Готэм засыпает, просыпается Джокер

5. Ночь Над городом горит знак: Готэм взывает о помощи. Любопытно, что в этот раз — не так далеко от особняка, и Брюс гадает, кто умудрился так прогадать. Он оказывается на месте в мгновение ока: у бара, на непривычно пустой улице. Внутри звенят разбитые бутылки, шуршит крошево стекла под чьими-то ногами. — Э-э-эй, — слышит он знакомый голос и не может поверить своим ушам, — я же хочу тебя обнять, па-а-а-а-а-ап! Брюс оказывается внутри неожиданно быстро даже для самого себя. — Я же тебя поймал! — вырывается у него, когда он видит эту картину вживую: Джокер гоняется за неожиданно прытким пожилым мужчиной, который Брюсу годится не то в отцы, не то в деды. В этот раз — заметить тоже получается быстро — у Джокера в руках мобильные дефибрилляторы. Услышав голос Брюса, Джокер комично замирает, словно натыкается на стену. Медленно поворачивает голову к нему. — Твою же Марту! — звучит как ругательство, и Брюс вздрагивает от звука имени своей матери. — Ну вот какого Томаса Уэйна ты опять мне мешаешь? Мужчина умудряется выскользнуть мимо Брюса на улицу, и Джокер сердито поджимает губы. — Ушел, — жалуется он. — А я к нему — со всей душой. Лови! Он неожиданно кидает дефибриллятор Брюсу, и тот машинально уходит с линии броска, отступает на шаг. Джокер пытается повторить маневр старика — но у Брюса быстрые рефлексы, и он успевает схватить зарвавшегося клоуна за ворот пиджака. Джокер дергается с секунду и неожиданно спокойно замирает. — Ну вот и на кой тебе все это, а? — спрашивает он пытливо, изворачивается, чтобы заглянуть в глаза. — Лежал бы сейчас, спал в мягкой кроватке, видел сны про женщину-кошку, женщину-мышку, женщину-собачку, еще какую-нибудь женщину, как фантазия развернется. Но нет — тратишь ночь на то, чтобы встретиться со мной. Брюс, я ведь и правда поверю, что ты в меня влюбился. Брюс молчит и перехватывает его за руку. Вторую поймать не получается: Джокер мельтешит зажатым в пальцах вторым дефибриллятором, машет им у Брюса перед лицом — но так старается случайно не задеть, что становится понятно: просто пытается запугать. Брюс кривит губы. — Ладно, — Джокер неожиданно отбрасывает прибор и как-то даже почти нервно трет свою щеку. На пальцах у него остаются следы грима, но он этого не замечает. Зато видит Брюс, и сердце отчего-то замирает в этот момент. — Если уж ты в меня втюрился, я дам тебе повод для фантазий, только ради всего святого, отдохни хоть одну ночь и не путайся под ногами. Смотри! Джокер дергает плечами, неожиданно выворачивает руку из захвата и едва не вылетает из пиджака. Отскакивает подальше — к входу, и Брюс уже понимает, что он опять уйдет из рук. Но к его удивлению, Джокер так и замирает на входе в бар. — Смотри, Бэ-э-э-э-э-этси, — кокетливо тянет он. Наклоняется. Приподнимает ткань брюк на одной ноге и чуть стягивает белый носок — так, что виднеется худенькая щиколотка. — Будешь хорошо себя вести, — со смехом говорит он, глядя снизу вверх, и Брюсу вдруг становится жарко, — покажу еще что-нибудь, а пока хватит с тебя. Брюс отмирает, но Джокер шустрый — ускользает, исчезает в подворотне. Брюс несется за ним, но тщетно: в трущобах он ориентируется хуже Джокера. Сердце колотится чаще обычного, когда он взбегает по лестнице. И не унимается еще долго, когда он останавливается, понимая, что Джокера уже не догонит. Чертова щиколотка все еще белеет перед глазами. 6. День — Будьте здоровы, Артур, — искренне желает доктор Квинзель, поглядывая на Артура поверх очков, пока размашиcто заполняет рецепты. — Гордону я добавляю седативных, но предупредите его, что их стоит принимать, только если снова начнутся проблемы со сном. — Хорошо, — отвечает Артур. И снова чихает. — Будьте здоровы, — повторяет доктор Квинзель. — Вы простудились? Когда успели? Артур пожимает плечами и кладет ладонь на колено: нога начинает трястись. Удерживает ее, заставляет замереть и не двигаться. Еще бы ему не простудиться: пиджак теперь — сувенир у Брюса, а ветер дул не то чтобы теплый. Пока он искал старого педофила, который умудрился ускользнуть из рук, продрог насквозь — так, что зубы стучали. А дома не помог ни любимый свитер, ни горячая ванна, и даже под одеялом все еще было холодно. Носить, что ли, запасной пиджак — на такой случай. — Кстати, Артур, — доктор Квинзель поднимает глаза, — сегодня вечером похолодает. Дать вам что-нибудь накинуть? — Нет, нет-нет-нет, — Артур быстро мотает головой. — Все в порядке, док. — Я же просила: Харлин, — доктор Квинзель улыбается. — Знаете, что? Вот, — она встает, подходит к шкафу, и — вот умора — достает красный пиджак, который Артур благополучно оставил в лапищах Брюса. — Это что? — осторожно спрашивает он. — Это мистер Уэйн принес, — док подмигивает. — Говорит, его кто-то у нас потерял, вдруг найдется хозяин? — Это не мое, — предупреждает Артур. — Я знаю. Но вы так легко одеты, да еще и простудились… Возьмите на сегодня, завтра вернете. А знаете, что? Примерьте. Артур вскидывает бровь, с сомнением берет пиджак из рук доктора Квинзель. Надевает поверх халата. — Вроде безвкусица, а вам идет, — она хлопает в ладоши. — Оставьте себе. — Но мистер Уэйн… — Я скажу, что оставила его на ресепшн, а кто забрал — не знаю. А если найдется владелец… — док подмигивает и аккуратно поправляет ему воротник пиджака. — В общем, не волнуйтесь, Артур. Я вас прикрою. — Спасибо, — бормочет Артур, смущенно улыбаясь. Снимает пиджак, и доктор Квинзель быстро достает из-под стола пакет из магазина нижнего белья: крупный, бумажный, плотный. Артур убирает пиджак в пакет и садится за стол — снова. И опять чихает. — Идите домой, — вздыхает доктор Квинзель. — Я сама закончу прием, а вы — подлечитесь хорошенько. — Спасибо, — повторяет Артур. Он возвращается в свой кабинет, собирается, и с пакетом в руках идет к выходу. И — надо же — сталкивается в дверях с Брюсом. — Извините, — произносит тот и тут же снова оказывается у дверей: явно сидит в засаде и караулит. Смешок сам собой срывается с губ. Артур прикрывает их рукой и посмеивается, выходя на улицу. Интересно, как долго Брюс будет пытаться его поймать, если последний сотрудник может уйти глубоко за полночь? Брюс, как Артур успел выяснить, очень упорный. А значит, сегодня охоту можно начать чуть раньше. Артур пританцовывает на ходу до самого метро.