Дичь

Вздрагивая и лихорадочно стирая капли пота с лица, Рей резко вскочил с кровати, пытаясь прийти в себя и понять, где он находится. Омега задыхался. Он был весь в поту, но вместе с тем ощущал пронизывающий тело холод. Ночной кошмар еще окончательно не рассеялся, он все еще мысленно падал вниз с горы в пропасть, скользя и барахтаясь в селевом потоке, который протягивал к нему грязевые щупальца, превращающиеся в жадные руки, сжимающие его тело. Селевая масса вокруг него постепенно обретала очертания тела ненавистного ему человека. Его обезображенное окровавленное лицо было на расстоянии нескольких миллиметров. Рей хотел закричать, но разбитые губы накрыли его собственные, и внутренности начала заполнять липкая жижа вперемешку с кровью. Он захлебывался, тонул в этом поцелуе, не в силах освободиться из мертвой хватки. И когда воздух совсем перекрыло, с криком вырвался из темного марева. Снова сны не оставляли его в покое. Сколько времени прошло, но то, что он пытался забыть, мучило и тревожило во снах. Дрожащими пальцами омега обнял себя за плечи, растирая онемевшие мышцы рук через тонкую ткань пижамного топа. В ванной комнате включил горячую воду, подставляя под обжигающие струи лицо. Наконец-то удалось согреться и смыть с себя негативные эмоции. Вышел из душа и одной рукой протер зеркало от пара. Из образовавшегося окошка на запотевшей поверхности на него смотрели немного покрасневшие уставшие глаза. Взгляд скользнул ниже, на узор метки, почти в центре которой были уродливые следы от зубов. Блэк слишком глубоко укусил его, и теперь выпуклый кривой шрам был ежедневным напоминанием о событиях почти двухлетней давности. Парень встряхнул головой и попробовал улыбнуться сам себе. Уже получалось. Скоро его плечо будет чистым и гладким. Через два дня назначена процедура удаление метки и застарелого шрама в новой клинике хирургии в Лондоне. Они делали редкую инновационную операцию, даже были уже случаи успешного удаления меток истинных пар. И он уже несколько дней нервничал по этому поводу, и сейчас от волнения перехватило дыхание. Пока метка истинного и насильника на месте, он не сможет перевернуть пройденные страницы и отпустить прошлое, которое отравляло его настоящее. Иногда, особенно после таких снов, ему остро не хватало истинного и он тосковал по нему. Впадал в непонятную апатию и хандру, и тело ломило, будто у законченного наркомана. Рей царапал ногтями метку, словно пытаясь содрать ее. Черты лица альфы стерлись из памяти, и он не мог вспомнить какого цвета у него глаза или форму губ. Но он помнил их вкус и часто чувствовал фантомные отголоски его запаха, преследовавшего его весь день. А еще помнил его последние обидные слова. Время прошло и почти унесло с собой ту давнюю обиду. Оставалась только звенящая пустота внутри. Ему было только девятнадцать, а казалось, что все девяносто. Будто он – старик, проживший десятки лет и утративший вкус и тягу к жизни. И он хотел дать ей толчок, вырваться из этого состояния. Но не был уверен сможет ли стать прежним даже тогда, когда метки не станет. Страхи и тоска засели в нем слишком глубоко. Вокруг него всегда было мало людей. После смерти родителей, в принципе, особо и не возникало потребности быть с кем-то рядом. Но сейчас одиночество чувствовалось особо остро, проникая в каждую клеточку тела. На улице было еще серо, и омега прошелся узкими старинными улочками, по дороге купив кофе, который решил выпить в небольшом парке возле университета. От долгого сидения на лавочке он сильно продрог и, взглянув на часы, быстрым темпом поспешил на первую лекцию. На лужайке возле корпуса он заметил Пита с компанией других омег. Они весело щебетали, скорее всего обсуждая альф и перемывая косточки другим омегам. Питер увидел его и изящно поднялся, направившись к нему, покачивая бедрами. – Привет, Томас. Что такой мрачный? Приходи пораньше на следующей неделе, познакомлю с омегами из братства. Они давно хотят видеть тебя в своих рядах, но никак не могут поймать. – За почти два года Рей так и не привык к своему новому имени и почти всегда немного вздрагивал от удивления и внутреннего напряжения, когда слышал его. Питер чмокнул его в щеку, оставляя на щеке липкий след от рыжего блеска. Пришлось достать влажную салфетку и протереть испачканную кожу. – Повезло тебе! – омега приподнял пальцами подбородок Рея, рассматривая лицо. – С такой внешностью и четкими чертами и косметика не нужна. Завидую вам, брюнетам. Рей пожал плечами. Он особо не заморачивался тем, как выглядел, и не пользовался косметикой. Но качественные и красивые вещи все же любил. В аудитории, как всегда, сел подальше от первых рядов, всегда до отказа забитых студентами. Питер последовал за ним. – Мы сегодня вечером едем с ребятами в Лондон. В новом клубе зависнем. Ты с нами? – Пит смотрел на него с надеждой, хлопая густо накрашенными ресницами. – Нет, мне еще нужно поработать в библиотеке после занятий. – Детка, ты ведешь себя как послушник монастыря, ей-богу. Эй, не прячь ее, – Питер опустил вниз руку, которой Рей инстинктивно хотел прикрыть узоры метки, выступающие из-под высокого ворота рубашки. – Закрылся в своей вселенской скорби по мудаку, пометившему тебя. Где он? Он бросил тебя? Ты такой скрытный, ничего не рассказываешь... От тебя совсем альфой не пахнет. Когда ты в последний раз трахался? – Питер, тише! – Что тебя смущает? Ты ведь не девственник и не должен выпадать в осадок от того, что предначертано для нас природой. Тра-хать-ся! – Питер достаточно громко произнес по слогам, дразня друга, томно закатывая глаза и облизывая губы. – Прекрати, на нас смотрят! – Рей обвел глазами аудиторию и увидел, что на них уже обращают внимание. Было стыдно и неудобно. – Томас, завтра – выходной, так что можно хорошенько оттянуться. А подготовиться еще успеешь, твоя библиотека пару сотен лет простояла и еще столько же простоит, никуда не денется... Чарльз просил не говорить, но это он просил вытянуть тебя. Он тоже будет в клубе. Хватит бегать от него. – Ты теперь сводничеством занимаешься? – Я не могу смотреть, как ты губишь лучшие годы своей молодости. Что ты теряешь? В Чарльзе только плюсы. Красив, умен, богат и уже давно пытается добиться твоего расположения. И еще – он из аристократической семьи. – Ага, и в перерывах успевает иметь все, что движется. – Рей поморщил нос. Когда бы он не увидел Чарльза Гилмора, тот все время был с омегами. Он проходил все это в прошлом. И уже был знаком с похожим по поведению альфой. И прекрасно помнил, чем это закончилось. – Ну, не без этого… Он же альфа! Зато будешь уверен, что любовник он умелый. Под такого лечь – одно удовольствие. – Питер, я не ищу сомнительные удовольствия и непонятные приключения на свою пятую точку. – Ждешь своего единственного альфу? Неповторимую любовь? И как, дождался? – однокурсник кивком указал на плечо, где была метка. – Любовь – это иллюзия. Я поклоняюсь богу секса и предельно счастлив. Тебя тоже нужно обратить в нашу веру. Не знаю, что у тебя случилось, но ты же живьем себя хоронишь. – Пит, из тебя пастырь так себе. Не видел в тебе раньше такого ярого «религиозного» фанатика … – Рей нахмурился. И раньше терпеть не мог, когда в душу лезли. Теперь и подавно. Питер был его однокурсником и одним из немногочисленных приятелей в Оксфорде. Но и ему он не был намерен давать повод переходить установленную им грань. После этого разговора Рей решил в будущем ограничить общение с Питером. Слишком распутным и свободным становилось его поведение, а ему такое совсем не нравилось. И в настоящую омежью дружбу он не верил. Питер поначалу казался таким искренним и светлым, а теперь собрался подложить под альфу-старшекурсника с неоднозначной репутацией. Много омег были такими. В лицо улыбались, а за спиной могли поливать грязью или затевать какую-то пакость или мерзость. – Ну, Томас… Не хочешь общаться с Чарльзом – не будешь. Мы ведь так давно не выходили никуда вместе. Тебе давно пора развеяться, а то мхом за своими учебниками порастешь. Но имей ввиду, что нас, неудовлетворенных и обделенных вниманием омег много. А настоящие, умеющие доставить удовольствие, альфы – дефицит… Не упускай такую возможность. Профессор завел свою монотонную речь, заставляя аудиторию затихнуть, и Рей постарался вслушаться в его слова. Даже делал какие-то пометки. Разговор с Питером взбудоражил и взбесил одновременно, и только к концу лекции удалось окончательно успокоиться. – Ладно, я поеду, – сказал он тихонько Питеру после окончания лекции. Омега запищал и обнял за шею, чмокая, снова испачкав щеку блеском. В принципе, что с ним могло случиться в компании знакомых студентов? Он будет в центре Лондона в компании молодежи, а не с извергами, охотящимися на людей. У него действительно ни разу еще не было ночной вылазки, да и особо не хотелось. Его жизнь сейчас – это одна учеба. Но, наверное, время от времени расслабиться все же нужно.

***

Выпотрошив весь шкаф, Рей остановился на черных узких рваных джинсах и черной майке с люрексовой нитью, приглушенное мерцание которой разбавляло мрачность наряда. Эти вещи затесались в его гардероб после похода на шоппинг с Питером, и теперь он был рад, что решился тогда купить что-то нетипичное для себя. Гуляя по Лондону несколько месяцев назад, он не удержался и купил комплект сережек и кулон в виде креста с черными переливающимися камнями, так и не выгуляв их ни разу. Омега надел только одну сережку из пары и выглядел бы как гот, если бы не аккуратно подобранный высокий хвост и чистое, открытое лицо без косметики. Вcе вместе смотрелось стильно и немного дерзко, и Рей, с любопытством рассмотрев себя в непривычной одежде в зеркале и накинув куртку, вышел из квартиры. Питер уже ждал его, припарковав свой ярко-желтый спорткар возле дома. Рей расстегнул куртку и сел на пассажирской сидение. – Привет! Воу! – приятель присвистнул. – Будь я альфой, я бы тебя… – Пит, не начинай… – Рей закатил глаза. – А то я передумаю ехать с тобой. – Как скажешь. Ну что, тогда вперед – навстречу приключениям и веселью! Дорога обычно занимала около часа, но друг нарушал скоростные режимы, аргументируя тем, что такая черепашья скорость не для его малышки. Рей пожал плечами и на всякий случай пристегнулся. Взывать к здравому смыслу и спорить с этим омегой было бессмысленно. – Зануда… – Пит беззлобно улыбался, словив ритм модного трека, подпевая. В этой части Британии пейзажи были вполне заурядными, и Рей отвлекся на музыку и Пита, который постукивал в такт пальцами правой руки с яркими ноготками, украшенными множеством колец. Когда они остановились у обычного здания со стенами из скучной выцветшей кирпичной кладки и с полным отсутствием каких-либо вывесок, Рей скептически поднял бровь. – Большинство классных клубов в центре имеют довольно скромный вход, который трудно найти, если ты не «свой». Поверь, там просто потрясающе! И он убедился в этом, когда они, предъявив охранникам приглашения, оказались внутри. Пространство было будто воздушное, парящее – от гладких поверхностей черного цвета и флуоресцентных фиолетовых арок над головой до танцпола под обсыпанным огромными кристаллами потолком с несколькими огромными дискоболами. Рей окинул толпу веселящихся людей придирчивым взглядом. Запахи перемешались, давя на него своей интенсивностью. Расслабился, лишь когда оказался на мягком диванчике за столиком с однокурсниками и знакомыми по учебе. – Что будешь пить, Томас? – Питу пришлось перекрикивать музыку. – Я не пью. Может, безалкогольный коктейль? – Ты, наверное, шутишь? Детка, доверься мне! Рей неуверенно смотрел на голубой коктейль со льдом в бокале на высокой ножке. – Я не знаю. Не уверен, что не буду валяться после этого где-то под барной стойкой… Питер рассмеялся и поучительным тоном, как будто он ходил в клубы каждый день выкрикнул: – Хватит, Томас! Пошли в ад здравый смысл и оторвись как надо хоть раз! Это вообще детский коктейль, тебе понравится! Напиток был одновременно сладким и немного терпким, и очень холодным, приятно бодрил, оставляя горьковатое послевкусие. – Понравилось? Повторите! – попросил Питер официанта, улыбаясь, а Рей отрицательно покачал головой. – Нет, Пит, я не буду больше пить. – От выпитого по телу разливалось тепло, хотелось двигаться в такт музыке. Он не чувствовал себя пьяным, полностью контролировал свои мысли и отдавал отчет действиям и движениям, но одновременно чувствовал себя расслабленным, тянуло прилечь и прикрыть глаза. – Нет, так не пойдет. – Омеги из их компании схватили его за руки и потянули на танцпол. Свет прожекторов, отражаясь от многочисленных кристаллов на потолке, создавал ощущение миража. Очертания танцующих преломлялись, подвисали. Движения обрывисто заканчивались, через миллисекунду создавая новую картинку. Музыка струилась по венам, подчиняя, подхватывая и завлекая в свое течение. Рей прикрыл глаза, отдаваясь ей полностью. Ему стало так хорошо. Все-таки с непривычки его унесло и от одного коктейля. И омега ловил кайф, пропуская через себя биты, выплескивая в танце всю свою прежнюю обиду. Ему вдруг подумалось, что он очень мало знал о Роберте. Только крохи, когда они оказались вместе в джунглях. Если бы все было по-другому, и они стали парой, они бы, наверное, тоже развлекались вместе. Ходили на свидания. Может, иногда бы заглядывали в похожие заведения. Омеге померещился хвойный запах. Ему казалось, что кто-то двигается сзади, совсем близко, и ему на талию опустились руки, спускаясь на бедра. Его развернули на сто восемьдесят градусов, и кончики пальцев коснулись щеки, заставляя трепетать, отзываясь на мимолетное прикосновение. Поцелуй – нетерпеливый и напористый. Но безвкусный и пресный. Не такой и не с тем. Рей очнулся, резко распахивая глаза, понимая, что все это реально, встречаясь с довольным взглядом Чарльза. Он оттолкнул альфу и, расталкивая людей, направился в туалет. Там музыка больше не давила на голову, мысли приходили в порядок. Он несколько раз ополоснул лицо холодной водой, задерживая ладони на щеках, пытаясь охладить разгоряченную кожу и ослабить действие алкоголя. – Хочешь здесь продолжить? – Чарльз осматривал помещение, все кабинки были свободны, и уже закрывал дверь в уборную, блокируя ее изнутри. – Ничего не перепутал? Это туалет для омег! – Рей встретился со взглядом альфы в зеркале. Тот откровенно разглядывал его фигуру, задерживаясь на нижней части, неприлично долго пялясь на задницу. От неожиданности омега застыл, словно прирос ногами к кафельному полу. Неотрывно следил, как Чарльз, ухмыляясь, подходил ближе, пока не поставил руки на умывальник с обеих сторон от него, перекрывая пути отступления. – Как же я хочу тебя.., – он на пару секунд задумался, будто подбирая подходящее слово, – … трахнуть. – Губы расплылись в похотливой улыбке, ноздри расширились. Он напоминал гепарда, затаившегося перед прыжком, планирующего нападение на свою жертву. Массивное подкачанное тело давило сзади, обдавая жаром. Рей отчетливо ощущал силу желания Чарльза, но ничего внутри не отзывалось. Одна рука альфы прошлась по животу под майкой, двигаясь вверх под тканью, обхватывая шею, едва ощутимо прижимая, а вторая двинулась расстегивать джинсы. Рей испугано замер. – Нет! – Омега попытался вырваться, но альфа прижал его к себе ближе, заставляя откинуть голову назад, целуя. Рей сильно сжал зубы, не пропуская язык внутрь. Он хотел возразить, промычав слова в терзающие его губы. И Чарльз воспользовался этим, протолкнув язык в рот, углубляя поцелуй. Он был жестким и властным, не дававшим ухватить глоток воздуха, и Рей укусил его за губу, задыхаясь от нехватки кислорода, пытаясь вырваться из хватки. – Крошка, это было грубо, – альфа потер губу с выступившей капелькой крови. – Запомни, боль предпочитаю дарить я. Для омеги нет ничего лучше, чем нотка боли, которая переходит в наслаждение, подпитывая его. – Его язык прошелся по кромке ушной раковины. Выдыхаемый воздух щекотал мочку уха и щеку. И Рей поежился. Ему стало противно. – Послушай, Чарльз, поцелуй на танцполе был ошибкой. Я принял тебя за другого. Я не хочу! Отпусти меня, пожалуйста. Мне не нравится твой напор. – И за кого-же, интересно? Сопротивляешься? Хорошо, это меня еще больше заводит. У тебя две метки на плече, не притворяйся недотрогой. Отпусти свои желания. – Руки альфы шарили по телу, а потом, заломив его кисть за спину, он уложил Рея грудью на мраморную поверхность и приспустил джинсы вместе с бельем. Омегу накрыла паника, вызывая спазмы в желудке и волнообразные приступы тошноты. Его нагнули в туалете, как какую-то низкосортную шлюху, и опять собирались поиметь против воли. Тело задеревенело, парализованное страхом. Он окончательно протрезвел и отмер, когда почувствовал движение члена, потирающегося об кожу в ложбинке между ягодиц. – Чарльз! Только не здесь. Я не хочу делать это в туалете. – Хочешь на кроватке с прелюдией? – Рей собрал всю силу воли, чтобы сохранить спокойствие и кивнуть. – Хорошо, поедем в отель. Номер люкс в Савойе устроит привередливую детку? – Да… Я только с Питером попрощаюсь, жди меня возле входа. – Парень с облегчением выдохнул, когда ловкие пальцы подтянули вверх джинсы и застегнули их, а сзади послышался звук закрывающейся молнии. – Только недолго… Сладкий, ты весь дрожишь. Я тоже в предвкушении. – Чарльз поцеловал его в шею и нехотя выпустил из своих рук. И когда вышел, напоследок пройдясь по телу многообещающим взглядом, оставляя Рея одного, омега рывком закрыл дверь и сполз по ней вниз, садясь на холодный пол. Руки тряслись, словно у больного. Он несколько раз пытался встать на ноги, но они не держали его. Когда дыхание и сердцебиение восстановилось, Рей выбежал из уборной и направился в зал. Питер заметил его и помахал рукой, но Рей проигнорировал однокурсника, двигаясь в противоположную от входа сторону. Он последовал за официантом, дошел до подсобных помещений и вышел из клуба через черный вход. Прохладный воздух беспрепятственно скользил по телу, проникая под тонкую майку. Куртка осталась в клубе, но Рей не обращал на это внимание. Он побежал к дороге и вскочил в подъезжавший тормозящий кэб перед носом у небольшой компании, ожидающей такси. – Трогай! Быстрее! Заплачу по тройному тарифу. – Водитель хмыкнул, и в зеркале заднего вида омега увидел его заинтересованную улыбку. – Да, сэр. Куда едем? Рей задумался. Если разгневанный обманом Чарльз надумает искать его, то не стоит оставаться на ночь в отелях. – Мне нужно недорогое жилье, лучше апартаменты. – Вам повезло, мой друг сдает квартиры и у него точно есть варианты. Сейчас я позвоню ему. Рей достал из заднего кармана бумажник и телефон и выключил его. Повезло, что они не выпали во время домогательств Чарльза. Омега проверил содержимое бумажника, после чего расслаблено откинулся на кожаном сидении, смотря на пролетающий за окном город.

***

Квартирка встретила темнотой и тишиной и оказалась очень даже ничего. Приняв душ, через пару минут он уже был в постели на большой кровати с безумно удобным матрасом. Чистое белье хрустело и пахло порошком с морозным свежим запахом. Рей решил включить телефон, и сразу же посыпались уведомления о пропущенных звонках и сообщениях. Больше сорока пропущенных с неизвестного номера, который скорее всего принадлежал Чарльзу, и немного меньше от Питера. Набрал сообщение Питу, что с ним все в порядке, и, не читая сообщения, снова выключил телефон. Он не собирался думать сегодня о случившемся, слишком устал и перенервничал, чтобы вообще о чем-то размышлять. Первым делом утром зашел на сайт c одеждой и выбрал новые вещи и куртку с доставкой на дом. Вторым – заказал доставку продуктов, готовой еды и кофе. Выходить не хотелось. Не хватало еще наткнуться на Чарльза. Включенный телефон снова запиликал от уведомлений. Первое открытое сообщение не порадовало. «Когда я доберусь до тебя, маленькая сучка, ты пожалеешь!». Рей прижал телефон ко лбу. Изложение мыслей как у какого-то сапожника, а не аристократа. Омега хмыкнул и ответил, отправляя альфу в дальнее пешее, и пригрозил обращением в полицию, если тот будет ему дальше угрожать. Он всегда пытался уйти от неприятных личностей, пряча голову в песок, просто избегая их, тем самым давая им зеленый свет для дальнейших действий. Теперь он повзрослел и будет отстаивать свои решения и неприкосновенность. Телефон молчал. Больше сообщений не было. Рей надеялся, что наглый альфа понял все правильно и оставит его в покое. Суббота и воскресное утро прошли в ленивом почти ничегонеделании. Он просто ел пиццу и блюда из ближайшего итальянского ресторана, пил кофе на подоконнике, наслаждаясь видом на ухоженный сквер. Смотрел сериалы на большом плазменном экране в гостиной. А решив сделать салат из свежих овощей, безжалостно шинковал капусту, томаты и зелень, вымещая на них накопившееся раздражение и злость. На озабоченных альф и на самого себя, за свой инфантилизм и беспечность. Следующей ночью впервые кошмары не тревожили его, и утром он чувствовал себя свежим и отдохнувшим. Процедура удаления метки была назначена на два. Такси медленно ползло по пробкам, и его уверенность с каждой минутой испарялась. Внутри поселилось навязчивое чувство, что он делает все неправильно. Что совершает огромную ошибку. И когда они подъехали к четырехэтажному зданию клиники, блестящему на солнце из-за бликов на начищенном стеклянном фасаде, внутри все колотило и он вышел из машины на негнущихся ногах. Словно сквозь туман, он видел открывающуюся автоматическую дверь, проводящего его в кабинет рецепциониста. Ему задавали вопросы, и он механически на них отвечал, как робот. Пальцы хирурга прошлись по метке, стиснув основание шеи и находя железу. Холодный кончик ультразвукового сканера заставил вздрогнуть, и кожа покрылась мурашками. Рей крепко сжал зубы и вцепился в подлокотники кресла. Но отвлечься от мыслей не удавалось. Стоило закрыть глаза, как перед глазами тут же возникал образ Роберта. Его сильные руки и тело, накрывшее его от взрыва, защищая. Обжигающие поцелуи и ослепительная вспышка наслаждения в момент единения, когда он выкрикивал его имя, смотря на звезды. Он не мог забыть и понял, что не хочет забывать. Отрицал свои чувства столько времени, пытался строить из себя того, кем не является, и загонял в дальний уголок души безумное притяжение, стараясь не обращать на него внимание. Но он больше так не мог. – Нет! Я не буду удалять метку! – Попытался вскочить, но был остановлен уверенной рукой медика. – Тише, успокойтесь… Сейчас анестезиолог введет наркоз. Железа удаляется лапароскопным методом. Это совсем не больно и шрамов не останется. И имейте в виду, если вы передумали, то внесенная сумма не возвращается. – Деньги волновали Рея в последнюю очередь. Он принял решение и был уверен на сто процентов в своем желании. – Я не буду удалять метку истинности. Хочу избавиться только от шрамов после укуса другим альфой. – Врач кивнул. – Хорошо. Тогда общий наркоз не понадобится. Достаточно местного. – И начал рассказывать детали предстоящей операции.

***

Потирая плечо, заклеенное пластырем, Рей набирал заученный на память номер. Некоторое время он молчал, собираясь с мыслями. – Кто это? Говорите! – Голос того, кому он звонил, был низким и немного несвязным. И злым. Похоже, что мужчина был пьян или не в себе. – Мистер Грейсон, это Рей Винчестер. Вы говорили, чтобы я звонил вам, если что-то случится. Я хотел бы поговорить с вами о вашем сыне. – У меня нет сына! – Мистер Грейсон, прошу вас… – Что с тобой случилось, Рей? Тебе нужна помощь? Роберт в тюрьме и теперь не сможет тебе навредить. Если ты боишься, что он найдет тебя, то не волнуйся, он еще три года будет в заключении. Там ему и место. У меня до сих пор перед глазами то ужасное зрелище. Я не могу смириться с тем, до чего он довел своего истинного. Мы его не так воспитывали. Он – монстр. И он не достоин носить фамилию Грейсонов, – его голос дрожал, пропитанный презрением и, как показалось омеге, ненавистью. Рею стало горько и обидно за Роба. Все ведь было не так. Он глубоко вдохнул, стараясь звучать уверенно и решительно: – Я прошу вас помочь Роберту. И вместе с тем вы поможете мне.