In human nature

— Дазай, да… — это имя непрерывно слетало с его губ задумчивым тоном со вчерашнего дня, как мантра. Он вертит перо в своей руке, то самое из собственных крыльев, которое упомянутый брюнет вырвал, когда они встретились. Просто Дазай… Это его настоящее имя? Его фамилия? Это так загадочно и не дает ему многого, но в то же время Ода не в состоянии удивиться от разговора с демоном. Нет, если быть более точным, он все еще удивлен. Он не имеет возможности верить легендам и мифам, которые даже не могут быть правдой. Во всех отношениях демон, о котором идет речь, просто кажется таким же нормальным, как тот, кто любит бессмысленные шутки ради развлечений. Если это так, это дает ангелу немного надежды, что он может прийти к согласию на его просьбу. Стук падающих и катящихся по полу карандашей вырывает его из раздумий, глаза цвета меди устремляются туда, где группа детей сидит за пустым столиком в ещё более пустом ресторане. Это ресторан карри, принадлежащий мужчине средних лет, унаследовавшему его от своего отца в возрасте 20 лет. Несмотря на свой средний возраст, он взял к себе детей из-за того, что был знаком с их родителями на своей прежней работе. И дети были теми, за кем Ода был назначен присматривать как их ангел-хранитель. Куникида иногда говорил ему, что он берет слишком много на свою тарелку, потому что были неизбежные времена, когда некоторые из детей были в другом месте, и Ода не может не согласиться, что это трудно, но он наслаждается этим. Он не жалеет об этом. Возможно не скажет этого, но он действительно любит их всех. Встав со стула, на котором сидит, при этом засунув перо в карман пиджака, рыжеволосый идёт туда, где собрались дети, вместе поднимая карандаши с пола и возвращая их в контейнер. Им не требуется много времени, чтобы вернуться к своим собственным занятьям: самый старший, Коске, борется с домашним заданием по математике и почесывает голову карандашом. Кацуми, второй по старшинству, балансирует ручкой между губами и носом, полностью игнорируя свою собственную работу, которую он должен делать. Юу играет в видеоигру, откинувшись на спинку стула под углом, несмотря на то, сколько раз владелец магазина предупреждал его об этом; Синдзи читает книгу, и Ода замечает, что он выше своего уровня… Но опять же, он всегда был умным ребенком. И ещё самая младшая, единственная девочка — Сакура. Она радостно раскрашивает рисунок, который начала рисовать полчаса назад, привлекая внимание старшего, сидящего слева от неё у окна. — Что ты рисуешь, Сакура? — спрашивает Коске, заглядывая девочке через плечо. — Ангела, — отвечает Сакура, не отрываясь от своего рисунка и строча что-то желтым карандашом. — Сэнсэй говорила о них сегодня в школе! Она сказала, что её мужа спас ангел, потому что он не погиб в результате несчастного случая. — Звучит жутко, если ты спросишь меня. — Она говорила, что у всех нас есть хотя бы один! Так что я нарисовала нашего! — она заканчивает свой шедевр, поднимая бумагу, чтобы показать остальным четырём. Ода нависает над ними сзади, чтобы тоже изучить искусство, криво улыбаясь. Это была женщина с длинными каштановыми волосами в белом платье. Над её головой был ожидаемый жёлтый нимб, в то время как крылья ангела торчали из её спины, и заканчивая улыбкой на лице девушки. Фон состоит из большого количества синего, солнце выглядывает из-за угла листа и облака являются ввиде земли на которых стоит ангел. Это совсем на меня не похоже… Тем не менее, Ода тепло улыбается. За старания Сакуры. — Эй, вы все идите сюда, — кричит владелец ресторана, чтобы привлечь их внимание. Сейчас он улыбается, кажется, что-то несёт. Все разом отошли от стола и встали у стойки, забравшись на высокие стулья, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Он широко улыбается, кладя на стол пластиковый пакет. Он не полностью прозрачен, но можно различить через него разные цвета. — Вы все закончили свою домашнюю работу на сегодня? — Да! Я лучший ученик, Оджи-Сан! — щебечет Сакура, высоко поднимая руку. Это, в свою очередь, заставляет пожилого человека засмеяться, заглядывая внутрь пакета и на мгновение осматриваясь. — Это правда. Сакура-тян всегда лучшая ученица. Поэтому будет справедливо отдать это тебе, — на последнем слове он достает коробочку «Pocky» с клубничным вкусом и протягивает ей. — Спасибо! — её глаза загораются счастьем, и она радостно приняла подарок с улыбкой, прежде чем отскочить обратно к своей раскраске. Неудивительно, что остальные теперь заинтересованы, с нетерпением ожидая, каким может быть их подарок. Синдзи будучи тихим типом, с молчаливым любопытством наблюдает, как ему предлагают что-то круглое, завернутое в прозрачный пакетик, заставляя его улыбаться, когда он охотно принимает это. — Эта булочка для Синдзи. Похоже, ты и сегодня начал новую книгу, да? — Угу. Это «Алиса в Стране Чудес». — тихо сказал мальчик, прежде чем тоже пуститься рысцой. Алиса в Стране чудес, да… «Разве не так он меня назвал?» — Ода наклоняет голову, приподнимая бровь при воспоминании. — «Хотя я не знаю, к какому сравнению он стремится.» Трое последних детей, ожидавших своего приза, наклонились вперед, но старший мужчина остановился, изучая каждого из них в течение нескольких секунд. Тонкие глаза сужаются, и все они, кажется, сидят немного прямее на своих стульях. Коске — первый, кому без единого слова вручили забавного размера пакет с печеньем. Он широко улыбнулся на это, прежде чем убежать. Ода кивает в знак согласия с этим решением, наблюдая за ним, удобно скрестив руки на груди. Математика всегда была его слабым местом, но он действительно старается, когда дело доходит до этого. — И вы двое… — Кацуми и Юу ушли до того, как владелец ресторана теперь гримасничает в ответ, кажется, уже зная, что происходит. — Как продвигается ваша учёба? Когда я вошёл, вы не казались сосредоточенными на чем-то важном. — О-о, в моём случае это, потому что учитель не давал нам никакого домашнего задания! — спорит Юу. — Я не хочу быть ещё одним Кацуми или кем-то ещё. — Бросить меня под автобус?! — отвечает Кацуми. — Не круто, Юу! — Хм, понятно. Так вот как это, да? — мужчина улыбается, но это кажется более угрожающим, чем все остальное. — Нет, ну… — Плохие ученики не получают своих любимых кислых червей, Кацуми. — Эти слова произносятся как раз в тот момент, когда он достаёт шоколадку из пакета, предлагая её Юу, который тут же с хихиканьем убегает. — О-Оджи-сан! Не будьте таким. Я просто взял паузу. Честное слово! — А сейчас? Я предполагаю, что это может тебе помочь… — хозяин начинает предлагать Кацуми конфету, но в последнюю секунду отстраняется и заставляет мальчика нахмуриться. — Но если ты не начнёшь в течение следующих 10 минут, ты ничего не получишь на следующей неделе. Это честная сделка? — Да, сэр… Наконец, Кацуми получает милость в качестве липких червей, и он со вздохом возвращается на своё место, где его другие приемные братья и сестра дразняще смеются над ним. Ода наблюдает, как Коске наклоняется над столом, как будто предлагая свою помощь мальчику. — Использовать сладости, чтобы убедить их сделать лучше, да… — глаза Оды загораются при этой мысли, идея бурлит в его голове, когда рука задумчиво поднимается к подбородку. — Понимаю. Вы можете использовать пищу, чтобы заставить людей слушаться, возможно, с этим парнем… Если он был так близко от демона, всё стоило того, чтобы попытаться, и кто знает, когда ещё у него появится такой шанс. Приняв решение, рыжеволосый бросает взгляд на хозяина ресторана и с улыбкой кивает головой. — Спасибо тебе. Он знает, что человек этого не слышит и никогда не услышит, но Ода тот, кто благодарит там, где это нужно, и также потому что он заботится о людях, которые живут в этом здании. Он поворачивается, чтобы уйти, но то, что говорит владелец ресторана, заставляет его остановиться. — Это напомнило мне, кто-то из вас убирался на витрине? Спасибо, я ценю это. — А? Это были не вы, Оджи-сан? — отвечает Коске. — Никто из нас этого не делал. — Может быть, это сделал наш ангел-хранитель! — с улыбкой вмешивается Сакура, поднимая свой рисунок для большей выразительности. — Должно быть, они нас очень любят! Ангел кладёт руку к себе на затылок и тихо смеётся про себя. — С этим я не могу поспорить, — бормочет он, широко расправляя крылья за спиной и одновременно поднимая руку, постепенно входя в парадную дверь и исчезая из виду. Взгляд сверху говорит ему, что солнце достигло самой высокой точки в небе, время, которое почти идеально для него, чтобы отойти от работы. Он не из тех, кто плохо выполняет свои обязанности скорее, он делает их слишком хорошо, но он знает, когда он не нужен. Присматривать за кем-то как ангел-хранитель это не то, что нужно делать постоянно, каждую секунду каждого дня. Когда солнце садилось, они уходили до следующего дня или их внутренняя тревога говорила им, что что-то не так, если те, за кем ангелы следили, были в опасности, то они немедленно появлялись. Ода знает, что он делал это в прошлом, и он знает, что он будет делать это ещё много раз в будущем. Люди притягивают неудачу, заметил он. Они ужасно хрупкие существа, могут быть ранены или сломаны самыми незначительными вещами, но даже так, они все ещё находят в себе силы принять это и продолжать жить. Устойчивость людей это то, что он может описать словно что-то вдохновляющее, даже пугающее время от времени. Они настойчивы, находят новые способы добиться успеха или потерпеть неудачу. Они могут быть ущербными, эгоистичными, потому что ценят самосохранение, когда возникает возможность, что кто-то может убежать вперёд, испуганный и слабый… Но они все ещё здесь, все ещё живы. Как личность, он не слишком много боролся с чем-либо в своей жизни, иногда чувствуя себя немного неполноценным. Ангелы, считающие, что они выше людей говорят, что люди должны чувствовать себя благословленными, хотя бы иметь их «руководство», никогда по-настоящему не изучали людей, не пытались понять и узнать их. Возможно, это немного высокомерно с его стороны, но Оде нравится верить, что он знает их лучше. Шум и гул людей ускользает от него, когда он сворачивает за угол в пустой переулок, оглядываясь в поисках любого, кто мог бы пройти мимо. Решив, что это безопасное место, он смотрит на свою одежду. По взмаху руки чисто белая одежда меняется, переходит от белого костюма до бежевого пальто, черной рубашки в полоску и брюк цвета хаки. Простая, современная человеческая одежда, хотя и немного пресная, как сказал ему Ранпо… Но он чувствовал, что это его вполне устраивает. С самого начала он не часто принимал человеческий облик. Были правила, которым следовало придерживаться, и хотя не было ничего, что конкретно говорило бы, что ангел не может наслаждаться человеческим царством, только вот тех, кто это делал, казалось, избегали больше, чем тех, кто держался на расстоянии. Возможно, в данный момент, самую малость это не имеет значения для него, учитывая его интересы… Но это не так, как если бы у него было что-то здесь, чтобы постоянно посещать в любом случае, играя себя как «человека». Ещё одна вещь — вес с его спины исчез. Не в переносном смысле, а в буквальном, его крылья были большими, присутствие, которых трудно игнорировать. Хотя они не беспокоили его, но из-за отсутствия их в такой форме он чувствовал себя очень лёгким, иногда забывая о своих силах и способностях. Скажем так, у него была своя доля неловких ссор. Ода идёт к другому концу переулка, заглядывая налево, потом направо, прежде чем выйти на тротуар. Он засовывает руки в карманы, изучая различные магазины и людей, проходящих мимо. Он бывал в этом городе бесчисленное количество раз, знает названия магазинов и улиц, но каким-то образом находит то, чего не замечал в прошлый раз. Этот мир быстро меняется по сравнению с тем местом, где он так привык жить, которое всегда оставалось прежним. Это застойное существование известно как бессмертие… Он не знает, почему кто-то хочет этого, но это не значит, что ему это не нравится. Ода просто обнаруживает, что его бессмертное существование до сих пор отсутствует. Звон колокольчика над головой отдается эхом, когда мужчина хватается за ручку двери магазина и тянет её на себя, холодный кондиционер бьёт его и заставляет вздрогнуть. Когда он идёт по одному из проходов, ему приходит в голову мысль: чего вообще может хотеть демон? Предполагая, что их тела похожи на ангелов, человеческие потребности, такие как еда или вода, не были проблемой. Будучи бессмертными, они не нуждались в ней, во всяком случае, делая это только из чистой скуки или потворства своим желаниям. Алкоголь был обескуражен в избытке, чтобы все делали свою работу, а не страдали от похмелья, опять же, Ода не уверен, что ангелы тоже могут получить его. Он не уверен, как далеко простирается сходство между людьми, ангелами и демонами, по крайней мере пока. В конце концов, он дойдёт и до этого. Ведь надежда умирает последней. Что бы предпочел демон? Учитывая, что он понятия не имеет, Ода выбирает что-то приятное для глаз. Он берет с полки сумку, изучает её с минуту, прежде чем подложить её под руку, решив, что он мог бы взять что-нибудь для себя и Рампо, пока он здесь. Этот парень всегда знает, когда Ода покупает что-то в человеческом мире, и будь он проклят, если тот не будет постоянно раздражать рыжеволосого, пока не получит что-то из этого. Подойдя к прилавку, он кладет предметы вниз, достает изнутри пиджака бело-золотую карту и предлагает её взять кассиру. Она принимает карту с улыбкой, хотя и делает паузу, чтобы посмотреть на неё с заинтересованным наклоном головы, понятный ответ, отмечает Ода. Тем не менее, она сканирует её так же, как и любую другую карту, возвращая с улыбкой и купленные вещи вместе с чеком. Мужчина вежливо кивает, прежде чем выйти, и идёт по тротуару, изучая свою карточку с тем же взглядом, с каким женщина смотрела на неё ранее. С точки зрения человека, он полагает, что это действительно выглядит странно. Это чистая белая карточка со странным золотым знаком на лицевой стороне, что должно было быть серафимом, с шестью крыльями, окружающими маленький, сложный дизайн тела и нимб над головой. Иронично, учитывая стереотип, он всегда так думал. Более того, на ней не было ни имени, ни номеров, о которых можно было бы говорить, и все же она работала, как и любая другая кредитная карта. Ода находит это намного более эффективным, чем-то, что использовалось в прошлом. Люди улучшили торговлю, монеты и так далее. Нести все, что у вас есть, в одном простом куске пластика, как это удивительно, но он не особо беспокоился. Если он потеряет его, он скоро вернется к нему. Люди не могут его использовать, так как он будет заблокирован, если они попытаются. Так называемая «плата» ангела-хранителя, была расплывчатой, если быть абсолютно честным… Несмотря на то, что рыжеволосый работал на этой работе так долго, он никогда не был уверен, сколько осталось, когда становится больше и что произойдет, если это закончится. Чем дольше он думает, тем больше понимает, что ему ещё многое предстоит узнать о своей расе. Нет смысла размышлять об этом сейчас, думает Ода, со вздохом пряча карточку обратно в пальто и сворачивая в ближайший переулок. Он повторяет свой процесс, как и прежде, проверяя, есть ли кто-нибудь рядом, прежде чем поднять руку, чтобы махнуть ей. Его одежда снова совершенно белая, а булавка в форме ореола ярко блестит с левой стороны груди, как раз там, где ей и положено быть. Руки засунуты в карманы, пожав плечами, сумка свисает с запястья со слабым шорохом. Бросив последний взгляд, Ода закрывает глаза- Затем этот блаженный, неосознанный мир людей исчезает. Когда он снова открывает глаза, он видит знакомую обстановку того, что называет своим домом. Путешествие назад так же просто, как визуализация того, где он хочет быть и, как правило, он выбирает для себя тот же балкон со дня до этого, именно тот, что выходит на облака и случайный самолет или два внизу. Он вздыхает по неизвестной ему причине, поворачиваясь как раз вовремя, чтобы знакомый маленький индивидуум подбежал и схватил полупрозрачный пакет в его руке. Это Рампо, конечно. — Оххх, Одачи вернулся! Что ты мне принёс, что ты мне принёс~? — Как обычно, — отвечает Ода, наблюдая, как «ворон» с восторженной улыбкой вытаскивает пакетик конфет. — Ты действительно мой любимый! — щебечет Рампо, подпрыгивая на шаг ближе. Ода видит его почти по-птичьи, как цыпленка. — Странно, но, похоже, ты купил лишнее? Ты кому-то это отдашь? Может быть. Возможно. Он надеется, что сможет, по крайней мере, если этот паренёк вообще там. — Сегодня я собираюсь ещё немного поработать над своими записями, так что я подумал, что было бы неплохо занять себя. (Технически, это тоже не ложь.) — Держи свои записные книжки, — заключает Рампо с гулом. При этом упоминании он хватается за ремень на груди, снимает его через голову и протягивает предмет более высокому ангелу, на что Ода отвечает благодарным кивком. Временами это стало для них чем-то вроде обмена и экономило им обоим время. Рампо не нужно было спускаться в мир людей в одиночку, чтобы удовлетворить свои прихоти, и Оде не нужно было возвращаться домой, чтобы забрать свою сумку с записными книжками и отправиться на своё обычное место. — Почему ты все ещё работаешь над этим, если за столь долгое время ничего нового не заполнил? — спрашивает ворон, отправляя в рот кусочек шоколада. Высокий тоже иногда задавался этим вопросом. Прошло много лет, возможно, даже сотни, когда его почерк застопорился, но он все ещё не отложил перо. Ради чего? — Просто надежда, я думаю, — он слышит, как говорит сам себе, и полагает, что нет лучшего способа выразить свои доводы, чем этот. — Надеюсь, да, — эхом откликается Рампо, слегка усмехаясь. — Это очень похоже на тебя, Одачи. Держись за это чувство, ладно? — он поворачивается на каблуках и начинает уходить, махая рукой, чтобы попрощаться. Ода смотрит ему вслед, опустив взгляд задерживаясь на чёрном хвосте, покачивающемся у него за спиной. Похоже, что он всё-таки сумел найти для соответствия этим поддельным рогам. Это напоминает ему о важном, неотложном деле, которое занимало его весь день. Он поворачивается и идёт своим обычным путём к месту, тому самому где его укрытие, и начинает тот же процесс, что и вчера. Будем надеяться, что, учитывая, как изменилась ситуация, сегодняшний день не приведёт прямо к тому же блокноту без записей, как это было всегда. На этот раз он идёт чуть быстрее обычного, меньше оглядываясь по сторонам. Он чувствует привычные взгляды, брошенные в его сторону, ожидает окончательного бормотания, которое обязательно будет за спиной. Привыкший к такому, он уже не обращает на это никакого внимания, когда блуждая вне поля зрения, пробираясь на окраину того, что является его домом, наконец достигнув места утешения, где нет ни ангелов, ни демонов, ни даже людей. Иногда он задается вопросом, почему он находит там покой. Большую часть времени он решает, что лучше не думать слишком много об этом, когда он и так думает достаточно. — Дазай? — окликает его Ода, оглядываясь по сторонам, когда он замедляет шаг и останавливается. Ничто не стоит на месте, и ничто не намекает на то, что рядом кто-то есть. Его плечи расслабляются, делая глубокий выдох, что можно описать только как разочарование. — Я не удивлюсь, если он больше не придёт… Поэтому он все равно продолжит свой обычный процесс, сядет под деревом, отбрасывающим тень на траву, достанет из сумки потертый блокнот и хмуро посмотрит на его обложку. Сейчас… Он не знал, что делать и куда идти, так как потерял свою самую близкую зацепку. Но теперь с этим ничего не поделаешь, полагает он. Он размышляет над вопросом Рампо: Почему он все ещё работает над этим, несмотря на то, что не нашёл ничего полезного в течение сотен лет? Это потому что… — Ого, ты действительно вернулся после того, как вчера столкнулся лицом к лицу с демоном. Только посмотрите на это! Ода вырывается из своих мыслей при звуке знакомого голоса, быстро поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с единственным карим глазом, который изучает его с тем же любопытством. Это был тот же самый демон, что и вчера, хотя теперь он казался менее веселым и более искренне впечатленным. —… Ты меня не кинул. Я в шоке. — Ауч. Знаешь, ты меня ранил. Разве ты не можешь доверять моему хорошему характеру? — Ты же демон. Брюнет лениво пожимает плечами с улыбкой, которая больше всего похожа на подтверждение. — В любом случае, ты странный ангел, если захотел вернуться сюда, зная, что столкнёшься с демоном, выкрикивая моё имя. Неужели тебе это так нравится? — Я не слышал его раньше, — признается Ода. — Да, пожалуй, так. — Разве ты не знаешь, кто я? Разве я недостаточно знаменит для тебя, Ода Сакуноске? — ангел только выгибает бровь в его сторону, выражение лица лишь немного заинтересовано. Удержав взгляд более высокого всего несколько секунд, Дазай щёлкает хвостом и быстро отворачивается. — В любом случае, зачем ты меня звал? — Я принёс кое-что для тебя, — отвечает ангел, протягивая руку, для того чтобы дотянуться до пластикового пакета, лежащего рядом с ним, и бросает красочный оранжевый с синим оттенком свёрток Дазаю. Демон ловит его без особых усилий, с любопытством изучая упаковку и читая надпись на блестящем пластике. Он выгибает бровь, играя с пакетом, заставляя пластик сморщиться под его рукой, бросая осторожный взгляд на Оду. — А это что такое?  — Кое-что съестное, — Ода потирает затылок, отводя взгляд. — Я подумал, что ты захочешь чего-нибудь в этом роде… Это из человеческого мира. — Мне это не нужно. Демонам не нужно потреблять пищу или воду, чтобы выжить, — пакет в руке демона наконец воспламеняется от давления его пальцев, верхушка его открывается, и часть содержимого падает к его ногам. Он садится на землю, берет кусочки апельсина размером с укус и кладет их в рот. (По-видимому, не так сильно, чтобы не нуждается в этом совсем.) «Итак, демонам она тоже не нужна…» — размышляет ангел, опуская взгляд на блокнот и открывая его на чистой странице. Взяв ручку он записывает это и испытывает чувство удовлетворения от новой информации. Хоть что-то новое спустя сотни лет. Какой чрезмерно долгий писательский блок. Он переключает свое внимание обратно на Дазая, который, кажется, доволен подарком, который ему дали, чёрный хвост неторопливо покачивается влево-вправо. Медные глаза с любопытством следят за ним, и вскоре он снова переводит взгляд на книгу, чтобы сделать набросок на пустом листе бумаги. Пока другой отвлекается, он полагает, что это не повредит, ведь чем больше он сможет получить, тем лучше. Ода подпирает подбородок свободной рукой, изучая нового знакомого, который сидит, совершенно не осознавая своих движений, ангел смотрит в свой блокнот, чтобы продолжить набросок, оглядываясь на свою компанию и повторяет действия. Кончик хвоста был в форме стрелы, нижние концы которого немного изогнуты и заострены. Он двигался так, словно у него был собственный разум, похожий на кошку, при условии, что ему пришлось сравнивать. Если бы только он перестал двигаться. Повинуясь импульсу, ангел протягивает руку, чтобы схватить его, но почти сразу же демон визжит, его хвост во всю длину заостряется шипами и вырывается из хватки мужчины, разрезая руку рыжеволосого, когда он высвобождается. Ода шипит, отдергивая руку и изучая порез на ладони, который быстро окрашивается в ярко-красный цвет. — Эй! В чем дело?! — шипит Дазай, подбираясь к Оде, а его собственный хвост обвивается вокруг него, словно защищая. — Разве я сказал, что ты можешь его потрогать? — Нет, извини… — защитный механизм? Это было интересно. Ангел с любопытством изучает кровоточащий порез на руке, прежде чем взглянуть на свой блокнот. — Я пытался нарисовать твой хвост, но он очень быстро двигался. Одна бровь демона раздраженно дёргается. — Во-первых, не трогай меня без разрешения. Во-вторых… — он замолкает, заглядывая в пакет, который держит в руке. — Эта пачка. Чии… тосу. Cheetos? Она уже пуста. Дай мне это, — он подчёркивает своё требование, поднимая руку и указывая на то, что осталось в полупрозрачном пакете. — Конечно… — Ода протягивает пакет тому, что нетерпеливо выхватывает его, вытаскивая предмет изнутри и изучая его. Это не более чем просто липкие черви, которые он купил, вдохновленный Юу ранее, пока что это заставляет демона держаться поблизости. Он изучает выражение лица Дазая, задерживая взгляд на повязке, обернутой вокруг его головы и закрывающей правый глаз. — Твой глаз… — осторожно начинает он. — Ты недавно его поранил? Демон делает паузу в своих действиях, чтобы взглянуть на него, наклонив голову с невинной улыбкой. — О! Ты действительно хочешь знать? Подойди ближе, я тебе расскажу. Ода медленно кивает с выражением интереса на лице. Дазай тепло улыбается и машет рукой, подзывая его ближе. Ангел делает это без раздумий, наклоняясь и поворачивая голову так, чтобы демон мог говорить ему на ухо- — Не твоё дело. Вместо этого он сталкивается с пустой упаковкой Cheetos, которую пихают ему в лицо, заставляя отшатнуться назад, когда он наблюдает, как демон изучает свои пальцы и небрежно облизывает их. Ангел нахмурился. — Это немного грубо. — Спасибо.  — Это не было комплиментом. Дазай облизывает свой указательный палец, делая преувеличенный отрывистый хлопающий звук, когда он вытаскивает его изо рта. — Считай это культурным различием. —… Серьезно. — Ага, — это единственный ответ, который он дал, после чего демон открыл упаковку с клейкими червями, понюхал содержимое, прежде чем вытащить один из пачки и укусить его, растягивая своими клыкастыми зубами. — Давай, рисуй сколько хочешь, но эта штука движется сама по себе. Это как второе сердце, в некотором смысле. Оно очень чувствительно, если ты этого ещё не заметил.  — Я вижу… — И ты прикоснулся к нему. Надеюсь, тебе плохо.  — Прости? — он не знает, за что извиняется, но считает, что это лучше, чем отвечать по-другому. Дазай только хмыкает в ответ, больше сосредоточившись на своём новом удовольствии, чем на собеседнике. Ода может только со вздохом откинуться назад и снова взяться за ручку, чтобы начать рисовать. (Он благодарен, что его доминирующая рука не была ранена.) Рядом с рисунком рыжеволосый записывает информацию, полученную от него: хвост с собственным разумом, чувствительный к прикосновению, несущий свой собственный механизм самозащиты на случай, если кто-то прикоснется к нему без разрешения или предупреждения. Краем глаза он бросает взгляд на брюнета, постукивая ручкой по пустому месту на бумаге. — Неужели у всех демонов есть такой хвост? — осторожно осведомляется он. — Нет. У кого-то есть, у кого-то нет, — отвечает Дазай, запрокидывая голову назад, чтобы резко бросить липкого червяка в рот. — У некоторых есть хвосты, как у меня, другие же похожи на животных; У некоторых есть рога, у некоторых нет. Наша внешность разная.  — В отличие от нас, судя по всему, — размышляет Ода, продолжая писать. Демон, кажется, наконец поворачивается и сосредотачивается на более высоком, взгляд опускается к книге на коленях. — Полагаю, это и есть то самое «исследование», о котором ты говорил вчера, — сделав вывод он выгибает бровь. — Да. Приятно что-то новое добавить после нескольких сотен лет. — Какая у тебя причина писать? Это не выглядит, как будто авторы нужны в мире ангелов-хранителей. Опять это…  — Я слышал одно и то же недовольство тысячу раз, — со вздохом признается Ода. — Действительно ли мне нужна причина, кроме той, что я хочу этого или чувствую, что это поможет кому-то в будущем?  — Может быть, для тебя. Очевидно, не для других. В конце концов, он не может этого отрицать. Другие находят его странным из-за его увлечений, таким образом, он немного изгой; Хотя и не до невыносимости. Впрочем, это его нисколько не беспокоило, потому что он вообще не был разговорчив. Тех немногих отношений, которые у него были, ему было достаточно. —… Тем не менее, я думаю, что было бы напрасно сдаваться сейчас, — продолжает Ода — Ты не думал о том, чтобы помочь мне еще раз? — Честно? Нет, — Дазай пожимает плечами, а потом весело улыбается. — Но! Ты пробудил во мне интерес вернуться, Ода Сакуноске. Любой другой ангел убежал бы из страха превратиться в демона. Какая нелепая мысль. Ангелы не могут превратиться в демонов. — Это заблуждение. Ангелы превращаются в падших ангелов, а не в демонов. Это заставляет демона смеяться по какой-то неизвестной ему причине, когда он встает на ноги и отряхивает штаны рукой. — Боже мой, знаешь такие вещи. Довольно умный~ Очень хорошо, я даю тебе благословение моей компании на некоторое время. Приходи завтра, и мы ещё немного поговорим. Ода, кажется, явно шокирован ответом, глаза расширились и уставились на демона, стоящего перед ним. — Ты меня слушаешь? — Дазай кладет руку на бок. — О, — рыжеволосый качает головой, чтобы выйти из ступора, кивая с улыбкой. — Спасибо. Я признателен тебе. В ответ он издает какое-то жужжание, карие глаза изучают его на мгновение, прежде чем демон поворачивается на каблуках, покачивая хвостом. — И последнее: твоё имя — это полный рот. У тебя нет чего-нибудь получше, как я могу тебя называть? Просто Ода было бы нормально- Он полагает, что ему следует перестать сомневаться в эксцентричности другого. — Некоторые из моих друзей зовут меня Одасаку. Дазай хлопает в ладоши. — Одасаку значит! Тогда увидимся завтра, Одасаку, — подмигивает он, махая рукой и ангел клянется, что хвост паренька повторяет его действия. — А до тех пор наслаждайся своим новым исследовательским материалом. Ода не отвечает, просто смотрит, как тот уходит, пока и вовсе не исчезает из виду, после опускает взгляд обратно в свой блокнот. Он медленно закрывает его, поднимает и с улыбкой изучает потертую обложку. — Тебе не нужно повторять мне дважды. Наконец-то он на шаг приблизился к пониманию