Дитя волчьего племени

      Как и сказал Клаус, среди веток и листьев дуба мы обнаружили небольшое отверстие, ведущее наверх. Выбравшись через него по очереди, мы оказались посреди густого леса, что рос прямо за Граунд-Манором. — И куда теперь? — спросил папа, осматриваясь по сторонам и пытаясь найти хоть какую-то тропинку. — Понятия не имею. Клаус не объяснил, куда идти после того, как мы сбежим, — ответил я. — Может быть, я смогу помочь? — сказал вдруг Шейли и, схватив папу за руку, повёл его куда-то вперёд. — Милый, ты знаешь дорогу? — мы с Ником тоже старались не отставать от этих двоих, правда, из-за ран мужчины шли не слишком быстро. — Мы, слуги, все живём за пределами поместья и только по выходным нам разрешают ненадолго вернуться домой, так что я знаю дорогу. Но, честно говоря, я никогда не был в местном лесу. Нужно как-то выйти из него, и тогда я смогу сориентироваться.       Я не стал говорить Шейли, что мы наоборот можем зайти глубже, ведь, по сути, это было не важно. Никто из нас не знал, куда именно идти, но и оставаться на месте тоже было нельзя. Возможно, Алексис уже очнулся и рассказал охране, куда именно ведёт тайный ход через святилище, а значит, скоро здесь будет небезопасно.       Медленно мы начали продвигаться сквозь лес. Скоро Шейли превратился в волка с красивой чёрной шерстью, что, отражаясь в свете луны, сияла, как сапфир. Так ему было легче передвигаться по рыхлой и ухабистой земле. Мы же с папой не могли себе позволить подобной роскоши. На моих плечах, в прямом смысле этого слова, лежала ответственность за хромающего Ника, а старший омега всё ещё находился под воздействием препарата и не мог перевоплотиться в зверя.       Первые полчаса всё было хорошо, и мы даже начали верить, что сможем выбраться из леса без происшествий, пока до нас не донёсся волчий вой. Замерев на месте, мы синхронно обернулись назад, поняв, что звуки доносятся именно оттуда, откуда мы пришли.       Прожив бо́льшую часть жизни человеком, я не слишком хорошо смыслил в волчьих сигналах, но зато смыслил папа. — Кто-то из них взял наш след и теперь зовёт других! Чёрт! — слова омеги оказались пророческими. Через несколько минут воющему волку ответили собратья. Теперь завывания доносились почти из всех концов леса, говоря о том, что сообщение принято, и теперь все оборотни направляются в нашу сторону. — Они скоро будут здесь, — пропыхтел Ник, и я почувствовал, как его тело пробрала дрожь страха. — Надо торопиться! Давай, Ник, попробуй двигаться быстрее, — поудобней перекинув его руку себе через плечо, я приготовился тащить его на себе, но мужчина покачал головой. — Брось, Дилан, ты же понимаешь, что со мной вы далеко не уйдёте. — И со мной тоже, — вдруг сказал папа. — Будучи на двух ногах, я не могу соревноваться в скорости с волками. — И что, чёрт возьми вы предлагаете?! — разозлился я, уже понимая, на что они намекают. — Бросить нас и спасаться самим, — холодно заявил папа голосом, не терпящим возражений. — Ты и Шейли можете превращаться в волков, и у вас есть шанс убежать. Воспользуйтесь им. — Ты действительно веришь, что я так и поступлю?! Я прошёл через всё это дерьмо не затем, чтобы тебя снова поймали! — Дилан! — Нет! Даже слушать не хочу. Мы сбежим вместе. На другой вариант я не согласен, — Шейли рядом громко тявкнул, видимо, соглашаясь с моими словами. — Ладно, и что ты тогда предлагаешь? — устало спросил у меня Ник. — Я имею в виду, есть ли у тебя план? Или ты просто хочешь, аки жертвенный агнец, принять нашу участь?       Нет, это в мои планы не входило. Моей задачей было вытащить всех из плена, не оставив ни одного человека «за бортом». — Есть одна идея. Правда, не знаю, насколько она хороша, — прислушавшись к вою оборотней, я мысленно прикинул, сколько у нас осталось времени до того, как они будут здесь, и продолжил: — Что, если вам не придётся бежать? Вы можете спрятаться где-нибудь неподалёку, а мы с Шейли в это время попытаемся увести их за собой. — Не сработает. Нас найдут по запаху, — ответил Николас. — Папу не найдут. Препарат скрывает его запах. А если вы ещё и заляжете в каких-нибудь пахучих травах, то и твой аромат можно будет перебить. Люди пахнут довольно слабо. Бурые волки быстрее почуют меня и Шейли, чем тебя. — Я не позволю вам быть приманкой! Вы же ещё волчата! К тому же, оба беременные. Вам ни за что не убежать от матёрых альф! — даже в темноте леса было видно, насколько побледнел омега от мысли, что мы окажемся под прицелом. Но, увы, другого выхода не было. — Господин Фриз, поверьте, мы справимся, — неожиданно Шейли превратился обратно в человека и попытался помочь мне переубедить папу. — Не знаю, как Дилан, но я довольно быстрый. К тому же, у нас будет фора в несколько минут, если, конечно, вы поторопитесь и примите верное решение.       Долю секунды папа колебался, переводя взгляд то на меня, то на истощённого ранами и дорогой Ника, но, в конце концов, согласился с нами. — Умоляю, только не попадитесь. — Постараемся, а ты позаботься о Николасе. Спрячьтесь понадёжней.       Я передал омеге мужчину, и те поспешили скрыться в гуще леса. Я же и Шейли превратились в волков и устремились в противоположную сторону, чтобы уж точно увести преследователей подальше от папы и Ника.       За несколько минут мы успели развить невероятную скорость и теперь неслись быстрее любой антилопы. Наши лапы мягко пружинили от земли, и казалось, ещё немного, и мы сможем взлететь. Мне всегда нравилось это ощущение силы и свободы, которое давал мне звериный облик, но, к сожалению, сейчас было не самое подходящее время для того, чтобы наслаждаться пробежкой по лесу. Бурые волки уже почти дышали нам в затылок, с каждой минутой становясь всё ближе, пока, наконец, не подобрались настолько близко, что мы уже могли видеть их фигуры, маячащие у нас за спиной.       Если я правильно понял, преследователей было семеро, ориентируясь преимущественно по моей белой шерсти, которая сильно выделялась в ночном лесу, они упорно преследовали нас, надеясь загнать в угол. И, честно говоря, спустя несколько минут такой беготни, я вдруг осознал, что у них действительно есть все шансы осуществить свой замысел. Ведь, как бы мы не петляли, оборотни не слезали у нас с хвоста. Более того, постепенно наши силы начали сходить на нет, а скорость снижаться, что грозило нам быть пойманными врагами в любой момент.       Но неожиданно ситуация резко поменялась, когда прямо нам навстречу выбежал ещё один волк. Подумав о том, что это один из бурых, который каким-то образом смог срезать путь и обогнать нас, я резко затормозил и оскалил клыки, намереваясь дать ему бой. Однако, вопреки моему предположению, волк внезапно перепрыгнул через нас с Шейли, на лету превратившись в человека, и грациозно приземлился на две ноги, тем самым оказавшись между нами и преследователями.       Увидев постороннего, оборотни несколько замешкались, но позже, видимо, всё обдумав, решили, что помеху стоит, не задавая вопросов, просто устранить. Всё же пленники были слишком важны для вожака, чтобы их упустить.       Тот волк, что бежал впереди всех, оттолкнувшись лапами от земли, подскочил вверх и, громко рыча, попытался впиться альфе (а судя по сильному запаху кофе — это был именно мужчина-альфа) в горло, но тот даже не шелохнулся, продолжая стоять на месте. И вот, дождавшись, когда нападавший окажется достаточно близко, мужчина стремительным движением схватил некий предмет, висящий у него на поясе. Раздался металлический лязг, и уже в следующий момент обезглавленное тело бурого оборотня упало на землю, а его голова, пролетев ещё немного вперёд, приземлилась неподалёку.       Увиденное заставило остальных волков немедленно остановиться и замереть чуть поодаль от незнакомца. Как и мы, они пытались понять, что произошло и как так получилось, что теперь их товарищ был мёртв. Ведь движения мужчины были настолько быстрыми, что никто не успел толком ничего рассмотреть. И только присмотревшись внимательней, все вдруг поняли, что в руках у альфы было не что иное, как меч, а точнее катана*, которую тот держал двумя руками, угрожающе наставив её на врагов. — Ну, что, кто следующий? — незнакомец был одет в плотную накидку с капюшоном, который скрывал его лицо, поэтому нельзя было сказать, какие именно эмоции на нём отображаются. Однако я всё равно смог определить, что он ухмыляется.       Услышав эти слова, волки разозлились, видимо, восприняв его вопрос, как насмешку над собой, и тут же всем скопом ринулись в атаку, очевидно думая, что со всеми сразу мечнику уж точно не справиться. Но как бы не так! Перехватив меч поудобней, альфа отпрыгнул в сторону и рубанул им первого добравшегося до него волка, а потом второго, третьего и четвёртого. Наблюдая за его сражением, я пребывал одновременно и в ужасе, и в восхищении. Стиль его боя напоминал мне танец: все движения настолько грациозные и лёгкие, что казалось, будто он двигается, даже не прикладывая для этого особых усилий.       Он был словно призрак: неуловимый, быстрый, само воплощение смерти. И его катана была ему подстать. За её полётом невозможно было уследить, и приходилось довольствоваться только звуками, которые она издавала, когда рассекала воздух. Словно третья рука или верный пёс альфы, она слушалась каждого его движения и неумолимо поражала цель. Так до тех пор, пока вокруг мужчины не сложилась куча из окровавленных и мёртвых тел.       После этого выполнивший своё предназначение меч был очищен от крови и отправлен обратно в ножны, а незнакомец, наконец, соизволил обратить на нас внимание. — Фух, еле успел. Ещё немного, и, думаю, они бы вас схватили. Что, так и будете там стоять или превратитесь в людей, и мы поговорим?       Честно говоря, хоть он нас и спас, доверия явно не вызывал. Он появился так неожиданно, что я даже не успел рассмотреть цвет его шерсти и сейчас гадал — свой он или просто незнакомец, который решил отвоевать нас у бурых волков ради собственных целей. В бескорыстную помощь мне мало верилось. Впрочем, как и Шейли, ведь тот, также как и я, выглядел напряжённым и тихо порыкивал в сторону альфы. — Может, хотя бы просто «спасибо» скажете? — в голосе мужчины явно прослеживались обидчивые нотки, но они звучали так, будто жаловался большой ребёнок. К удивлению, именно эта непосредственность и заставила меня попробовать наладить контакт. Взглядом дав Шейли указание не выпускать незнакомца из поля зрения, я превратился в человека и ответил: — Спасибо. А теперь скажите, кто вы такой и почему помогли нам?       Но вместо ответа альфа просто снял с головы капюшон, позволяя нам увидеть его лицо и, как только лунный свет озарил его, я тут же расслабился, уверившись, что перед нами друг.       Мечник оказался красивым, высоким мужчиной с крепким и тонким, подобно тростнику, телом. Лицо его было таким же бледным, как луна, на шее зияла татуировка в виде языков пламени, а глаза сверкали знакомым мне цветом расплавленного золота. Но то, что действительно заставило меня успокоиться, так это его алый цвет волос, который отчётливо указывал на то, что альфа принадлежит к клану Алых волков. Волосы были собраны не иначе, как в самурайском стиле: в хвост и выпущены вперёд на макушку. — Вы из клана Алых волков? — Вот ты и ответил на свой вопрос. А спас я вас по приказу моего Альфы — Рёмы Хоно. — Откуда он узнал, что мы будем здесь? — В последняя время шамана северных волков не покидают видения. Он сказал, что сегодня вам наконец-то удастся сбежать, и назвал место, где я смогу вас найти.       Ох, Мираж, как только тебя увижу — расцелую! — Кстати, почему вас только двое? Где Элиас Фриз и Ник? — спросил японец, оглядываясь по сторонам. — Они, должно быть, спрятались. Нужно вернуться туда, где мы разминулись, и найти их, — поняв, что альфа не представляет угрозы, Шейли тоже перевоплотился и указал в ту сторону леса, из которой мы предположительно прибежали. — Значит, вы оставили их позади? — осуждающе спросил алый волк. — Они не могли бежать с нами. Поэтому мы сказали им спрятаться, а сами… — …увели за собой бурых шавок, — перебил мужчина Шейли. — Вы молодцы. Но больше так не рискуйте. Если бы не я, для вас бы всё плачевно закончилось. — Да, мы знаем. Спасибо ещё раз. — Эй, ты ведь из теневых волков, верно? Как тебя зовут? — Шейли. — Что ж, я рад, Шейли, что ты смог сбежать от Граундов. Добро пожаловать в нашу тёплую компанию.       Покраснев, Шейли кивнул в знак благодарности, а мужчина обратился ко мне. — А ты у нас Дилан Фриз.       Это был не вопрос, но я всё равно кивнул. — Дилан, Шейли, давайте вернёмся и найдём остальных, а позже я выведу вас из леса и отвезу, куда нужно.       Обрадованные перспективой окончательно распрощаться с кланом Бурых волков, мы с Шейли повели альфу сквозь лес искать наших. Правда, скоро выяснилось, что задача эта не из лёгких, а всё из-за того, что наш же план неожиданно сработал против нас. Ведь найти папу и Ника по запаху теперь не представлялось возможным. — Кажется остаётся только одно, — сказал мечник. — Позвать их. — Но что, если те волки, которых вы убили, были не единственными? Если мы будем шуметь, то нам могут снова сесть на хвост, — не согласился я. — Если мы этого не сделаем, то будем ещё долго их искать, — поддержал японца Шейли. — Давай, я позову, ты ведь не знаешь волчий язык?       Что ж, может, омега прав? Если будем искать их обычным дедовским способом, то, скорее всего, в этом же лесу и встретим рассвет. Конечно, если остальные бурые волки не найдут нас раньше.       Получив моё немое согласие, Шейли сложил руки рупором и завыл так громко, насколько позволяло его человеческое горло. При этом он периодически его напрягал, меняя интонацию воя и его длину. Когда он закончил, мы все затаили дыхание, ожидая ответа, но его не было. — А что, если их всё же нашли? — Шейли весь затрясся при мысли об этом. — Нет. Я уверен, они просто ещё далеко. Надо пройти дальше, — на самом деле я сам не верил в то, что говорил. У меня не было уверенности, что преследователи не разделились для того, чтобы найти всех, и сейчас сотрясался внутренней дрожью, но главное, чтобы хрупкий и нежный Шейли поверил мне и не волновался. — Тогда пойдём, а ты, Шейли, вой даль… — альфа не успел договорить, как его прервал ответный вой, тоже сымитированный человеческим горлом. — Это он! Это господин Фриз! — запрыгал от радости омега, а я почувствовал, что вот-вот рухну на колени от облегчения. — Он говорит, что они уже направляются к нам. Идём, встретим их!       Мы втроём ринулись туда, откуда шёл папин вой, и уже скоро увидели его и Ника, шагающих нам навстречу. Стоило мне и Шейли появиться в поле зрения старшего омеги, как тот осторожно прислонил Ника к дереву и тут же заключил нас обоих в объятия. — Мои хорошие! Целые и невредимые! Я так рад! — С вами, кажется, тоже всё хорошо, — я также крепко обнял папу, наслаждаясь его присутствием, и, конечно же, не забыл про Ника. — Как ты, дружище? — Нас пронесло. Они побежали за вами, как ты и думал. Подожди, а как вы от них избавились? — Нам кое-кто помог, — отстранившись от папы, я указал на алого волка и вдруг понял, что он так и не назвал нам своего имени, и я даже не могу его толком представить, но как выяснилось позже, этого и не требовалось. Потому что, увидев нашего спасителя, Ник неожиданно удивлённо ахнул и произнёс: — Рин?! — И тебе привет, брат, рад, что ты цел, — подойдя к Нику, мечник обнял его столь же крепко, как папа меня, будто они были очень близкими друзьями… или, скорее, родственниками. — Как ты здесь оказался? Неужели узнал про войну с кланом Бурых волков? — А ты и Рёма надеялись, что я так и останусь в неведении? — фыркнул Рин. — Это низко с вашей стороны! В конце концов, я всё ещё Хоно и должен знать, если моему клану угрожает опасность. — Это была его идея ничего тебе не говорить. Всё же у тебя теперь своя семья. Макс и близняшки… — Мой муж — не глупый омега, он всё понимает. А ты не сваливай на Рёму! Тоже мне мужик!       И тут они оба рассмеялась, чем заметно разрядили царящую среди нас атмосферу страха. — Боже, как я тебе рад! — улыбался Ник, а я лично пребывал в шоке и всё ещё не мог поверить, что спасший нас альфа является тем самым старшим братом Рёмы. Рином Хоно. Не зря я подумал о том, что их глаза очень похожи. И вообще, если так присмотреться, то можно заметить, что мечник вылитый Рюджи-сан. — Что ж, давайте уходить отсюда. У меня здесь за лесом машина, и мы все в неё поместимся. Надо побыстрее добраться до нашего убежища, а то вас там все знатно заждались. Особенно Элиаса Фриза. Кстати, также рад с вами наконец-то познакомиться, — обратился Рин к папе, при этом уважительно кланяясь. — Взаимно. Я тоже много о вас наслышан. Насколько знаю, вы сыграли большую роль при смене власти в клане Алых волков, — папа также поклонился, отдавая дань уважения старшему сыну семьи Хоно. — Возможно. Но честнее будет сказать, что я лишь немного помог брату вернуть его законное место.       Когда мы все обменялись любезностями и познакомились, Рин повёл нас туда, где оставил машину. Оказалось, что всё это время мы с Шейли бежали в правильном направлении, ведь выход из леса оказался совсем близко.       С каждым нашим шагом деревьев становилось всё меньше, пока мы не вышли на дорогу и не увидели ту самую машину, о которой и говорил Хоно.       Она была совсем небольшой, но смогла вместить в себя пятерых человек. Рин и Николас сели впереди, а я, папа и Шейли на заднее сиденье. Как только автомобиль тронулся с места, меня накрыла невероятная волна облегчения и счастья. Мы выбрались! Скоро я увижу Джеймса! Моей радости не было предела.

***

— Значит, вам помог старший сын Граунда? А взамен попросил забрать его пару, верно? Верится с трудом.       Мы ехали уже целый час. За это время папа и Шейли успели уснуть, а Николас рассказать Рину о том, что с нами случилось в Граунд-Маноре. — И, тем не менее, это так. Он провёл нас тайными тропами, располагающимися по всему поместью, и вывел наружу. Правда, предупредил, что на этом его помощь и ограничится, — подытожил свой рассказ Ник. — Спасибо ему и на этом, — ответил Рин, при этом не отрывая взгляда от дороги. — А я, скорее, самое большое спасибо хочу сказать Дилану. Если бы он не убедил Клауса помочь нам, то мы бы сейчас с тобой не разговаривали. — На самом деле, я ничего не сделал. Просто Клаус сам по себе хороший человек. И, честно говоря, я очень за него волнуюсь. Что, если Картер всё же узнает правду? Тогда Клаусу придётся нелегко, — я с опаской посмотрел на Шейли, боясь, что он мог услышать мои слова. Но, к счастью, он до сих пор крепко спал, измученный сильными переживаниями и дорогой. — Уверен, он знал, на что шёл. И наверняка заранее подумал о том, как будет оправдываться перед Картером. Так что не стоит так волноваться.       В слова Рина мне не очень верилось. Все альфы становятся слишком импульсивными и не логичными, когда речь заходит об их паре. Клаус мог просто поставить жизнь Шейли превыше своей и помочь нам, даже зная о том, что сам выставит себя предателем перед отцом, не имеющим никаких доказательств своей невиновности. И хоть я очень хотел верить в обратное, плохие мысли продолжали лезть в голову и, чтобы отвлечься от них, я решил поменять тему разговора и спросить у Рина то, что меня очень в нём заинтересовало. — Знаете, Рин-сан, Ник мне много о вас рассказывал, но ни разу не упоминал о том, что вы владеете искусством боя на мечах. — Правда? Значит, тоже закормил его байками о моей безмерной помощи брату? — засмеялся алый волк, обращаясь к Николасу. — Почему байками? Байки — это что-то выдуманное, а ты ведь действительно сыграл большую роль в восстании, — француз удивлённо повёл бровью, поражаясь скромности шурина. — Я это просто к тому, что это же не единственное моё достижение в жизни. К тому же не я один участвовал в этом. — Так-то да. Но согласись, достижение важное.       Рин покачал головой, как бы признавая своё поражение в этом споре, а потом всё же решил ответить на мой вопрос. — Я мечник из отряда Огненных клинков. И если бы Ник при рассказе обо мне затронул бы факт существования данного отряда, то ты бы уже давно знал, что в нашем клане существует специальная каста воинов, которая сражается преимущественно в человеческом облике, используя в качестве оружия катаны. — Правда? То есть вы своего рода волчьи самураи? — и почему Ник действительно не упоминал об этом? Даже Дарий и Берд ничего не сказали. — Вроде того. Хотя самураями обычно называют человеческих воинов, нас же именуют «сэншихи», что на вашем языке означает — «воин огня». И, в отличие от самураев, чья эпоха уже давно прошла, наш клан активно поддерживает традицию обучать желающих волков искусству боя на мечах. — Воин огня? А вы и вправду можете использовать огонь? — я задал подобный вопрос, потому что уже знал, что только омеги семьи Хоно могут владеть родовой способностью и никто больше. — Можем, но не так, как ты думаешь. Вообще, мы так скорее называемся, потому что являемся, в некотором роде, личным охранным отрядом Альфы. Наша задача — защищать Рёму и его наследников любой ценой. Но это только в мирное время, а в военное мы составляем основную часть армии клана Алых волков. — И в ваш отряд может вступить любой? — Не совсем, — чуть задумавшись, ответил альфа. — Обучаться сражению на мечах может любой. Однако в сам отряд попадают только лучшие. В конце обучения проводятся спарринги, в ходе которых отбираются самые сильные и достойные. Они и становятся частью отряда. — Рёма мне рассказывал, что у тебя с детства был талант мечника. Ты всегда знал, что пойдёшь в отряд Огненных клинков, — решил поделиться личной информацией Ник. — А брат не сказал, что тоже мечтал об этом? Но из-за своего статуса наследника он не мог даже пойти учиться, и я лично, в тайне, тренировал его. — В отряде есть и омеги? — моё лицо вытянулось от удивления. — Конечно. Их меньше, чем альф, но они есть. Более того, некоторые из них сражаются даже лучше меня. — Брось! Если бы это было так, то командиром отряда был бы кто-то из них, а не ты, — перебил его Ник. — Возможно. Но всё же их талант неоспорим. — Значит, вы настолько сильный, что занимаете самый высокий пост в отряде? Или же это потому, что вы… — Нет, Дилан, это не из-за фамилии Хоно, — японец верно понял ход моих мыслей. — У сэншихи есть своя иерархия, и, согласно ей, не важно кто ты: обычный волк или член правящего рода. Всё зависит от твоей силы и таланта. Если ты лучший, то и занимать будешь высокий пост. Статус командира нужно заслужить, и громкая фамилия в этом деле не поможет. Например, наш с Рёмой дед-альфа тоже состоял в отряде, но так и не стал командиром. Но я надеюсь, что когда-нибудь после меня им станет Махиро.       После этих слов Рин бросил взгляд на Ника, и я понял, что этот разговор у них уже не впервые. — Рёма согласен, но ты, кажется, не хочешь этого, — сказал Рин, так и не дождавшись ответа от мужчины. — Из-за меня Махиро наполовину человек. Я боюсь, что из него не выйдет сильного воина… — Волчья кровь всегда будет сильнее, чем человеческая, так что можно сказать, что Махиро полноценный волк. К тому же когда-нибудь он должен будет защищать брата-омегу, которым, я надеюсь, вы с Рёмой займётесь через пять лет. — Рин! Не при Дилане же! — возмутился Николас. — А что? Он уже не маленький. И кстати, если теневые волки будут освобождены, а Джеймс Блейк станет Альфой, то ему нужен будет наследник. Так что Дилан тоже не отвертится.       О том, что я уже ношу ребёнка Блейка, я решил не говорить, а-то вдруг щепетильный в этом вопросе альфа начнёт заваливать меня рекомендациями и дополнительными вопросами. — Хорошо, я понял. Если выиграем войну, то обязательно подумаем над вторым ребёнком, — сказал Ник, но лишь для того, чтобы несносный шурин, наконец, отстал. — Кстати о Джеймсе и Рёме. Как они там? — после моего вопроса Ник тоже весь обратился в слух. — А как вы думаете? — сыронизировал Рин. — Они оба потеряли самое дорогое, что у них есть. Конечно, они раздавлены. Брат вообще с ума сходит, я его никогда таким не видел. А Блейк держится только из-за Дария, — через зеркало заднего вида Рин окинул взглядом спящего папу. — Насколько я понял, тот уже давно поднаторел в искусстве самоконтроля и теперь обучает этому волчонка. — Рёма… боже… — мужчина буквально выдавил из себя эти слова. — Да уж. Сжечь целую стаю волков. Не думал, что мой младший братик на такое способен.       После этой фразы воспоминания нахлынули на меня злобными пираньями: визг горящих оборотней и запах гари. Судорожно выдохнув, я откинулся на спинку сиденья и прижался поближе к папе. — Что? Какая ещё стая?! Рин, о чём ты? — ахнул Ник, смотря на алого волка и умоляя взглядом, чтобы сказанное ранее было неправдой. — Ты… не знал? — когда Ник покачал головой, Рин громко сглотнул, но деваться уже было некуда, и поэтому он продолжил: — Когда Рёма понял, что тебя нет в деревне, он впал в дикую ярость и сжёг всех оборотней, что пришли в Акаиро. Хотя, как я слышал, изначально, план был совсем другим. Даже Дарий Фриз не ожидал такого расклада, когда строил ту стену. В общем… — Нет, это неправда! Мой Рёма бывает жестоким, но он не убийца! — выдавил из себя Николас. — Когда паре волка причиняют вред, тот становится одержим только жаждой мести. Доводы рассудка уходят на задний план. Я знаю это, потому что, наверняка, чувствовал бы то же самое, если бы кто-то навредил Максу, — Рин сказал это уверенно, так, что не оставалось сомнений.       Однако Ник, кажется, был не готов принять известие о том, что сделал его муж. Откинув голову, он судорожно задышал, будто у него началась астма. — Ник! — испугавшись за друга, я попытался узнать в чём дело, но Рин опередил меня. — Эй, брат, что с тобой?! — Всё нормально. Просто раны заныли, кажется, я скоро упаду в обморок. Состояние… какое-то плохое. — Ээ, нет не смей! — Рин протянул руку и потормошил ей зятя за плечо. — Мы почти приехали. Продержись ещё немного. — Продержусь. Не волнуйтесь. Прежде, чем отключиться, я хочу увидеть Рёму.       В связи с ухудшением состояния Николаса, Рин прибавил газу, и до пункта назначения мы домчались за двадцать минут. Временным пристанищем для правящих кланов оказалась большая ферма с необъятными полями, амбарами и маленькими домиками, в которых разместились практически все волки Северного и Алого кланов. — Ничего себе! Как вы заполучили это место? Съели всех жильцов? — спросил я, пытаясь объять взглядом всю территорию. — Конечно нет. Мы же цивилизованные волки. Просто выкупили земли у владельцев, — ответил Рин, паркуя машину неподалёку от домиков. -А ты думал, что мы поселимся в каком-нибудь отеле? Не хватило бы места для всей этой оравы. А здесь некоторые могут спать на улице в облике волков.       И вправду, многие оборотни, собравшись в кучку и прижавшись к друг другу спинами, крепко спали, скрытые высокой травой. По меньшей мере здесь было около сотни волков с красной и белой шерстью, настоящая полноценная армия. Значит, теперь шутки действительно кончились. Алые и северные волки не намерены больше терпеть подковёрную игру Картера и решили пойти на него войной. Что ж, это было неизбежно с самого начала. Дария и Рёму от последнего шага сдерживало только то, что папа и Ник были в плену. Но теперь им ничто не помешает напасть на клан Бурых волков и отомстить за всё, что тот сделал.       Когда машина была устроена на нужном месте, Рин велел мне разбудить папу и Шейли. Узнав о том, что мы приехали, Шейли пришёл в восторг и начал жадно разглядывать ферму и всех остальных оборотней через окно. А вот папа, наоборот, как-то помрачнел. — Вылезайте, — Рин помог Нику выбраться из машины и, конечно же, подставил ему своё братское плечо, чтобы тот смог идти.       Стараясь никого не разбудить и не задеть, мы стали тихо пробираться к домам, пока у нас на пути не встал омега из Алых волков. Судя по тому, что на его поясе тоже висел меч, он был из отряда Рина. — Shirei-kan! Kaettekita? ** — спросил он что-то у Рина, на что тот также ответил ему по-японски. — Тэруми, ты знаешь, где сейчас Альфы? — дальше Рин перешёл на английский. — Да. У них Совет в том амбаре, — сэншихи указал на самую большую и дальнюю постройку на ферме. — Мне доложить Альфе о том, что вы здесь и привели нашего Омегу? — Беги вперёд, — кивнул альфа, и Тэруми, отдав честь, превратился в волка и ринулся к амбару.       Мы же из-за Ника подоспели только спустя десять минут, однако даже не успели зайти внутрь, как из здания выбежал Рёма и, увидев мужа на руках у брата, кинулся навстречу. — Никки! — несмотря на длинное кимоно, Рёма оказался рядом буквально через секунду и, выхватив мужчину из рук Рина, обнял так крепко, что мне стало страшно за кости француза. — Мой Никки! Живой! — Рёма, родной, я так рад тебя видеть, — Ник зарылся носом в шею омеги и с наслаждением втянул в себя его запах. — Так боялся, что больше не увижу. — Я тоже, любимый! Алый Прародитель, ты весь в синяках! Какая тварь это сделала?! Я его испепелю, когда увижу.       Кажется, этими словами омега заставил Ника вспомнить о том, что ему рассказал Рин, потому что он неожиданно отстранился и посмотрел на Рёму испытующим взглядом. — Рёма, Рин кое-что… мне… рассказал… Ты вправду?.. — но договорить он не смог. Глаза его стремительно закатились, и мужчина потерял сознание, навалившись на мужа. — Ник! — запаниковал Рёма, но его брат вовремя все объяснил. — Успокойся, Рёма! Ему было плохо на протяжении всего пути, он держался только на силе воли. Но теперь, когда увидел тебя и успокоился, слабость взяла своё.       Рёма облегчённо выдохнул и сжал руку брата, которую тот положил ему на плечо. — Спасибо, они-сан***, спасибо, что вернул его. — Не за что, ото-то 4*. А теперь соберись. Ник дома, и ему ничто не угрожает. — Да, ты прав. Я отнесу его в домик и уложу в постель. А ещё позову врача, возможно, у него есть серьёзные раны.       Несмотря на свою мнимую хрупкость, омега без труда поднял взрослого мужчину на руки и только потом заметил, что Ник и Рин вернулись не одни. — Ох, извините за всё это… просто… — Ничего, — прервал Альфу папа. — Вы волновались за мужа, мы понимаем. — Вы ведь Элиас Фриз? Я много слышал о вас. Рад нашей встрече. — Я тоже рад, Альфа, — папа поклонился Рёме, и я удивился тому, как изящно он это сделал. Сразу видно, что омега разбирается во всех тонкостях этикета, как и полагается высокородному волку. — И тебе я рад, Дилан. За тебя я волновался больше всего после Ника. А это… — Рёма прищурился, оглядывая Шейли и, конечно, не оставляя без внимания цвет его волос. — Теневой волк? — Здравствуйте, меня зовут Шейли и я… — Он был слугой в доме Граунда. Мы взяли его с собой, так как он впал в немилость к Картеру, и его хотели убить. Нельзя же было его там оставлять, — не знаю, что хотел сказать Шейли, но я сразу же поспешил перебить его. Не хватало ещё, чтобы он рассказал Рёме о том, что является парой сына Картера. Кто знает, что бы сделал одержимый жаждой мести Альфа, если бы узнал, что тот является второй половинкой врага и дорог ему. — Понятно. Что ж, если так сложилось, то тогда мы окажем тебе тёплый приём. Рин? — Я позабочусь обо всех вопросах. Иди уже выха́живай своего ненаглядного.       Улыбнувшись брату и пройдя мимо, омега понёс Ника в один из домиков, бросив напоследок: — Дарий и Джеймс в амбаре. Заходите внутрь.       Когда омега скрылся из виду, Рин смущённо почесал затылок и обратился ко мне и папе: — Думаю, вам лучше зайти туда вдвоём. Не хочу видеть, как они оба будут рыдать при виде вас. Лучше я пока покажу Шейли, где он может поесть и лечь отдохнуть. Пойдём, волчонок.       Шейли шустро засеменил за алым волком, помахав нам на прощание и пообещав, что мы увидимся позже. Я же, уже сгорая от нетерпения, побежал к амбару, но остановился, когда понял, что папа не идёт за мной. — Пап, в чём дело? Пошли. — Дилан, я не могу! — омега испуганно попятился назад, смотря на дверь амбара так, будто та была страшным монстром. — Я не могу встретиться с Дарием. Не сейчас. — Нет, ты можешь! — вернувшись, я крепко сжал плечи родителя. — Пап, посмотри на меня. Ты не сможешь бегать от этого вечно. Рано или поздно тебе придётся с ним увидеться, так сделай это сейчас. — Но, может, позже? — прошептал омега, глаза его налились слезами. — Когда? — фыркнул я. — Ещё через двадцать лет?! Не будь трусом! Просто возьми и сделай это. Поверь, он очень хочет тебя увидеть и ни за что не будет ни в чём обвинять.       Папа не поверил, но зато в его глазах появилась небольшая уверенность. Громко выдохнув и похлопав себя по щекам, он прошёл мимо меня и направился к строению. Однако последнего шага сделать не мог, встав как вкопанный перед дверью и ожидая неизвестно чего. Поняв, что он в любую минуту может снова передумать и убежать, я резко открыл дверь и, схватив родителя за руку, затащил с собой в амбар.       Внутри он был набит всевозможным инвентарём для работы в поле, а также другими принадлежностями, необходимыми любому фермеру. Однако полностью рассмотреть обстановку я не смог, потому что стоило мне переступить через порог, как меня сжала в объятиях целая гора мышц и, если бы не родной запах хвои, что сразу окутал меня со всех сторон, то я бы запаниковал. — Джеймс? — с наслаждением я зарылся руками в его чёрные волосы и уткнулся носом в шею, вдыхая любимый аромат, от которого мне становилось спокойно на душе. — Ты наконец-то здесь, — выдавил из себя Блейк, также уткнувшись носом в мои волосы. — Я думал, что умру, пока дождусь, когда Хоно-сан привезёт вас. — Да, я здесь. И теперь всё будет хорошо, — когда мы встретились взглядами, невозможно было описать, сколько боли и страданий, вперемешку с облегчением, я увидел в синих глазах моей пары. Сейчас Джеймс выглядел даже хуже, чем тогда, на Хэллоуине, после того, как мы не виделись долгое время. — Я очень сильно соскучился и очень испугался, когда узнал, что тебя похитили! Больше не спущу с тебя глаз! Никогда! — Мне самому было плохо вдали от тебя. Так что это я больше не отойду от тебя ни на шаг!       Сдерживаться больше не было сил, и наши губы слились в неистовом поцелуе. Мы жадно пили дыхание друг друга и никак не могли насытиться. Наконец-то я был рядом с тем, кого люблю и в данный момент не было человека счастливей меня. Я забыл про всё: про дни, проведённые в поместье Граунда, про то, что надвигается война между правящими кланами и вообще про все свои тревоги. Ведь передо мной был тот, кто являлся центром моей Вселенной, а кроме моего альфы, мне никто не был нужен. Но вернуться к реальности всё же пришлось, потому что оставался открытым ещё один вопрос.       С нескрываемым сожалением, я оторвался от губ Блейка и кинул опасливый взгляд на папу и Дария, стоящего позади парня. И нисколько не удивился, заметив, что взгляд того безраздельно принадлежит светловолосому омеге, что так и продолжал жаться к уже закрытой двери и смотрел на него испуганными глазами, похлеще, чем у загнанной в угол мыши.       Поняв всё без слов, Джеймс обнял меня со спины и отвёл к противоположной стене амбара, чтобы не мешать омеге и альфе, которым явно предстоял тяжёлый разговор. — Здравствуй, брат, — тихо сказал папа, скорее для того, чтобы просто нарушить гнетущее молчание, а не начать разговор. — «Здравствуй»? И это всё, что ты можешь сказать? — с обидой в голосе спросил Дарий, по-прежнему держась на расстоянии и не пытаясь подойти. — А что ты ещё хочешь от меня услышать? — от звука голоса альфы папа сильнее вжался в дверь, видимо, надеясь, что при должном усердии сможет с ней слиться. — Честно говоря, не знаю. Но уж точно не это.       Старший омега промолчал, кажется, он не знал, что на это ответить. — Знаешь, я много раз представлял нашу встречу, — вдруг опять заговорил Дарий, заставив папу вздрогнуть. — Двадцать лет планировал, что скажу тебе, когда увижу, но вот ты передо мной, а у меня нет слов. На самом деле, по мне не видно, но я весь переполнен эмоциями. Был бы неопытным волчонком, наверное бы, сорвался. — А зачем сдерживаться? — вдруг голос папы стал намного твёрже. Наконец, он поднял глаза на альфу и уверенно встретился с ним взглядом. — Почему бы тебе не выпустить чувства на волю? Давай! Наори на меня, ударь, сделай хоть что-нибудь. Может, тебе станет легче?       Я не верил тому, что видел. Мой обычно собранный папа был готов впасть в истерику, в его глазах горело отчаянное желание быть наказанным. — Почему ты думаешь, что я желаю именно этого? — удивлённо спросил Дарий. — Потому что ты наверняка зол. Злился все эти годы. — Да, злился. Но не на тебя, как ты, видимо, думал, а на себя, — всё же что-то заставило альфу сдвинуться с места, и он начал медленно подходить к папе, стараясь его не спугнуть. — Я сдерживаюсь, потому что уже однажды не смог загнать свои чувства подальше, и ты сбежал от меня. Спрятался в Америке, родил сына и жил вдали от меня двадцать лет. Я больше не допущу такой ошибки. — Не было никакой ошибки. Никакой! — отступать было некуда, и папе оставалось только и дальше жаться к стене, тихо плача. — Ты не сделал ничего плохого. — Если бы это было так, то ты бы не сбежал. Я сделал тебе больно, взял против воли и поэтому… — Нет же! — слёзы текли из папиных глаз уже непрерывно, он зарылся лицом в ладони и пытался затолкать обратно рыдания. — Я уже знаю, что ты себе напридумывал, но ты ошибаешься. — Ошибаюсь в чём? — от такого неожиданного заявления Дарий резко остановился и неверяще посмотрел на папу, силясь понять, о чём он говорит. — Ты… ты никогда не брал меня силой, — прохрипел омега. — Не брал? Но ты ведь сопротивлялся, молил меня прекратить, а я… — боль в голосе Дария была слишком ощутимой. Кажется, он до сих пор ненавидит себя за то, что сделал с папой. — Были обстоятельства, из-за которых я должен был отказать тебе, но… на самом деле, я был счастлив в тот момент.       После этих слов Дарий не выдержал и сорвался, стремительно подбегая к папе и зажимая его с двух сторон руками, уперев их в дверь по бокам от его головы. — Что значит «был счастлив»?! Я не понимаю! Что ты хочешь сказать?! — рычал альфа раненым зверем, плотина его чувств начала давать трещину. — Я был счастлив, потому что меня, наконец, обнимал человек… которого я любил уже очень давно, — к удивлению, папа не испугался взрыва альфа, хотя ещё недавно дрожал от того, что тот просто смотрел на него издалека. Протянув руку, он нежно коснулся щеки Дария и улыбнулся сквозь слёзы. — Л-любил? — поражённо выдохнул Фриз, боясь поверить в то, что услышал, а точнее, боялся понять слова папы неправильно, и потому переспросил. — Ты же, наверное, имеешь в виду «всегда любил, как брата»? — Нет. Я всегда любил тебя, как альфу. Это было неправильно, но… — Тогда какого чёрта, Элли?! — вдруг взревел альфа так громко, что я весь съёжился от испуга, а мышцы Джеймса напряглись, когда он почувствовал рядом разозлённого оборотня. — Любовь была взаимна, но ты сбежал! Почему?! За что ты так со мной поступил?! — Почему? — папа спокойно вынес гнев Дария, даже его слёзы высохли. — Да потому что брат не может любить брата. Потому что клан никогда бы не принял этого союза! — Да к херам мнение клана! Разве не важно то, что мы могли бы уже давно быть вместе и жить счастливо? — И плевать было бы, даже если бы никто не захотел идти за тобой на войну с Блейками? — Причём здесь это?! — А ты подумал, что было бы, если бы они всё же нас не приняли? В тебе бы разочаровались. Никто бы не стал идти за лидером, который спит со своим братом. Многие бы посчитали это отвратительным! Разве нет?!       Здесь уже Дарию нечем было крыть. Он понял, что папа прав, но обида всё равно не желала его отпускать. — А с чего ты в тот момент взял, что если убежишь, то я смогу выиграть войну? — спросил он тихим голосом. — Ты хоть знаешь, в каком я был состоянии, когда понял, что потерял тебя? Я был в страшной депрессии, пил днями и ночами и мечтал о том, чтобы пойти и утопиться в реке Маккензи. Жизнь без тебя мне казалась невыносимой, и я правда думал покончить жизнь самоубийством… — Ты бы этого не сделал. Я знал, что ты сможешь выдержать разлуку со мной, — уверенно ответил папа. — С чего была такая уверенность? — выплюнул Дарий. — Потому что ты сын нашего отца. Для тебя, как и для него, клан всегда был превыше всего. Превыше твоей семьи, меня и собственной жизни. Я знал, что мысль о том, что клан Северных волков может быть уничтожен, не позволит тебе уйти за край. Ты позволишь себе умереть только тогда, когда будешь уверен, что твой народ в безопасности и сможет прожить без твоей защиты.       Папа нисколько не сомневался в своих словах. Он смотрел на Дария с гордостью и любовью, только одним взглядом говоря: «Такой ты у меня!».       Посверлив омегу ещё немного злым взглядом, Дарий всё же сдался и громко выдохнул, но руки так и не опустил, не позволяя омеге отойти от него хоть на сантиметр. — Скажи мне только одно: ты собирался вернуться, хоть когда-нибудь? — Да, конечно, но из-за Картера я не мог. Сам можешь догадаться, как обстояли дела. — Элли, ты правда меня любишь? Не обманываешь? — Конечно. Очень люблю.       Дальше произошло то, от чего моя челюсть чуть не встретилась с полом. Этот сильный и свирепый волк, Альфа одного из правящих кланов, неожиданно упал перед папой на колени и, обняв его ноги, уткнулся носом ему в живот. — Элли, мой Элли, скажи это ещё раз, — жалостливо попросил он, смотря на папу взглядом побитого щенка.       Услышав просьбу, папа сам опустился на колени перед альфой, так, чтобы их лица оказались на одном уровне, и ласково запустил пальцы в каштановую шевелюру волка. — Я люблю тебя, Дарий. Люблю, как своего альфу.       Больше Дарию не надо было слов. Прижав к себе папу, он нежно поцеловал его в губы. А позже перешёл на лоб, глаза и снова вернулся к губам. Папа же счастливо улыбался и плакал, в это раз уже от счастья. — Пожалуйста, не покидай меня снова. На этот раз я этого точно не переживу. — Теперь я буду с тобой всегда, — улыбался папа, прижимаясь к любимому альфе. А я смотрел на них, и сердце моё пело от радости за родителя или точнее… родителей. Да, а почему бы и нет? Пора бы уже отпустить все обиды по отношению к Дарию и стать настоящей семьёй. — Дилан, давай оставим их наедине. Думаю, им ещё есть о чём поговорить, — тихо шепнул мне на ухо Джеймс, также с улыбкой наблюдая за старшими. — По-моему, ты хочешь, чтобы МЫ остались наедине. Не так ли? — хитро улыбнулся я, чмокая Блейка в щёку. — И это тоже.       Стараясь не потревожить этих двоих, мы с Джеймсом осторожно вышли за дверь и побежали в неизвестном направлении. Но мне лично было всё равно, куда лежал наш путь. Пока рядом со мной был мой Джеймс, я готов был спуститься даже в Ад.

***

      Мы ввалились в первый попавшийся домик и начали судорожно снимать друг с друга одежду, при этом страстно целуясь.       Буквально на ощупь добравшись до комнаты, мы упали на кровать и продолжили предаваться ласкам уже там. Ощущая на себе тяжесть тела Блейка, я испытывал неимоверное удовольствие и стремился показать ему это всеми возможными способами. Показать, насколько рад снова оказаться в его объятиях.       Удовлетворённо урча, я нежно касался его волос, целовал и лизал горло и подставлялся сам, подчиняясь его неумолимому напору и желанию поглотить меня полностью.       Очень быстро он избавил меня и себя от всей одежды и оставил нас обнажёнными, однако, когда моё тело перестали скрывать какие-либо тряпки, внимание Джеймса тут же привлекли засосы, окинувшие всё моё тело, а также синяки на запястьях, которые я до этого скрыл рукавами водолазки. — Это… что ещё такое?! — увидев все эти отметины, альфа впал в дикую ярость, его глаза стремительно начали чернеть, приобретая жуткий окрас. — Кто это сделал?! Кто посмел тебя тронуть?! Убью!       Ревность охватила парня полностью, от злости его уже трясло. И если бы не мой внутренний омега, который вовремя дал мне совет, как именно можно успокоить свою пару, то я бы, наверное, кинулся наутёк. — Тихо, Джеймс, — взяв его лицо в ладони, я вложил в свой взгляд столько любви, сколько теплилось в моём сердце, и заставил его посмотреть мне в глаза. — Меня никто не трогал. Это всё результат спектакля, который мы разыграли перед Картером с его… В общем, я позже всё расскажу. Но сейчас ты должен мне поверить, что я ни с кем не спал. Я по-прежнему только твой, разве не чувствуешь? И всегда буду принадлежать только тебе. — Мой? — выдохнул Джеймс, наконец-то, расслабляясь. — Да, твой, — я подтвердил свои слова лёгким поцелуем, чем заставил Джеймса снова вернуться к тому разгорячённому состоянию, в котором мы пребывали не так уж давно.       Откинув меня спиной на кровать, он начал покусывать мою шею, а также яростно заменять чужие засосы своими. — Мой! Ты только мой! И будешь моим всегда! — собственнически рычал он, а я и не собирался возражать, лишь послушно позволял ему делать со мной всё, что он захочет.       От его действий я быстро возбудился и стал твёрдым, хотя он тоже не далеко от меня ушёл. Постепенно ласки Джеймса начали переходить ниже, пока его лицо не оказалась напротив моего давно стоящего члена, но, поняв, что он хочет сделать, я стремительно выполз из-под него и, надавив ему на плечи, быстро уложил спиной на кровать, на что в ответ получил растерянный взгляд. — Когда мы делали это в последний раз, только я получал удовольствие. Сейчас твоя очередь, — объяснил я и, не давая себе времени передумать, склонился над бёдрами парня и облизнул его возбуждённую плоть. — Оох…— ахнул от удовольствия альфа. — Дилан, не надо… не заставляй себя, если не готов. — Но я хочу этого. Хочу, чтобы тебе тоже было хорошо, — улыбнулся я и вернулся к своему занятию.       К счастью или к сожалению, минет, который я решил подарить своей паре, был первым в моей жизни, поэтому я не слишком хорошо представлял, что нужно делать, и учился в процессе.       Сначала я просто лизал член, водя языком от его основания до головки, обводя её по кругу и возвращаясь обратно. Я прислушивался к учащённому дыханию и стонам Джеймса, стараясь понять, что ему в моих действиях понравилось больше всего, а что не слишком впечатлило. Также я чувствовал, как то и дело поднималась сбоку рука Блейка, желая заставить меня взять в рот так, как бы ему хотелось больше всего. Но он давил в себе это чувство и сидел спокойно, стараясь не сорваться и, тем самым, не спугнуть меня.       Но вскоре я и сам сообразил, что пора бы уже прекратить мучить свою пару и, когда я решился, то, наконец, заглотил член полностью, заставив Джеймса застонать намного громче. — Дилан! О, Чёрный Прародитель, как хорошо! — зарычал альфа, с трудом сдерживаясь, чтобы не начать толкаться мне в рот.       Я же вдруг понял, что минет — это не такое уж простое дело, как кажется со стороны. Мало того, что орган был слишком большим, так ещё и моё горло не хотело принимать в себя какую-то чужеродную штуку, и я то и дело подавлял в себе рвотный рефлекс. Однако всё равно продолжал стараться, буквально физически чувствуя какое блаженство испытывает мой любимый. — Дилан, достаточно. Если продолжишь, я быстро кончу, — взяв моё лицо в руки, альфа отстранил меня от своего члена и, потянув на себя, крепко поцеловал, поиграв своим языком с моим. — И как тебе? — смущаясь, спросил я, в душе испытывая облегчение от того, что мой рот теперь свободен, и челюсть может отдохнуть. — Наверное, ужасно? — Для первого раза неплохо, — благодарно улыбнулся альфа, целуя меня в лоб. — Не переживай. Надеюсь, в будущем у нас будет ещё много времени, чтобы ты смог потренироваться. А теперь, твоя очередь.       Я лёг на спину, но на этот раз пришёл черед Джеймса удивлять меня. Слегка подхватив моё тело на руки, он перевернул меня на живот и придавил мои плечи к кровати, а сам начал ласково водить пальцами у меня по спине, выводя на ней своеобразные узоры. Это выглядело, как лёгкий массаж, и сильно меня расслабило, а Блейк, видимо, только этого и добивался. Когда он смог отвлечь моё внимание, то осторожно спустился к моей попе и, раздвинув половинки, быстро лизнул своим языком кольцо мышц. — Аах, нет, Джеймс! Не надо! Это грязно! — захныкал я, сгорая в пожаре смущения и удовольствия. — Ты самое дорогое для меня существо, и не можешь быть грязным. — промурчал оборотень. — К тому же сейчас у тебя нет течки, и смазки выделяется слишком мало. Надо подготовить тебя, иначе могу навредить малышу, когда войду.       Точно! Ребёнок. Я же беремен, а из-за того, что у меня кровь отхлынула от мозга в другое место, даже не вспомнил об этом. —Джеймс, может тогда?.. — разволновался я. — Не переживай. Если бы тебе нельзя было заниматься сексом, мой волк сказал бы мне об этом сразу. Возможно, у меня бы даже не встал. Отцовские инстинкты — штука даже похлеще, чем у омег — материнские.       Сказав это, он вернулся к своему занятию, начиная вылизывать меня в самом интимном месте, а мне оставалось только судорожно пыхтеть и охать, уткнувшись в подушку, когда его язык касался прохода слишком изощрённо.       Уже скоро к его языку начали прибавляться пальцы. Сначала один, потом второй, и скоро он уже трахал меня тремя, продолжая при этом слизывать с бёдер мою текущую природную смазку, и остановился только тогда, когда я уже начал умолять, чтобы он вошёл в меня. — Хорошо, малыш, я исполню твоё желание. В конце концов, я уже тоже едва держусь, — Блейк приподнял меня так, чтобы я уселся задом ему на колени, и начал осторожно вводить в мою дырочку свой член. — Ах, да! Да! Глубже! — закричал я, испытывая острое удовольствие уже просто от ощущения заполненности. — Будет глубже, — прорычал альфа, резко входя в меня на всю длину и начиная двигаться.       Сначала ритм был не быстрым, Джеймс осторожничал, давая мне время привыкнуть к своим размерам и, конечно же, для того, чтобы не навредить волчонку. Но чем больше он вбивался в меня, тем хаотичней становились его движения, пока всё это не стало напоминать какие-то гонки. Хотя это они и были, гонки за удовольствием. — Да! Боже, это волшебно! Джеймс, ещё, пожалуйста! — кричал я, когда мой рот не был занят его языком, и сильнее подмахивал задом.       Мы оба неизбежно приближались к финалу, и, когда я был уже почти на грани, то буквально потерял голову, придя в неистовство и начиная говорить какие-то несвязные речи. — Сильнее же! Джеймс, пожалуйста, я полюблю тебя ещё сильнее, если дашь мне это чувство!.. — Что? — ещё недавно так же, как и я, сходящий с ума Джеймс вдруг замер и теперь, загнанно дыша, неверяще смотрел на меня. — Нет! Не останавливайся! — чуть ли не заплакал я, потеряв так необходимые мне движения его члена внутри. — Дилан, ты сказал, что полюбишь меня больше? То есть ты уже… — Джеймс, пожалуйста, я все скажу потом, а сейчас прошу, верни мне… — я даже не мог сформулировать свои мысли, просто отчаянно что-то лопотал.       Подумав о том, что сейчас я вряд ли способен адекватно мыслить, Джеймс всё же возобновил толчки, и в этот раз они были даже более страстными и отчаянными, чем прежде. Он будто сорвался с цепи после моего нелепого признания и теперь желал выплеснуть эмоции. — Чёрт, я сейчас!.. — Да, я тоже, малыш! Давай, не сдерживайся!       Последнее движение, и я весь задрожал от оргазма, что накрыл меня и немедленно уничтожил своей разрушительной силой. От удовольствия я закричал так сильно, что меня, наверное, услышали все спящие снаружи волки. Вскоре за мной последовал и Джеймс. Громко зарычав и излившись внутрь меня, он вцепился клыками мне в шею, давя в ней свой собственный крик. После этого мы долго оставались в одном положении, громко пыхтя и стараясь успокоиться, и только после того, как более или менее пришли в себя, обнявшись, завалились на кровать. — Это было феерично! Так и нимфоманом недолго стать, — вдруг рассмеялся я. — Даже лучше, чем в первый раз! — Просто тогда у тебя была течка, и ты ни черта не помнил, — также улыбнулся Блейк и игриво укусил меня за мочку уха. — А насчёт нимфомана… я лично только за.       Опять рассмеявшись, мы крепче обнялись, наслаждаясь запахом друг друга и сладкой негой, что накрыла нас после разрядки. — И всё же, что ты имел в виду, когда сказал, что полюбишь меня больше? Или это было сказано просто под влиянием момента? — А разве не понятно? Просто я уже люблю тебя, но то, как ты занимаешься со мной любовью, заставляет меня влюбляться в тебя ещё больше. — Ты любишь меня? Правда? — глаза Джеймса наполнились робкой надеждой. — Да, очень. И я так же уже полюбил нашего волчонка. Джеймс, мне так жаль, что я тогда накричал на тебя и обвинил во все своих бедах. Я хотел извиниться, но не успел. Прости меня, — я выдавил из себя виноватую улыбку, в душе же молясь, чтобы Блейк принял мои извинения. — Всё хорошо, малыш. Я не сержусь. На самом деле, я хотел прийти к тебе в тот день, когда напали на деревню. Но… — ответил Джеймс, утыкаясь своим лбом в мой. — Так значит, ты меня любишь? И родишь мне волчонка, что носишь под сердцем? — Да. Люблю и рожу. Он же наш. Я хочу подарить тебе семью.       После таких трогательных слов Джеймс крепче сжал меня в объятиях и начал расцеловывать мне лицо. — Люблю тебя! Очень сильно и рад, что, наконец-то, это взаимно. И ещё… — вдруг Джеймс замешкался, на минуту о чём-то задумываясь, но потом, собравшись с духом, спросил: — Дилан Фриз, скажи, когда война закончится и, конечно, если мы её переживём, то ты…выйдешь за меня?       Теперь настала моя очередь впадать в ступор, но, когда мой мозг, наконец-то, переварил информацию, то я так сильно обрадовался, что запрыгал на кровати, как маленькая девочка-подросток, впервые получившая признание от мальчика. — Да! Конечно, да!       Счастливо рассмеявшись, альфа снова сграбастал меня в свои объятия и повторил, что любит. А я крепко обнимал его в ответ и думал о том, что было бы лучше, если бы мы оба смогли выбраться из грядущей заварушки живыми. Потому что я больше не представлял своей жизни без Джеймса Блейка и, если он вдруг умрёт, то мне тоже незачем будет продолжать жить в этом мире.