Глава 5. Та, с первым днем после возвращения
5 декабря 2019 г., 20:07
Гермиона вздохнула с облегчением, когда их ноги коснулись высокой травы.
— Видишь? — сказал Рон, улыбаясь ей через плечо. — Я же говорил, что все будет хорошо.
Ослабив хватку на его талии, она кивнула, когда Рон позволил метле упасть на землю. — Я все еще думаю, что мы должны были идти пешком.
— Но так намного быстрее.
Если бы не это ощущение конца лета в воздухе и то, как он ей улыбался, она могла бы поспорить подольше. На самом деле, она спорила примерно тридцать минут назад, когда Рон и Гарри забрали две худшие метлы из сарая Уизли и объявили о своем плане вылететь на ночь в Оттери-Сент-Кетчпоул. Они не могли взять ни одну из хороших метел, которые были единственными метлами, которым Гермиона доверяла, потому что им нужно было спрятать их где-то в магловской деревне. А что, если бы их украли или повредили? Гарри не будет рисковать безопасностью своей «Молнии», а Рон был почти так же привязан к своему «Чистомету», как и к Сычику. И учитывая, что семье Уизли принадлежало только две метлы, которые по словам Рона считались «мусором», но были достаточными для этой конкретной экспедиции, им пришлось сесть по двое. Следовательно, Гермиона провела всю поездку в деревню, плотно прижимаясь к спине Рона.
В этот раз она не особо возражала.
Они уложили метлы — «Метеор» и «Комету-30» — в небольшой роще деревьев на окраине города, а затем отправились по главной улице. Гарри и Джинни шли на несколько шагов впереди и очень быстро разговаривали. Вернее, Джинни рассказывала анекдот после советов о том, как стать капитаном команды по квиддичу, в значительной степени основанных на опыте Чарли, пока Гарри восхищенно ее слушал.
— У них здесь лучшая пекарня, — сказал Рон, проходя мимо магазина с рыбой и чипсами, — и обычно перед закрытием они продают выпечку за полстоимости, так как это лучше, чем выбрасывать ее.
— Ты действительно думаешь своим животом, не так ли? — поддразнила его Гермиона.
— Да, — Рон пожал плечами, легко улыбаясь ей, — большую часть времени. Видишь, вот она, через улицу…
Он сжал пальцы на запястье Гермионы и потянул ее к обочине, оглядывая улицу, чтобы проверить, нет ли встречных машин. Когда дорога освободилась, четверо поспешили через улицу, чтобы встретить пьянящий аромат ванили, лимона и масла, исходящих из пекарни. Только когда они толкнули дверь, Рон отпустил ее руку, и даже тогда это казалось потерей.
Их скудная магловская куча денег не задержалась у них надолго: ребята взяли миниатюрные лимонные пирожные, булочки из смородины и клюквы, пирог с патокой, и все это время Рон и Гарри настаивали на том, чтобы носить все это за своих спутниц.
— Вот, — сказал Рон Гермионе, одной рукой пытаясь открыть картонную коробку. — Попробуй это.
Он протянул булочку со смородиной.
— Я не очень голодна…
— Это не причина, чтобы не попробовать — я разделю ее с тобой, просто попробуй кусочек.
— Я ела булочки со смородиной раньше.
— Да, но эти действительно хороши.
Гермиона взяла у него липкую булочку и укусила ее, задумчиво жуя. Боже, она ненавидела, когда он был прав.
— Хорошо, — уступила она, когда он с удовлетворением улыбнулся. — Это вкусно. Хочешь отдохнуть?
— Ага.
Он взял булочку из ее протянутой руки и откусил от места, где она уже укусила. Она попыталась подавить острые ощущения, которые возникли в ней при этом безобидном маленьком действии: это ничем не отличалось от ложки, которой они поделились в Лондоне, еще до того, как это началось, и для него явно не имело значения. Не было нужды быть настолько увлеченной этим сейчас.
— Давайте пока не будем возвращаться, — сказала Джинни, кусая лимонное пирожное. — Мама не успокоится, пока не убедится, что мы собрали вещи на завтра. Я не могу с этим справиться.
— Так что ты хочешь сделать? — спросил Гарри.
— Пойти в паб? — пошутил Рон. — На самом деле, Фред сказал, что где-то в переулке есть паб для волшебников, но вроде нужно, чтобы тебе было семнадцать, чтобы войти.
— Мы могли бы пойти в парк, — предложила Джинни. — Там можно оставаться, пока не стемнеет.
Заходящее солнце уже начало покрывать небо оранжевым и розовым цветами, но за неимением лучших идей все четверо свернули в узкий переулок, который привел их к маленькой детской площадке и саду. Здесь было практически пусто, если не считать матери и двух маленьких мальчиков, которых она безуспешно пыталась вытащить с карусели.
— Я только что понял, — сказал Гарри, ошеломленный и удивленный, глядя на лесенки, качели и песчаную яму. — Я никогда не был в парке раньше.
— Что? — спросил ошеломленный Рон. — Никогда?
— Не то, чтобы я помнил, — добавил Гарри. — Может быть, я ходил с моими… Моими мамой и папой, но я был очень маленьким, так что, вероятно, нет. И Дурсли никогда не брали меня с собой, так что…
— О, ну вот и все, — сказала Джинни, беря коробку с выпечкой из рук Гарри и проталкивая ее Рону. — Качели. Сейчас. Пошли.
И она оттащила его за рукав.
Это был один из тех вечеров, когда воздух был идеальным, спокойным и теплым, и лишь иногда дул легкий ветерок, чтобы пошевелить верхушки деревьев. Свет утопил все в золоте, собрав тысячу цветов во всегда ярких волосах на голове Рона. Всякий раз, когда кто-то говорил, что у него рыжие волосы, Гермиона чувствовала, что это ужасное преуменьшение: в нем были бесконечные оттенки, и она не могла поверить, что она была единственной, кто видел все эти маленькие, удивительные вещи.
Он поставил коробки из пекарни на скамейку и присел на одну из качелей, позволяя своим кроссовкам скользить по земле, и стал спокойно покачиваться.
— Не думай, что я бывал здесь годами, — задумчиво прокомментировал Рон, когда Гермиона уселась рядом. — Не с тех пор, как я пошел в Хогвартс.
Гермиона осмотрела парк, пытаясь представить эту версию Рона, которую она никогда не знала. Здесь с его мамой и с Джинни, когда старшие дети Уизли были в школе. Было странно, даже тревожно думать, что когда-то был момент, когда она даже не знала, что он вообще существует. То, что у каждого из них были жизни отдельно друг от друга, когда теперь она не могла представить свою без его.
Через игровую площадку Джинни показывала Гарри, как правильно пользоваться турником. По мнению Гермионы он выглядел более заинтересованным, наблюдая за колебанием ее бедер.
— Здесь хорошо, — сказала Гермиона. — Здесь тихо. В лондонских парках никогда не бывает тихо. Если подумать, в Лондоне никогда не бывает тихо.
— Да, я узнал об этом на площади Гриммо, — сказал Рон. — В первую ночь, когда мы были там, прошлым летом — это было до того, как вы приехали. Куча машин скорой помощи и пожарных машин проезжали мимо примерно в три часа утра, и это чертовски испугало меня. Я думал, что мы все умрем, — усмехнулся он.
— Как ты думаешь, что это было? — спросила Гермиона, смеясь вместе с ним.
— О, я не знаю, — он толкнул ноги в землю, чтобы оттолкнуться назад, затем качели качнулись вперед. — Это же была площадь Гриммо? Это могло быть что угодно.
— Ты к этому привык, — сказала Гермиона. — К шуму.
— Да, — он пожал плечами, выглядя неубедительным. — Наверное. Никогда не было шанса понять это — мы вернулись в Хогвартс слишком рано… Я имею в виду, если ты услышал что-то среди ночи, то, вероятно, ты вот-вот умрешь.
— О, остановись, — она потянулась, чтобы ударить его по руке. — Не начинай новый год с таким отношением.
Он изогнул бровь:
— Мы лучшие друзья Гарри Поттера. У нас вроде должно быть такое отношение.
— Все должно быть лучше, чем в прошлом году, — сказала Гермиона с таким оптимизмом, в который сама не могла заставить себя поверить. — Теперь, когда Амбридж ушла.
— Этот парень Слизнорт, по крайней мере, должен быть лучше ее, — его рука вытянулась к пространству между ними, он маняще пошевелил пальцами. — Они смотрят на нас, — пробормотал он.
— Да? — Гермиона прошептала в ответ. — Мы должны притормозить, иначе никто не поверит, когда мы скажем, что расстались.
— Конечно, поверят, — возразил Рон, — если ты им скажешь. Никто никогда не задает тебе вопросов.
— Да. Действительно, — подумала она, — ты единственный, кто задает.
И действительно ли это было бы концом света, если подержать его за руку еще раз? Она действительно сомневалась, что Гарри и Джинни тщательно изучают их отношения…
Она положила ладонь на его ладонь и подняла глаза, чтобы увидеть, как он с любопытством изучает ее, как будто он собирается сделать свой следующий шаг в шахматах.
— Это плохо? — спросил он, голубые глаза пронзили ее. — Что я тебя все время спрашиваю?
— Нет, — она крепче сжала его руку, надеясь удержать момент, пока он не ускользнул. — Это очень хорошо.
***
Впервые за шесть лет Гермиона проснулась первого сентября со страхом. Напрасно она надеялась, что последняя августовская ночь может длиться вечно, но последние остатки лета, тем не менее, ускользнули из ее пальцев. Теперь, когда солнце струилось сквозь занавески в комнату Джинни, у Гермионы не было выбора, кроме как сложить остальную часть своих вещей в сундук и приступить к тяжелой, слегка опасной задаче — втиснуть Живоглота в его корзину. Она не могла перестать думать о прошлой ночи: выпечка, парк, теплая рука Рона в ее руке. Она думала об этом и тогда, когда использовала маленький кусочек колбасы, чтобы уговорить Живоглота залезть в его корзину; и во время многочасовой поездки на машине Министерства до станции Кингс-Кросс, когда ее нога все время прижималась к Рону; и когда она шагнула через барьер к платформе 9 ¾. Все это кончится в считанные часы — не было никакого смысла продлевать это (иначе все это в конечном счете приведет к чему-то большему) — и они снова станут друзьями. Друзьями, которые ссорились, не соглашались и обзывали друг друга, но защищали до самого конца. Всегда может быть хуже. Гарри отвел мистера Уизли в сторону для частного разговора — Гермиона поспорила бы на все, что Гарри высказывает свою теорию о Малфое, — поэтому они с Роном вошли в поезд и отправились в купе старост. Когда они шли через переполненный коридор, Рон потянулся к ручке на сундуке Гермионы, оттолкнув ее руку и взял его сам. — Мне не нужна помощь, — сказала она ему, не в последнюю очередь потому, что одному человеку было невозможно пронести два чемодана по узкой дорожке. — Я не против. Колесо сундука Рона тяжело стукнулось о скользящую дверь купе. Гермиона встала перед ним: — Я могу сделать это самостоятельно. Когда она взяла ручку назад, она взглянула на него как раз вовремя, чтобы увидеть на его лице… Раздражение? Оно пронзило ее сердце, как нож. Она ненавидела это. Боже, она ненавидела это. Это была худшая идея в мире — придумать все это, позволить расти этой лжи все больше и больше. И она ненавидела то, что в самых темных уголках своего сердца позволяла себе представить, что все это было реально, когда на самом деле это было не так. Они первыми прибыли в купе, предназначенное для встречи старост, и Гермиона поспешила внутрь, потянув Рона за собой и закрыв дверь. — Извини, — сказала она, когда они уселись. — Но люди смотрели, и мы, вероятно, не должны выглядеть как… — Да, я понял, — сказал Рон, вытянув перед собой ноги, сосредоточив внимание на потертых носах своих кроссовок. — Ты можешь не продолжать. Голос Гермионы на мгновение подвел ее: — О-о-о, ну, нам все еще нужно решить, как мы собираемся это сделать. Я имею в виду, расстаться. Его взгляд остановился на ней. — Разве? Потому что ты сказала, что не хочешь большой ссоры или чего-то в этом роде. — Не хочу. — Тогда чего ты хочешь? — спросил он, явно теряя терпение. — Просто вернуться к нормальной жизни. — Тогда давай просто сделаем это. Давай просто покончим со всем этим, притворимся как… — он сглотнул, — как будто ничего не произошло. Поезд заскрипел, когда двигатели пришли в движение. — Но мы все еще должны решить, как сделать так, чтобы это стало всем известно, — раздраженная тем, что он не встретился с ней взглядом, Гермиона села на свое место лицом к нему. — Я бы не хотела, чтобы кто-то продолжал думать об этом, когда это не было правдой. — Это никогда и не было правдой, — напомнил он ей. — Так… — губы крепко сжались, он провел рукой по волосам. — Почему бы нам не сказать Гарри и Джинни завтра за завтраком? Мы просто скажем им, что мы изменили свое мнение. В любом случае, они единственные, кому будет не все равно. — Думаю, ты прав, — призналась она. — И надеюсь, они не будут задавать слишком много вопросов. Дверь открылась, открывая яркое улыбающееся лицо старосты Пуффендуя Ханны Аббот, и Гермиона заставила себя улыбнуться, приветствуя ее.***
Гарри был в отвратительном настроении. Гермиона не могла его винить: клуб слизней, его встреча с Малфоем, последующая встреча со Снейпом и открытие того, что Снейп добился своего и был назначен учителем защиты от темных искусств. Был только первый день семестра — урок даже не начался — а уже казалось, что все рушится. Гарри провел несколько обязательных минут в гостиной, когда все гриффиндорцы воссоединились и рассказывали истории о своем лете, но затем он тихо в одиночку проскользнул в свою комнату. Рон хотел последовать за ним, всегда готовый оказать эмоциональную поддержку, но Гермиона подтолкнула его обратно на диван рядом с ней. За годы их дружбы они почти овладели определенной формой молчаливого общения. Каким-то образом, лишь взглянув, Гермиона смогла передать, что Рону нужно остаться, что им нужно время побыть вдвоем, чтобы закрепить свой надвигающийся «разрыв», — и он с кивком согласился и снова уселся на диван. Почему-то иногда она могла читать его как книгу, она чувствовала, что понимает его лучше, чем кто-либо другой, что она знает его на глубоком и интуитивном уровне — и все же в других случаях он был загадкой, которую, она была уверена, никогда не сможет решить. Большинство младших учеников уже пошли в свои комнаты, измученные волнением прибытия в замок, и в гостиной остались только пяти-, шести- и семикурсники. Несмотря на то, что большинство из них разговаривали между собой, играли в игры, сравнивали расписание курсов, Гермиона чувствовала взгляд на себе и на Роне, который, несмотря на их довольно краткий разговор в поезде, все еще сидел к ней ближе, чем обычно. Не то чтобы она возражала. Она подтянула ноги к груди, прислонила каблуки к подушке дивана и выбрала книгу наугад со стопки рядом с ней. Словник Чародея. Это подойдет, решила она, поэтому открыла ее на произвольной странице посередине и поднесла к лицу. Украдкой она осмотрела комнату. Джинни и Дин Томас сидели, свернувшись калачиком в одном кресле; Колин Криви демонстрировал свою новую камеру Демельзе Робинс; Кэти Белл и Алисия Спиннет обсуждали новые метлы. А в дальнем углу сидел задом наперед на деревянном стуле, как подросток в фильме о маглах, Кормак Маклагген. Его маленькие темные глаза устремились на нее, непоколебимые, тревожно голодные по своей природе, и Гермиона быстро спрятала свое лицо, уткнувшись в книгу. — Эй, — донесся голос Дина из кресла, — как все это началось? — он указал на Рона и Гермиону случайным взмахом руки. У Гермионы был быстрый ум, чтобы придумать адекватный ответ. История начала, которую они выдали Гарри, была расплывчатой, и она все равно не хотела обращать особого внимания на то, что должно было закончиться. — О, не ожидайте, что они вам что-то скажут, — сказала Джинни, прежде чем Гермиона или Рон смогли ответить. — Он даже не сам сказал мне, я узнала от Луны… — Ты всегда говоришь мне, что твоя жизнь не мое дело, — вмешался Рон, поднимая ноги на кофейный столик. — Значит, моя не твое. Пока он говорил, он ковырял кутикулу большого пальца. Он ненавидел ложь — Гермиона видела напряжение в нем каждый раз, когда им приходилось придумывать новую выдумку — и пришло время остановиться. Она ткнула его в ногу: — Хочешь прогуляться? Он согласился, и под короткие аплодисменты и свисты (что побудило Рона бросить острый взгляд на всех участников) они покинули гостиную через дыру в портрете. В коридора замка была тишина, хотя далекие шаги патрулирующих авроров были слышны с нижних этажей. Обычно им не разрешали ходить по залам в это время ночи, но их статус старост давал им привилегии, которых у других не было. Они отправились в путь, не думая о цели. — Итак, я полагаю, что прямо сейчас мы официально расстаемся, — тихо сказала Гермиона. Рон кивнул: — Хорошо. — Мы просто прогуляемся несколько минут, затем пойдем прямо в наши комнаты, а завтра мы расскажем Гарри. Его руки были засунуты в карманы. — Хорошо. — Спасибо за это, — сказала она, когда они прошли Выручай-Комнату. — Ээээ… За то, что согласился на все это. — Ой, — впервые за весь день нечто похожее на настоящую улыбку украшало его лицо. — Ну, я тот, кто продолжил все это, так что спасибо, что согласилась. — Пожалуйста. — Хотя становится легче, не так ли? — продолжил он, вкладывая больше энергии в свой голос. — Не врать Гарри, я имею в виду, я просто… Я не люблю лгать ему. — Я тоже, но теперь все кончено, — она тяжело сглотнула, чувствуя внезапный комок в горле. — Итак… — она по-деловому протянула ему руку. — Друзья? Он принял ее, полностью обхватил ее руку своей и крепко покачал вверх и вниз: — Друзья. «Это не было реальностью», — говорила она себе, когда они возвращались обратно в гостиную, забирали свои вещи и отправлялись в свои спальни, когда она переодевалась в свою пижаму и забиралась в кровать, не говоря ни слова своим соседкам. Но иногда это казалось реальным.***
— Почему ты такой странный? — это было первое, что сказал Гарри за завтраком. — Мы не странные, — оживленно ответила Гермиона, сосредоточившись на миске с кашей перед ней, а рядом с ней Рон нетерпеливо глотал яичницу. — Забавно, — сказал Гарри, прищурившись за круглыми очками. — Я не сказал, кто из вас был странным, но вы просто сказали, что оба. Любой, кто сказал, что Гарри был невнимательным, вероятно не был внимательным сам. — Все хорошо, — пробормотал Рон, потягивая тыквенный сок, только чтобы подавиться, когда Гермиона пнула его под столом. — Хорошо, давай покончим с этим. — Мы расстались прошлой ночью, — бодро сказала Гермиона, помешивая кашу, чтобы скрыть, как дрожала ее рука. — Что?! — у Гарри отвисла челюсть. — Почему? — Нет никакой причины, — сказала Гермиона, снова врезаясь пяткой в ногу Рона. — Мы просто решили, что у нас лучше получается быть друзьями. — Ой, — лицо Гарри исказилось в замешательстве. — В самом деле? — С тобой все в порядке? — спросил Рон с легким смешком. — Нет, я… Это не мое дело… Вы можете делать, что хотите, — запнулся он. — Я просто… удивлен. — Ну, вот так, — сказала Гермиона. — И я не знаю, почему ты думаешь, что мы странные, потому что мы не… — Хорошо, хорошо, я понял… — И мы все еще будем друзьями, поэтому тебе не о чем беспокоиться. — Хорошо, — сказал Гарри, пожав плечами. — Тогда… великолепно. Если вы счастливы, тогда и я счастлив. Гермиона посмотрела на Рона, но он не взглянул на нее в ответ.
