел из толпы заложников Софию Фальконе – дочь Дона Фальконе. Он опустил девушку на колени и приставил револьвер к её голове. На этом моменте сердце главы мафии не выдержало, поэтому он признался.       С победоносной ухмылкой, Джокер застрелил Софию, а затем его люди перестреляли остальных. Этот пентхаус был облит бензином с пола до потолка, а Брюса, бившегося в истерике, вытащили на улицу и запихнули в машину скорой помощи. Уезжая, пацан наблюдал за тем, как полыхает некогда великая и господствующая над Готэмом империя испанской мафии. Как поднимался в небо чернильный столб дыма, знаменующий о смерти десятков, а то и сотни жизней.