Как найти счастье?

— Юнги… — омега ощутил легкий пинок в районе бедер. — Ты всю жизнь проспишь. Омега сладко потянулся и, перевернувшись на бок, уткнулся лицом в подушку. Он прикрыл лицо краем одеяла, дабы получше спрятаться от ярких солнечных лучей, которые наглым образом пробрались в его комнату. — М-м-м, — раздалось глухое мычание. — Просыпайся, маленький негодник, — во всю глотку прокричал Санмин, снова шлепнув сына по ягодицам. Юнги поморщился, повернувшись к источнику шума и, приподнявшись, увидел нахмуренное лицо папы, а затем его взгляд пал на вазон со свежими цветами — похоже, что Санмин решил поднять ему настроение, принеся в его комнату ароматный букет розовых пионов. — Снова ночью бродил? Старший омега присел рядом с сыном и, впутав ладонь в его высветленные волосы, немного взлохматил мягкую на ощупь копну. Он помассировал пальцами затылок, вызвав у сына довольное мычание. — Да, — Мин нахмурил брови. — Если бы не наши соседи… — он вспомнил громкий смех, шпильками врезавшийся в память, —…я бы лег намного раньше. Опустив взгляд, Санмин совсем тихо рассмеялся. Его забавляла реакция сына. Ему не нравилось, когда в его привычную обстановку вносят коррективы и заставляют привыкнуть к чему-нибудь новому. — Чем они тебе не угодили? — Слишком громкие, — Юнги поморщил нос. Старший омега на возмущения сына хохотнул и покачал головой из стороны в сторону. — Я не могу дождаться того момента, когда ты встретишь правильного альфу, который хоть немного исправит твой скверный характер. Юнги в удивлении приподнял брови, а затем сел на постель, накрывшись одеялом. Он был похож на сонного недовольного воробья, который никогда не устанет качать свои права. — Что ты имеешь в виду под «правильный альфа»? — сонно пробормотал Мин и потянулся, как кот, проспавший сутки. Его футболка немного задралась, оголив чуточку выпуклый животик. — Ну хоть не отрицаешь, что характер у тебя действительно паршивый, — Санмин рассмеялся пуще прежнего и положил ладонь на живот сына. — Тебе нужно к врачу. — Какой сегодня день недели? — спросил Юнги, положив свою руку на папину. — Вторник? Он еще раз убедился в том, что без поддержки Санмина не смог бы начать нормально жить дальше, не смог бы не вспоминать о Кумине и их ссоре, после которой они больше не разговаривали и не виделись. Альфа вычеркнул из своей жизни несколько лет совместного проживания. Как будто это время было обычной надписью на листе бумаги, которую он стёр, словно легким взмахом ластика. — Да. — Тогда… После обеда позвоню своему врачу и запишусь на приём на следующую неделю. — Я поеду с тобой, — заверил его Санмин, поднявшись со своего места. — Ладно, — согласился Юнги. На самом деле он боялся проходить через все это в одиночку. Он счастлив, что в его жизни есть такой человек, который не оставит его в беде и стрессовой ситуации, и с которым он сможет поделится чем-то хорошим. — Что сегодня у нас на завтрак? — чуть живее произнес Мин. — Я испек яблочный пирог и… — Отлично, — перебил Юнги, подумав о том, что уже скоро сможет сбить эту дурацкую оскомину, которая не давала ему нормально спать. — Мне еще вчера чего-то сладкого захотелось. На удивление папы, он быстро соскочил с постели и что есть силы понесся в сторону ванной комнаты. За десять минут он принял душ, хотя обычно тратил на это не менее двадцати, и натянул на себя шорты и широкую футболку на несколько размеров больше. Омега зачастую разгуливал в таком виде по квартире, ну, а теперь по дому, двору и саду. Выйдя из ванной, Юнги, напевая незамысловатую песню, спустился на первый этаж. Он уже хотел во все горло позвать папу, но вдруг застыл на месте и широко распахнул глаза. Санмин обнимал какого-то мужчину, рядом с которым стоял омега, положив ладони на выпуклый живот. Они о чем-то весело болтали и смеялись. Прежде Мин никогда не видел этих парней, поэтому предположил, что они могут быть новыми заказчиками либо соседями, которых он невзлюбил с первых минут переезда. — Юнгия! — окликнул его Санмин, чем вывел из бурного потока мыслей. — Да, папа, — выдохнул омега и нехотя поплелся к компании. — Познакомьтесь, — начал старший омега, лучезарно улыбнувшись. — Это мой сыночек, Юнги. Я вам много рассказывал о нем. Мину только нового знакомства не хватало. Он приехал домой в надежде спрятаться от всего мира, собрать себя по частям и перевести дыхание для первого шага в новую жизнь. Вместо того, чтобы сосредоточиться на себе и малыше, он должен вытерпеть это дурацкое знакомство с новыми соседями, о которых папа ранее не рассказал. — А это Хосок и его муж Тэхён, — Санмин представил молодых людей. — Они живут с нами по соседству. «Ну конечно же! Кто бы сомневался», — хотелось хмыкнуть Юнги, но он сдержал свой порыв. — Приятно познакомиться, — сухо произнес Мин, окинув пару равнодушным взглядом. Что альфа, что омега, были довольно симпатичными и хорошо смотрелись вместе, но на этом его мысли касательно Чонов закончились. — Взаимно, — Тэхён мило улыбнулся, раскрыв взору омеги ослепительную квадратную улыбку. Сбоку засуетился Санмин, обняв сына и сжав пальцы в районе его локтей. — Боже, — шикнул старший омега. — Не обращайте внимание на Юнги. Он всегда угрюмый и ему немного нездоровится. — Ничего, — кивнул Тэ, окинув Мина изучающим взглядом. — Мы все понимаем. Все это время альфа изучал Юнги пытливым взглядом, из-за чего ему хотелось поморщиться и повести плечами. Не нравится ему, когда так пристально смотрят. — Нам пора идти, — пробасил Чон и взял своего омегу за руку. — Санмин? — Да, Хосока. — Я позже зайду за заказом. — Хорошо. Я все успею вовремя подготовить. Не переживай. — Спасибо большое, — мягким голосом произнес Тэхён. Юнги не знал почему, но этот омега напомнил ему солнышко. Он выглядел спокойным и уравновешенным, а также казался добрым и отзывчивым. У него были добрые глаза, на которые время от времени спадала русая челка, которую он успел несколько раз зачесать назад пятерней. Тэхён вызывал доверие свой широкой улыбкой и светящимися глазами, из-за чего Юнги уже не был настроен так вражески по отношению к нему. После того, как Санмин проводил соседей, Мин облегченно вздохнул и плюхнулся за свое любимое место за столом. Он стянул полотенце, коим было накрыто широкое блюдо, на которое папа выложил аккуратно нарезанный пирог. Он потянулся к угощению и, стащив один кусочек, целиком запихнул его в рот. Будучи очарованным вкусом сладких яблок и нежного бисквита, омега довольно промычал. Он уже и забыл, какова на вкус еда, заботливо приготовленная папой. Юнги был тем еще сладкоежкой и папа никогда не отказывал ему, готовя разные вкусности. Мину стало совестно за свое ужасное поведение. Он не должен был кормить папу обещаниями приехать и прятаться за работой и отношениями с Кумином. За это Юнги не раз себя обругал и даже мысленно отпинал. — Хэй! И мне оставь! — усмехнулся Санмин, увидев, как жадно его сын поглощал пирог. Он поставил на стол две чашки и, разлив ароматный чай, передал одну сыну. — Фпафибо, — с полным ртом пробормотал Юнги, а затем сделал большой глоток из чашки. — Ешь медленнее, — попросил старший омега и немного прищурил глаза. Этот взгляд был очень хорошо знаком Юнги. Папа не раз так делал, когда хотел о чем-то разузнать. — Что? — переспросил Мин, затолкав в себя очередной кусочек домашней выпечки. Санмин сделал обжигающе горячий глоток из своей чашки и отставил ее в сторону. Он сложил руки в замок перед собой, а затем глубоко вдохнул и протяжно выдохнул. Было видно, что он пытался собраться с мыслями и из-за этого очень переживал. — Возможно, время ещё не пришло, но я бы хотел узнать, что произошло между тобой и Кумином, — на одном дыхание выпалил старший омега. На несколько секунд Мин застыл, так и не донеся очередной кусочек пирога до рта, а затем вернул его на блюдо. — Папа… Теперь настала очередь нервничать Юнги. Аппетит полностью пропал, поэтому омега поднялся со своего места и переставил на рабочую поверхность тарелку с пирогом, а затем и чашку. Он попытался совладать с собой, чтобы горячие слезы не хлынули наружу и не размягчили шаткую оболочку, которую он все это время укреплял всеми возможными силами. — Послушай, — Санмин сглотнул вязкую слюну. — Я вижу, что у тебя это болит, но и мне сложно смотреть на то, как ты страдаешь. Ты мой ребенок, моя плоть и кровь, и я обязан знать, что с тобой происходит, — мягко произнёс старший омега. — Расскажи мне о самом важном. Юнги понял, что одним своим жалостливым взглядом папа припер его к стене, но он не намеревался рассказывать об их ссорах, скандалах, которые тянулись уже очень давно, и последнем разговоре. Папе не за чем это знать. Мин ни за что не ранит родительское сердце, пережившее и так слишком много боли и печали. Он решил, что всего лишь на миллиметр приоткроет завесу его жизни, которую он оставил там, в Сеуле, и к которой больше никогда не вернется. — Папуль, — Мин почувствовал, как горло сжал колючий спазм, а глаза защипало от подошедших слёз. — Я честно отвечу на два вопроса потому что… Больше… Я не смогу. «Потому что разрушу себя изнутри», — хотел сказать Мин, но не стал. Он не хотел показать папе, насколько большая трещина осталась на его хрупком сердце. — Хорошо, — согласился Санмин, ведь для него это уже победа, ведь из Юнги очень сложно выудить причину его волнения. Он всегда старался пережить тревожные моменты в одиночку. — Он тебе изменил? Юнги не нуждался в объяснении касательно того, о ком шел разговор. Он каждый день понемногу искоренял образ Кумина из памяти и, если бы мог, выжег бы его кислотой за один раз. — Нет, — дрожащим голосом произнес Юнги. — Не изменял. Омега бы предпочел отложить этот разговор на неопределенный срок, который бы никогда не наступил, но выбора папа ему не оставил. Мин старался быть хорошим сыном, потому не попытался отвертеться. Он посчитал, что родитель должен знать правду, пускай и не сладкую. — Вы разошлись из-за беременности? — осторожно поинтересовался Санмин. — Угу, — Мин шумно выдохнул сквозь плотно сомкнутые зубы. — Он сказал, что ему не нужен ребенок и предложил аборт. Ему нужен только я, но без приложения. Я отказался и теперь нахожусь здесь. Санмин поднялся со своего места и, заключив сына в объятия, крепче прижал к себе. — Ты правильно поступил. Я горжусь твоим поступком, — старший омега успокаивающе похлопал сына по спине. — Ты большой молодец, Юнгия. — Спасибо, — Мин зарылся прохладным носом в основании шеи папы, вдохнув сладкий аромат чайной розы. Он всегда его успокаивал. — Люблю тебя, папочка.

***

После напряженного разговора за завтраком, Юнги отправился в сад к своему любимому месту: поляне, на которой росли клумбы с лилиями. Это место впитало в себя радостные моменты и горестные воспоминания о первой любви. Земля на этом месте впитала в себя горькие слёзы, которые омега обранил во время истерики. Оно сохранило в себе большую часть жизни омеги и навеки запечатала под семью замками. Пройдя внутрь сада, Мин осмотрел новые теплицы, которые папа возвел за домом. Он прошел по вымощенной декоративным камнем тропинке к клумбам и сделал глубокий вдох. Омега наполнил легкие приторно-сладким ароматом цветов и, опустившись на нагретую солнцем землю меж пышных клумб, пробрался ладонью под свободную тонкую кофту. Он боязно огладил кончиками пальцев плоский живот и прикрыл трепечущие веки. Внутри Юнги зародилась новая крохотная жизнь, которую он убережет и вырастит. Несмотря на то, что он еще не ощущает ответных пинков, он чувствует, что не один. Он отдаст всю свою любовь этому малышу и окутает чувством защищенности. Мин дал себе твердое обещание, что обеспечит ребёнка всем, чем нужно, и, что он не будет ни в чем нуждаться. Для удобства Юнги уперся спиной в деревянный забор, и устало вздохнул. Внутри что-то предательски дрогнуло, а в носу неприятно защипало. Омега прикусил нижнюю губу, причинив себе легкую боль, дабы не дать истерике вырваться наружу. Мину меньше всего хотелось разреветься, но внутри на него давила неведомая сила, заставляя слёзы стекать хрусталиками по впалым бледным щекам. Ему показалось, что горло обвили стальные цепи, которые с каждой секундой сильнее сдавливали, причиняя боль. — Вот чёрт, — выругался Юнги и стер с лица рукавом кофты непрошеную влагу. Омега редко мог позволить себе выплеснуть эмоции и разреветься, как сопливая девчонка. Даже, когда Кумин предал его и велел сделать аборт, Мин не проронил и слезинки. Он взял себя в руки и, успокоившись, заставил разум мыслить трезво. Юнги не позволил себе потонуть в отчаянии и захлебнуться в океане слёз. Он не знал почему, но именно сейчас жалящая сердце обида пробилась наружу. Она распустила ядовитые колючки, которые по основание впились в кожу. Юнги громко вскрикнул и вскочил с насиженного места. Разгоряченную кожу обожгли капли ледяной воды, которые вмиг пропитали мягкую ткань кофты. — Твою же мать! — громко выкрикнул Юнги. Омега впился злым взглядом в перекошенное от недоумения лицо красивого высокого альфы. Его глаза были чернее ночи, крупный нос, не слишком пухлые губы с милой родинкой под нижней, отлично дополнил небольшой шрамик на левой щеке. Он зачесал пятернёй смоляные волосы, откинув их назад, тем самым открыв лоб. На альфе были чёрная футболка, подвернутые до колен серые спортивные штаны, повязанная на поясе клетчатая рубашка и обычные шлепки. «Красивый», — подумал Юнги, а затем мотнув головой из стороны в сторону, дабы отогнать накрывшее его наваждение. На ругательства омеги мужчина ничего не ответил, продолжив неподвижно стоять и смотреть в ответ. В одной руке он держал шланг, с помощью которого поливал рассаженные на клумбе цветы. — Нельзя так пугать людей! — во всю глотку закричал Юнги, когда вышел из транса. Судя по роскошным хоромам семья Чон вполне могла позволить себе нанять прислугу. Омега подумал о том, что этому парню было поручено ухаживать за садом, так как вряд ли кто-либо из хозяев возился бы со шлангами и прочими садоводческими инструментами. «Сливки общества не пачкают свои белые ручонки», — подумал Мин, вспомнив своего бывшего. Кумин был из богатой семьи, которая предпочитала не заниматься «земными» делами: уборкой, готовкой, стиркой и прочим. — Я мог бы заикой остаться! — не унимался омега, вскинув руками. — Ты забавный, — хмыкнул альфа, растянув губы в хитрой белоснежной улыбке. — И все? — возмутился омега. — Все, что ты можешь мне сказать? Вместо извинений дурацкое «забавный»? — Откуда я мог знать, что ты сидел под забором, — пробасил мужчина. — А может… — он поддался вперед, как будто хотел раскрыть самую важную тайну, и приподнял правую бровь вверх, —…это ты следил за мной. — Что?! — пуще прежнего возмутился Юнги. Он был готов выцарапать глаза этому нахалу. Как он мог подумать, что Мин будет подглядывать за каким-то садовником?! Пускай и очень красивым. — Почему нет? Я привлекательный альфа, а ты, как я понял, одинокий омега. Моя версия имеет право на жизнь. — Ты! — выкрикнул омега, не в силе подобрать слова. — Ты! — он ткнул указательным пальцем в широко улыбающегося альфу. — Ну давай же, скажи, кто? — подначивал его мужчина. — Напыщенный индюк! — во все горло закричал Мин. Со стороны дома послышались шаги, а затем из-за парника выскочил обеспокоенный Санмин. Он подошел к сыну и с тревогой во взгляде осмотрел его злющее лицо. — Ты чего поднимаешь шум? Что случилось? — Ничего! — зло выпалил Юнги и, бросив полный ненависти взгляд на альфу, рванул по аллейке. «Чонгуки…» — последнее, что услышал омега, скрывшись во дворе. Этот садовник заставил его кипеть от возмущения и злости, как стоящий на плите чайник. Зачем ему глазеть на какого-то незнакомого альфу? Если бы Мин хотел, то без труда и стеснения познакомился бы с ним. Сталкерство не в стиле Юнги. — Придурок, — зашипел омега, стянув с себя мокрую футболку. Еще несколько часов назад Юнги подумал о том, что зря рассердился на новых соседей, но, как оказалось, даже садовник у них бесячий. Теперь он определённо был уверен, что не подружиться с этим странным семейством. — Юнгия? — позвал папа. — Ты в доме? — А где же еще мне быть? Санмин вошел в комнату сына и с улыбкой на устах посмотрел на свое взвинченное чадо. — Что с тобой стряслось? — осторожно поинтересовался старший омега, подойдя к сыну. — Этот… Садовник окатил меня холодной водой прямо со шланга, — пробубнил Юнги, натянув сухую вещь. — Какой садовник? — в голосе Санмина проскользнуло удивление. — Он… — Всё, папа, — перебил его Мин, выставив пятерню вперед. — Я не то, что что видеть этого парня не хочу, и даже слышать о нём. Как же он выбесил меня. — Ладно, — спокойно произнес старший омега. — Сегодня ты очень раздражительный. Выпей ромашкового чаю. Полегчает.

***

Начало нового дня выдалось адски сложным. Ни свет ни заря Юнги выскользнул из теплой постели и что есть силы понесся в ванную комнату. Он склонился над фаянсовым другом и практически вывернул себя наизнанку. За время своей беременности омегу впервые так рвало. Желудок сжимался в болезненных спазмах, а все тело содрогалось от каждого извержения ночного перекуса. Юнги отметил, что вот оно, начало радостей его положения. Конечно же он читал о токсикозе и его проявлениях, но до последнего надеялся, что все те ужасы обойдут его стороной. — Вот чёрт! — выругался омега и утер губы бумажным полотенцем. В ближайшее время он обязан посетить врача и попросить его выписать препараты, которые облегчат состояние. Мин был уверен, что при таком раскладе долго не продержится. Ещё несколько недель таких вот «ярких» пробуждений и ему потребуется трансплантация нескольких внутренних органов. После теплого душа, который расслабил напряженные мышцы, Юнги отправился на кухню и заварил себе мятный чай. Он накинул на плечи махровый плед и, подхватив чашку, вышел во двор. На улице только начало светать, поэтому вряд ли кто-то будет бродить в такую рань. Омега надеялся, что никто не помешает его уединению. Защелка на калитке с легкостью поддалась напору тонких пальцев, позволив Мину за считанные секунды выскользнуть за пределы уютного двора. Юнги с наслаждением вдохнул прохладный воздух, а после сделал глоток горячего чая. Чашка приятно согревала руки, из-за чего в пальцах ощущалось приятное покалывание. Он поежился от легкого ветерка, без спросу забравшегося под мягкую ткань, и повернулся в сторону дома Чонов. Похоже весь двор соседей хорошо освещался. Громадная тень ворот упала на дорогу темным пятном, показавшимся омеге черной дырой. В следующий момент часть ворот отъехала в сторону, явив взору Мина полосу света, а затем и очертания крепкой фигуры, которая была в разы больше его самого. Юнги сразу же узнал нарушителя своего покоя, который в прошлую встречу устроил ему летний душ. Альфа поправил на себе серую толстовку, в карман которой положил телефон. Он накинул капюшон на голову и, выйдя на дорогу, остановился. Мин мог поспорить на что угодно, что на лице садовника расползалась гаденькая ухмылка. Если бы у него была возможность, то он бы с удовольствием стер ее прямым попаданием кулака по лицу. — Какая приятная встреча, — с довольным выражением на лице произнёс альфа, ближе подойдя к Мину. — Не могу ответить тем же, — сквозь зубы прошипел Юнги и, отвернувшись, поморщил нос. Весь вид омеги кричал о том, насколько была неприятна ему эта встреча: прищуренный взгляд, нахмуренные брови и сомкнутые в тонкую полоску губы. Если бы он знал, что столкнётся с садовником на улице в такую рань, ни за что бы не высунул нос со двора. — Не спится? — поинтересовался альфа, чуть склонив голову в бок. Густая чёлка упала на его глаза, которую он зачесал пятерней назад обратно под капюшон. — Тебе я вижу тоже, — кивнул омега на спортивный прикид альфы. — Увлекаешься спортом? — Есть немного. Нужно всегда быть в форме и соблюдать режим, — альфа широко улыбнулся, выставив на показ белоснежные зубы. Мин сделал шаг в сторону и, немного наклонившись вперед, намекнул, дабы альфа продолжил свой путь. — Прошу, — довольно произнес Юнги, постаравшись, как можно быстрее спровадить надоедливого соседа. — Не смею тебя задерживать. Выражение лица мужчины из игривого переросло в недовольную гримасу: взгляд стал в разы жестче, а скулы заиграли от напряжения. Похоже, выходка омеги не пришлась ему по вкусу, но на другое Мин и не рассчитывал. — Благодарю, — сухо произнёс альфа. Он еще раз окинул довольного собой омегу, а затем сорвался на бег. Если бы у Юнги был платок, он бы с удовольствием помахал им в сторону удаляющегося парня с накачанными ногами и крепким, как орех, задом, заставившими его сглотнуть вязкую слюну. Мин словил себя на мысли, что не отказался бы пожамкать его ягодицы, но после резко качнул головой, дабы отогнать это наваждение. — Это все из-за отсутствия секса, — попытался убедить себя омега, в несколько глотков осушив чашку. Не стоит думать о крепком теле придурковатого садовника, когда предстоит решить уйму важных вопросов. Постояв еще десять минут, Юнги вернулся в дом. Он шустро забрался под любимое одеяло и укутался в него по самый нос, чтобы поскорее забыть о недавнем разговоре с альфой и погрузиться в прекрасный мир сновидений.