Дичь

– Уже уходишь? – Лионель был в приподнятом настроении. Видимо, охмурение намеченного объекта продвигалось успешно. – Ты же можешь посещать папу в больнице до десяти, еще куча времени. Минут десять назад тобой такой альфа интересовался… – Мне пора, – Свен прервал омегу, избегая удручающей его темы, – еще нужно рекламный проект и статью на завтра подготовить. – Зану-у-уда! – недовольно протянул Нелли, немного морща нос. – Как только на горизонте замаячит достойный альфа, сразу увиливаешь от знакомства. Ты на своих подавителях скоро и омегой быть перестанешь. Мы созданы для любви и внимания альф. А ты убиваешь все омежье в себе. Я все знаю, Свен. Многие знают, но предпочитают не говорить это тебе в лицо, шепчась за спиной, распуская слухи. А я – твой друг. И друзья говорят правду, не юля. – И какова твоя правда? – опустив глаза, он интуитивно сжался, готовясь услышать что-то неприятное. – Поимели очередного простачка и бросили. История стара, как мир. Хитрее надо быть. Пользоваться самому, а не давать пользоваться собой. Недавно писали, что сын у твоего бывшего родился и он с семьей переехал во Флориду, дом у какой-то звезды купил. Так-что ваши пути вряд ли пересекутся. Хватит кукситься. Клин клином вышибают, слышал такое? Когда знаешь, что большинство альф по природе самцы и только и думают, чтобы затащить тебя в постель, то потом нет поводов для расстройств. Зато у них есть кое-что другое, необходимое для омег, – кошелек и член с узлом. Будешь относиться к этому попроще – не будешь постоянно ходить с таким кислым лицом. Свен вздрогнул и холодно ответил, борясь с подступающими слезами обиды и горечи: – Он не бросал меня… И последнее, о чем я думаю сейчас, это альфьи члены. Увидимся завтра на лекциях. Свен чувствовал, как кровь поднимается вверх, кожа на щеках горит, и он прижал к ним холодные ладони. У него уже несколько недель была острая необходимость откровенно поговорить с кем-нибудь, облегчить душу. Задушенные в себе эмоции и мысли наконец-то начали оформляться в слова, рваться наружу. Но тем, кто услышит его исповедь, будет явно не Лионель. Единственный родной человек, к которому он был неравнодушен, который смог бы понять его и что-то посоветовать, был для него недосягаем – находился в больничной палате в Массачусетском многопрофильном госпитале. И Свен искренне надеялся, что его папа все еще там, в бренном искалеченном теле, уже долгие месяцы пребывающем в коме. – Думаю, мне будет завтра не до лекций, – Лионель, улыбаясь, подправил контур губ и обновил стершийся вишневый блеск. Подмигнул, смотря на свое отражение в маленьком карманном зеркале. – Эй, чего это ты? Не вздумай реветь! На правду не обижаются. Может и грубо, зато честно. Перестань быть таким глупым! Найдем тебе альфу. Воротишь нос от здешних богатых альф, которые, кроме доставленного удовольствия, могут хорошо отблагодарить тебя, то можем из наших университетских нищебродов-романтиков какого-то симпатичного присмотреть. Хороший секс тебя вылечит и прочистит мозги от сентиментальной дури. Ладно… Меня уже ждут. Пока, милый. – Нелли выпорхнул из кухни – воздушный, легкий, улыбчивый. Как будто минуту назад не наговорил ему кучу гадостей. Свен вошел в служебное помещение, закрыл дверь и сполз по ней спиной вниз, уронив голову на скрещенные на коленях руки. Может, он действительно придает слишком много значения чувствам, верности, честности? Глупые мечты о настоящей взаимной любви и альфе, который стал бы единственным на всю жизнь. И Нелли прав, и он просто набитый дурачок, годами страдающий по альфе, который наплевал ему в душу. Но омега был уверен в одном: секс без обязательств, только ради удовольствия, – не для него. А то, что предлагал ему однокурсник, смахивало на завуалированную проституцию. Он никогда не простит себя самого, скатится в своих собственных глазах на самое дно, если поддастся на такие уговоры. Свен едва нашел в себе силы встать и наконец-то развязал надоевшую за вечер бабочку. Сразу стало легче дышать. Переоделся в узкие черные стрейчевые джинсы, однотонную серую толстовку и кожаную куртку-косуху. Он направился к черному выходу, стараясь не попадаться на глаза гостям, которые привыкли относиться к обслуживающему персоналу как к грязи под ногами. И Свен чувствовал, что они будут правы, если будут смотреть на него как на пустое место. За два последние года он стал совсем тусклым, утратил былой блеск, смелость, задор, потерял вкус к жизни. От него прежнего осталась лишь красивая оболочка. Зря он выбрал учебу на факультете журналистики. Какой теперь из него журналист? Сейчас больше всего ему нравилось оставаться в тени и его бы устроило какое-то тихое, уединенное место, где никто бы не нарушал его покой. Да и следующий курс – уже магистратура, и похоже, ему никак не удастся отложить тридцать тысяч долларов на учебу за следующий год. Еще и в больнице на нем тяжелым грузом повисла оплата новых счетов. Придется летом интенсивно работать. Иначе быть ему рядовым редактором в какой-то захудалой газетенке после бакалавриата. Хотя… Может, это было именно то, что ему нужно. В таком месте у него вряд ли будут точки соприкосновения с теми людьми, которых он знал раньше лично или же они следили за его жизнью в соцсетях. Больше, чем насмешку или злорадство над крахом его семьи, он не переносил жалость. Сочувственные взгляды, отправленные ему вслед, угнетали, и ему еще больше хотелось спрятаться и замкнуться в себе. Много они знали и понимали? Прохладный воздух на улице не принес ожидаемого облегчения. Кислород наполнял легкие и его организм правильно функционировал, но душа застыла. Омега ощущал мир вокруг себя ирреальным, а себя в нем – инородным элементом. Как будто он был в состоянии анабиоза, а все, что происходило вокруг, едва соприкасалось с ним самим, проходя по периферии восприятия, еле-еле посылая слабый импульс органам чувств. Он понимал, что так быть не должно. Нужно жить дальше, набраться смелости и перевернуть пройденную страницу жизни, которая оказалась неудачной. Точнее – абсолютным провалом. Но в данный момент он просто плыл по течению, подсознательно и слабовольно надеясь на какой-то импульс извне, который будет сигналом к действию, стартовой точкой для начала чего-то нового, незапятнанного прошлым негативным опытом. И Свен, стоя на заднем небольшом внутреннем дворике отеля, буквально физически ощущал приближение чего-то неотвратимого, но пока еще не мог понять своих предчувствий. Почему-то было тревожно, и темнота упавших на город сумерек навевала мысли, что грядущие изменения будут не в лучшую сторону. Омега вздрогнул, когда услышал сзади звуки отворяющейся двери. Фигура в проеме, подсвеченная контровым светом из коридора, выглядела черной и зловещей. Мощный, высокий, широкоплечий альфа на несколько секунд приостановился и двинулся прямо на него, ускоряя шаг. Внутри будто переключили невидимый тумблер, реакция Свена была молниеносной. Он бросился через темный двор мимо ряда мусорных баков к парковке для персонала. Не останавливаясь, оглянулся, проверяя местонахождение незнакомца, пугающего его до чертиков. Вдруг ему показалось и пора записываться на прием к психотерапевту в связи с развивающейся паранойей? Но интуиция его не обманула – мужчина бежал за ним. Годами отточенными до автоматизма движениями, он резко сбил ногой боковую подножку, запрыгивая на свой байк. Руки действовали сами по себе, быстро надевая шлем и вставляя уже вытащенный на бегу ключ из кармана кожанки в замок зажигания, пока мозг прикидывал самую короткую траекторию движения к выезду. Хорошо, что он оставил свой черный старенький Харлей на нейтрали. Свен завел мотор, который отозвался громким ревом, и оттолкнулся со всей силы, резко стартуя, срываясь с места. В зеркало заднего вида он видел, что альфа изменил направление бега, двигаясь наперерез к арке, ведущей к выезду на главную улицу. От быстрого бега дыхание участилось, и в шлеме Свену было тяжело дышать. Стекло немного запотело изнутри, уменьшая видимость, но он не обращал на это внимания. Он видел только арку впереди и, лавируя между припаркованными автомобилями, уверенно приближался к своей цели. Выехав на прямую, добавил газу, вырываясь вперед. Таинственный альфа остался позади, и Свену оставалось только гадать насчет причины, по которой тот его преследовал. Он все еще видел в зеркале заднего вида его бегущую фигуру в начале арки. Физическая подготовка у того была отменная. Преследователь двигался очень быстро. Руки, согнутые в локтях под углом девяносто градусов, выносились по очереди вперед с бешеной частотой. Но каким бы натренированным он ни был, Свена теперь ему не догнать. Омега усмехнулся, борясь с желанием обернуться и показать неудавшемуся сталкеру язык. Он круто зашел в поворот, выезжая на оживленную улицу, едва не схлопотав лоусайд и не слетев с накренившегося байка. Следующее, что он услышал, – визг колес тормозящей машины. Свен сбросил газ, стараясь уйти от столкновения, но удар в правый бампер отбросил мотоцикл на обочину, и омега, перелетев через него, упал на газон, проезжаясь боком по бордюру и траве. Ногу жгло, скорее всего на колене и голени кожа была содрана вместе с тканью джинсов. Он знатно ударился головой, и только благодаря шлему она осталась цела. – Он мертв? – Свен услышал легкий хлопок закрывающейся двери автомобиля и приближающиеся шаги. Через мгновение чужой палец нажал на вену на его шее. У него возникло странное желание накрыть место прикосновения ладонью, чтобы подольше сохранить крупицу полученного тепла, но омега не чувствовал конечностей. От удара его будто парализовало. – Нет, пульс есть. Я отвезу его в больницу, – голос говорившего альфы, был немного искаженным, как будто доносился сквозь толщу воды. Низкий, бархатный, встревоженный, проходящий вибрациями через его тело. – Еще чего! Вызови скорую! Господи, посмотри на свою машину! Из-за этого урода ужасные вмятины! Второй голос был слишком высоким, раздражающим, и Свену хотелось прикрыть уши, иначе казалось, что голова разорвется. Но руки безвольно лежали вдоль тела, и он не мог пошевелиться. Голос принадлежал омеге. И судя по интонациям, капризному и избалованному. – Его нужно срочно отвезти в больницу. Открой заднюю дверь, Никки. – С чего ты взял, что я поеду с ним в одной машине? – омега уже почти истерично визжал. Свен застонал от боли, пульсирующей в висках, и в следующий момент его уже аккуратно поднимали на руки с земли, бережно поддерживая голову, не снимая шлем. Безумный выплеск адреналина сначала немного притуплял боль, но теперь она накатывала волнами, простреливая ногу. Он приоткрыл глаза, но через паутину треснувшего стекла забрала видел только нечеткие очертания лица, окруженного светлым маревом. Одежда мужчины была белой и, казалось, светилась, отбивая свет фонарей и ярко подсвеченных зданий. – Поедешь, я не оставлю его здесь. Шлем разбит, у парня может быть сильно травмирована голова. Или можешь вызвать себе такси, – мужчина говорил размеренно, и его выдержке и хладнокровию можно было только позавидовать. – Еще чего! Ты променяешь меня на какого-то безродного байкера? Я тебе настолько не важен? – Успокойся, ты очень важен для меня. И ты это знаешь. Человек в беде, и мы поможем ему. Тем более, что это я его сбил. Точка. – Не ты его сбил, а он сам выскочил нам под машину! Коул, у меня такое чувство, что мы попали в какую-то передачу. Типа той, где снимают скрытой камерой. Или что это специально подстроено, а завтра твое имя будут полоскать во всех новостях. А этот, – было слышно, как омега втягивает носом воздух, – … бета, просто подсадная утка, чтобы ты попался на горячем, или развод, чтобы сбить с нашей семьи побольше денег. – Что ты делаешь? – Высматриваю журналистов или припрятавшихся за углом фотографов. – Сядь с ним рядом и придерживай голову, – ответ не последовал. – Пожалуйста, Никки. – Да сбрось ты с него этот дурацкий шлем. И еще – он грязный. И в кровище, – омега опять начал вопить и причитать, и у Свена возникло желание побыстрее прийти в себя, чтобы заставить его заткнуться. – Это надо делать осторожно, возможно, есть сколы внутри. Придержи его за шею. – Я не буду прикасаться к нему! Почему ты так смотришь на меня? – Хорошо, тогда ты за рулем. – Альфа осторожно уложил Свена на заднее сидение, садясь рядом на край. Пальцы расстегнули застежку, медленно стягивая с него шлем. – Что такое, почему ты молчишь? Коул? – Он не бета. Не знаю, почему ты так решил. – Но у него же нет запаха, и щуплый на вид, как все беты. – Он пахнет. Слишком приятно и притягательно пахнет, – последнее было сказано шепотом, и Свен едва уловил прозвучавшие на грани слышимости слова. Странно. По протоколу все сотрудники кейтеринг службы пользовались мощными блокаторами, и этот альфа никак не мог уловить даже слабый отголосок его запаха. – Летним лугом после дождя. Широкая ладонь накрыла его щеку. Свену внезапно стало жарко, голова кружилась, но боль аккумулировалась в месте прикосновения с рукой альфы и будто растворялась, уходя в его ладонь. Он не мог понять, что происходит. Но это существенно облегчало его состояние. Тело становилось легким, и если бы он мог, то тоже прикоснулся бы к альфе в ответ.

***

Свен очнулся в полутьме под противные звуки медицинских приборов и удушливый запах лекарств, в первые минуты не понимая, где он находится. А потом навалились воспоминания. Участившийся писк аппаратуры привлек внимание персонала больницы. И ему, вероятней всего, вкололи успокоительное и обезболивающее, потому что боль в ноге через некоторое время уменьшилась, а потом он провалился в глубокий сон. Следующее пробуждение было более приятным. Омега мысленно улыбнулся, ощущая свежий древесный запах леса, смешанный с чем-то сладковато-терпким. И эта сладость будто осела на кончике языка. Запах, казалось, въелся в слизистую ноздрей, он был повсюду, от него было невозможно отвлечься. Он одновременно успокаивал и будоражил. Свен никогда не ощущал ничего подобного. Это был идеальный для него аромат, единственно правильный. Он удивленно открыл глаза, рассматривая светлые стены больничной палаты, перевел взгляд вниз, натыкаясь на темную макушку. Альфа спал, полусидя на стуле, наклонившись на край кровати и положив голову на руку. Свен видел только часть его лица, смуглую кожу и начавшую пробиваться дневную щетину на щеке. Дыхание спящего стало более быстрым, и он поднял голову. Омега прикрыл глаза, продолжая наблюдать за мужчиной из-под чуть приоткрытых ресниц. Свен дышал глубоко и размеренно, стараясь контролировать свое сердцебиение и не выдать себя. Альфа перед ним был таким взрослым, ему было явно больше, чем тридцать. Правильные черты лица, волевой подбородок, четко очерченные губы. Он был одет в белую рубашку и брюки с подтяжками. Свен редко видел этот элемент одежды на альфах. Но на Коуле они были необычные, с кожаными вставками и смотрелись очень стильно. Рубашка внизу была в бурых пятнах крови. Он оставался рядом с ним все время и даже не уезжал отдохнуть и сменить одежду. Мужчина посмотрел на него, и Свен отметил необычный светлый серо-стальной цвет глаз. Сердце забилось быстрее, и омега ощутил, как кровь приливает к щекам и по телу неконтролируемыми вспышками разливается тепло. Альфа выглядел уставшим и задумчивым, рассматривая его лицо. И Свен полностью прикрыл веки, не выдержав прямого зрительного контакта. – Мистер Виннер… – Свен вздрогнул. Он уже слышал эту фамилию. Она была слишком часто на слуху и на логотипах многих торговых марок. – Готовы результаты анализов. Ничего серьезного – легкое сотрясение мозга, множественные ушибы и травма ноги. Переломов нет. Неделя покоя и ухода за ногой – и все будет в порядке. Мы не нашли в его вещах документов и не можем узнать номер страховки. А телефон заблокирован. – Я уже сказал, я оплачу все расходы на лечение этого омеги. И еще, не привлекайте полицию. – Я понял, мистер Виннер, – тон врача был слишком сладким в желании услужить. – Сейчас я посмотрю его ногу. Врач сбросил с него простынь и поднял вверх больничный халат, оголяя голень и колено. Он разрезал бинты повязки, проверяя рану и обрабатывая ее антисептиком. – Хм… Очень быстрая регенерация. Рана уже начала затягиваться. Я видел такое в своей практике только дважды. Скорее всего этот омега ваш… Он был прерван на полуслове резко открывшейся дверью. Но Свен уже догадался о том, что не успел сказать врач. Коул Виннер смог услышать его запах, несмотря на блокаторы. Он сумел облегчить боль, и в его присутствии Свен быстро восстанавливался. Его запах был нереально приятным, манящим, непохожим ни на один запах тех альф, которых он знал.

Этот альфа был его истинным.

– Что происходит, Коул? Ты ночевал здесь? Возле постели этого омеги? – Опять этот истеричный голос. Свену хотелось вскочить с кровати и побыстрее покинуть это место, чтобы не быть причиной ссоры этой пары. Он не хотел быть неблагодарным, но ему действительно стоило исчезнуть. Радость от осознания, что у него есть истинный испарилась, уступая место стыду и нервному напряжению. Его альфа был занят. – Тише, Никки, не здесь… – Мне плевать. Вчера родители были недовольны, что мы не появились на званом ужине. И я не мог им ничего объяснить, твой телефон был отключен. Мне пришлось искать тебя. – Давай выйдем. – Голоса становились все тише. Но часть гневной речи омеги Свен все-же услышал. – Я вижу, что ты уже не спишь, – врач накладывал на голень повязку. – Тебе очень повезло, мальчик. Мистер Виннер очень обеспеченный человек. Заполучить такого истинного – большая удача. – Свен молчал, пока врач-бета закончил процедуру и покинул палату. Ему было нечего сказать. Стыд еще больше проникал в его сознание. Он не был меркантильной сучкой, клевавшей только на кошелек и статус альфы, тем более несвободного альфы. Действие обезболивающего прошло, но страдания были теперь не только физическими, его сердце тоже сгорало от боли. Было так несправедливо, что импульс, на который он надеялся, который наконец-то заставил выбраться из эмоционального вакуума, настиг его в такой ситуации. А внезапно ожившие чувства снова вели в тупик. Где-то там за дверью был его истинный со своим омегой, возможно, даже мужем. Этот омега вел себя отвратительно. Существовала вероятность, что альфа не был с ним счастлив. Свен не чувствовал тепла и искренности в их разговорах, они были слишком натянутыми. Он мог бы воспользоваться силой притяжения истинных и привязать альфу к себе. Но однажды уже был с другой стороны и не хотел ломать чью-то судьбу и топтаться по чувствам. Даже если его соперником был такой неуравновешенный и неприятный омега. Но именно с ним Коул сейчас вместе, что-то свело их, сделало парой. Его истинный был взрослым мужчиной и сделал свой осознанный выбор. И Свен в этом тандеме был третьим колесом. Да и что занятый альфа, предназначенный ему природой, сможет предложить? Стать любовником, маленьким грязным секретом? Свен слышал, что притяжение истинных абсолютное, соединяющие две сущности в одно целое вопреки доводам разума. Феромонная бомба. Похоже, что он попал в новую ловушку, похлеще своей наивной юношеской влюбленности не в того альфу. И нужно было срочно убираться, пока она не захлопнулась и связь истинных не установилась. Так будет лучше для всех. Свен положил руку на сердце. Оно бешено колотилось, норовя пробить грудную клетку. Внутри все подрагивало от нахлынувшего осознания, что Коул ему нравится. Понравился с первого взгляда, когда в полусознательном состоянии, упав с байка, принял его за ангела. Омега внутри него встрепенулась и отозвалась, когда альфа взял его на руки и прижал к себе. И теперь было тяжело принять правильное решение, он был в смешанных чувствах. Одна часть его тянулась к Коулу и перспективе быть любимым и нужным, а вторая боялась отношений и близости. Последние часы его не покидало чувство дежавю, а теперь и боязнь, что ему предпочтут другого. Он решил не разрешать себе глупых надежд. С трудом поднявшись, отсоединяя от себя датчики и трубки, он переждал легкое головокружение. На одном из стульев нашлась его косуха и телефон. Другой одежды не было. Наверное, ее срезали с него, когда он поступил в больницу. Проверил потайной карман – права и несколько смятых купюр были на месте. Карман был в неожиданном месте, надежно спрятан под фальшивой накладкой, и немудрено, что медработники не смогли найти его документы. Свен набросил куртку на больничный халат и босиком направился на выход из палаты. Коридор был пуст, и он беспрепятственно спустился на лифте на первый этаж. Рецепционист кричал что-то ему вслед, бурно жестикулируя, но омега уже выбегал через раздвигающуюся в стороны стеклянную дверь. Возле входа несколько человек выходили из белого Сити Кэба, и омега моментально заскочил на заднее сидение, как только такси освободилось. Водитель подозрительно рассматривал нового пассажира в зеркале заднего вида, и Свену пришлось показать наличность. Видок после падения у него был еще тот, да и больничная роба могла выдавать в нем сбежавшего из клиники или еще хуже – психбольницы. Увидев деньги, водитель остался удовлетворен, не посчитав нужным задавать вопросы, которые его не касались. Свен назвал адрес кампуса, устало закрывая глаза. Нога ныла, а голова и дальше продолжала кружиться, и очертания салона автомобиля поплыли. По телу прошел озноб. Его трясло, будто в лихорадке. Это был слишком долгий день. За который он успел нежданно найти и сразу же потерять своего истинного альфу.