Потерянный источник

      Неужели это конец? Кварц невидящим взглядом смотрел в стену перед собой. Как такое могло произойти? Вместо того, чтобы встретить дракончика как героя, открывшего что-то новое, на него накричали. Сначала за то, что он отлынивал от скучной и нудной работы, затем за то, что общался с самкой. А потом, когда в его сумке нашли водяной камень, ярости Старика не было предела. Библиотекарь грозился разорвать Кварца на куски и раскидав его ошмётки по одному из грибных лесов вместо удобрения или вырвать шипы, связать и оставить на пути каменного червя, чтобы тот прогрыз себе дорогу через дракончика!       Но что пугало Кварца сильнее любых угроз, так это то, что и Уголь попал под горячую лапу. Дракончик пытался защитить друга, сказать, что он не причём, но взрослые в порыве своего гнева не ведали пощады. Они кричали, топали, носились по площади жилой пещеры, выискивая одного из королевских посланников, прося его вынести достойное наказание. И вырванный из нега сна дракон вынес свой вердикт не думая, лишь с раздражёнием во взгляде осмотрев на приведённых к нему драконят.       «Сошлите их вниз», — прозвучал приговор, и спустя десяток минут к грудным клеткам драконят прижимают раскалённое железо. Обжигающая, сводящая дыхание боль захватила Кварца, и он попытался вырваться, но палачи крепче схватили его, не обращая внимания на болезненный и отчаянный крик дракончика. Символ изгнанника, предателя, преступника, который обязывал любого землероя убить нарушителя, если тот появится где-то в обитаемых зонах. Позор...       «За что?» — шептал Кварц, пытаясь унять пульсирующую боль. Рядом, прижавшись к его боку, вытянулся Уголь. В отличие от него рослый дракончик стоически принял свою судьбу, лишь с презрением смотря в глаза того, кто оставлял на его теле символ.       — Почему они так с нами поступают? — озвучивает темноте терзающий вопрос дракончик, в ответ получая лишь мрачный смешок от Угля. — Я же хотел помочь.       — Разговорчики, — выплёвывает по ту сторону клетки следящий за провинившимися страж. Следящий за тем, чтобы драконята не улизнули. Они ведь всё ещё могли попытаться скрыться, даже несмотря на подточенные кончики своих шипов и ограничивающие их цепи. Сбежать от судьбы куда более страшной, нежели им приготовило племя...

***

      И вот, перед дракончиками проход, ведущий в темноту. В пугающий, густой мрак из которого тянет дыханием смерти. Уходящий вниз коридор, стены которого были покрыты толстым слоем пыли и лишь отпечатки чужих лап на полу указывали на то, что кто-то недавно всё-таки ходил этой дорогой. Пусть и в одну сторону, никогда не возвращаясь назад. Огромные створки каменных врат, на которых несли свой дозор несколько одетых в латы мрачных дозорных. И провожатые, следящие за тем, чтобы тройка дракончиков не убежала.       К собственному удивлению, Кварц увидел и ту самую драконицу, с яростью во взгляде посмотревшую на него. Если бы он был чуть менее любопытным драконом, если бы не полез никуда... Всё ведь могло быть по-другому. Он бы сейчас сидел у себя в гнезде, ожидая очередной рабочей смены. А вместо этого он на краю подземной бездны, будто шепчущей его имя своим пугающим голосом. Или же это тихо завывал ветер, ныряющий в уходящий вниз проход? Это не могло так закончиться.       Взгляд дракончика поднимается на ведущего их королевского стража. Может, сейчас он скажет, что всё это — шутка. Наказание, созданное для того, чтобы припугнуть тройку драконят? Сейчас их простят, скажут, чтобы такого больше никогда не повторилось и отпустят? Но нет, шипы с острыми наконечниками подгоняют их вперёд, навстречу темноте.       — Не надо... — в отчаянье шепчет Кварц, но никто не отвечает. Лишь болезненными тычками подгоняют его за линию, отделяющую царство живых от тех, кто навеки ушёл скитаться в темноте.       Скрипят камни, когда стражи врат хватаются за рукояти и медленно закрывают створки врат. Последние крупицы голубого света проглядывают через тонкую щель перед тем, как погрузить троицу в радостно обволакивающую их темноту.       — Просто блеск, — шипит драконица в паре метров от Кварца.       Сквозь темноту и давящий со всех сторон мрак они двинулись вперёд. Не сидеть же неизвестно сколько у входных врат в надежде на то, что их отворят и троицу дракончиков впустят обратно?       — Такому не бывать, — меланхолично проворчала драконица, представившаяся Азурит. С помощью Угля она сбила медные накладки поверх своих копательных шипов.       — Может, нам сразу начать куда-нибудь копать? — пробормотал Кварц, ощупывая своими лапами покрытые пещерной пылью стены, пока Азурит разбивала оковы Угля, стараясь не задеть самого дракончика.       Ответа Кварц так и не получил, да и, не смотря на собственный ужас от произошедшего, в нём разгоралось любопытство, подкреплённое каким-то неутомимым оптимизмом. Не всё так плохо! Они живы, ожоги уже не болят, у них есть возможность куда-нибудь выбраться. В конце концов, теперь никто не отругает его за то, что он будет делать то, что хочет! И в первую очередь дракончик хотел утолить свою жажду нового. Что же там, впереди, средь туннелей, по которым запрещали бродить обычным землероям? Нечто пугающее или таинственное? А может и место, где драконы доживают свои последние дни на восстановленных руинах старой империи? Может, где-то там, на той стороне этого коридора покоятся древние дворцы прошлого?       В любом случае, сейчас драконятам было нечего терять, кроме своих жизней. А тянущийся снизу ветерок давал надежду на то, что где-то там, далеко внизу раскинулся грибной лес, в котором можно будет отлежаться и привести себя в порядок, собраться с силами и уже потом решить, что же делать дальше.       За короткое время общения с Азурит, Кварц понял, что мрачная драконица сильно похожа на него. Её тоже тянуло к новому, ей было интересно, что может скрываться в каменной тверди. Вот только Азурит больше интересовали камни и кости, необычные находки. Она тянулась к руинам древности, а не к верхним пещерам.       Ещё в разговоре с ней, дракончик понял, что самки жили точно также, как и самцы, — длительные работы сменялись отдыхом в специально отведённых для этого пещерах. И так из одного цикла сияния светогрибов в другой, без остановки. Изредка в пещере появлялся кто-то новенький, изредка забирали самых сильных дракониц, чтобы они оставили потомство. И также изредка кто-то отправлялся вниз, никогда больше не возвращаясь. Королевство землероев отстраивалось на костях ушедших. А теперь сама Азурит окажется средь так интересующих её костей... На которые дракончики вскоре наткнулись.       Целые груды шершавых остатков землероев, покрытых царапинами и насечками, покоились вдоль стен. Склеп, полный стариков и провинившихся, брошенных собственным племенем и не решившихся отправиться в одиночку навстречу неизвестности. Впрочем, Кварц не испытывал к ним жалости — так было всегда, с самого его вылупления, и никто даже не думал о том, чтобы изменить что-нибудь в размеренной жизни племени. Слабые, стареющие должны были уступать место молодым.       Но сейчас Кварц оказался на месте стариков и понимал, что они могли испытывать. Ощущение того, что тебя все бросили, что оставили на произвол судьбы непонятно за что. То и дело похрустывающие под пальцами осколки костей и боль на месте выжженного знака... Только присутствие двух других драконов, оказавшихся в схожей ситуации, успокаивало Кварца, придавало надежду на то, что для них может быть ещё не всё потеряно. Быть может, они найдут путь через эту дорогу и смогут выйти к источнику пищи? А может и нет, и их всех ждёт медленная, голодная смерть.       Вздрогнув всем телом, Кварц постарался отогнать от себя мрачные и пугающие мысли, то и дело прислушиваясь к своим ощущениям и подставляя нос под дуновения ветра, служащего для них единственным ориентиром по то сужающемуся, то расширяющемуся проходу. Разок им даже пришлось протискиваться через завал, нащупав узкий лаз, проложенный одним из предыдущих путешественников. И лишь когда ровные каменные стены начали сменяться природными шероховатостями, они остановились у развилки. Свежий ветер зазывал их в узкий боковой туннель, в то время как прошедшая чуть дальше Азурит сообщила о новых грудах костей сородичей... Переглянувшись между друг другом, троица выбрала свой путь.       Первый шёл Уголь. Рослый дракончик прокладывал дорогу своим друзьям, порой замирая и подолгу вглядываясь в темноту, будто надеясь услышать знакомый звук ударов чужих шипов по камням. Но нет, ничего. Только под лапами стали то и дело попадаться какие-то странные, мягкие куски, чем-то напоминающие истлевшие гифы древогрибов. Обрадовавшись, Кварц даже попытался откусить от одного из них, но тут же сплюнул распавшийся на ворсинки кусок. Странная, мягкая штука оказалась совсем безвкусной, а ещё очень быстро впитывала влагу. Точно грибная солома, за тем исключением, что последняя не рассыпалась на мелкие нити, стоило только её чуть сдавить. А тут дракончику даже пришлось отряхивать свой язык под презрительное фырканье Азурит, подносящей очередной кусок к болтающемуся на шее Кварца светогрибу-кулону, уже успевшему сменить свой цвет с голубоватого на зелёный, знаменуя начало нового временного цикла.       Чем дальше драконята погружались в проход, тем больше подобных штук становилось у них на пути. Они начали складываться в толстые верёвки, уходящие куда-то в темноту потолка. Они казались странными необычными. Кварц даже начинал строить свои домыслы, чем именно могли быть эти странные куски, но в тот же момент, когда он набрал воздуха для того, чтобы высказать своё первое предположение, пол под лапами Угля будто провалился и зарычавший дракончик грохнулся в невесть откуда взявшуюся дыру с предупреждающим рычанием.       — Я не могу выбраться! — Спустя несколько попыток перевернуться прорычал Уголь из провала. — Тут повсюду эти штуки! И они липнут!       — Что? — удивлённо моргает Кварц, заглядывая вместе с Азурит через край и прощупывая его своими шипами. Толстые нити по краям обрыва были покрыты каменной крошкой, скрывая ловушку во мраке. — Ты видишь мой кулон? Как он от тебя далеко?       — Метра четыре, — уже спокойнее выдыхает Уголь. — Ими устелен весь пол и в отличие от тех, что мы видели раньше, они покрыты какой-то жидкостью.       — Постарайся не двигаться. Мы сейчас тебя попробуем достать, — отозвалась Азурит, водя своими шипами по стене, будто выискивая место, в котором можно было бы проложить первую ступеньку. И одна из нитей, обильно покрывающих на этом участке стены, тут же пристала к шипу нахмурившейся самки. — Кварц, ты не мог бы...       Однако, договорить драконица не успела. Несколько камней провалились под лапами Кварца, практически свесившегося передней частью своей туши через край и ойкнувший дракончик полетел в объятия своего друга, тут же увязнув в нитях.       — Ай! — панически пищит дракончик, силясь выбраться, но лишь сильнее путаясь в нитях под неодобрительное шипение Угля.       — Не дёргайтесь, идиоты! — Кричит на них Азурит, пытаясь выдрать свой коготь из плена мягкой ткани, покрывающей даже стены. С трудом, но ей всё-таки удалось освободить свой шип, однако вместо того, чтобы броситься на помощь двум дракончикам в беде, Азурит замерла на месте, оглядываясь за спину и скаля свои клыки. — Кто-то идёт!       — Это, наверное, чудовище, что всё это сделало! — панически пищит Кварц, распластавшись на Угле и окончательно запутавшись.       — Заткнись, — прошипела Азурит, и тот не придумал ничего лучше, чем послушаться драконицу, стараясь успокоить своё дыхание и различить хоть что-нибудь доносящееся из пещерной темноты. Тихий, медленно приближающийся стук разносится оттуда, откуда они пришли. Такой знакомый... будто кто-то прощупывает дорогу. Неужели... другой землерой? За ними послали стражей, после того как старшие обдумали и решили, что наказание троицы слишком суровое? Их вернут назад? Или...       — Кто здесь? — доносится из темноты скрипучий голос, какой Кварц никогда не слышал. Сухой, слегка сипящий и уставший. Будто воздух слишком быстро утекал меж клыков говорящего. Мгновение, и в поле зрения Кварца мелькает освещённая гирляндой светогрибов морда взрослого. Странный, будто лишённый всей своей прошлой силы и иссохший землерой смотрит на него сверху, слегка наклонив морду набок, то и дело пробуя воздух на вкус кончиком языка. Старый... Впервые в своей жизни Кварц видел по-настоящему старого дракона, и тот его пугал. Вытянутая шея, помятая и выцветшая чешуя, усталые от жизни глаза, покрытые в некоторых местах бледными, серыми пятнами.       — Вас не должно тут быть. Вы слишком молодые... А они любят, когда сюда заходят молодые. Разве вы не знаете, что их нельзя беспокоить?       — Кого? — Подаёт свой голос Азурит, пока старый дракон негромко кряхтит, отдаляясь от уступа и начиная чем-то греметь вне поле зрения Кварца.       — Их... драконов-щелкунов. Хотя сами они себя зовут паукокрылами. И они такие... тонкие, изящные. С тремя парами лап, странными махалками вдоль спин и двумя парами блестящих в темноте глаз. А ещё у них есть такие странные штуки по бокам от морды. С шипами, идущими вниз, — бормочет старик. — Им в общем-то до старых дела нет. У нас мясо жёсткое и невкусное. А вас... Вас бы они съели. Но вообще, здесь не их угодья. Это так, обозначение границы. Да где же оно...       Шебуршание становится громче, Кварц слышит звон металла, а спустя мгновение победное кряхтение.       — А-ха! Ну вы и вляпались, конечно, дракончики. Я-то давно никого из молодых не видела. Всё старые да старые. Вот сама живу тут недалеко уже лет десять, помогаю новичкам. Хотя, какие они новички... Так, гордые и опытные дурачки, не понимающие, что племя их бросило на смерть. Ух. Глаза закройте. — Вновь из-за обрыва появляется морда странного старика, и до Кварца наконец-то доходит, что и это самка. Только очень древняя... В её лапах он замечает флягу, по типу тех, что используют исследователи для долгих вылазок в одиночестве. Неужели вода поможет справиться с этими нитями? Однако, вместо живительной влаги на морду дракончиков изливается жидкий металл! Будто железо, потерявшее свою форму! Неужели раскалённое? Кварц от испуга жмурится, однако не чувствует жара. Лишь странное покалывание, когда жидкость растекается по телу, устремляясь к каждой ниточке, сковывающей его лапы и освобождая дракончика от плена.       — Ох, сильна водичка, конечно, сильна ещё. Только не пейте. Не очень она для этого пригодна, — хихикает землеройка, протягивая источенный и покрытый трещинами шип Кварцу. — Хватайся. Тут в глубине надо держаться своих и помогать.       — А вы... Вы кто? — сопит Кварц, оглядываясь на Угля и с удивлением смотря, как жидкий металл стекает по телу его друга, истончая прилегающие к нему нити.       — А-а? Да, чего это я, — бормочет себе под нос старуха, немного покряхтев, когда она потянула на себя Кварца, лапой отряхивая с дракончика последние обрывки нитей. Вблизи она оказалась... Пожалуй, это был самый старый землерой, но и самый большой когда-либо виденный Кварцем. На полголовы выше даже самых работящих и сильных драконов его смены! Вот только размер этот сочетался с худобой, слегка поджатыми лапами и покрытыми шрамами и вмятыми чешуйками серого цвета. Лишь глаза у старушки блестели весёлыми искорками рубинов. — Простите, совсем одичала. Так поживёшь сотню-другую циклов в одиночестве и уже с собой начинаешь говорить. А ведь предлагаю остаться встреченным. Но нет, говорят, что долг племени ведёт их глубже. Даже не слушают, дурачки, что там либо паукокрылы, которые чужаков не любят, либо грибные леса, заросшие мозговиком. Всё бредят добраться до заброшенных руин по ту сторону. А я нет. Я вот жить хочу. И с паукокрылами дружу. Они меня не трогают, знают что я чту их границы. Даже иногда подкармливают. Не то что хотелось бы... Но кости дают о себе знать. Слабею и слабею... А тут проснёшься, а из темноты на тебя смотрят две пары глазёнок. И все одного дракона. Сидит, молчит, изучает. Видимо ждёт, пока дёрнешься. А потом поднимется и растворится в темноте, оставив после себя лишь пару опутанных щелкунов. Странные они, эти драконы. Мрачные, молчаливые. Грызутся вроде часто... Шутки шутят про то, что друг друга едят. Эх...       Старушка, которую внимательно слушали Кварц и Азурит, не решаясь прервать, развернулась и пихнула свой хвост в яму, прямо в морду недовольно рыкнувшего Угля.       — А, вот опять. Изголодалась по общению. Миллерит меня зовут. Когда молоденькой была, так чешуя блестела. Не золотом, конечно, но блестела. Все завидовали. А сейчас... Только имя и осталось. Но я не жалею. Кому тут нужна моя внешность? Разве что в отражении на себя смотреть. А ну, кх... Детишки, помогите, а то он тяжёлый. — Выпучив свои глаза, Миллерит попыталась вытащить обхватившего её хвост Угля, но лишь всплеснула своими истёртыми шипами, не в силах даже сдвинуться от пропасти, пока Кварц вместе с Азурит не подхватили старую драконицу под плечи, потянув её на себя. Из-за края обрыва показалась морда Угля, а затем и сам дракончик, тут же вцепившийся своими шипами в край уступа и выбираясь уже самостоятельно. — Уф. Ну и отъевшийся же ты. Сама бы и не вытащила... Ну, давайте лучше пройдём до моего жилища. Тут недалеко совсем. И там красиво. Очень. Старые руины, уходящие в небольшой лес. Маленький, но мне хватает. Хотя через пол цикла пути есть большой гриболес. Но там много щелкунов и одна я туда уже не хожу — опасно. Да и зачем мне? Я мало ем уже, больше лежу и думаю о прошлом. Ну же, пошли.       Подхватив небольшую металлическую корзинку, заполненную светящимися зелёным светогрибами, улыбнувшаяся Миллерит двинулась обратно по коридору, оставляя дракончиков смотреть ей вслед. Но затем, переглянувшись, они побежать следом за ней, слушая её весёлый монолог о том, как тяжело живётся одной на этой глубине.