Дичь

Он давно привык просыпаться с улыбкой и, прикрыв глаза, тянуться к вкусно пахнущим губам за ленивым утренним поцелуем. И уже не мог представить, что бывает по-другому. В первые дни с замиранием сердца протягивал руку и проверял реальность существования хрупкого тела рядом с собой в постели. Иногда просыпался от кошмара, в котором видел на кадрах из прошлого своего омегу окровавленным, с отсутствующим пустым взглядом, смотревшим сквозь него. И тогда сильно прижимал Рея к себе, целуя в висок, вдыхая запах его волос и тихо шепча, многократно прося прощения у спящего омеги. Прошлого не изменить, но оно с каждым днем выцветало, опускалось на дно воспоминаний, покрываемое новыми – счастливыми, яркими, разделенными наполовину с тем, кого безумно любит. Где-то там глубоко остался и прошлый он сам – надменный ублюдок в дорогих шмотках, любящий спортивные авто и ни к чему не обязывающий одноразовый секс. Потом он был никем – пустым, разбитым. И на осколках того прежнего Роберта появился новый альфа. Тот, кем он был сейчас. Тот, кто был любим и нужен. И это чувство согревало его изнутри. Роберт привстал и изучающе посмотрел на спящего. Темные, почти черные волосы, разметавшиеся по подушке, идеальное лицо, четко вылепленные скулы, точенный нос, чувственно приоткрытые во сне губы. Не удержался и прикоснулся к ним, получив в ответ сонную бессознательную улыбку. Кожа Рея бледная, будто источающая свет на фоне черного постельного белья, манящая к себе и просящая прикосновений. Наклонившись, кончиком носа провел по шее вниз, целуя ключицу, несильно втягивая кожу и еле ощутимо прикусывая ее. Едва прикоснулся кончиком языка к правому соску, сразу же дуя на него, заставляя вершинку затвердеть. Теплым дыханием провел по линии ребер, наблюдая, как кожа покрывается мелкими мурашками и подрагивает в местах, где по ней прошелся воздух от его дыхания. Омега слишком чувствителен, слишком отзывчив и открыт ласкам как для маленькой ершистой колючки, временами ехидной и принципиальной, изводящей альфу своими внезапными приступами жуткого консерватизма и стеснительности. Робу хотелось касаться его везде, где вздумается. Всегда. И пока омега спал, он бесстыдно планировал изнежить его своим языком и ртом, извести умелыми пальцами. Он покрыл кожу живота поцелуями, исследуя языком впадинку пупка. Оттянул одеяло ниже, целуя выпирающие тазовые косточки. Рей немного заерзал, его дыхание уже не такое глубокое, более поверхностное. Еще немного – и он проснется. Роберт усмехнулся, продолжая ласкать косые мышцы живота, выписывать известные одному ему узоры на коже. С нежностью сильно прижался губами к центру плоского живота. Он мечтал, чтобы там, внутри, побыстрее зародилась новая жизнь. Их общий ребенок, обязательно похожий на омегу и уже заранее любимый. Но он вынужден был уважать желание Рея не спешить, окончить университет, устроиться после окончания на работу. Первый пункт уже выполнен. Роб посмотрел на валяющуюся возле кровати, снятую впопыхах, черную мантию выпускника с синими атласными лацканами и перевел взгляд вверх на люстру, где неудачно завис подброшенный бонет со свисающей вниз ультрамариновой кисточкой. Улыбнулся. Рей был такой сексуальный вчера на выпуске. Он гордился его выступлением перед другими выпускниками, одновременно горя от желания содрать с него эту мантию и все, что под ней, и как следует поздравить. Поздравления затянулись на полночи. Член дернулся от горячих картинок прошлой ночи, проносившихся перед глазами, но теперь было время для чего-то полного ласки, для того, что он не делал ни для одного омеги, кроме своего истинного. Он полностью отбросил мешающее одеяло, разводя стройные ноги в стороны. Рей был обнажен, он устал спорить и смирился спать голым, так, как любил его альфа, так и не найдя припрятанных Робом унылых монашеских пижам, которые скрывали все чуть ли не до ушей. Роберт по очереди посасывал и покусывал пальчики на ногах, наблюдая, как тело омеги реагирует на его поползновения. Как спящий член понемногу просыпается и возбуждается. Прошелся по внутренней стороне бедра дорожкой из поцелуев, устраиваясь между бедер омеги, двигаясь губами к ровному светлому органу, проводя по нему языком, лаская по кругу открывшуюся нежную розовую головку, перед тем как полностью взять его в рот. Раздался приглушенный стон, и Роберт довольно отметил, как задрожало тело у него под руками и как запульсировала плоть у него во рту. Он двигался быстро, вбирая ее до основания, одновременно лаская языком, пока Рей не выгнулся и рот альфы не наполнила теплая вязкая жидкость, сладковато-терпкая на вкус. Роб слышал сбитое дыхание, когда он, максимально открыв перед собой не держащиеся вместе ноги, вылизывал омегу в самых сокровенных местах, слизывая начавшую выделяться густую смазку, входя внутрь кончиком языка, расслабляя сжавшееся после оргазма колечко мышц. – С добрым утром?.. – Рей хрипло засмеялся. – Наверное, это будет одним из самых памятных пробуждений. – С добрым утром. – Роберт накрыл улыбающиеся губы поцелуем, делясь с омегой его собственным вкусом. Он лежал под ним расслабленный, открытый, податливый. Еще не до конца проснувшийся и необычайно послушный. Роберт вошел в него плавным движением, медленно двигаясь, смакуя их утреннюю близость. Омега поддавался ему навстречу, и он подхватил его под ягодицы, делая проникновение еще глубже, связывая их еще больше. Рей обхватил его лицо руками, фиксируя, неотрывно смотря, желая запечатлеть его выражение во время оргазма. Тело прошибли судороги удовольствия, отдаваясь звоном в ушах, вспыхивая ярким взрывом перед глазами. Он покинул его тело, переворачиваясь на спину, утягивая омегу на себя, чувствуя, как пульсирует узел между их сжатыми телами, продлевая его удовольствие. – Люблю тебя… – слова Рея будто музыка для его ушей. Он говорил их не так часто, и поэтому они были необычайно ценны для Роба. Но он знал это и чувствовал и без слов. – Роб, не хочу тебя торопить, но ты опоздаешь на работу. – У меня еще почти час, – они лежали, лениво целуясь, пока не опал узел. – Еще немного и я забуду, что мне надо уходить. Не могу думать ни о какой работе, когда ты смотришь на меня так. Когда ты рядом – такой вкусный и полностью обнаженный. Я вообще не могу и не хочу ни о чем думать. – Он прошелся губами по шее омеги, замирая в ложбинке плеча, жадно вдыхая запах немного вспотевшей кожи. – Ты в душ, а я приготовлю завтрак. – Рей погладил его по щеке, нехотя вставая с кровати, оставляя Роберта одного справляться с зарождающим возбуждением. Тот перевернулся на бок, наблюдая за омегой, идущим к шкафу и наклоняющимся в попытке надеть трусики, выуженные из шкафа. Серая майка с большими вырезами под руками ничего не скрывала, и Роберт обреченно вздохнул. Такой вид только больше распалял его. Он провел жадным взглядом скрывающуюся в дверном проеме фигуру, смотря на полуоткрытые, призывно выпирающие из-под ткани белья ягодицы, показывающиеся из-под короткой майки при каждом шаге. Нет, Рей совсем не помогал не опоздать в офис. – Моя маленькая жестокая и прекрасная любовь… – Роб раскинулся на кровати в позе звезды, глубоко дыша, прислушиваясь к звукам позвякивающей на кухне посуды и напевающего легкий мотив Рея. С таким утром день обещал сложиться замечательно.

***

Когда Роберт зашел на небольшую уютную кухню, уже одетый в костюм, на столе его уже ждала яичница с беконом и чашка свежезаваренного кофе. Он аккуратно повесил пиджак на спинку стула. Рей, тоже сев напротив, неторопливо подхватывал вилкой маленькие кусочки яичницы. Они часто завтракали вместе. Это было одной из их маленьких традиций, так по-семейному, и еда, приготовленная руками его омеги, вызывала в его сердце легкий трепет и казалась особенно вкусной. – Чем сегодня займешься? – Роб прикрыл глаза от удовольствия, делая первый глоток вкусного горьковатого напитка. Он столько напрактиковался и напробовался во время работы в кафе, а потом в небольшой кофейне с авторскими рецептами, что с первого глотка мог оценить отменный кофе своего омеги. – Нужно разослать резюме. Меня рекомендовали в несколько компаний, не хочу упустить шанс. – Ты бы мог подать резюме в мою компанию, я мог бы сегодня узнать о вакансиях в отделе кадров. – Роб, я не хотел бы, чтобы, когда узнают о наших отношениях, обо мне думали, что я получил должность через постель. – Подумай, пожалуйста, – Роберт не хотел давить. Ситуация в последние годы улучшилась, но омегам было все так же тяжело работать в огромных корпорациях, делать карьеру. Сексуальные домогательства стали более редким явлением, чем раньше, но никуда не исчезли. – Работать вместе со мной будет безопаснее. – Я подумаю. – Роб уже знал, что это будет скорее «нет», чем «да». Пальцы сильнее сжали ушко чашки, он чувствовал отголосок старой боли, тонко отдающейся мелким дребезжанием у него где-то внутри в области сердца. Он всегда улавливал малейшие изменения состояния пары, даже при тончайшем намеке на темное пятно в их прошлом. И облегченно выдохнул, когда воздух в комнате снова завибрировал прежней безмятежностью. Истинность – это и дар свыше, открывающий путь к блаженству, и наказание, одновременно. Радость и боль, разделенные на двоих. Сжатая линия губ смягчилась, когда он снова увидел улыбку на лице Рея. – Ты неправильно завязал узел, – Рей оказался рядом. Его тонкие пальцы ловко развязали галстук и уверенными движениями завязали его по-новому. – Теперь все в порядке. – Роберт поцеловал все еще улыбающиеся губы. Одно прикосновение, и он всегда терял связь с реальностью. Руки уже были в прорезях майки, лаская спину, ловя дрожащий отклик под кожей, усаживали Рея на край столешницы, подхватив под ягодицы. – Ты специально провоцируешь меня? – Кто, я?.. По-моему, кто-то сегодня точно опоздает в офис… Иди уже! – Омега едва ощутимо уперся ему в грудь руками, но не особо спешил отстраняться. – Сегодня постараюсь вернуться пораньше. – Роберт с трудом восстановил дыхание и неохотно разорвал контакт с разгоряченной кожей пары. Еще раз поцеловал приоткрытые губы, едва сдерживая желание углубить поцелуй, ограниченный в спешке невинным касанием, и неохотно вышел из квартиры. Мотаться каждый день в Лондон порядком утомляло. Дорога туда и обратно каждый день воровала у него несколько часов времени с любимым. И теперь, когда Рей уже закончил университет, им нужно будет задуматься о переезде в Лондон и поиске жилья. Наверное, придется продать автомобиль, чтобы хватило на первоначальный взнос на покупку квартиры в ипотеку. Роберт сильнее сжал пальцами руль. Когда-то, в другой жизни, все желаемое можно было получить по щелчку пальцев, а теперь нужно было достигать тяжелым трудом, поднимаясь с самых низов карьерной лестницы. Возможно, его бывшему окружению было бы это странно услышать, но он в какой-то мере был рад, что отец так жестоко опустил его на землю и это резко сбило спесь и заставило открыть глаза на многие вещи. А главное – научиться ценить то, что у него было. – Мистер Вандервуд? – донеслось, как только он просканировал свою карту на турникет-воротах возле охранного пункта. К нему приближался один из охранников. – Вам сегодня доставили. Хорошего дня! – Спасибо. – Роберт рассматривал небольшой белый пакет с его именем без логотипа службы доставки. Это настораживало. Еще одна чашка кофе за это утро, сделанная ассистентом, окончательно взбодрила и наполнила необходимой энергией. Погрузиться в работу полностью не удавалось. Белый пакет на столе магнитом притягивал взгляд. Он интуитивно чувствовал, что в нем что-то важное, значимое. Какое-то предчувствие холодило внутренности, словно морозная свежесть после мятной жвачки, только где-то в районе желудка. Он взял канцелярский нож и резким движением вскрыл пакет. Внутри был запечатанный белый конверт. Два новых, синих, еще ощутимо пахнувших типографской краской паспорта будто прожигали кожу на пальцах. Он положил их обратно в конверт и отшвырнул на край стола. Перед ним на гладкой отполированной поверхности осталась записка, незаметно для него выпавшая из пакета, написанная до боли знакомым почерком.

«С днем рождения, Роберт!»

***

Хоть на улице уже стоял июль, холодные ветра с Северного моря несли прохладу и воздух никогда окончательно не прогревался даже летом. Рей ежился, смотря на неприветливые серые волны внизу обрыва, по краю которого проходил хайвэй, натягивая рукава реглана и пряча в них руки. – Так и не скажешь, куда мы едем? – он обиженно поджал губы, развернувшись, сверля взглядом профиль Роберта. – Ты же знаешь, как я не люблю сюрпризы. – Не-а. Тебе обязательно понравится, обещаю. – Роберт оставил одну руку на руле, уверенно ведя авто по пустынному шоссе, а второй погладил бедро Рея, успокаивая. Они проезжали маленькие уютные рыбачьи деревеньки, красно-белые маяки, ютящиеся на мысах и скалах. Внизу длинной линией тянулись широкие песчаные пляжи, а яркая сочная зелень травы с двух сторон от дороги радовала глаз. Конечный пункт на навигаторе ничего не говорил Рею. И чем ближе они к нему приближались, тем больше он нервничал, покусывая нижнюю губу. Авто свернуло с главной дороги в сторону, прямо к морю. Возле кромки пляжа, на вершине песчаной дюны расположился большой дом под травяной эко-крышей с современным стеклянным прозрачным фасадом. Рей не спешил выходить из машины. В каком-то оцепенении рассматривал дом, ухоженную лужайку и искусно подстриженные кусты, среди которых внезапно показалась и исчезла светлая макушка. Ребенок! Омега удивленно поднял брови и никак не мог понять, что это значит. Роб открыл дверцу с его стороны и протянул руку, загадочно улыбаясь. – Идем! Рей медленно двигался по выстеленной плоскими камнями дорожке к дому, вцепившись в руку альфы, когда прямо им под ноги из кустов выскочил маленький мальчик. – Привет, – он нахмурился и смешно сморщил нос. – Вы друзья папы или отца? – Рей увидел в мальчике знакомые черты: немного поднятый вверх нос, синие глаза, блондинистые волосы. Они переписывались со Свеном раз в несколько месяцев, и омега отметил, что его сын Крис выглядит совсем по-другому, чем на фото, которое присылал друг в последний раз. Он был намного взрослее. Правду говорят, что дети очень быстро растут, особенно чужие. Рей улыбнулся маленькому альфе. Он безумно хотел сильно обнять малыша и взять на руки, но боялся испугать его. – Папы. Отведешь нас к нему? – малыш доверчиво взял омегу за руку и повел его в дом. Просторная гостиная в светлых тонах залита солнечным светом. Вкусно пахло каким-то мясным блюдом, и откуда-то из глубины дома доносилось звонкое металлическое постукивание. Свен нашелся в столовой, раскладывал столовые приборы на почти уже сервированном столе на пять персон. Через несколько секунд они уже обнимались со слезами на глазах. Это был первый раз, когда они встретились после произошедших с ними неприятных событий четыре года назад. И Рей ощутил насколько ему не хватало живого дружеского общения с людьми из прошлого. – Спасибо, – обернувшись, прошептал Роберту одними губами. Обед прошел за оживленной беседой. Рей отмечал про себя насколько гармоничные отношения у Свена с мужем. Их взгляды, движения пропитанные нежностью. И радовался, что в жизни этого омеги все сложилось удачно. – Не планируете вернуться обратно в Штаты? – они со Свеном вышли на террасу, откуда открывался вид на залив. – Хотелось бы видеться, не организовывая тайных встреч, ни от кого не прячась. – Я не задумывался об этом. Иногда я скучаю о родительском доме, но понимаю, что вернувшись, придется нанимать службу безопасности и быть под охраной двадцать четыре часа в сутки. Мы здесь свободны, Свен. А там будем постоянно под колпаком. Бывает трудно контролировать себя и не забывать о наших новых именах. И я с трудом сдерживаюсь, чтобы не называть Роберта его настоящим именем при посторонних. – Вам нужна помощь? Роберт говорил, что ты теперь в поисках работы. – Спасибо, но думаю, что мы справимся. – Там, в другой жизни, они с Робертом были наследниками многомиллионных состояний и многие вопросы решались бы по щелчку пальцев. Это было заманчиво. Но с другой стороны, они были счастливы в этом новом мире, который построили вместе, и рисковать своим спокойствием совсем не хотелось. – Мы купили этот дом после звонка Роберта. Мы будем наведываться сюда время от времени и хотели бы видеть вас в гостях. Можете приезжать сюда на выходные. Через неделю мы уезжаем домой. – Рей улыбнулся с благодарностью. Дом ему очень понравился, и они обязательно приедут сюда еще. Вдвоем. Из дома доносился смех и приглушенные крики. – Идем, пока они с Крисом весь дом не разнесли. В гостиной Роберт с шальной улыбкой катал Криса на спине, изображая из себя резвого скакуна, и Рей прикрыл рукой рот, чтобы не рассмеяться. В этот момент альфа сам стал мальчишкой. Он поднял взгляд на вошедших омег и широко улыбнулся. Рей представил, что Роб так же играет с их сыном, и от этого внутри разлилось тепло, аккумулируясь где-то в области сердца. – Ты совсем укатал свою лошадку, малыш, – Свен ухватил ребенка под руки и снял со спины альфы. – Кому-то пора спать. – Не-е-т. Я хочу еще играть. – После сна обязательно поиграешь, – Крис обижено надулся, но больше не перечил. – А вы пока можете прогуляться по пляжу, пока я уложу его.

***

Ноги увязали в глубоких песках дюны. На склонах колыхалась в такт порывам ветра осока и кустики травы солянки. Они стояли на берегу, вдыхая солено-йодистый воздух. Роберт расстегнул ветровку и привлек к себе Рея, прикрывая его от ветра. – Здесь замечательно. Ты был прав насчет сюрприза, мне очень понравилось. – Рей, есть еще кое-что. – Роберт отстранился, смотря на него серьезно, вытаскивая из кармана куртки два конверта. – Что там? В одном хорошая новость, а в другом плохая? – Рей немного помедлил и взял первый конверт. Он удивленно смотрел на американские паспорта. – Отец хочет, чтобы мы вернулись. – А ты?.. – Я хочу быть там, где тебе хорошо, малыш. Тебе решать. – Мы обязательно это обсудим и решим. Вместе. – Рей закрыл глаза, когда пальцы зарылись ему в волосы, ложась на затылок, притягивая к себе. Поцелуи Роба всегда мягкие, ласковые и одновременно настойчивые. От них кружится голова и ощущается слабость в ногах. – Совсем неинтересно, что в другом конверте? – Роб разорвал поцелуй, ожидая от Рея дальнейших действий. Омега извлек из конверта билеты и рекламный буклет. – Скоро у меня отпуск. Я хотел бы, чтобы твои впечатления о Бразилии были совсем другими. Посетим водопады Игуасу, проведем несколько дней в джунглях. Надо переписать некоторые воспоминания… Рей улыбнулся и снова попал в крепкие объятия своего альфы. Его руки теперь были его убежищем и самым безопасным местом в мире.

– Я уже давно переписал.