Дитя волчьего племени

***

             Я не ослышался? Малыш? — Как ты меня назвал? — начал закипать я. — Я просто услышал, как тебя так называет Элиас, и мне показалось, что это самое подходящее для тебя прозвище. Ты и вправду немного похож на ребёнка. Девятнадцать тебе уж точно не дашь. И ещё эта милая родинка под глазом… — Ох, лучше заткнись, Блейк. Иначе клянусь, я врежу тебе прямо по твоей красивой мордахе.       Какое-то время он сверлил меня удивлённым взглядом, а затем разразился хохотом. — «Красивая мордаха» значит! Ох, не беспокойся, малыш, я не так сильно дорожу своим лицом, как ты думаешь. — Оно и видно, если ты опять повторил это слово! — я вскочил со стула и кинулся на него, начиная осыпать шуточными ударами, на что Джеймс только смеялся.       Надо ли говорить, что ни один удар его так и не достиг, он ловко перехватывал мои руки и уворачивался. Завязалась игривая потасовка, во время которой я даже не заметил, как оказался сидящим на его коленях. Джеймс тоже это понял слишком поздно. И вот мы уже сидим, глупо пялясь друг на друга, а наши лица разделяют несколько сантиметров. Какие же у него всё-таки красивые глаза, такой необычный цвет, никогда прежде не видел подобного. — У тебя красивые глаза, — вдруг сказал Блейк.       Мы думали об одном и том же? Приятно, конечно, но лично я никогда не считал свои глаза красивыми. — Такой насыщенный зелёный цвет, как у молоденькой, свежей травы весной.       Он обхватил моё лицо руками, нежно лаская щёки большими пальцами, и мягко потянул его на встречу своему. Он, что, хочет меня поцеловать? Сердце в груди забилось как сумасшедшее, а внутри всё начало сжиматься от смеси предвкушения и страха. Душа кричала: «Поддайся же ему навстречу, осталось совсем немного!», а мозг вопил: «Вы знакомы всего три дня!» Да, он мне нравится, но для этого ещё рано!       Разум победил, и я немедленно упёрся руками в грудь парня, останавливая его буквально за секунду до встречи наших губ. — Эм, ты вроде хотел поиграть в шпионов, ну так с чего начнём? — от неожиданного отказа руки Блейка разжались, и я, наконец, смог слезть с его колен. — Ах…да, пошли наверх, — как-то грустно ответил он, вставая со стула вслед за мной и направляясь к лестнице.       Кажется, его настроение резко понизилось. Неужели он так хотел этого поцелуя? — А что ты хочешь найти наверху? — я решил занять его делом и тем самым отвлечь от плохих мыслей. — Сначала зайдём в твою комнату, полагаю, именно там ты хранишь своё лекарство. — Подожди, лекарство? Я думал, мы будем искать зацепки.       Хотя ещё вчера он очень часто спрашивал меня по поводу моей болезни. Неужели она тоже как-то связана с тем, что происходит? — Это одна из них, — подтвердил мои мысли Джеймс. — Помнишь, в медкабинете я рассказывал тебе об одной моей особенности? — Ты это про своё обострённое обоняние? — Да. Дело в том, что с помощью своего обоняния я могу не просто чувствовать запахи людей, но ещё и их физическое и моральное состояние. Иными словами, я знаю, когда человек чего-то боится или счастлив, а также чем он болеет, и на какой стадии находится болезнь.       В то, что он говорил, было трудно поверить. Разве у человека может быть такой нюх? Похоже больше на сверхспособность. — Это, конечно, круто, но как это относится к моему лекарству?       Мы уже поднялись на второй этаж и зашли ко мне в комнату, но я не спешил выдавать место хранения своего лекарства. Для начала пусть всё объяснит. — А ты сам не догадываешься?       Вдруг он поднял голову и стал…втягивать носом воздух в спальне! Выглядело это очень комично, и я бы, наверное, засмеялся, если бы через минуту он не подошёл к прикроватной тумбе, где и лежал заветный инсулин. — К тебе это относится напрямую, ведь, когда я чувствую твой запах, пусть он и слабый, я не ощущаю твоей болезни. А это означает только одно — ты ничем не болен. А если ты не болеешь сахарным диабетом, то встаёт вопрос…       Он безошибочно потянулся к ящику тумбы и достал на свет ту самую коробочку со шприцами. Как он понял, где она? Он же никогда её не видел и вообще ещё ни разу не был в моей комнате. Неужели и вправду нашёл по запаху? — …что это такое? — открыв коробку, он взял в руку один шприц и стал внимательно вглядываться в его содержимое. — Это явно не инсулин, а нечто другое. Но, чтобы это ни был за препарат, я уверен почти на восемьдесят процентов, что именно из-за него у тебя такой странный запах. — Хочешь сказать, что папа только придумал мою болезнь, чтобы я принимал эту странную жидкость? Но зачем ему это? — Скорее всего опять же для того, чтобы тебя уберечь. — Идиотизм! Как это должно помочь мне избежать опасности?       Чем больше я пытался вникнуть в логику папиного обмана, тем больше увязал во вновь возникающих вопросах. Я решительно переставал понимать, что здесь творится.       Джеймс продолжал рассматривать шприц, вертя его в руке и то и дело приглядываясь к нему, будто надеялся увидеть что-то новое. — Потому что преследователи такие же, как и я. У них обострённый нюх, а эта штука, скорее всего, предназначена для скрытия запаха. Что-то вроде камуфляжа. То есть помогает смешаться с толпой и скрыться среди человеческого запаха. Это кстати объясняет, почему я не чую твоего, — объяснил Джеймс. — Ты шутишь? Такие же, как и ты? Камуфляж? Это все звучит как бред сумасшедшего.       Нет, правда, он серьёзно? Если верить его словам, то он и преследователи — какие-то чёртовы сверхлюди. Отдельная каста? Не знаю, как это назвать. — Дилан, я знаю, что ты ничего не понимаешь и многое из моих слов кажется тебе странным, — Джеймс отложил коробку в сторону, оставив в руке только один шприц, и подошёл ко мне. — Я бы хотел тебе всё объяснить, но пока и сам во многом не уверен, а без нужной информации, рассказывать тебе что-либо — бессмысленно. Но обещаю, как только я сложу картину воедино, то сразу же открою тебе всю правду. А до тех пор прошу тебя потерпеть и, главное, просто довериться мне. Даже если, по твоему мнению, я несу бред сумасшедшего. Пожалуйста. — Обещаешь, что потом всё объяснишь? — я внимательно посмотрел на него, ища хоть какие-то признаки обмана. — Обещаю. Только перестань дуться, — улыбнулся он и игриво щёлкнул меня по носу, как маленького ребёнка. — Ладно, — расслабился я. В конце концов мне правда хотелось ему довериться. — И что ты хочешь делать с этим «недоинсулином»? — Отправлю на мед. экспертизу, — ответил он, кладя шприц в карман джинсов. — Нужно же понять, что это такое. — Ты ещё и химией увлекаешься? — Нет. У меня есть один знакомый, который может это устроить.       Полезно иметь своего лаборанта. Что ж, если он сможет понять, что я принимал все эти девять лет, то флаг ему в руки. — Так, с этим разобрались, а теперь непосредственно сами улики.       Наконец-то Джеймс решил приступить к основному делу, и я был всеми руками «за». — Что надо делать? — Для начала разделимся. По одиночке мы охватим больше пространства и осмотрим всё быстрее. Запоминай: обращай внимание на стены, в них могут быть тайники. Смотрел детективы? Простукивание стен — это реальный приём для поиска тайников, не пренебрегай им. Обыскивай пол на наличие каких-либо выделяющихся участков, например, одна какая-то его часть может быть темнее другой. Это значит, что её часто трогают. Осматривай картины и другие вещи, висящие на стене, особенно те, за которые можно просунуть руку. И самое важное, если будешь смотреть на что-либо и думать: «Ну там-то уж точно ничего не может быть, » — сразу же выкидывай эту мысль и бегом на обыск. Как я и сказал ранее: твой папа явно спрятал всё самое важное туда, где ты даже не подумаешь искать. Если же ты ничего не найдёшь, то позже поищем вместе. Всё ясно?       Обычно Джеймс ведёт себя со мной слишком игриво и мягко, но сейчас он был очень похож на строгого начальника, который описывает фронт работы нерадивому подчинённому, и это его поведение мне тоже нравилось. Я прямо чувствую себя детективом-стажёром. — Так точно, мистер Блейк! — отдал я ему честь, как в армии. — Тогда на вас второй этаж, мистер Джонс. А я на первый. Если найдёшь что-то — зови, — также шутливо отдав мне честь, он вышел из комнаты и поспешил вниз.       Что ж, мне тоже следует приступить к поискам и начать стоит со своей комнаты. В обычных обстоятельствах я даже не стал бы здесь искать, ведь спальня — это моя личная территория. Папа же не настолько наглый, чтобы нарочно прятать какие-то ценные вещи у меня прямо под носом? Но именно таких мыслей и просил избегать Джеймс, а значит, надо хотя бы попробовать.       Но, как и предполагалось с самого начала, осмотрев все до последней щели, я так ничего и не нашёл, а потому перешёл сразу в ванную (осматривать второй раз папину комнату я не видел смысла). Её размер был совсем небольшой, возможно, обыск не займёт много времени. Я осмотрел место под ванной, за раковиной, в шкафчике с разными косметическими принадлежностями и даже за стиральной машиной, но результат был всё тот же. Осталась только та самая колонка для нагрева воды, которую я не заметил ещё в первый день пребывания в доме. За ней был небольшой проём, но рука туда просовывалась с большим трудом, а точнее моя рука. Но вот папина тонкая ручка вполне бы могла протиснуться, а это уже повод для проверки.       Для лучшего прохождения руки я намылил её и стал пытаться засунуть в щель. Повезло ещё, что сами стены были покрыты плиткой, отчего рука скользила более или менее хорошо. Ух, лишь бы только не застряла, а то придётся звать на помощь Джеймса. Представляю, какую картину он застанет.       Кое-как, наконец, протиснувшись, я стал ощупывать стенку за колонкой, но ровная поверхность говорила мне о том, что ничего необычного за ней нет. Однако эта штука довольно длинная, возможно, я найду что-то ещё повыше. Я стал водить ладонью — насколько это возможно, учитывая, как сплющило мою руку — по стене, поднимаясь всё выше, и вдруг действительно что-то нащупал. Судя по ощущениям, это была небольшая дырка размером с теннисный мячик, и внутри явно что-то лежало. Схватив неизвестный предмет, я стал пытаться вытащить руку. Хоть и с большим трудом, но мне это удалось.       Теперь можно было рассмотреть находку, которая представляла собой небольшую пачку пластиковых карточек, перевязанных резинкой. Когда я снял её, то обомлел от шока. Это же поддельные удостоверения и не кого-нибудь, а моего папы! Здесь везде были его фотографии, хоть внешность и была изменена, но не настолько, чтобы я его не узнал. Также на всех карточках были разные имена: где-то он оставлял своё настоящее имя, а где-то нет, но вот фамилии везде были разные. Причём с фамилией «Джонс» не было ни одной. Спрашивать, зачем ему это, казалось бессмысленным. Похоже, Блейк прав. Папа действительно скрывается и для того, чтобы его не нашли, меняет личность. — Джеймс! — крикнул я, выбегая из ванны и направляясь на первый этаж. — Ты не поверишь, что я нашёл… — Да, ты тоже, — Джеймс уже ждал меня у подножия лестницы, и стоило мне появиться в поле его зрения, как он лёгким кивком головы указал мне на что-то позади себя.       Только сейчас я заметил, что наша гостиная превратилась в настоящую свалку. Кресла, кофейный столик, диван и находящийся под ним ковёр — всё было отодвинуто по разным углам, а в очищенном центре комнаты зияла небольшая дыра. Сначала я подумал, что Блейк настолько перестарался, что сломал нам пол, но, присмотревшись, понял, что это не просто дыра, а маленький погреб. Обычно в такие местечки прячут хлам или банки с соленьями, но сейчас там лежал небольшой чемодан, который при желании могла бы спокойно таскать и хрупкая девушка. Но привлекал внимание не сам чемодан, а его содержимое. В этот момент я понял, что моя находка и рядом не стояла с тем, что нашёл Блейк, ведь это штука была наполнена… пачками денег. Я, чёрт возьми, не шучу! Это были долларовые купюры, сложенные в чёткую стопочку, прямо так, как обычно и показывают в фильмах. — Твою же… Они… — Настоящие, — ответил на мой недосказанный вопрос Джеймс. — Я проверил.       Я подошёл к чемодану и, наклонившись, взял одну пачку в руку, начиная её осматривать. — Стоит ли тогда вообще удивляться, что папу преследуют? Он же явно ограбил кого-то очень богатого и влиятельного. — Он никого не грабил. Думаю, это его деньги. — Ты шутишь? С его-то зарплатой он не заработал бы столько и за всю жизнь. Даже если бы постоянно голодал и экономил. — Это верно, но я думаю, что изначально это были не купюры, а вот это…       Блейк приблизился к чемодану и вдруг приподнял одну часть денежной стопки, вытащив на свет… золотую цепочку. — И таких побрякушек там много.       Заглянув внутрь, я действительно увидел на дне кучу разных драгоценностей: ожерелья, цепочки, серёжки и даже кольца. — Элиас что-то рассказывал о своей семье? — Он говорил о том, что является единственным ребёнком. Бабушка проживает в его родном городе, но у них плохие отношения. А его отец умер, когда ему было десять лет. И в общем-то всё.       Наверное, отвечал я несколько заторможенно, так как всё ещё не мог отойти от шока. — Но то, что его семья довольно состоятельна, он не упомянул, — это был не вопрос, а утверждение. — Н…нет, — не перестаю удивляться, сколько всего может скрывать от тебя родной человек.       Выходит, что даже Джеймс, который никем ему не приходится, знает о нём больше, чем собственный сын. — Семья твоего папы что-то вроде аристократов. Моя была такой же, от того они и были знакомы. Равные статусы и всё такое. И насколько я понимаю, всё это — фамильные драгоценности, которые прихватил Элиас, когда пустился в бега. Оно и понятно. Надо же было на что-то жить в начале. — А деньги, значит, с продаж драгоценностей, — додумать мысль Джеймса было не сложно. — Но почему ты сразу подумал, что это принадлежит ему? — Вот, что натолкнуло меня на эту мысль.       Джеймс протянул руку и вытащил из груды всей этой красоты одно большое золотое кольцо, которое на деле оказалось печаткой. — Видишь рисунок? На нём изображён воющий волк и большая снежинка. Это фамильный герб рода Фризов*. — Настоящая фамилия папы — Фриз? — Элиас Фриз. По крайней мере, так его звали раньше. Я очень удивился, когда узнал, что теперь он «Джонс». — Значит, наша фамилия такая же поддельная, как и другие? — Другие?       Наконец я вспомнил о собственной находке и протянул Джеймсу пачку тех самых поддельных удостоверений. Блейк стал внимательно вглядываться в каждую карточку, а после понимающе кивнул. — Да, ты прав. Наверняка, «Элиас Джонс» — это ещё один его псевдоним. — Знаешь, когда я увидел эти богатства, то подумал: «Если у него всё это время была такая куча денег, тогда почему мы жили в халупах, ели дешёвую еду и закупались одеждой в секонд-хендах?». А теперь предполагаю, что всё это он спускает на то, чтобы делать подобные фальшивые удостоверения. — И не только на это, — поддержал меня Блейк. — Ещё надо приплачивать за молчание, также издержки во время поспешных переездов и, конечно же, нужно на что-то покупать эту дрянь. Хоть я ещё и не знаю, что это за «водичка», но подозреваю — она не дешёвая. А учитывая, что колоть её надо каждый день, то цену повышает ещё и количество. Да уж… так и знал, что обязательно найду что-то интересное в вашем доме.       Ему казалось всё это забавным, а вот мне с каждой находкой становилось хуже и хуже, хотя изначально я был очень даже воодушевлён от перспектив того, что мы можем найти. — Однако все эти улики лишь подтвердили то, что вы сбегаете, а вот личность преследователей совсем не объясняют. Кажется, мне не хватает данных, поэтому придётся обратиться за помощью, — с этими словами Джеймс залез в карман своих джинс и достал мобильный телефон.       Несколько гудков, и на том конце раздался чей-то хрипловатый голос, явно мужской. — Здоро́во, Курт, это я.       Голос стал более громким, человек на проводе, по-видимому, начал ругаться, но звук был тихий, и я не мог разобрать слов. — Да утихомирься ты! Я знаю, что давно не звонил, но мне нужно было время, чтобы устроиться на новом месте. Лучше скажи, как там Кэролайн?       На этот раз мужчина ответил более спокойно. — Я рад. Слушай, я звоню тебе не просто так. Мне очень нужно, чтобы ты тряхнул стариной и узнал кое-что об одном человеке, его зовут Элиас Фриз. Да… да… тот самый, а есть другой? Собери о нём всё, что только сможешь, будь это даже слухи или сплетни. Сойдёт любая информация.       Из телефона послышался смешок, после чего собеседник ещё что-то спросил. — Какая тебе разница, зачем мне это нужно! Если я прошу — значит это важно. А уж тем более, когда прошу именно тебя. Ах, да и ещё… у тебя в Роксвилле есть свой человек? Хочу передать ему одну вещь для мед. экспертизы… Ага, хорошо. Тогда я сейчас вернусь в город и отдам материал. Спасибо, и передавай привет Кэри.       Джеймс отключил телефон и тут же направился на кухню, забирая со стула свою косуху. — Кто этот Курт? — спросил я, всё ещё сидя перед открытым чемоданом. — Один мой знакомый. Раньше он был детективом с не совсем легальными методами работы. Хотя и клиентура его тоже была «не легальная». Но зато он может нарыть столько информации, что другому частному сыщику и не снилось. Будь уверен, очень скоро мы будем знать больше. А сейчас мне нужно обратно в город. — Я с тобой, — тут же заявил я, вскакивая на ноги.       Сначала я подумал, что Блейк попытается меня отговорить, но он только пожал плечами и заявил: — Если не боишься, что твой папа приедет раньше и хватится тебя, то, конечно, езжай. — Может, раньше я бы и мучился совестью, но не после того, как узнал, сколько он мне врал. Теперь моя очередь недоговаривать. Поехали. — Я-то думал, что ты тот ещё пай-мальчик, а, оказывается, в тебе всё же спит бунтарь, — растянул он губы в привычной усмешке. — Хорошо, но прежде, чем поедем, стоит закончить одно дело… Вернуть всё на свои места, чтобы не запалили.

***

      Ещё на подъезде к городу Джеймсу снова позвонил Курт и сообщил, где именно его будет ждать посредник. Местом встречи был выбран задний двор единственного в городе кинотеатра, увиденного мной ещё в первый день приезда. Это был один из тех самых старых американских кинотеатров, которые уже не часто можно встретить, ведь они давно вышли из моды, уступая место новым и помпезным зданиям. Лично для меня это казалось большой потерей.       Блейк припарковал машину недалеко от входа в кинотеатр и кивком головы дал мне понять, что можно выбираться наружу. — Ты захватил деньги? К сожалению, благотворительностью Курт не занимается. Даже теперь, когда отошёл от дел.       Я показал ему конверт, в котором лежали позаимствованные у папы долларовые купюры. Стоит ли говорить, что мне было нисколько не стыдно за их кражу.       На нужном месте нас уже ждал какой-то худенький паренёк, чьё лицо было наполовину скрыто медицинской маской, а голову покрывал капюшон. — Вы от Курта? — спросил он, идя нам навстречу. — Да. Вот то, что нужно передать, — лёгким движением руки Джеймс вытащил шприц из кармана джинс и передал парню. — А это плата за ваши труды, — в свою очередь я протянул ему конверт с деньгами.       Увидев его содержимое, парень довольно кивнул и спрятал всё в свой рюкзак. — Курт скинул мне твой номер телефона. Как только результаты будут готовы, я пришлю СМС, — сказал он, обращаясь к Джеймсу. — Но скорее всего это будет не ранее одиннадцати дней. — Главное, чтобы они были точными, а о сроках я не волнуюсь, — пожал плечами Джеймс. — Твоё дело. Ладно, быва́йте, — пацан закинул рюкзак на плечо и быстро ретировался с «места преступления», скрываясь за поворотом. — Всё прошло намного проще, чем я представлял, — сказал я, как только мы с Джеймсом вернулись обратно к машине. — А ты ждал поджидающих нас агентов ФБР, погони и перестрелок? Извини, если разочаровал.       Видимо, его веселила моя реакция на нашу небольшую секретную операцию. — На самом деле я рад, что мы обошлись без этого. Приключения — это, конечно, здо́рово, но не тогда, когда ты сам являешься участником событий, — в этот момент мой взгляд зацепился за рекламный постер какого-то боевика. — Такое интереснее смотреть только на экранах в кино, спокойно поедая попкорн и сидя на мягком диване. Хотя знаешь, вид этого парня очень даже соответствовал ситуации. — Да это он просто выделывался, — Джеймс прислонился к двери машины, засунув руки в карманы, и стал вместе со мной рассматривать висящие на стене кинотеатра постеры к фильмам. — По сути, мы с тобой не сделали ничего противозаконного. Нет такой статьи, запрещающей самостоятельно проводить мед. экспертизы. Хотя, нет. Если выяснится, что этот препарат является каким-то запрещённым веществом, то тогда риск действительно был. — Уже не важно. Дело сделано. — Это точно. Однако давай теперь кое о чём договоримся, — резко перешёл он на деловитый тон. — Пока не выяснится, что это за дрянь, попытайся больше не делать себе инъекции. Естественно, по возможности стараясь скрывать это от папы. — А если ты ошибся, и я действительно болен? Тогда без лекарства мне быстро станет хреново. — Неужели ты просто не можешь мне поверить, что здоров? Окей, если боишься, то носи с собой один шприц на всякий случай.       Что ж, разумно. По крайней мере, если я откажусь от препарата, то, благодаря появившимся изменениям, хотя бы смогу понять, какое именно воздействие он оказывал на меня всё это время. — Думаю, попробовать стоит. Отвезёшь меня домой?       На некоторое время Джеймс о чём-то задумался, а потом спросил: — Во сколько возвращается твой папа? — Где-то в восемь вечера. А что? — задал я вопрос, не совсем понимая, почему он об этом спрашивает. — Не хочешь сходить в кино? Сейчас только четыре часа. Думаю, мы успеем.       О нет, Блейк, не говори это таким хитрым тоном! Ты ведь заставляешь мою фантазию работать совсем не в правильном направлении. — Да нет… у меня и денег особо нет. Все, что были, находились в том конверте. — А я разве не говорил, что заплачу за тебя? — С чего это ты решил так расщедриться? — Потому что на свиданиях так обычно и полагается.       Сначала я подумал, что сказанное мне только послышалось. Ну не мог же он сказать что-то настолько невероятное так просто, даже не меняя выражение лица? А может, это для него нечто привычное? Может, он постоянно приглашает кого-то на такие свидания? С его-то внешностью это не удивительно. — Не надо меня подкалывать. Мог бы просто сказать, что заплатишь по-дружески, — почему-то мысль о том, что он просто шутит, вывела меня из себя. — Я и не подкалываю. Кажется, ты до сих пор не понял, что нравишься мне. А я думал, что это очевидно.       Очевидно? Чтобы кто-то вроде него стал оказывать мне подобное внимание спустя только три дня? Больше всё-таки похоже на насмешку. — Не для всех, — пробурчал я, всё ещё тая обиду.       Не стоило этого говорить, так как в следующую секунду Блейк вдруг резко прижал меня спиной к своей машине, выставляя руки по бокам и тем самым зажимая в тиски. — А если я тебя поцелую? Поймёшь?       Так, кажется, это попытка номер два. Нужно сваливать. — Кино? Да, хорошая идея! Пошли! — я быстро поднырнул под его правую руку и, оказавшись на свободе, побежал к кинотеатру. Ошарашенное лицо Джеймса надо было видеть.       Лично я и сам не понимаю, почему строю из себя недотрогу. Он ведь мне и вправду нравится, больше, чем кто-либо до него. Наверное, я просто боюсь, что он может поступить со мной так же, как Сэм, только в этот раз мне будет намного больнее и самое главное — обиднее. Так что я принял решение пока не спешить сближаться с ним настолько, насколько он, видимо, этого жаждал.       После недолгого спора мы решили пойти на боевик. По сути это был банальный фильм про суперагента, как всегда пытающегося спасти наш мир от глобальной катастрофы, но других вариантов не нашлось. Однако рейтинг восемнадцать плюс всё же давал надежду на что-то интересное.       Кстати, при покупке билетов, я наконец-то узнал, сколько лет Блейку. Оказывается, ему двадцать четыре года. Новость о том, что он старше меня на пять лет, несколько удивила, ведь, как и я, он выглядит младше. Также выяснилось, что папа приезжал к семье Блейков, когда Джеймсу было всего четыре, где-то за год до моего рождения. Как сказал сам парень, когда его семья погибла, папа вероятно уже был в бегах и чисто случайным образом узнал о смерти своего друга Алена. Представляю, каким ударом это для него стало.       Фильм, как я и предполагал, оказался довольно скучноватым, но я всё равно пытался вникнуть в смысл сюжета, в отличие от Джеймса. Его, кажется, больше интересовала моя персона, ведь я то и дело ловил на себе его задумчивые взгляды. Хорошо, что в тёмном зале было не заметно, как стремительно от этого краснели мои щёки. И ещё больше они покраснели, когда вдруг его рука, как бы невзначай, накрыла мою, лежащую на подлокотнике. Казалось бы, чего смущаться, ведь мы уже не раз держались за руки? Но почему-то сейчас это действие казалось более интимным, нацеленным именно на проявление нежности. Неужели я и вправду ему нравлюсь, и это не розыгрыш? Удивительно, но факт. Сердце снова начало ускорять ритм, а на лбу выступили капельки пота. Даже губы слегка пересохли, отчего пришлось их облизать. — Ох, зря ты это сделал, — вдруг тихо выругался Джеймс. — Малыш, прости, можешь потом мне врезать. — Что? О чём ты?..       Но я не успел даже закончить вопрос, как вдруг он развернулся и впился в мои губы страстным поцелуем. От неожиданности я приоткрыл рот, чем воспользовался его язык, проникая внутрь и лаская мой. Боже, как он целуется! Никогда не испытывал ничего подобного. Всё тело тут же прошила молния удовольствия, а губы стали невероятно чувствительны к любому его действию. Я даже не заметил, когда сам начал отвечать. Губы Джеймса были такими мягкими, они нежно касались моих, а язык творил настоящие чудеса. Но важнее всего была не его техника, а смысл, который он вкладывал в этот поцелуй. Когда мы с Сэмом целовались, то у меня создавалось впечатление, будто он требует с меня ласки, но сам при этом ничего не отдаёт взамен. С Блейком же было наоборот. Всей душой я ощущал, что моё удовольствие является для него высшим приоритетом. Совершая то или иное движение губ, он внимательно ловил каждую мою реакцию и в случае, если она была положительной, тут же повторял его снова, усиливая ощущения.       Когда мы наконец оторвались друг от друга, я почувствовал настоящую эйфорию и, честно говоря… тут же захотел повторить. — Когда ты отказал мне впервые, я дал себе слово, что до конца дня всё равно тебя поцелую. Ну как, понравилось? — спросил Джеймс, при этом улыбаясь, как кот, обожравшийся сметаны.       Сначала мне хотелось ответить ему нечто грубое и вообще соврать, что это было ужасно. Но я быстро понял, что мне никто не поверит. Наверное, у меня такие пьяные глаза, что и без того всё ясно. Что ж, стоит признать, Джеймс действительно добился своего. И не только в плане поцелуя. Кажется, стена, которую я хотел выстроить между нами хотя бы на время, рухнула ещё в период возведения. Ладно, признаю́ поражение: видимо, я начинаю влюбляться в Джеймса Блейка.       Приняв для себя эту истину, я не стал ничего отвечать, а просто обвил его шею руками и притянул обратно к себе, возобновляя поцелуй и, судя по ощущениям, он был очень доволен этим.       Как итог, из зала мы вышли уже держась за руки и с красными опухшими губами. Мы процеловались весь сеанс и даже не сразу поняли, когда на экране пошли титры, и все начали собираться на выход. Наши места находились в самом последнем ряду (наверняка, специально выбрал такие места, чёртов стратег), да и народу было очень мало, так как рабочий день только начал подходить к концу, как и пары у студентов, а потому наших обжиманий никто не заметил.       Мы уже шли на выход из здания, весело обсуждая успевшие нам запомниться весёлые моменты и логические неувязки, когда со спины меня окрикнул знакомый голос: — Дилан? Ты что здесь делаешь?       Даже не успев ни о чём подумать, я резко вырвал руку из захвата Блейка и повернулся к позвавшему меня Марти. Но перед этим я успел заметить, как недовольно Джеймс нахмурил брови. Моя выходка явно пришлась ему не по вкусу. — Марти! Привет. А ты сам что здесь забыл? Сейчас же идут последние пары. — Преподаватель заболел, и пары отменили. Вместо того, чтобы ехать домой, мы решили сходить в кино на комедию.       Его слова подтверждало наличие сумки, с которой он всегда приезжает в колледж. — Мы? — Да. Со мной Тайлер, Хлоя и Оливия. Правда, они ещё не вышли из зала. Так ты ответишь на вопрос? А ещё скажи, почему ты с ним? — было видно, что Марти очень злится на меня, так как, видимо, думает, что я специально обманул его насчёт «больничного», чтобы пойти развлекаться с Блейком. — Я и вправду отдыхал дома, но вдруг Джеймс решил меня навестить и узнать о моём самочувствии. В конце концов, именно он вчера отвёл меня к врачу. А потом мы просто спонтанно решили съездить в город и сходить в кино. Ну…как-то так… — Как заботливо, Блейк, — съязвил Марти, переводя взгляд на Джеймса. — И с чего это вдруг столько внимания с твоей стороны к нашему Дилану? — Тебе-то какое дело, Грин? Ты, что, моя мамочка, чтобы я перед тобой отчитывался? — в свою очередь грубо ответил он.       Давно я не слышал от Джеймса такого холодного тона. Последний раз был только во время нашей первой встречи на лестнице, когда я чуть не сбил его с ног. Но с тех пор он ни разу не обращался ко мне именно так, да и вообще эти два дня был очень весёлым, дружелюбным, задиристым парнем. И вдруг при виде Марти он опять становится прежним. Неужели причина таких эмоциональных скачков — я? Или же дело в Марти? Что вообще между ними происходит? Они даже толком не общались, а сейчас буквально уничтожают друг друга взглядами. Я же только мог стоять, как истукан, не представляя, как можно разрядить обстановку.       Однако на помощь неожиданно пришли Тайлер, Хлоя и Оливия, которые догнали Марти. — Ого! Дилан, привет. Не знал, что ты тоже здесь. Значит, не болеешь, а прогуливаешь? — весело спросил Тайлер, увидев меня. — Привет, ребята. Нет. Только что объяснял Марти, что меня навестил Джеймс и решил вытащить из больничной хандры походом в кино. — О, это он правильно. Всё-таки у тебя проблема с носом, а не с ногами, — поддержала мнение Тая Оливия.       Хлоя же оставила ситуацию без комментария и просто продолжала прижиматься к Тайлеру, при этом как-то внимательно разглядывая Джеймса. — Поступок, конечно, хороший, но всё же, брат, ты зря пропустил сегодняшний день, — сказал Тайлер Блейку. — Тренер рвал и метал из-за твоего отсутствия на тренировке. — Один пропуск погоды не сделает. Так что пусть угомонится, — а вот с Тайлером у Джеймса, кажется, менее напряжённые отношения. С ним он говорил намного мягче, чем с Марти. — Ах, точно! Вы же вместе состоите в команде по баскетболу, — вдруг подала голос Хлоя. — Медвежонок, почему ты мне не сказал? — Ну, как-то не видел смысла, — растерянно почесал затылок Тайлер. — Смысл есть! Если он твой друг, значит, обязательно нужно пригласить его на вечеринку в честь Хэллоуина. Джеймс, не хочешь прийти?       Конечно, было понятно, что вся её речь — лишь сплошной фарс. Наверняка, она с самого начала была в курсе, что Джеймс играет в баскетбол вместе с Тайлером, но, зная нелюдимый характер Блейка, не рискнула подойти к нему и позвать на вечеринку. А теперь, когда представилась такая возможность, она несомненно решила её не упускать. Всё-таки присутствие на вечеринке самого красивого парня в колледже заметно добавит баллов как её собственной популярности, так и самой вечеринке.       Лично я думал, что сейчас Джеймс либо скажет, что подумает, либо сразу откажется, но он как всегда умудрился меня удивить. — А Дилан приглашён?       От этого вопроса в ступор впали все, особенно Хлоя, которая теперь судорожно пыталась вспомнить, а приглашала ли она меня вообще. Но больше всего мне не понравилось, как помрачнел Марти, который и без того стоял всё это время в стороне страшно угрюмый. — Дилан… да, конечно, он приглашён, — пришёл на помощь своей девушке Тайлер. — В таком случае, я тоже приду.       Ох, Джеймс, ну зачем ты в это ввязываешься? — Вот и славно! — радостно захлопала в ладоши Хлоя. — Тогда буду ждать. — Ну, думаю, нам пора по домам, — Оливия была единственной, кому, как и мне, было совсем не комфортно от всей этой наигранной любезности, а потому она решила поторопить всех на выход. — Да, поехали, — согласился Тайлер. — Дилан, тебя подвезти? — Не стоит. Я сам его отвезу, — сразу же возразил Блейк, кладя руку мне на плечо. — Что ж, тогда увидимся завтра. Марти, пошли.       Марти, так и не произнеся ни одного слова, последовал за остальными, напоследок кинув на Джеймса ещё один ядовитый взгляд. Чувствую, завтра по приходу в колледж меня будет ждать «разбор полётов». — Нам тоже пора. Пошли, отвезу тебя домой, пока твой папа не вернулся, — также сказал Джеймс, таща меня на выход.       Всю дорогу до дома мы ехали молча. После встречи с ребятами у обоих остался некий осадок в душе, особенно из-за того, что я так поспешно вырвал у Джеймса руку, боясь раскрытия своей ориентации и наших отношений. Наверное, он на меня злится. Но он должен понять: я ещё не готов раскрыться миру.       Мы приехали к дому где-то полвосьмого. К счастью, папа ещё не приехал, а значит, мы успели вовремя. — Спасибо за день и за то, что помог в поисках. До завтра. — До завтра, — спокойно ответил он.       Однако, когда я попытался вылезти из машины, он вдруг мягко потянул меня обратно. — Я заметил за тобой одну особенность — ты очень невнимательный. Не замечаешь очевидных вещей. Поэтому на этот раз я скажу тебе всё прямо, чтобы ты не мучился в догадках. С этого дня мы с тобой встречаемся. Ясно?       Надеюсь, что звук отлетающей челюсти мне только послышался. — А ты не хотел бы спросить моего мнения? — вот это наглость! Чёрт, но как же мне нравится его самоуверенность. Что поделать? Не только девчонки любят плохих парней. — Чтобы услышать твои отговорки? Зачем? Я и так знаю, как ты ко мне относишься. Так что теперь ты — мой. — Ох, ты невыносим, Блейк, — улыбнулся я, бросая всё на самотёк. В конце концов, это же Джеймс Блейк, и он явно привык добиваться того, что пожелает. Даже если я откажусь, то в покое он меня всё равно не оставит. Поэтому я лишь поцеловал его на прощание и побежал к дому, уже с нетерпением ожидая завтрашней встречи.

***

      С того дня и начались наши отношения. И, честно говоря, если бы ранее кто-нибудь сказал мне, что я буду встречаться с самим Джеймсом Блейком, то я бы просто принял его за сумасшедшего. Но это действительно происходило. Мы стали проводить много времени вместе, а наши дни начали складываться по определённому графику. Каждый день мы встречались после занятий и сразу же шли то на прогулку по территории, то на ланч. Заниматься же вместе в библиотеке для нас стало своего рода ритуалом, и причиной была не только подготовка к важным предметам, но и то, что в этом месте можно было спрятаться за стеллажами и, наконец, дать волю желаниям. Например, целоваться до одурения или пока не придёт время вернуться на занятия.       К сожалению, на территории колледжа, только в такие моменты мы могли побыть вдвоём и чувствовать себя настоящими «влюбленными». Когда вы являетесь нестандартной парой, то многие привилегии «обычной» вам недоступны. Мы с Джеймсом не могли просто так наслаждаться друг другом в коридорах или даже банально держаться за руки на глазах у всех, поэтому свободными мы себя ощущали только за пределами учебного заведения.       Также за время наших совместных прогулок и новых свиданий я смог больше узнать о прошлом Джеймса. Оказывается, когда погибли все Блейки, его взяла к себе на воспитание одна женатая пара. По причине бесплодности женщины у них не было детей, а потому они приняли Джеймса, как родного сына. Отец семейства имел собственную автомастерскую и получал с неё приличный доход, отчего ни его жена, ни приёмный сын ни в чём не нуждались. Но, когда парню исполнилось шестнадцать лет, он вдруг понял, что ему стало слишком тесно в родном городе, и он хочет увидеть что-то новое. Мать, конечно, такого решения не одобрила, зато поддержал отец и в качестве подарка на начало новой жизни подарил ему свою машину. На ней он объездил много Штатов и городов, и, если раньше я думал, что это мы с папой часто меняли места жительства, то теперь я понял, что до Джеймса нам очень далеко.       Он мог уехать из города всего через неделю, при том, что на тот момент у него уже имелись жильё и работа. Как сказал Блейк, он и сам не понимал, что заставляет его каждый раз срываться с места, просто какой-то внутренний голос говорил ему двигаться дальше, и он его слушал.       Зато теперь у него была целая куча историй, с которыми он мог поделиться. Какие-то заставляли меня чуть ли не плакать от грусти, другие же наоборот вызывали непрекращаемый смех. Таким образом, мы обнаружили, что у нас есть нечто общее: переезды.       Конечно, вскоре у меня назрел вопрос: а как он вообще оказался в Роксвилле? Джеймс объяснил, что, как и большинство вещей в его жизни, это решение было спонтанным: — Скажем так, душа потребовала саморазвития и, помимо диплома механика, я решил получить второе образование, — сказал он. — Выбор пал на экономиста, а Роксвилл стал ближайшим городом, где был колледж с таким направлением.       Иными словами, он приехал в Роксвилл только потому, что тот «попался под руку». Забавно.       Конечно то, что мы с Джеймсом слишком близились, заметили абсолютно все, и с тех пор я стал настоящей легендой — «первым человеком, которому удалось завязать дружбу с самым крутым и неприступным парнем во всём колледже». То и дело я чувствовал на себе любопытные взгляды: просто заинтересованные, удивлённые и, естественно, завистливые. От последних было хуже всего, они будто пробирались мне под кожу и рассматривали изнутри, чертовски неприятное ощущение. Какое-то время мне было жутко не по себе, но вскоре я приспособился и научился их игнорировать.       Самым важным для меня было то, что подобным образом на меня не смотрят мои друзья. Тайлер, Джейн и Оливия напротив, довольно рьяно поддерживали мою «дружбу» с Джеймсом. Особенно Тайлер, который из них троих больше всего знал Джеймса, а потому был очень рад, что у такого угрюмого парня появился близкий друг. Ага, знал бы он ещё, как мы «дружим». Единственным, кому подобные отношения не нравились, был Марти.       После того, как он застукал нас с Блейком вместе, я не стал опровергать появившиеся у него ещё в тот момент подозрения и просто рассказал всё как есть. Новость о том, что мы с Джеймсом теперь пара, его совсем не обрадовала. После моего признания он стал более угрюмым и начал реже улыбаться, а от упоминаний и самого вида Блейка его буквально корёжило. Мало того, при любом удобном случае он всегда пытался пригласить меня куда-то погулять или сходить выпить, в общем сделать всё, чтобы мы с Джеймсом общались как можно реже. И ладно, если бы только Марти занимался подобной фигнёй, так ещё и Джеймс подливал масла в огонь. Он спокойно относился к моему общению с Оливией, Джейн и Тайлером, но стоило только мне упомянуть, что с нами будет Марти, или я иду куда-то только с ним вдвоём, как Блейк тут же превращался в сгусток злости и раздражения. Уже много раз у нас возникали скандалы по поводу Марти и наших с ним встреч, и сколько бы я не пытался выяснить, причину их ненависти к друг другу, так ничего и не добился.       В общем, я чувствовал себя мягкой игрушкой, которую не могут поделить два капризных ребёнка, а самое паршивое то, что выхода из этого положения не было.       Также Марти постоянно пытался выяснить, как далеко зашли наши отношения, а услышав, что дальше поцелуев мы не продвинулись, заметно успокаивался. Самое интересное, что я даже ему не врал. У нас с Джеймсом действительно ещё ничего не было. И нет, это было не потому, что я не хотел. Напротив, когда он меня целовал, я буквально с трудом сдерживал дрожь возбуждения во всём теле. Ему стоило только прикоснуться ко мне, чтобы заставить моё тело пылать, а в штанах кое-чему наметиться. Но, тем не менее, меня всё ещё не отпускал страх перед неизвестным. И дело уже было даже не в доверии к Джеймсу, а в том, чтобы просто впервые заняться сексом. Я боялся того, как это будет, а именно боли и других рисков, сопряжённых с потерей девственности. И надо отдать должное Блейку, он это чувствовал и не торопил меня. Хотя каждый раз, когда мы забывались в ласках, я чувствовал, как учащается его дыхание, видел лихорадочный блеск в его синих глазах и, конечно же, каждый раз чувствовал его желание, упирающееся мне в бедро. Я видел, как сильно он меня желал, но сдерживался изо всех сил, ожидая моего прямого согласия. За такое понимание я начинал влюбляться в него ещё больше.       Однако, если моя личная жизнь шла полным ходом, то во всём остальном как-то не слишком везло. Например, наше расследование совсем застопорилось. На протяжение всех этих десяти дней Джеймс, можно сказать, не отрывался от телефона, но звонка от Курта так и не поступило, как и не пришли ещё результаты мед. экспертизы. Но парень призывал не отчаиваться, уверяя, что сбор информации — дело не быстрое, и если Курт не позвонил, значит просто пока нечем похвастаться. Я с ним соглашался, но при этом продолжал держать ухо востро.       С папой мы, в конце концов, помирились. Он снова превратился в беззаботный и весёлый ураганчик и вообще стал вести себя, как прежде. Вероятно, потому что был уверен, что я, как послушный сын, перестал общаться с Блейком и тем самым избавил его от причин для волнения. А ведь раньше я действительно бы так и поступил. Но теперь ему придётся смириться с тем, что у меня появились собственные тайны, с которыми я не хочу делиться. Например, о том, что я перестал принимать инсулин. Лекарство сливалось утром в туалет, а шприцы я выкидывал в урну специально, чтобы папа их видел.       Правда, особых изменений я в себе пока не чувствовал. Разве что немного усилился слух, улучшились вкусовые рецепторы и зрение. Кажется, я стал видеть намного чётче. Но это всё. Интересно, а стоит ли вообще ждать этих изменений? Об этом я сегодня и спросил у Джеймса во время ланча. Это был один из тех дней, когда мы усаживались вдвоём за дальний столик, брали по салату и просто мирно беседовали, при этом не вызывая подозрения. — Может, прошло ещё не так много времени? Всё-таки ты принимал препарат целых девять лет. Твой организм только начал очищаться, — ответил мне он. — Да, это понятно. Но всё же я надеялся, что почувствую хоть что-то, — досадовал я. — Ты вроде говорил, что у тебя обострилось зрение. — Ну да. Правда, оно не совсем обострилось, скорее цвета стали более насыщенными, но это может быть и не из-за отказа от лекарства, а просто что-то моё, индивидуальное. — Может да, а может и нет… Но лучше всё-таки подождать.       Что ж, наверное, он прав. Не стоит торопить события. Надо радоваться хотя бы тому, что мне не становится хуже, и запасной шприц в моей сумке ещё ни разу не пригодился. — От Курта ничего не слышно? — знаю, что много раз задаю ему этот вопрос, но ничего не могу с собой поделать. Неизвестность просто убивает.       Джеймс тяжело вздохнул и отложил в сторону вилку, которой всего секунду назад доедал свой салат. — Ты же знаешь, если бы он позвонил, я бы тут же тебе сообщил. — Да, я знаю… прости. — Ничего, малыш, я понимаю, что ты волнуешься. Но придётся подождать.       Я почувствовал, как он взял под столом мою руку и нежно погладил внешнюю сторону. — Ага, не вопрос, — улыбнулся я. — Что ж, я наелся. Скоро начнётся занятие, так что пойдём, проводишь меня до кабинета. — Чёрт, может, переведёшься в мою группу? А то с каждым разом мне всё тяжелее с тобой расставаться, даже если это всего лишь на час, — и сказал он это отнюдь не в шутливой форме.       Всё же странно, я слышал, что в конфетно-букетный период пары действительно очень зависимы друг друга, но у Джеймса это было уж в слишком выраженной форме. Он всегда старался лишний раз ко мне прикоснуться или просто быть рядом, а когда нас разделяло расстояние, мы по несколько часов сидели на проводе, потому что Блейку, безумно хотелось послушать хотя бы мой голос. Не скажу, что мне это не нравилось. Когда тобой так дорожат, это несомненно приятно, но всё же… — Это всего лишь «час». Ты не умрёшь от этого.       Мы вышли из столовой и направились на второй этаж, где и должен был быть мой кабинет. — Хорошо. Но тогда после занятия мы пойдём в библиотеку, — подмигнул мне он.       Мои щёки тут же покраснели, когда я понял, что именно он хочет там «почитать». И самое главное, я ведь тоже не против. — Я подумаю, — тем не менее я решил свредничать, но Джеймс быстро меня раскусил и тихо прыснул в руку.       До пары осталось две минуты, и в коридоре уже практически никого не было. Надо и мне поторопиться. — Кстати, может, до того как пойдём в библиотеку, стоит зайти в администрацию, я бы хотел спросить насчёт…       Неожиданно я понял, что Джеймс больше не идёт со мной рядом, а остался позади. Я повернулся назад, чтобы узнать, в чём дело, и увидел странную картину: Джеймс застыл посреди коридора и, зажмурив глаза, учащённо дышал ртом, будто ему катастрофически не хватало воздуха. Даже не успев ни о чём подумать, я тут же подлетел к нему, сжав его предплечья. — Джеймс, что с тобой?! Тебе плохо?! Отвести тебя к врачу?!       Но парень не отвечал. Сжав голову руками, он лишь мотал ей из стороны в сторону и пятился подальше от меня, будто я был каким-то прокажённым. Я же, в свою очередь, наоборот пытался удержать его на месте и всё-таки выяснить причину его странного поведения. Но в какой-то момент он сам прекратил вырываться и, приоткрыв веки, наконец посмотрел на меня. Когда я увидел его глаза, меня тут же пробрала какая-то нехорошая дрожь, а тело буквально оцепенело. Что с ним такое? Он сам на себя не похож. Его синие глаза стали абсолютно черными, а зрачки расширились как у наркома, который только что принял дозу. Даже его мышцы напряглись, как будто он приготовился к прыжку. Иными словами, Блейк стал выглядеть слишком агрессивным и… возбуждённым.       Предчувствуя что-то плохое, я стал медленно пятиться назад. Но, видимо, почувствовав, что я собираюсь удрать, Джеймс немедленно выбросил руку вперёд и, поймав меня за предплечье, тут же сжал его в стальном захвате. Из его горла вырвался угрожающий рык, а крылья носа быстро затрепетали. Кажется, я уже видел нечто подобное — в первый день нашей встречи… Но я не успел додумать свою мысль, потому что Блейк вдруг резко сорвался с места и стал быстро куда-то меня вести. Первое время я пытался вырвать из его захвата свою руку, пока не понял, что это бесполезно, ведь он стиснул её так крепко, что она даже начала неметь. — Джеймс! Куда ты меня тащишь?! Что с тобой, чёрт возьми?!       Но он полностью меня игнорировал, продолжая идти по намеченному пути, пока, наконец, не нашёл то, что искал — белую дверь на первом этаже, за которой находился мужской туалет.       Быстро зайдя внутрь, он выбрал наугад одну из кабинок и, затолкав меня туда, тут же закрыл её на щеколду. Оказавшись в западне, наедине с парнем, который явно не контролировал себя, я снова решил предпринять попытку образумить его, но мне даже не дали шанса, просто заткнув рот поцелуем. И, если наши прошлые разы были полны умеренной страсти и нежности, то в этот раз поцелуй вышел скорее агрессивным. Джеймс будто пытался съесть меня, выпить до дна. Но, к удивлению, даже подобное обращение, нашло отклик в моём теле. Мозги тут же превратились в кисель, и через минуту я уже забыл про неадекватное поведение Джеймса. Всё, что меня теперь интересовало, так это его внезапно вспыхнувшая страсть. Он сладко терзал мои губы, а его руки не переставая поглаживали моё тело, пытаясь найти эрогенные зоны. И, как оказалось, у меня их было предостаточно.       Когда он наконец сполна насладился моими губами, его поцелуи переместились на шею, которой он начал оказывать особое внимание. Вскоре мягкие касания губ превратились в полизывания, а ещё позже в лёгкие укусы. От таких манипуляций моё невинное тело начало сходить с ума. Дрожь пробирала все моё естество, из горла рвались стоны. Много раз я смотрел гей-порно и всегда удивлялся, как парни могут так эротично стонать, ведь мужской голос довольно грубоват и не предназначен для такого. Но теперь, слушая собственный голос, полный наслаждения, я мог с уверенностью сказать, что это очень даже возможно.       А Джеймс не дремал. За всеми ласками я не сразу заметил, что он уже успел расстегнуть пуговицы на моей рубашке и теперь с вожделением смотрел на открывшийся ему вид. Он впервые видел мои соски и, судя по его взгляду, полному похоти, увиденное ему нравилось. Сладко заурчав и тем самым послав несколько сильных разрядов по всему моему телу, он стал склоняться к моей груди с очевидным намерением попробовать её на вкус. Поняв это, я тут же рефлекторно выставил руки вперёд, не давая ему совершить задуманное. Блейку это очень не понравилось, он не собирался терпеть моё непослушание. В следующую секунду я был немедленно перемещён к двери кабинки, а мои руки зажали над головой, чтобы больше не смели мешаться. И вот, когда препятствий больше не было, Джеймс наконец-то мог получить то, что хотел.       Момент, когда я почувствовал его язык на своей вершинке, нельзя передать словами. Это было подобно взрыву: от острого наслаждения я выгнулся дугой, ещё больше подставляясь под ласку. Внизу живота начал разгораться настоящий пожар. Мой давно вставший член стал больно упираться в ширинку.       Каким-то образом, уловив мой мысленный призыв, Джеймс вдруг переместил руки на мой пах. Несмотря на своё невменяемое состояние, он смог довольно ловко расстегнуть молнию на моих штанах и запустить руку внутрь. Сжав мой член, он стал мерно его поглаживать, при этом прижавшись ко мне плотнее, так, чтобы я смог в полной мере ощутить, как возбуждён он сам.       Когда чужие руки коснулись самого дорогого, я тут же зашёлся в крике удовольствия, из-за чего парню пришлось заткнуть меня новым поцелуем. Наши языки тесно сплелись, будто хотели слиться воедино и никогда не расставаться, стало катастрофически не хватать воздуха. Но и разорвать контакт наших губ мы не могли, а потому старались дышать дыханием друг друга.       В это же время рука Блейка всё ближе подводила меня к разрядке. Горячий ком в животе всё рос и рос, будто внутри тикала бомба замедленного действия, которая должна была вот-вот рвануть. Оргазм накрыл меня неожиданно и по мощности превосходил все, что я испытывал ранее. От силы обрушившейся на меня волны удовольствия я громко замычал в поцелуй, всё моё тело свело судорогой, а ноги стали совсем ватными, и, если бы Джеймс не прижимал меня к двери, то скорее всего я бы упал прямо на пол.       Почувствовав на своей руке последствия моего оргазма, Блейк довольно зарычал, как победитель, завоевавший желанный приз. Однако, если я думал, что на этом он успокоится, то сильно ошибался. Далее он перевернул меня к себе спиной и слаженным движением окончательно стянул с меня штаны и трусы, добираясь к заветной цели.       Его руки легли на мои половинки и развели их в стороны, а спустя несколько секунд я услышал, как он начал бороться с собственной ширинкой. Стоп! Он что хочет дойти до конца? Ну уж нет! К тому же я не хочу, чтобы мой первый раз случился в грязном туалете и именно тогда, когда Джеймс явно не понимает, что творит. — Джеймс! Нет! Не делай этого! — попытался образумить его я, но он меня не слышал.       Когда я понял, что он и вправду не собирается останавливаться, то резко протрезвел. На смену возбуждению пришёл страх. Я стал пытаться вырваться из его захвата, но эту гору мышц невозможно было сдвинуть, ещё и руки находились в зажиме, из-за чего я даже не мог себе помочь. От осознания того, что меня сейчас просто изнасилуют, страх резко перерос в настоящую панику, а из глаз потекли слёзы.       Но Блейка это нисколько не интересовало, сейчас он был больше занят своими штанами, которые никак не хотели поддаваться на его усилия. Наверное, только это меня и спасло, ведь чтобы справиться с одеждой, парню пришлось задействовать вторую руку, от чего мои собственные оказались на свободе. Я не собирался упускать этого шанса, а потому быстро развернулся обратно лицом к Джеймсу и залепил ему такую сильную пощёчину, на которую вообще был способен.       Оплеуха заставила Джеймса отшатнуться в сторону, но скорее от неожиданности, чем от боли. Зато взгляд стал более осмысленным, а зрачки вернулись к прежнему размеру. Он начал осматриваться вокруг так, будто впервые видел это место, пока его взгляд не встретился с моим. Видимо, выглядел я очень жутко: почти полностью голый, с растрёпанными волосами, красными губами и с глазами, полными дикого ужаса.       До него наконец-то дошло, что именно он чуть со мной не сделал. Его лицо исказилось от боли и от понимания собственной вины. — Дилан, прости… Я не соображал, что творю… Ты в порядке?..       Но я не стал дослушивать его оправдания, а просто натянул на себя штаны и немедленно выскочил наружу, думая только о том, как бы оказаться подальше от этого места и, самое главное, от Джеймса Блейка. Парень что-то кричал мне вслед, просил не уходить, но я просто заткнул уши и продолжил бежать.       В следующий момент я осознал, что давно покинул колледж и уже бегу по улице города. Ноги несли меня в каком-то известном только им направлении, но я не собирался сопротивляться. Какая разница куда идти?       Пока я бежал, то чувствовал, как в кармане вибрировал телефон, но не хотел брать трубку, так как прекрасно понимал, кто пытается до меня дозвониться. Не хочу! Сейчас просто нет сил о чём-то разговаривать с ним.       Вскоре я добрался до папиного книжного магазина. Он появился прямо передо мной спустя некоторое время, будто спасительный маяк. Зайдя внутрь, я огляделся и увидел папу, сидящего за кассой и размеренно читающего книгу. Покупателей в помещении было немного. Они стояли у полок и, никому не мешая, рассматривали нужные им товары. — Чем могу помочь? — спросил папа, услышав звон дверного колокольчика, но при этом до сих пор не отрывая взгляда от книги. — Пап… — позвал его я, даже не пытаясь сдержать тихого всхлипа. Услышав знакомый голос, папа тут же поднял на меня глаза. При виде моей растрёпанной внешности рот его приоткрылся в удивлении. — Дилан! Откуда ты здесь? Почему ты плачешь? — его изумление можно было понять, ведь плакал я довольно редко.       Не дожидаясь ответа, он вдруг подхватил меня под руку и куда-то повёл, напоследок попросив напарника заменить его на кассе. Чуть позже мы оказались в некой подсобке, где наверняка в обычное время сотрудники магазина могли обедать или просто отдыхать. — Рассказывай, что случилось, — тут же твёрдо произнёс он.       Но я лишь помотал головой. Не могу сказать ему, что произошло, ведь тогда придётся признаваться, что я, вопреки его запрету, общался с Блейком. — Дело в Блейке? Он сделал что-то плохое?       Что? Как он догадался? — Думаешь, ты самый умный? Я знаю, что ты не прекратил общаться с Джеймсом Блейком, хотя я тебе и запретил. — Тогда почему ты ничего не сказал? — мой удивлённый и в какой-то степени растерянный взгляд говорил сам за себя. — А смысл? Ты такой же упрямый, как и я. Чем больше тебе запрещаешь, тем больше у тебя тяги к запретному. Поэтому я решил пустить все на самотёк… И кстати, может уже ответишь на звонок?        Я опустил взгляд к телефону. Видимо Джеймс всё не мог оставить попыток дозвониться до меня. — Это ведь он, да? Если не хочешь с ним разговаривать, давай я поговорю.       Но я лишь снова помотал головой. Это наше с ним личное дело, папе не обязательно в это ввязываться. Однако у самого папы было другое мнение, а потому, не обращая внимание на мои возражения, он вытащил телефон у меня из кармана и ответил на звонок. — Нет, это не Дилан, — сказал папа строгим голосом. — Но он сейчас со мной. Послушай, я не знаю, что между вами произошло, но прошу тебя по-хорошему оставить его в покое. Хотя бы на время. Дай ему собраться с мыслями, и, когда это произойдёт, он сам тебе позвонит… Да, хорошо…       А я-то думал, что он сейчас начнёт кричать на Джеймса, но вместо этого папа просто сказал ему то, что я действительно хотел бы сказать, если бы имел желание ответить на вызов. Всё-таки у меня самый понимающий папа на свете… хоть и врун. — Он просил передать тебе, что ему очень жаль. Но думаю, лучше ему сказать это лично.       Я кивнул. — Ладно, не хочешь рассказывать, я и не настаиваю. Сейчас можешь остаться у меня. Поможешь кое с чем, а к концу рабочего дня мы вместе поедем домой. И я не стал отказываться.

***

      С того случая прошло три дня. Джеймс послушал папу и больше меня не трогал. Причём распространялось это не только на звонки по телефону, но и на другие сферы моей жизни, например, на колледж.       На следующий день после происшествия я очень боялся появляться там, так как думал, что обязательно встречусь с Джеймсом, к чему я был ещё морально не готов. Но он не пришёл ни тогда, ни на следующий день.       С одной стороны, я испытал облегчение, а с другой, сердце стала сжимать сильная тоска. До этого момента я даже не осознавал в полной мере насколько привык к тому, что Блейк постоянно рядом. Теперь же его отсутствие ощущалось невероятно остро, из-за чего каждый день я всё глубже утопал в депрессии.       Но был и тот, кому наша ссора наоборот повысила настроение до небес. Заметив моё состояние, которое удивительным образом совпало с отсутствием Джеймса, Марти догадался, что между нами произошёл некий разлад. И хотя он и не знал причины, его просто радовало то, что Джеймс больше не ходит за мной хвостом.       А тем временем все ближе становился день проведения Хэллоуиновской вечеринки в доме Хлои Сай, на которую, честно говоря, я уже не особо рвался. Всё, чего мне хотелось — это только валяться на кровати и хандрить.       Но услышав подобное заявление, друзья дружно стали уговаривать меня передумать и всё-таки пойти с ними. — Когда у тебя плохое настроение, ни при каких обстоятельствах нельзя сидеть дома одному, — поучала меня Джейн. — Иначе твои мысли сожрут тебя заживо, и всё станет казаться ещё хуже, чем есть на самом деле. Нужно отвлечься, повеселиться, так что ты просто обязан пойти.       Самое паршивое то, что точно также считал и папа. Услышав о вечеринке, он стал подбивать меня «пойти и повеселиться» и даже предложил взять машину, что для него является невиданной щедростью.       В конце концов я не смог выдержать натиска сразу с двух сторон и тридцать первого октября поехал на вечеринку, захватив по дороге к дому Хлои Марти и Джейн, которые жили по соседству друг от друга, но увы не имели машин.       Дом Сай находился в другом конце города, и дорога туда заняла довольно много времени, за которое эти двое успели распить бутылку мартини, ранее приготовленную чисто для вечеринки и лишь для нашей небольшой компании. Я тоже глотнул, но только немного — сидел за рулём всё же. Зато от алкоголя мне стало полегче, и теперь я хотя бы относительно был готов к веселью.       Как я и думал, дом богатенькой Хлои Сай был больше похож на какой-то отель. Невероятно большое здание, в котором наверняка было не меньше десяти комнат, да ещё и бассейн. Когда мы приехали, вечеринка была уже в самом разгаре: как в доме, так и на самой территории во всю гуляли студенты нашего колледжа. Кто-то только начал разогреваться, а некоторые уже испытывали все прелести алкогольного опьянения, танцуя под громкую музыку или участвуя в конкурсах по скоростному пьянству. Нашлись и те, с кем давно было покончено, судя по тому, как они мёртвым грузом устроились на лежаках возле бассейна, на диване в гостиной и даже на лестницах.       Честно говоря, я впервые был на таком масштабном празднике, и всё увиденное мной казалось несколько диким. Пьяные люди порой пугали своим неадекватным поведением, громкая музыка резала слух, а от обилия всевозможных запахов у меня начала кружиться голова.       Но моим друзьям, кажется, было очень даже весело. Когда мы нашли во всей этой толпе Тайлера и Оливию, то те уже давно были пьяны и во всю зажигали под песню рок группы Fit for Rivals — Damage на самодельном танцполе. Хоть сегодня и был Хэллоуин, тем не менее никого не обязывали приходить на вечеринку в костюмах, чем воспользовался я, надев свои любимые джинсы со шрифтом и чёрный облегающий свитер. Марти вообще пришёл в своей привычной одежде. Но вот Джейн, Оливия и Тай вырядились на славу. Тайлер был в костюме Призрачного Гонщика (у него даже цепь имелась), Лив танцевала в образе Мерлин Монро, то и дело потряхивая юбкой своего белого платья, а Джейн нарядилась ковбойшей.       Вскоре новоприбывших, то есть нас троих, тоже затянули в танец, и у Джейн появилась возможность задействовать свою шляпу, салютуя ей во все стороны, когда она выполняла то или иное танцевальное движение.       Танцы и ещё небольшая доза алкоголя заставили даже меня расслабиться и полностью отдаться музыке. Я двигался под заданный ритм и чувствовал, как постепенно меня начинали отпускать плохие мысли, а в душе наступил покой. Возможно, пойти на вечеринку было не такой уж и плохой идей. Всё перестало иметь значение, а люди вокруг слились в однородную массу, хотя нет, не совсем. Образ одного человека значительно выделялся из толпы, он был словно чёрным пятном чернил на разноцветной бумаге. И его взгляд… Эти синие глаза были такими живыми и яркими, совсем не похожими на затуманенные глаза всех остальных. Они манили, словно магнит, и я просто не мог игнорировать это притяжение, а потому поддался им. — Привет, — сказал я, приблизившись к Джеймсу и внимательно его разглядывая.       Он изменился, похудел, скулы стали более выраженными, под глазами залегли синяки. Такое ощущение, будто он не спал и не ел несколько дней. — Привет, — спокойно ответил он, при этом слегка морщась. Видимо, громкая музыка резала ему слух точно так же, как и мне в первое время. — Дилан, можно с тобой поговорить? По просьбе твоего папы, я старался не приближаться к тебе все эти дни, но не могу больше терпеть. Я так сильно соскучился, ты даже не представляешь, как. Пожалуйста, позволь мне всё объяснить.       Впервые слышу, чтобы Джеймс говорил таким умоляющим голосом, казалось он просил о чём-то, от чего зависела его собственная жизнь. — Да, я… тоже скучал, но не знаю, готов ли тебя выслушать… Тогда ты меня сильно напугал, и осадок до сих пор остался. — Знаю, малыш. И я жутко ненавижу себя за то, что сделал с тобой, или точнее, чуть не сделал. Но я хочу объясниться. Позволишь?       Я видел, что слова Блейка — это не выдуманный бред, только для того, чтобы меня задобрить, он и вправду сильно страдал всё это время. Не дать ему шанс высказаться было бы низко с моей стороны. — Хорошо. Я тебя выслушаю.       От моих слов измождённое лицо Джеймса впервые озарилось улыбкой, но как только он попытался что-то мне сказать, у него тут же зазвонил мобильник. — Дьявол! Кому я там понадобился? — раздражённо сказал он, вынимая телефон из кармана косухи и смотря на дисплей. — Вот ублюдок, целую неделю ни слуха, ни духа и вдруг объявился! И когда, чёрт возьми? Именно сегодня! Дилан, прости, я должен выйти и ответить, это очень важно. Ты меня подождёшь? — Это же Курт? — догадался я. — Да. — Тогда конечно иди.       Джеймс бросил на меня взгляд, полный благодарности, и поспешил выйти туда, где музыка не будет грохотать так сильно. Но надолго один я не остался, потому что буквально через минуту ко мне подлетел взбудораженный танцами и алкоголем Марти. — Дилан, ты куда ушёл? Танцы в самом разгаре! — Извини, мне нужно было поговорить с Джеймсом. — Он здесь? — всё веселье из него тут же испарилось, уступая место насторожённости. Ну вот опять. — Я думал, вы поругались и расстались.       С чего это он так решил? — Скорее только поругались, он пришёл извиниться, но ему поступил срочный звонок. Отошёл поговорить. — Может, пока он разговаривает, ты сходишь со мной в одно место? — предложил он, как-то нервно заламывая руки. — Джеймс просил подождать. — Это быстро, всего на пять минут. Ну, пошли!       Вот блин, я и вправду похож на их мягкую игрушку. Делят, как хотят. Ладно, посмотрю, что у него там ко мне за дело, а потом вернусь и решу вопрос с Блейком.       Марти привёл меня в одну из комнат, которая была ещё не занята народом. — Ну, что ты хотел? — спросил я, как только за нами закрылась дверь и отделила нас от шума толпы.       Но вместо ответа парень начал накручивать круги по комнате, явно нервничая, будто на что-то решаясь. — Знаешь, Дилан, когда я тебя впервые увидел, то сразу понял, что мы станем друзьями, — наконец заговорил он. — Ведь мне всегда нравились такие люди, как ты. Добрые, весёлые, в меру серьёзные, и я хотел дружить с тобой и дальше, пока вдруг что-то не изменилось. В какой-то момент я понял, что начал смотреть на тебя совершенно иначе, не как на друга, а как… В общем, я вдруг осознал, что… осознал то, что ты мне нравишься, и совсем не как друг.       От такого заявления я опешил и не сразу смог уточнить: — Марти, ты хочешь сказать, что ты… — Я тебя люблю! — тут же быстро выпалил он, не давая мне и шанса что-то вставить. — Сначала я отмахивался от этих чувств, потому что всегда считал себя натуралом, а тут парень… Это же просто не реально. Но потом появился этот придурок Блейк. Когда я видел тебя рядом с ним, то меня одолевала настоящая злость, и только позже я понял, что это ревность. Я тебя ревновал, понимаешь? А новость о том, что вы стали встречаться, меня вообще окончательно добила. Но сейчас у вас, кажется, не всё так гладко, и я подумал, что, возможно, у меня снова появился шанс? Дилан, что ты скажешь?       Что я скажу? Наверное, то, что я тот ещё идиот. Всё это время я отчаянно пытался найти ответ на вопрос: почему же Марти и Джеймс так ненавидят друг друга? И всегда думал, что разгадка кроется в том, что Марти просто не хочет, чтобы я уделял отношениям с Джеймсом больше времени, чем нашей дружбе. А на самом деле вся проблема была в том, что Марти видел в Джеймсе соперника за мою симпатию. А Блейк тоже хорош! Он ведь наверняка сразу догадался о чувствах Марти ко мне, даже раньше его самого, и потому вёл себя с ним подобным образом. Так сказать, старался держать подальше от своей собственности. Как и всегда, он оказался прав — я действительно не замечаю очевидных вещей. — Марти, мне льстит, что из всех парней, встреченных тобой, ты влюбился именно в меня, — стал я пытаться помягче ему отказать. — Но увы, я не могу принять твои чувства. — Это из-за Блейка? Ты его любишь? Дилан, он же тебе совсем не подходит. Ты посмотри на него! Стоит ему щёлкнуть пальцами, и парни всего города выстроятся перед ним в очередь, причём даже те, что не являются геями, а он выбрал тебя. Не слишком ли это подозрительно? По-моему, он просто играется с тобой, а когда добьётся того, чего хочет, то тут же бросит с разбитым сердцем. А я никогда не сделаю тебе больно, Дилан. Правда!       Не сказать, что я и сам не думал об этом. Действительно, Джеймс невероятно красив, умён, развит физически и вдруг из всей толпы парней выбирает именно такого заурядного и обычного во всех смыслах паренька, как я. Любого бы подобное насторожило. Но одно дело думать об этом наедине с собой и совсем другое — слышать от постороннего человека.       Знаю, говоря это, Марти вовсе не хотел задеть меня, но, тем не менее, своими словами он поднял внутри меня настоящую волну злости. — Как ты можешь обещать мне такое? Никто никогда не бывает настолько уверен в своих чувствах, чтобы смело утверждать, что всегда будет любить одного человека. И вообще, если так посмотреть, ты и сам не особо отличаешься от Джеймса. Сдаётся мне, что ты убедил себя в том, что я тебе нравлюсь, а на самом деле просто захотел «поэкспериментировать» с парнем. А так как я первый гей, которого ты встретил, то я пришёлся, так сказать, «ко двору». — Нет. Ты ошибаешься! И я тебе сейчас это докажу.       Стремительно пересекая комнату, он подошёл ко мне и тут же впился в мои губы своими. Я не стал сопротивляться, желая также понять его истинные чувства, и вскоре осознал, что оказался прав. В этом поцелуе не было ничего: ни страсти, ни даже желания добиться взаимности. Просто мокрое прикосновение губ одного человека к губам другого. Я не ощутил и доли того, что ощущал во время поцелуя с Джеймсом.       К счастью, этот так называй «поцелуй» не продлился долго. Вскоре Марти выпустил меня из своих объятий. Причём довольно быстро, даже слишком быстро на мой взгляд. То, что что-то не так, я заподозрил только тогда, когда внезапно услышал звук падающего тела и тихий вскрик Марти. Открыв глаза, я неожиданно увидел перед собой Джеймса. Очень разозлённого Джеймса, прожигающего убийственным взглядом лежащего на полу Марти, которого, без сомнений, он же туда и уложил, когда отрывал от меня. Видимо, мы с Марти настолько «увлеклись», что даже не услышали, как он зашёл в комнату. — Грин, засранец! Так и знал, что где-нибудь ты меня подсидишь! И вот, стоило мне только отвернуться, как ты тут же решил наложить руки на моё.       Блейк явно пребывал в бешенстве, и, если бы взглядом можно было убивать, то от Марти бы уже ничего не осталось. — Дилан тебе не принадлежит! — ощетинился Марти, вскакивая на ноги. — Найди себе другую жертву, а его оставь в покое! Понятно же, что ты ему не пара! — А кто пара? Ты? Размечтался! Я не отдам его так просто, особенно какому-то слабому и бесполезному человечку вроде тебя. Ещё раз увижу рядом с ним, размажу по стенке. — Давай попробуй, мудак! — никак не мог угомонится Марти. — Посмотрим оценит ли это Дилан… — Хватит!       Всякому терпению есть предел, и я свой только что переступил. — Как же вы оба достали! Делите меня между собой, даже не пытаясь понять, как я себя при этом чувствую! Вы оба одинаковые! Один вдруг превращается в похотливого зверя и чуть ли не насилует меня ради удовлетворения своих сексуальных желаний, другой же признаётся мне в ненастоящей любви только для того, чтобы узнать, каково встречаться с парнем. Эгоистичные сволочи! И знаете что? Мне надоело постоянно быть между двумя огнями в вашем лице, поэтому я ухожу. А вы можете здесь хоть поубивать друг друга, мне плевать!       Так громко я ещё никогда не орал. Злость во мне кипела. Джеймс и Марти такого тоже не ожидали. Они просто застыли двумя статуями посреди комнаты и смотрели на меня изумлёнными глазами, а когда я направился к выходу, даже не попытались меня остановить.       Зачем я вообще приехал на эту вечеринку? Надо было послушать внутренний голос и остаться дома, тогда бы мне не было так плохо. К чёрту всех! Джеймса, Марти и остальных. Всё достало! Пожалуй, мне стоит уехать отсюда и как можно скорее. Проведу Хэллоуин с папой, который наверняка сейчас скучает дома один.       Кое-как пробившись сквозь толпу, я оказался на улице и подошёл к своей машине. Но когда я собирался сесть внутрь, мой телефон неожиданно разразился настойчивой трелью. Сначала я не хотел даже брать его в руку, подозревая, кто бы мог мне звонить, но потом всё же себя пересилил и удосужился хотя бы глянуть на экран.       Звонил папа. Наверное, хочет узнать, как проходит вечеринка и ко скольки меня ждать домой. Что ж, как раз сейчас и сообщу о своём скором приезде. — Алло, привет, пап. Предубеждая твой вопрос, скажу: вечеринка — отстой, так что я сейчас собираюсь ехать домой. — Нет! — вдруг испуганно вскрикнул папа. — Не приезжай домой! Ни при каких обстоятельствах! — Почему? Что такое? От чего у тебя такой испуганный голос? — Дилан, я… я доверился не тому человеку, — плакал папа на том конце провода. — Я всегда знал, что не смогу вечно убегать, но не думал, что это время придёт именно сейчас… — Папа, о чём ты вообще? Это шутка? Так знай, что мне сейчас совсем не смешно!       Я много раз слышал испуганный голос папы, но, чтобы он был полон такого дикого ужаса, не доводилось слышать ещё никогда. Страх родного человека ощущался мной буквально на эмпатическом уровне, меня начало трясти. — Малыш, послушай меня, пока есть время. Я знаю, что ты много раз задавался вопросом, почему мы часто переезжаем. Дело в том, что всё это время за мной охотились очень опасные люди. Прости, что так много тебе врал. Но я делал это ради твоей безопасности. Благодаря моему обману они не догадываются о твоём существовании, а потому не будут тебя преследовать. Поэтому после нашего разговора найди Блейка, расскажи ему обо всём, пусть он увезёт тебя подальше из города. Сейчас он последний человек, которому я могу, не колеблясь, доверить твою жизнь. Ведь ты для него так же важен, как и для меня. Знай, что он единственный, кто никогда тебя не предаст. Ты можешь на него положиться. — Папа, прекрати! — заплакал я, именно в этот момент понимая, что папа прощается со мной. Наши предположения оказались правильными с самого начала? Папу действительно преследовали, и сейчас эти люди, кем бы они не были, поймали свою добычу. — Почему ты тратишь время на разговоры со мной?! Просто беги, чёрт возьми! — Уже поздно. Они совсем рядом. Бежать бессмысленно, — ответил папа, пытаясь подавить всхлипы. — Прости, малыш. Видимо, я больше не смогу быть с тобой рядом. Мне очень жаль. Но знай, чтобы со мной не произошло, я всегда буду любить тебя. Твоё появление на свет — это лучшее, что случилось со мной за всю мою жизнь. Прощай, мой волчонок.       С этими словами он бросил трубку. Раздавшиеся на заднем фоне гудки отозвались в моей груди похоронным маршем. — Папа! Папа! — бессмысленно стал орать я в трубку.       Руки тряслись, когда я попытался снова набрать номер папы, но на том конце провода не было ничего, кроме противного женского голоса, повторяющего о недоступности абонента. — Твою мать, папа! Возьми трубку! — рыдал я, делая новые и новые попытки дозвониться.       Но вскоре до моего воспалённого мозга дошло, как бессмысленна эта затея. Всё, что оставалось, это уповать на то, что я успею вовремя приехать и спасти папу из загребущих рук его преследователей, а если не получиться, тогда пусть заберут нас двоих. Я не собираюсь бросать родного человека на произвол судьбы. Прости, папа, я не могу выполнить твою просьбу.       Запрыгнув в машину, я немедленно завёл мотор и, вдавив педаль газа в пол, тут же развил немыслимую скорость. Лишь бы только успеть…