Дичь

Искрящиеся пузырьки шампанского поднимались вверх в высоких хрустальных бокалах, переливались всеми оттенками золота в преломленном через хрусталь свете софитов. Рука уже затекла, держа поднос с напитками. Хотелось ослабить верхнюю пуговицу на облегающей рубашке с высоким тугим воротником-стойкой и снять дурацкую, еще больше сжимающую удавкой шею, бабочку. Еще два часа и можно будет уехать домой, и, не раздеваясь, упасть лицом в кровать. Как же он устал! Взгляд уперся в противоположную стену холла с огромной абстрактной картиной новомодного художника, на выставке работ которого он пару месяцев назад работал в кейтеринге и совсем не проникся художественной ценностью мазни очередного протеже какого-то миллионера или миллиардера. От изучения аляповатого холста омегу отвлекли красивые длинные пальцы с яркими заостренными ноготками и массивным кольцом с бриллиантом на безымянном пальце, которые быстрым движением обхватили бокал, и он исчез с подноса. Свен незаметно перевел взгляд на юного, ослепительно красивого омегу, который второй рукой вцепился в рукав своего спутника, оказавшегося представительным альфой среднего возраста. Да так вцепился, что ногти впивались в ткань его пиджака. Весь вид омеги кричал, что не стоит покушаться на его альфу, ибо такая «корова» нужна самому, и этими самыми наманикюренными коготками он может и глазенки сопернику повыцарапывать. Их взгляды встретились, и там он прочитал явное пренебрежение и предупреждение – знать свое место и не засматриваться на чужих. Свен внутренне усмехнулся. Его никогда не интересовали эти напыщенные кошельки, которые судили других по величине их счета в банке, наличие недвижимости и дороговизне одежды, вместе с этим совсем не интересуясь, а что же там внутри у человека. Омега немного отвлекся и забыл о правилах. Едва заметно вздохнув, натянул на лицо легкую, «излучающую дружелюбие», как говорил их шеф, улыбку. Расправил плечи, стараясь сделать линию спины максимально ровной, словно струна. И теперь он снова один из идеальных обездушенных манекенов, обслуживающий прием в честь открытия нового пятизвездочного отеля. Когда-то он с интересом наблюдал за вышколом и натаскиванием обслуживающего персонала перед мероприятиями и приемами в особняке родителей. А сейчас оказался с другой стороны. Праздность, благополучие, дороговизна – это все не для него. Теперь это отголоски прошлой, кажущееся нереальной, жизни. Выращенный в тепличных условиях, в любви и сытости, он несколько лет назад был буквально выброшен на обочину и теперь барахтался там изо всех сил, пытаясь оставаться на плаву. Работа в кейтеринг-службе, которая обслуживала мероприятия класса люкс, давала ему возможность успевать учиться и зарабатывать достаточно, чтобы оплачивать учебу и пребывание папы в отделении интенсивной терапии. И он всегда держался отстранено, выполняя свою роботу максимально безукоризненно, стараясь не ввязываться в разные истории и компрометирующие ситуации, как это делал его однокурсник Лионель, или Нелли, как его называли друзья и близкие. Именно он привел Свена в агентство, которое принадлежало его дяде. И если для Нелли такая работа была средством знакомства с богатыми любовниками и нужными людьми, и он совсем не волновался об утрате рабочего места, так как дядя прощал ему его «мелкие шалости», то остальным мальчикам нужно было соответствовать стандартам агентства и иметь кристальную репутацию. Платили очень хорошо и, будучи студентом, омега и мечтать не мог о таком заработке. Подрабатывая в кафе, можно было заработать пару десятков баксов плюс чаевые за день. И это были сущие крохи. Тогда как на таких мероприятиях он мог получить от несколько сотен до тысячи за раз. Пора обновить напитки. Свен отправился в сторону кухни, осторожно лавируя между гостями. Руки немного дрожали от усталости и оставшиеся два полные бокала на подносе тоже, позванивая от легкого соприкосновения тонких стенок. – Держи, – ему в рот была насильно запихнута маленькая тарталетка. – А то совсем бледный, еще в обморок грохнешься. А эти бокалы по несколько сотен баксов за один. Потом месяцами придется тебе их стоимость отрабатывать. – М-м-м, как вкусно, – Свен с утра почти ничего не ел и с удовольствием забросил еще одно лакомство в рот. – Там, в маленьком зале с роялем, заказывали скотч и виски. Альфы без сопровождения, холостые – зуб даю. Может, это твой шанс подцепить какого-нибудь миллионера и вырваться из нищеты. Я мог бы прикрыть тебя перед дядей, он ни о чем не узнает. Давай-ка… – Нелли потянул за конец тонкой черной ленты, и волосы Сена, до этого собранные в тугой низкий хвост, рассыпались светлыми волнами по плечам. – Вот так совсем другой вид. И наш скромный красавчик превращается, превращается в… – Хватит, Нелли, – Свен убрал руку омеги, делающую художественный беспорядок у него на голове. – Слушай, я давно уже не маленький мальчик и сам могу разобраться со своей жизнью и с кем мне знакомиться. – Свен начал злиться. – Разве? – Лионель поднял одну бровь и, изящным движением подхватив один из оставшихся бокалов с шампанским, отпил уже почти не пузырящийся напиток. – Уже тепловатое, но все равно божественно. Не дешевое пойло за пару баксов, сразу чувствуется… Вот, смотри… – Нелли вынул из кармашка несколько визиток, сложив их веером, словно карты, – смотри и учись. Сегодня у меня выпало каре, есть из кого выбирать. Прям чувствую, что именно сегодня мне повезет и альфа мечты будет у меня на крючке. Какая тусовка сегодня! Высший класс! Перестань быть букой, Свен, и присмотрись. – Угу, – с Нелли нужно было согласиться, иначе он бы не успокоился. – Мне пора отнести напитки. Свен с облегчением поспешил уйти. Матримониальные планы и бессмысленный треп этого омеги его утомляли, но Свен был слишком мягким и, наверное, слишком воспитанным, чтобы грубо поставить его на место и навсегда прекратить эти разговоры. И ему не нужен был никакой альфа. Горечь от предательства еще не отступила. Его тело не воспринимало и не хотело альф, а душа была закрыта на замок. Он поклялся, что не подпустит никого к себе так близко, никогда не полюбит. И больше никогда не разрешит причинить себе боль. Его окружили сотни незнакомых лиц и смешанных запахов парфюмов и личных ароматов. Хорошо, что большинство посетителей таких мероприятий пользовались подавителями и заглушками запахов, а то можно было бы задохнуться, простояв в закрытом помещении множество часов подряд. Свен засмотрелся на изысканный интерьер малого конференц-зала. Мебель из красного дерева, классические темно-бордовые портьеры с золотой окантовкой и тяжелыми золотистыми кистями. И на небольшом возвышении сбоку – рояль. Обстановка очень напоминала ему кабинет отца. Хотелось сесть на стул, открыть крышку старинного, дорогого инструмента и пробежаться пальцами по черно-белым клавишам. Как же давно он не играл! В последнее время память постоянно подсовывала ему ностальгические картинки. Но больше, чем уюта и роскоши, ему не хватало отца. Его тепла, улыбки, поддержки и понимания. Свен улыбнулся, поддавшись волшебству воспоминания. Омега подошел ближе к роялю, уже намереваясь провести свободной рукой по блестящей лакированной поверхности, но встретился с изучающим взглядом. Пристальным, будто проникающим под кожу. Темным, пугающим, дьявольским. Мужчина, возрастом под сорок, изучил его имя на бейдже, его взгляд спустился ниже, задерживаясь на линии бедер, скользнул по ногам в черных узких форменных брюках. От неприкрытого сексуального интереса омегу передернуло. И он почувствовал себя выставленным на обозрение. Его одежда совсем не мешала мужчине рассматривать его так, словно он был полностью обнаженным перед ним. Никогда в жизни Свен не испытывал ничего подобного рядом с альфой. Это был какой-то первобытный, животный ужас, парализующий мышцы. Альфа опирался локтем на крышку рояля. Почти пустой стакан, в котором остались только кубики льда, был поставлен прямо на крышку, оставляя на ней влажные следы. Свен считал такое отношение к инструменту наплевательским, если не кощунственным! Омега кипел внутри от возмущения из-за наглого разглядывания и вальяжного поведения, но его дело здесь было маленьким – разносить напитки и улыбаться гостям. Альфа взял стакан с виски, специально соприкасаясь с его рукой. Он ухватил омегу пальцами за подбородок, приподнимая его лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Но единственное, что Свен в них увидел – черная, поглощающая все бездна. Омега повернул голову, освобождаясь от нежелательного прикосновения. И когда он наклонился, чтобы убрать стакан, альфа приблизился к нему вплотную, молниеносно вынимая белый платок из кармана жилетки, заменяя его небольшим прямоугольным предметом. Ухватил за руку, сжимая до боли, притягивая ближе к себе. – Ты придешь через час, – хриплый низкий голос раздался у самого уха. И Свен непроизвольно вздрогнул. – Номер люкс. Свен испуганно распахнул глаза, но на самом деле видел перед собой только размытое пятно. Он попятился назад, имея намерение как можно скорее уйти от этого мужчины и никогда больше с ним не встречаться. От страха подкашивались ноги, и ему пришлось приложить усилия, чтобы сохранить уверенность походки и осанку. Он чувствовал спиной тяжелый взгляд, провожающий его. В горле пересохло, ему захотелось оказаться на улице и вдохнуть глоток свежего воздуха. Он влетел на кухню запыхавшись и, не увидев больше ничего подходящего, сделал глоток еще неубранного шампанского и, запоздало вспомнив, что это совсем не тот напиток, чтобы утолить жажду, заметался по кухне в поисках воды. – Что с тобой, Свенни? Ты выглядишь так, будто за тобой стая волков гналась. Не стая. А волк. Один. Опасный и хищный. – Что-то вроде того… Передай дяде, что у меня изменились планы и я не буду брать дополнительное время на обслуживание. У меня еще остался час работы, и я уеду. Нужно успеть в больницу к папе. – Ему действительно нужно было зайти в больницу, но до закрытия еще было несколько часов, и он планировал еще дополнительно поработать. Но теперь хотел побыстрее убраться отсюда и забыть о неприятном инциденте. – Ладно… Милый, твой папа в коме. Ему все равно, приходишь ты к нему каждый день или нет. А тебе надо думать и о личной жизни. Как тебе те милашки возле рояля? – Там был только один альфа. И милашкой его вряд ли можно назвать, – Свен стиснул кулаки, он не хотел, чтобы кто-либо узнал о произошедшем. – Можешь вернуться и отнести выпивку второму? А я снова займусь шампанским. Ты ведь больше любишь обслуживать индивидуальные заказы… Нелли с подозрением посмотрел на Свена. Показательно вздохнул и, красивым плавным движением подхватив поднос, отправился в конференц-зал. Свен стиснул виски пальцами. Начала болеть голова и даже немного кружиться от алкоголя. Он вытащил из кармана жилетки предмет, который засунул туда альфа. Им оказалась пластиковая ключ-карта от номера с золотистыми вензелями. Свен сжал ее в руках, желая раздавить, но она не поддавалась, и он cо злостью выбросил ее в мусорный бак, в который складывали пустые бутылки. Он вытянул туза, радостно сказал бы Нелли. Но омега ощущал только растущее отвращение. Впервые за время его работы с ним обращались как с подстилкой. И Свен был уверен, что никакого повода он не давал. Деньги – власть. Большие деньги – яд, медленно отравляющий организм, перестраивающий восприятие человека на совсем другой уровень, дающий уверенность в своем превосходстве и господстве над людьми, мнимое право распоряжаться ими как вещами. «Вот ублюдок! Да пошел он!» Коварный глоток шампанского на почти голодный желудок слегка опьянил, присыпая его тревоги и страхи. Свен успокоился, и даже успел забыть о незнакомце, и целый час простоял в холле, изображая из себя стойку с шампанским, время от времени обновляя напитки. Иногда он чувствовал на себе чей-то взгляд. Но каждый раз, осмотрев пространство возле себя и балюстраду на втором этаже, не замечал ничего подозрительного. Да и тот альфа больше не попадал в его поле зрения. И Свен окончательно расслабился, улыбаясь своей фирменной улыбкой гостям.