Дичь

Надевая в спальне чистую одежду, которую доставили утром из стирки, Свен снова ощущал уже ставшие привычными в последние недели волнение и мандраж. Физическое влечение к своему истинному было ему понятным. В отличии от перспективы серьезных отношений, которые базировались не только на взаимном притяжении и удовольствии от секса. Взгляд задержался на ключ-карте от квартиры. Каким-то образом омеге удавалось думать о совершенно противоположных вещах. Годами взращенный комплекс неполноценности и неуверенность в себе боролись с желанием броситься в омут с головой в новую жизнь и любовь. Его знакомые омеги покрутили бы у виска, видя его метания сейчас. Свену, можно сказать, выпал джекпот: его истинный был очень привлекательным, обеспеченным альфой, чутким любовником, а его одолевали сомнения. И сомнения эти были не в истинном, а в самом себе. Что такой, как он, может дать такому, как Коул? Что он в нем увидел? У омеги не было каких-то особых талантов, денег, покорного покладистого характера, который ценили многие альфы. Единственное, что он мог предложить – самого себя. Полностью, без остатка. Такого, как есть: искалеченного предыдущими отношениями, замкнутого, необщительного одиночку. Но с Коулом он был другим, больше похожим на себя прежнего. Щеки зарделись и стали горячими, когда он вспомнил два последних дня, проведенные вместе, наполненные страстью и нежностью. Свен то хмурился, то улыбался, и наконец, приняв окончательное решение, положил карту в карман рубашки. Коул был в гостиной, он сидел на софе с ноутбуком на коленях, а на низком столике возвышалась небольшая горка бумаг. Свен на несколько секунд замер на лестнице, наблюдая за альфой. Квартира была двухуровневой, и спальня размещалась на втором этаже. Там были и другие комнаты, но омега пока не знал, что там находится. Были дела поинтересней и более неотложные, чем исследовать чужое жилье… Альфа был сосредоточен, на лбу несколько поперечных морщин, которые по наблюдениям Свена появлялись тогда, когда он включался в какой-то глубокий мыслительный процесс, и хотелось приблизиться и разгладить, проведя по лбу кончиками пальцев. Коул был одет в синие джинсы и черную облегающую фигуру футболку. Очки в черной оправе необычайно шли ему. И Свен про себя отметил, что напяль он такие очки, то выглядел бы несуразно, как ботаник, тогда как Коул в них стал еще сексуальней. Омега попытался представить Коула своим ровесником – студентом в футболке со смешными надписями, в подстреленных джинсах или брюках, которые оставляют открытыми щиколотки, и понял, что он нравился бы ему любым и был бы привлекательным и желанным для него в любой ипостаси. Он хотел в этот же момент оказаться намного ближе, почувствовать его как можно больше, глубже… Омега встряхнул головой, призывая здравый рассудок и отгоняя мысли, которые свернули не в ту сторону, и в этот момент объект наблюдения поднял голову, отрываясь от своего занятия. Он отставил ноутбук на столик и, поднявшись, быстро пересек гостиную, поднимаясь по ступенькам, сокращая дистанцию между ними. – Привет, – большая ладонь накрыла его, прижимая к хромированным лестничным перилам, – ты долго. Все в порядке? Вместо ответа Свен кивнул, подаваясь вперед, – стоя на ступеньку выше, он был почти одного роста с альфой, – прикасаясь губами к губам Коула, которые казались сухими и прохладными по сравнению с его собственными. Они целовались медленно и тягуче, только сминая губы друг друга, и от выплескивающейся через край нежности по телу разливалось тепло. Короткое мгновение близости расставило все по местам, если омега и немного сомневался перед этим: они действительно вместе и Свен хотел этого. Не было никакой неловкости и ощущения стыда, которого он побаивался. Свен прильнул к Коулу, обнимая его за шею, пряча лицо у него на плече. – Ты снова себе что-то надумал, пока одевался? – альфа положил руку на щеку Свена, оглаживая ее большим пальцем. – Если что-то тебя тревожит, расскажи мне, хорошо? Давай договоримся, что не будем ничего скрывать друг от друга. – Хорошо… – Коул по-хозяйски уверено увлек его вниз по лестнице, усаживая рядом на большой диван. – Налить тебе сок? – Свен облизнул пересохшие и горящие после поцелуя губы. – Да, – пить действительно сильно хотелось и то, что они начинали чувствовать желания и оттенки эмоций друг друга, было все еще необычно. Принесенный Коулом с кухни апельсиновый фреш взбодрил и прекрасно утолил жажду. Сейчас Свен хотел бы задать еще много вопросов альфе и узнать на них ответы. Почему он был свободным, почему не состоял в отношениях? Ведь таких самцов разбирали, как говорится, еще щенками. И после тридцати оставался один неликвид или проблемные. А Коул явно не принадлежал к этой группе. Он явно кого-то успел полюбить. Наверное, что-то случилось. Что-то серьезное, так как Коул не производил впечатление ветреного мужчины. Но Свен ничего не хотел знать о его прошлых любимых или любовниках. Невыносимо думать, что Коул гладил кого-то так же по щеке, смотрел с обожанием и желанием в стальных глазах, целовал, занимался сексом, сходил по кому-то с ума, так же как сейчас по нему. Но вместо интересующих вещей он внезапно выпалил: – Когда мы в пятницу отправились на свидание, ты знал, что мы переспим, да? – Допускал такой вариант. И хотел этого. Очень сильно. – Вот как… И ты не думаешь обо мне, ну, после того, как все случилось так быстро… – Свен замолчал, подбирая слова. – Ты не считаешь меня распутным? – Нет, господи, даже не думай о таком. Это тебя так угнетало? – Свен закрыл глаза, а когда открыл, то столкнулся с внимательным взглядом. – Если тебе будет легче, то считай, что это я тебя совратил. И главный распутник сидит перед тобой. Свен рассмеялся: – Ты не похож на распутника. – А ты тем более. Наше знакомство было необычным, если не эксцентричным, и было бы странно, если бы все развивалось по общепринятому сценарию. Знаешь, я ведь не выдержу, если мы будем год ходить на свидания. Как там принято у омег? На третьем свидании позволить взять себя за руку, на пятом – поцелуй, а секс не раньше десятого, а лучше никогда? – Свен хихикнул, его знакомые омеги совсем не соблюдали этих предписаний из журналов. – И мы ведь не в Средневековье, когда нужно было соблюдать жесткие правила, не выходить за рамки приличий и строить отношения «как положено». И даже тогда для истинных пар были исключения. Они считались благословенными на небесах, и заключение брака в церкви было не обязательным. Этот вопрос решала метка. Я понимаю, что тебя тревожит будущее. Мы – пара и будущие супруги. Я прожил полжизни и только сейчас чувствую, что все идет как надо. Чувствую себя целостным рядом с тобой, счастливым. Как будто в грудь вложили недостающие элементы пазла. Возможно, мы действительно спешим, но я не вижу другого варианта. Не хочу упускать ни секунды того времени, которое мы могли бы провести вместе. Хочу просыпаться утром в одной постели и видеть твое лицо. Хочу любить тебя и заниматься любовью. Разве в этом есть что-то неправильное или предосудительное? Речь альфы растрогала Свена, на ресницах чувствовалась влага, в порыве он прижался к груди альфы. – Я тоже хочу быть с тобой. Омега прикрыл глаза, наслаждаясь россыпью легких поцелуев по щеке. Свена мучила жажда, но это была жажда другого рода: прикосновений, присутствия Коула рядом, ощущения его запаха. Стоило ему представить себя вдали от него, и сердце сжимало в тиски. Коул был прав: они больше не могут друг без друга. И быть рядом как можно больше – единственный способ утолить эту жажду. – Ты пахнешь мной, – голос альфы был похож на урчание довольного зверя, – и это мне нравится. Собственный запах омеги только начал проявляться и восстанавливаться после отмены подавителей, и, глубоко вдохнув, Свен согласился, что преобладающим действительно был запах альфы. Он еще не успел решить, как относиться к этому открытию. Но теперь все вокруг будут достоверно знать, чем он занимался в эти выходные, и это могло существенно усложнить его жизнь в университете. Но ему было плевать. Свену всегда удавалось постоять за себя, и, зная то, что он может дать отпор, его не решались трогать. Так, брюзжали и сплетничали издалека. Как лающая, но не кусающая собака. Почти безобидно. Свен встал с дивана, оглядываясь по сторонам, рассматривая детали интерьера. Стекло и металл, мраморный пол. Холодные материалы. Отсутствие плавных линий. Хай-тек или модерн, омега не очень разбирался в этом. Ему не хватало теплых деталей, мягкого пушистого ковра под ногами. Все еще с опаской подошел к стеклянному балкону, остановившись у края и наблюдая за движением транспорта и людей на набережной и внизу возле дома сквозь прозрачный пол. Свен терялся в огромном, почти пустом пространстве, залитом солнечный светом. И подумал, что на такой площади спокойно можно потеряться. – Ты чувствуешь себя здесь неуютно? – Коул закрыл ноутбук, следя за передвижениями омеги по гостиной. – Не сказал бы. Наоборот, впечатляет. Но мне кажется, что здесь слишком пусто и все слишком идеально и прилизано. Нет мелочей типа сувенирных фигурок, привезенных с отдыха, личных вещей, которые дают ощущение, что ты дома. Я все детство провел в особняке. Где каждая вещь имела свою историю. Конечно, интерьер там не делал какой-то модный дизайнер и все было более в классическом стиле, не такое – новаторское, навороченное… – Теперь это и твой дом. Ты можешь изменить все так, как тебе нравится. – Правда? – Да, я совсем не против. Я редко бывал в этой квартире, поэтому здесь не обжито. Для меня это место, чтобы переночевать и позавтракать, и то не всегда. Часто я остаюсь ночевать на работе, когда заканчиваю поздно, и нет смысла тратить время на езду домой. Оставался, – Коул поправил себя. – Потому что теперь я буду стараться закончить дела пораньше, чтобы проводить больше времени с тобой. Искренность и тепло в голосе альфы делали Свена счастливым, безумно счастливым, как никогда. Омега чувствовал присутствие Коула совсем рядом и наклонил голову, прикасаясь щекой к руке альфы, появившейся на его плече, прижимаясь сильнее к теплой тыльной стороне ладони. – Ты готов ехать? – Ага. – Тогда я пойду переоденусь, спущусь через несколько минут. Коул скрылся на втором этаже, а Свен так и продолжал стоять у окна, смотря на залив. Минут через десять альфа вернулся назад, переодев футболку, заменив ее черной рубашкой и накинув полуприталенный темно-синий, почти черный пиджак без лацканов и пуговиц, подчеркивающий спортивное телосложение. Джинсы на нем остались те же. Этот лук очень шел альфе, но Свен уже заметил, что ему шло буквально все. Они спустились вниз на лифте на минус второй этаж. Пикнула сигнализация, и Коул открыл перед ним дверь, пропуская внутрь салона. Для воскресного дня траффик был сильно загружен, и то и дело они попадали в пробки. Машина двигалась медленно, и Свен решился поднять еще одну тревожащую его тему. – Помнишь, ты обещал мне рассказать о клубе и людях, заманивших меня туда? Коул сжал губы в тонкую линию и сильно стиснул пальцами руль, до побелевших на пальцах костяшек. Тема была ему неприятна. – Не хотелось бы мне портить такой чудесный уик-энд этим разговором, но все равно придется об этом поговорить рано или поздно. – Так что случилось? Почему именно я? Я не помню, чтобы перешел кому-то дорогу, с долгами мы с папой рассчитались, и у меня нет опасных знакомых, замешанных в чем-то нелегальном … – Дело не в этом. Некоторые люди неравнодушны к красоте. Только одни хотят ею обладать, лелеять, как сокровище, а вторые – подчинить и сломать. Свен с удивлением посмотрел на альфу. – Ты очень привлекательный омега, Свен. И если тебе не говорили этого раньше, то готов повторить это сотни раз. Ты обладаешь особенной, изысканной и невинной красотой. Омега прикрыл веки, пытаясь впитать смысл этих слов. В глазах Коула он был красивым и невинным. Даже после всего. Свен вздрогнул, когда альфа накрыл его руку, лежащую на колене, своей. Движение было слишком медленным, и Коул управлял автомобилем одной рукой. – Я говорил, что оказался в том клубе случайно. У меня есть дядя , он младший брат моего папы, Питер Паттерсон, он непростой и тяжелый человек. Они с папой были воспитаны по принципу быть лучшими, сильными, выше других. И если папа реализовывает себя в семье и семейном бизнесе, то Питеру всегда было этого мало. Слишком много амбиций и тяги к власти. Он генерал в отставке, в последние годы работает на правительство, но не только на него. Нелегальный бизнес, торговля оружием, возможно, что и людьми. Иногда он пропадает на несколько недель или даже месяцев. Сначала мы все списывали на какие-то тайные задания правительства, но когда вскрылись его наклонности, папа пришел в бешенство и пытается повлиять на него через меня. – Наклонности? – И это мягко сказано. Он часто развлекается в тематических клубах, в один из них тебя заманили. И я сначала подозревал, что это его рук дело. Ты, как бы это сказать… в его вкусе. – Свен взглотнул. Вспомнился вечер открытия отеля и неизвестный тип, преследующий его. Он не смог рассмотреть его в темноте, поэтому и опознать тоже не мог. Мог ли это быть дядя Коула или его друг? – И он все-таки замешан в этом? – Похоже, что нет. Прямых доказательств нет. Дядя все отрицает. Но он водит дружбу с человеком, который угрожал и шантажировал твоего друга, чтобы тот привел тебя. Они часто развлекаются вместе. Организовывают охоты на омег, которые именуют Играми. Ты не представляешь масштабы и количество людей, замешанных в этом. Питер имеет много связей в полиции, правительстве, поэтому ему легко подчищать за собой и друзьями по интересам и оставаться безнаказанными. Свен чувствовал, как внутри что-то сжимается и не дает дышать. Вот так, по извращенному желанию каких-то богатых уродов, омегу запросто могли похитить, убить ради забавы, и ничего им за это не было. Было впечатление, что они живут не в современно правовом государстве, в котором каждый был защищен законом, а в кровавом Средневековье, когда все решалось силой и деньгами. – Теперь ты знаешь. В моей семье есть монстр. – Это не имеет никакого отношения к тебе. Ты не можешь отвечать за поступки других людей. Даже если они твои близкие родственники, – Свен сжал руку Коула. – Имеет, Свен. Они зашли слишком далеко. И они тронули тебя. Я не оставлю этого просто так. И ты не знаешь моего дядю. Если у него есть цель, его ничто не остановит… Поэтому я хочу представить тебя, как свою пару своей семье, в том числе дяде. Хочу, чтобы он знал, кто ты для меня. Он без зазрения совести извращенно поимеет или заберет жизнь у незнакомого понравившегося омеги, но не посмеет покушаться на члена своей семьи. От последних слов Коула в груди у Свена разлилось тепло. Нервозность, вызванная неприятным разговором, отступила. Близость альфы, как всегда, успокаивала его, и ему хотелось верить, что все плохое осталось позади. Они вошли в палату папы, держась за руки. Свен впервые приходил сюда не один. Палата была наполнена запахом медикаментов и хризантем, которые он принес в прошлый раз. Это было всего два дня назад, а Свену казалось, что прошла целая жизнь. Жизнь, в которой у него появился близкий человек, которому он был неравнодушен. – Папа, познакомься, это Коул, мой альфа, – наверное, такое представление было бы уместно при нормальном знакомстве своей пары с семьей, но теперь оно было до одури странным. Горло сжимало в спазмах рвущихся наружу слез. Коул с пониманием погладил омегу по плечу и приобнял, целуя в макушку. А потом дотронулся до руки больного. Свен был таким-же светловолосым и тонкокостным, как папа, и унаследовал его красоту. Даже теперь, когда тело старшего омеги стало худым и истощенным, он не был похожим на полувысохший труп и, остатки былой привлекательности все еще сохранились на фарфорово-бледном лице. – Ты похож на папу, – альфа обернулся к Свену и улыбнулся. – Приятно познакомиться, мистер Кристалз, я позабочусь о вашем сыне. Это было слишком. Свен рванул в туалет, запираясь внутри на ключ. На негромкое постукивание он сначала не отвечал, а потом выдавил из себя севшим голосом: – Извини, мне нужно побыть одному. Когда омега вышел, Коул сидел в кресле возле папы и читал ему книгу. Картинка была слишком идеальной. Он даже боялся выдохнуть, чтобы она не исчезла. Свен еще не привык, что альфа рядом, берет участие в его жизни, во всех повседневных аспектах. У него никогда не было такого раньше. Коул полностью окружил собой, заполняя пустые пробелы. – Заходил врач. Дополнительные обследования назначены на среду. Свен сжался, побледнел, и Коул это заметил. – Что-то не так? – У меня недостаточно денег, чтобы полностью оплатить обследование, я не думал, что это будет так быстро, – было очень стыдно говорить о своей финансовой несостоятельности. – Это не проблема, у меня их достаточно. Я сейчас зайду к врачу, все уточню и оплачу счета. – Я не могу брать у тебя деньги, – Свен сжал губы. Он не хотел становиться зависимым, попадать под чье-то влияние, даже своего истинного. Он долгие годы справлялся сам и привык самостоятельно решать свои дела. – Это даже не обсуждается, – голос альфы стал деловым, он для себя уже все решил, и Свену оставалось только согласиться с его решением и участием. Если бы для себя, то он бы еще долго ежился, отвергая любую помощь. – Ты не обязан со всем справляться в одиночку. И не должен кому-то что-то доказывать. Мне в том числе. Положа руку на сердце, чтобы не соврать, Свену все-таки было приятно, что его альфа хочет переложить его заботы на свои плечи. Силы тянуть все самому кончались, и он не мог справиться с вопросами о дальнейшем лечении папы. Нужно было это признать. Свен остался рядом с папой, а через двадцать минут Коул позвонил и сказал, что будет ждать его на улице. В коридоре он столкнулся с доктором Брауном, тот втянул воздух и бесцеремонно ухватил Свена за руку, затаскивая в пустую палату. – Значит, со мной пообедать даже не удосужился, строил из себя невинность, а как только на горизонте появился денежный мешок, так сразу лег под него, – альфа шипел ему прямо в лицо, забрызгивая его слюной. – Что вы себе позволяете? – Свен пытался вырваться из захвата, но разъяренный альфа был намного сильнее. – Коул Виннер – моя пара. А не денежный мешок. В глазах доктора постепенно проскользнуло понимание, а потом остался только испуг. Он разжал пальцы, отпуская омегу. – Уходите. Я не стану заявлять на вас, но больше не приближайтесь ко мне. Общение только по лечению моего папы, и, возможно, я буду просить заменить лечащего врача, – собственный голос звучал надтреснуто, как будто чужой. Браун вышел из палаты, оставляя его одного. Свен сполз по стенке. Что с ним было не так? Большинство альф воспринимали его только как объект, с которым можно удовлетворить свою похоть. Они изначально относились к нему властно, как с своей собственности. И как только не получали желаемого, слетали с катушек. Возможно, он действительно относился к типажу, привлекающего каких-то садистов и извращенцев? Чужие прикосновения были отвратительны. Свен принюхался к себе, но посторонних запахов на нем не осталось. Весь медперсонал был обязан пользоваться подавителями и нейтрализаторами запахов. Чувство вины грызло его изнутри, хотя он не делал ничего предосудительного и не давал альфе поводов, чтобы вести себя с ним так. Коул не должен узнать. Свен не хотел, чтобы он считал его слишком проблемным. С доктором Брауном он в состоянии и сам разобраться.

***

Все его пожитки поместились в дорожную сумку, чемодан и две коробки. Свен стоял в их с Шоном комнате и рассматривал свою опустевшую половину. – Это безумие, Свен. Если он правда твой истинный и все серьезно, то он ведь намного старше, сколько ему? – Шона внезапный переезд соседа по комнате шокировал. Он никак не мог поверить, что рассудительный и всегда холодный Свен готов совершить что-то настолько кардинальное и безумное. – Тридцать шесть. – Блин, да он старше почти на целую жизнь. Когда тебе будет столько, сколько ему, ему уже будет пятьдесят. Он состарится раньше тебя, и тебе придется в своем рассвете жить со стариком… – Не преувеличивай, ты говоришь так, будто я завел себе престарелого папика ради денег, но все не так. Ты ведь не видел его. Он мне нравится. Очень. Я влюбился. Сразу, наверное. Это еще не любовь, но я знаю, что мы полюбим друг друга, чувствую это интуитивно. Я уверен в нем. – Я не буду докладывать в администрацию кампуса, – Шон тяжело вздохнул, – ты оплатил проживание до конца года, пускай место в нашей комнате остается за тобой. Так, на всякий случай… Чтобы было куда вернуться, если отношения не сложатся. Свен удивленно посмотрел на Шона. Он знал его много лет, часто считал его безответственным баламутом. Но внутри скрывался достаточно рассудительный и здравомыслящий омега. – Спасибо… – Только не говори, что будешь скучать. Не люблю сантиментов. – Хорошо, не буду, – на самом деле они привыкли друг к другу и было грустно прощаться, – мы же будем видеться в университете. – Здесь еще остались твои книги, давай я соберу их и вечером курьер доставит твои вещи. Сбросишь адрес. А сейчас возьми только самое необходимое. Божечки, что за кирпичи ты сюда наложил. – Сосед попытался поднять одну из коробок, но только кряхтел. Она оказалась неподъемной. – Ты просил не говорить, но я все же скажу. – Не смей! – Буду скучать, – Свен, улыбаясь, перебросил через плечо сумку с ноутбуком и взялся за ручку чемодана. – Вали уже давай, а то расплачусь. Коул стоял возле машины недалеко от ворот, ожидая его. Пропуска у него не было и занудный бета на посте охраны принципиально отказался пропустить его на студенческую парковку. Альфа открыл багажник, укладывая туда чемодан омеги. Свен оглянулся в последний раз на здание кампуса, в окнах которого уже горел свет. – Все в порядке? – Да, даже более чем, – объятия были холодными. Коул замерз в слишком легком пиджаке для осеннего вечера, пока ждал его. – Тогда поехали домой. Свен закрыл глаза и прижался к твердому плечу щекой. Он знал, что ему больше не нужен запасной вариант в виде места в кампусе, потому что он прибыл к своей финальной точке назначения. Теплое дыхание щекотало кожу, а ладони гладили спину. Свен выдохнул, уверенно произнося: – Поехали.