Дичь

Два года спустя.

Звук колокольчика, и дверь кафе закрылась, впуская очередную стайку омег. Свободных столиков не было, и новые посетители, взяв кофе и выпечку, устроились за стойкой, рассматривая нового бариста студенческого кафе. Слухи о нем уже распространились по университету и кампусу, и многим омегам не терпелось увидеть и попытать удачи с таинственным красавчиком, который странным образом перевелся посреди года. Альфа вежливо улыбнулся очередному покупателю. – Ваш карамельный латте. – Омежка протянул карту, специально соприкасаясь с пальцами альфы, внимательно наблюдая за движением его руки и залипая на длинных пальцах, которые быстрым уверенным движением приложили карту к терминалу. – Может, еще хотите десерт? – голос звучал низко и притягательно, и посетитель радостно улыбнулся, считая, что получил порцию внимания альфы. – Не в этот раз, но мы бы могли обменяться телефонами… – Извините, но у меня уже есть пара. – Омега стиснул зубы, пытаясь сдержать подступающие слезы обиды, и, резко развернувшись, отправился к друзьям за дальним столиком. – Отшил? Да не расстраивайся ты так, он ни с кем не знакомится. – Сказал, что у него есть пара. Но ведь от него не пахнет омегами, он свободен… Друзьям только осталось наблюдать со своего места за альфой, который как заведенный вынужден был крутиться между кофе-машиной, кассой и витриной с выпечкой и сладостями из-за нескончаемого потока покупателей. Вдруг он замер и развернулся к большому экрану, который висел в зале, прислушиваясь к голосу диктора на местном канале новостей. Очередной митинг омег в Лондоне, которые боролись за равные права омег и альф и требовали увеличение криминальной ответственности за насилие над омегами. Госпрограмма по обеспечению подавителями во время течек, когда омеги становятся более всего уязвимы перед неконтролируемыми желаниями альф, была нужна как воздух. Прецедент в Штатах, громкий скандал, когда известные политики и бизнесмены годами безнаказанно охотились на омег, стал вопросом номер один на долгие месяцы и разжег пламя, охватившее теперь весь мир. Проверка и чистка правительственных аппаратов, судебные процессы над теми, кто участвовал в охотах и покрывающими их военными, полицейскими и медиками. Открылось много нелицеприятных для общества фактов торговли омегами, подпольных борделей. Роберт видел Рея последний раз на суде. Если бы не его показания и отказ от обвинения в похищении, то альфе впаяли бы десять лет в колонии строгого режима. Но даже несмотря на первоклассного адвоката, деньги и связи отца, показаний Рея и того факта, что его ДНК не было найдено ни на одной из жертв, Роберт был осужден на два года. Внимание и разъяренное настроение общественности были слишком сильными, чтобы полностью уйти от правосудия. Второе дело, за которое он оказался на скамье подсудимых, – убийство Блэка Райта. Оно добавило еще три года к уже назначенному сроку из-за превышения пределов допустимой самообороны. Ему тяжело было вспоминать срок в одиночной камере, время тянулось бесконечно долго и оставалось только думать о потерянных возможностях и пущенной под откос жизни. Роберта исключили из университета, его бывшие друзья отвернулись от него, не желая иметь дело с уголовником. Он остался один. Одиночная камера не самое худшее, что могло с ним случиться. В тюрьме по отношению к насильникам часто прибегают к тем же методам, которые они применяли к своим жертвам. До него доходили слухи, что генерал Паттерсон не раз подвергался жестокому насилию и был кастрирован, после чего покончил с жизнью, повесившись на собственной простыне в камере. Но ему было совсем не жаль его. Роб надеялся, что Рей приедет к нему. Здесь были разрешены посещения раз в месяц. Но с каждым прошедшим месяцем надежда угасала. Несколько раз его навещал отец, но он отказался сообщать сыну какую-либо информацию об омеге. Он наказывал его своим равнодушным отношением. И когда Роберт смотрел на отца, то видел лишь осуждающий холодный взгляд. В памяти всплывали жестокие слова: «Ты мне больше не сын!», а на щеке будто чувствовался удар от пощечины. Последний визит отца к нему в тюрьму был очень странным. Постаревший и осунувшийся мужчина смотрел на него долго, внимательно, будто пытаясь рассмотреть все самое тайное, спрятанное на дне души сына. И не сказал ни слова. Его дело об убийстве Блэка внезапно пересмотрели и Роберта оправдали. Он понимал, что за этим стоит отец, и внутри клубилась какая-то детская обида, что его собственный отец предпочел видеть сына в тюрьме и не стал использовать свои связи для уменьшения срока. После выхода из тюрьмы парень отправился в Гарвард, надеясь встретиться и поговорить с истинным, но Рей словно испарился. Альфа узнал, что после показаний против самых влиятельных людей страны жизнь Рея оказалась в опасности, и он попал в программу по защите свидетелей. Рей Винчестер исчез, его больше не существовало. Омега стал недосягаем для Роберта и ему казалось, что он потерял часть своей души. Жил два последних года словно по инерции, по строгому тюремному графику. И жизнью это можно было назвать с большой натяжкой. Теперь он сам пытался начать все с чистого листа, на другом континенте, подальше от неприятного и болезненного прошлого. Роберта Грейсона тоже не существовало. Вместо него появился Макс Вандервуд, четверокурсник Оксфорда. С деньгами отца это было достаточно легко устроить. Переступив через остатки гордости, он принял от отца помощь и в душе был благодарен за такой широкий жест. Дальше ему приходилось рассчитывать только на себя. Пока не имеющий никакого опыта работы, Макс нашел подработку в кафе на территории кампуса. Для только приехавшего парня это был единственный подходящий вариант.

***

Смена подходила к концу, и Роб уже порядком устал. Снова раздался колокольчик и альфа надеялся, что это уже последний посетитель на сегодня. Он стоял спиной к вошедшему, готовя очередной латте, и не видел его. Легкие наполнил знакомый желанный запах, заставляя мышцы напрячься, пробуждая давно забытые инстинкты. Будто со стороны он видел поворот своего тела, и как легкая улыбка исчезает с губ Рея и на него теперь смотрят темные серьезные глаза. Сердце бешено застучало, как будто пытаясь выскочить из груди, а потом показалось, что кубарем покатилось обратно в грудную клетку. – Мне эспрессо, пожалуйста, – омега просканировал его бейдж, – Макс… – Макс Вандервуд, – прозвучало хрипло, – Рей, я … – Томас Паркер, вы ошиблись. – Роберт поставил кофе на стойку, пытаясь унять внезапно возникшую дрожь в руках. Его омега снова отталкивает его, сейчас выйдет из кафе и в который раз исчезнет. Казалось, что за последние годы он разучился чувствовать что-либо, но сейчас было снова больно. Мучительно, когда омега отвечает невзаимностью, и в стократ больнее, когда это – твой истинный. Альфа с жадностью рассматривал неожиданного посетителя и облегченно вздохнул – на шее были видны несколько завитков от метки. Рей не избавился от нее, и Роберт почувствовал невероятное облегчение. Он хотел задать ему тысячи вопросов, но его останавливал страх, что омега заберет свой кофе и уйдет, не отвечая на них. – Десерт за счет заведения, – альфа не придумал ничего другого, что могло бы задержать омегу. Рей сел за столик, но так и не притронулся к чизкейку. Кусок не лез в горло. Он почти физически ощущал прожигающий взгляд альфы, и тело отзывалось на этот взгляд. Омега глубоко вдохнул и сразу же пожалел об этом, так как смешанный в небольшом помещении их общий запах пьянил и пробуждал давно забытые желания, которые он так и ни разу не испытал за последние два года. Он считал себя бракованным. А дело было в том, что его тело отзывалось только на одного человека. Он водил пальцем по краю стаканчика и полностью погрузился в свои мысли и ощущения. Юноша пытался казаться равнодушным и спокойным, но ему это удавалось с трудом. Он думал, что сумел подвести черту и поставить финальную точку два года назад. Но этот Роб, простой бариста в студенческом кафе, не пугал его и не подавлял своей аурой. И увидев его, он понял, что скучал. Очень сильно скучал все это время, несмотря на запреты вспоминать и думать о нем. Рей не знал, правильно ли он сделал, что пришел сюда. Но он был в этом маленьком кафе рядом с Робом и чувствовал, что уже не сможет уйти. – У меня заканчивается смена через пять минут, уже очень поздно и опасно омеге ходить по улицам одному, можно проводить вас домой, Томас? Рей нервно прикусил нижнюю губу, взвешивая свое решение, и молча кивнул головой в знак согласия. Свежий воздух отрезвил обоих. Роберт шел рядом, на небольшом расстоянии, не пытаясь приблизиться или прикоснуться, наслаждаясь запахом Рея, не отрывая глаз от его профиля, подмечая все изменения во внешности за время разлуки. Отросшие до плеч волосы, немного вьющиеся на кончиках. Повзрослевшее лицо, с которого полностью сошла детская припухлость. Альфа боялся моргнуть, чтобы видение перед его глазами не исчезло. Он снова чувствовал, снова жил, снова желал. И в этот раз у него появилась надежда, что все будет по-другому.