Доверие

      Её сон прервал телефонный звонок: — Девочка моя, ты как там? — Ммм… Привет, Пит, — промямлила она в трубку. — Нормально. — Почему вчера не отвечала? Я ночь не спал в переживаниях. — Прости. — Прости, — пробубнил наставник. — С прости приятно ночь не проведёшь. Рассказывай, чего там у тебя произошло? — Долго объяснять, да и не очень хочется. — Значит так, сонная тетеря, вытаскивай свою тощую задницу из-под одеяла и чтоб через пятнадцать минут была рядом со мной. — Я не приеду. — Это ещё почему? Ой, только не говори, что из-за блондинчика. — С чего ты вообще подумал об Адриане? — взвизгнула Маринетт. — Он мне вообще не интересен. — Ага, ты это мне расскажи, крошка. Видел я твоё личико. Да не дёргайся. Красавчик покинул нас вчера вслед за тобой и больше не появлялся. И имей в виду — я составлю тебе здоровую конкуренцию в борьбе за его сердце.       Мари затолкала в рот побольше одеяла, чтоб не заржать в трубку, представляя смуглого Пита с горящими озорством глазами, обнимающего смущённого Агреста-младшего. — Ну так что, — не унимался гуру в любовных делах, — через сколько секунд мне ждать тебя, конкурентка? — Сейчас приеду. — То-то же. Жду. Он наконец повесил трубку.       Маринетт выбралась из плена одеяла и поплелась в ванну. Заканчивая привычные процедуры, она наконец увидела своё отражение в зеркале: тело скрывала мужская футболка, на добрый десяток размеров больше ей положенного. Только теперь до сознания стало доходить всё, что случилось ночью. От вида заботливо оставленного котом предмета одежды хотелось улыбнуться.       Но где же хозяин футболки? Мари осмотрела комнату. Всё было на привычных местах. Кровать пуста. Видимо, вопросы останутся неразрешёнными до следующего его визита. Останутся ли они друзьями после всего произошедшего? Навряд ли. От мысли, как она теперь будет смотреть в его зелёные глаза, передёрнуло. Радовало одно — кот не знал, кто скрывается под маской героини города, а то и обязанности по охране спокойствия Парижа окажутся невыполнимы. Ладно. С этим она разберется позднее. Сейчас ждёт куда более неприятное событие — увольнение с первой работы.       С тяжёлым сердцем Мари припарковала любимую малолитражку подальше от главного входа в офис Агрестов.       Глубокий вдох-выдох, прочитала привычную мантру «Всё будет хорошо. Я справлюсь», натянула улыбку и зашагала навстречу неизбежному.       В коридорах стоял привычный шум. Круговерть творческого процесса в считанные минуты накрыла с головой, и девушка, сама не заметив как, оказалась под очередной кипой отрезов ткани с бесконечным списком задач на день. Ей даже не дали открыть рта, чтоб объявить об увольнении. Кто-то тыкал в неё мотками кружев, в карманы пихали нитки, подгоняя выполнять возложенные обязанности.       Сладковатый запах знакомого унисексика вырвал из этого кошмара: — Надо поговорить, — находясь непристойно близко к уху, перекрикивал окружающий шум наставник.       Ухватив за локоть, он властно потащил её в сторону административной части ателье, попутно избавляя от хлама в руках. Когда народу вокруг поубавилось, он прижал её к стене: — Ну же, дорогая, мамочка желает всё знать — что у вас там произошло вчера?       Мари втянула голову в плечи, как черепаха: — Я облила горячим кофе Хлою, — пискнула она. — Про это в курсе. Дальше что? — Налетела на Габриэля Агреста. — И? Подумаешь, отдавила ноги мировому гуру. Чего истерику пороть? Не придёт она больше, — передразнил наставник утренний разговор с Маринетт. — Значит так: заходим, выслушиваем нравоучения, глаза в пол, виноватое личико, отвечать сдержанно и плаксиво. Ну-ка, посмотри на меня, — он бесцеремонно задрал её подбородок. — Глаза не опухшие — значит не плакала. Румянец, губки бантиком… Эй, чертовка, ты с кем эту ночку провела? — Ни с кем, — неумело соврала Мари, а в голове уже проносились картинки вчерашнего вечера, отчего на щеках выступил багряный румянец. — Понятно. Правды не достоин. Ну, пошли к главному. Но потом с тебя приличный обед. Так и знай.       Габриэль говорил долго, нудно, расписывая все прелести общения с мэром после членовредительства Дюпэн Чэн. Казалось, нравоучениям не будет конца, но и он выдохся. — Теперь по существу. — Поправляя очки, принял строгий вид Агрест-старший. — Помнится, вы, юная леди, подавали большие надежды в области дизайна. Давайте изменим тактику, раз ваши руки не созданы носить чашки с кофе, — он бросил ехидный взгляд в её сторону, — надеюсь только, что метать иглы вы не намерены. Через месяц пройдет модный показ начинающих дизайнеров. Тема — «Япония». Нашему дому предстоит выставить своего конкурсанта. Это должно быть что-то графичное, с отсылкой к национальным традициям, но в современных тенденциях. Жду ваших эскизов и предложений.       Вот это поворот! Маринетт даже дар речи потеряла.       Хорошо Питер вытащил бессознательное тело из кабинета директора. — Что мне делать? Что мне делать? — паниковала она. — Успокоиться, лапуля. — Дёрнул он ее за руку. — Идёшь в книжный магазин, скупаешь нужный материал по теме, потом домой шерстить инет, и ДАЖЕ НЕ ДУМАЙ У МЕНЯ СПРЫГНУТЬ! Да будет тебе известно из недостоверных источников нашего закулисья, — он оглянулся по сторонам, — Адриан лично просил отца за тебя, — шёпотом произнес он. — Эх, клюнул походу блондинчик на твое смазливое личико. — Как Адриан? Зачем?! — Тише-тише. Девочка моя, не подведи нас. Я тоже держу кулачки. — Он легонько ударил кулаком ей в челюсть в знак дружеской поддержки. — Спасибо, Пит. — Мари обняла наставника. — Но-но, а то подам на тебя в суд за сексуальные домогательства. Довольные друг другом, на том они и расстались.       Вновь любимая комнатка на мансардном этаже в центре Парижа.       Разбросанные листы бумаги с неудачными набросками, всюду лежат, стоят, валяются книги, журналы, распечатки из интернета национальных японских костюмов. — Опять не то! Тишину разорвал крик отчаянья, и очередной смятый лист бумаги отправился в сторону мусорки. Естественно, не попал в корзину, присоединившись к собратьям на полу. — Что тут происходит? — без привычного реверанса в комнату проник ночной гость. Маринетт взвизгнула, но, разглядев привычный светлый куст на голове, залилась краской. — Привет, Принцесса. Чувствуя нервозность девушки, кот попытался говорить самым непринуждённым голосом, словно прошлой ночи и не было вовсе. — П-привет. — Она уткнулась в скетчбук, чтоб скрыть ненормальный румянец. — Из-за вчерашнего нервничаешь? Повтори, что всё было хорошо, и оставим тему. — Мы по-прежнему друзья? — Несомненно, — одарил её озорной улыбкой напарник. — Это было великолепно, — ковыряя пальцем столешницу, пропела девушка. — Ну вот и отлично. Смотри, что у меня есть. — Он на пару секунд исчез в черноте ночи, а потом возник с парой коробочек восточной еды.       Они сидели на полу посреди хаоса, поглощая острую лапшу с кисло-сладким соусом и обсуждая события сегодняшнего дня. Нуар ограничился парой фраз, дабы не раскрывать подробностей своей обычной жизни, но с огромным воодушевлением слушал её рассказ. — Поздравляю! — в конце зааплодировал он. — Ты как никто достойна этого предложения. — Не уверена, — чуть ли не со слезами проскулила Маринетт. — Меня начисто покинуло вдохновение. Только взгляни на это убожество, — она протянула пачку полускомканных листов.       Причмокивая от играющего на языке перца, кот перелистывал наброски. — Тебе не хватает собственного стиля, — тоном эксперта огорошил он, — и лучше подчеркивай силуэты. — Не поняла. — Ты пытаешься копировать традиции или переиграть уже открытые другими грани культуры. Изобрети своё. — Да ты эксперт в мире моды, — хмыкнула подруга. — Не эксперт, но кое-что понимаю, — улыбнулась неузнанная лучшая модель Франции. — А вдохновение можно черпать отовсюду. Давай создадим атмосферу — свечи есть? — Ты не устаешь меня поражать.       С удивлением девушка отправилась на поиски восковых таблеток, а Нуар зарылся в плейлистах Интернета.       Причудливым узором зазвучал струнный инструмент из колонок iPad. Он давил своей непохожестью на что-либо услышанное ранее. Легко к его звукам добавились традиционные европейские инструменты.       Маринетт открыла от удивления рот: — Что это? — Так вышло, — довольно улыбнулся своей знаменитой улыбкой Нуар, обнажая клыки, — что я неплохо знаю японскую культуру. — Да ладно, — еще более удивилась девушка. — Иё. До ада кесдес серанаи окини ири докиседо, — выдал странную белиберду довольный Кот (японский: Конечно. И ты не узнала любимого одноклассника ). — Что ты сказал?       Он самодовольно рассмеялся. — Когда-нибудь узнаешь, а пока давай слушать Агацума Хиромицу. Он так волшебно терзает струны дзямисена. — Чего? — ещё больше вытянулось её лицо. — Да ты совсем не в теме! — парень довольно покатился от смеха. — Это что-то вроде гитары. Давай я расставлю свечи.       Они слушали чарующую музыку в полумраке играющих язычков пламени. Только их дыхание разбавляло интимную атмосферу. Маринетт положила голову на плечо героя в чёрном и в упоении закрыла глаза. Так мирно, так спокойно, так не похоже на что-либо испытанное ранее. Неповторимая атмосфера востока проникала вглубь души. — Нравится? — мурлыкнул он, как и вчера целуя иссиня-чёрные волосы. — Очень необычно. — А это зачем? — он указал на пару больших толстых кистей и стоящие рядом баночки в углу комнаты. — Это тушь для каллиграфии, — ответила она. — Кажется, я скупила в магазине всё, что хоть как-то касалось японской тематики.       Они опять притихли, наслаждаясь атмосферой. — Что ты решила с Агрестом? — осторожно поинтересовался он. — Ничего. — Маринетт сделала попытку улыбнуться. — Мы не созданы друг для друга, не надо иллюзий. Тем более у меня есть чем занять мозг — показ совсем скоро, а я даже не могу представить, чем сразить его отца. — Значит, у меня ещё есть время приударить за тобой, — довольно мурлыкнул Нуар. — Ты не оставил этой затеи? — засмеялась в ответ Мари. — И не подумаю. У меня вновь есть идея, как тебе помочь, — задумчиво протянул он. — Но тут вопрос: можем ли мы продолжить вчерашнюю игру?       Сощурив ярко-зелёные глаза, он ждал ответа. — Что ты задумал? — Разреши мне продолжить, — протянул он, не сводя горящих глаз. — Тебе же понравилось.       Маринетт металась между вариантами — залиться краской, послать его ко всем чертям и сладким ноющим чувством глубоко внутри. Страсть к неизведанному и желание пережить вчерашнее брали верх. — Опять завяжешь глаза? — Нет, — загадочно ответил он. — Хочу видеть тебя полностью. Только это может быть неожиданно, но ты же доверяешь мне?