Дичь

Две недели вместе. Срок совсем маленький, но Свену казалось, что так было всегда. Каждое утро он просыпался с улыбкой и чувствовал себя необычайно счастливым. – Ты уже не спишь, мой хороший? Еще слишком рано, – Коул положил смартфон на тумбочку, проверив время. Занятия в университете начинались в полдевятого, и Свен выставлял будильник на семь, чтобы собраться и позавтракать, но в последнее время просыпался задолго до сигнала. – Полседьмого. У меня, кажется, уже настроен биологический будильник на это время. – Тогда используем твой ранний подъем с пользой, давай еще побудем в постели, у нас есть время в запасе. – Капля воды упала с не высушенных после мытья волос на шею омеги, и Свен зажмурился, улыбаясь. Коул вставал намного раньше, около шести или даже полшестого. Под лестницей на втором ярусе квартиры был вход в обустроенный тренажерный зал, и альфа начинал свой день с тренировки, независимо от времени, которое он мог выделить на сон. Свен восхищался его работоспособностью и насыщенным, строго расписанным распорядком дня и удивлялся, как альфа может выдерживать такой бешеный темп жизни. Его собственное тело было еще по утреннему вялым и разнеженным, когда Коул уже успел позаниматься и принять душ. Возможно, позже он сам тоже привыкнет к такому графику и тоже будет заниматься ни свет ни заря, но пока ему было достаточно регулярных физических нагрузок другого рода. От альфы пахло гелем для душа со свежим ароматом лайма и лемонграсса. Кожа Коула была еще влажной и руки легко скользили по плотным мышцам груди и твердому животу – результату ежедневных тренировок. Ладони задержались на белой махровой ткани полотенца, завязанного на бедрах, и Свен потянул его на себя, оставляя Коула полностью обнаженным. Омега опустил взгляд на то, что скрывал кусок ткани. Он протянул руку, обхватывая эрегированный член, без напора двигая рукой вверх-вниз, отодвигая крайнюю плоть и оголяя головку. Ему нравилось видеть желание его альфы. Нравилось смотреть, как ровный мощный орган крепнет в его руках, как розовая головка темнеет, наливаясь кровью. Он размазывал по ней предэякулят, дразняще лаская ее круговыми движениями, едва касаясь нежной тонкой кожи. Встав на колени на край кровати, Свен притянул альфу к себе, целуя его живот, опускаясь вниз, чувствуя, как пальцы партнера зарываются ему в волосы, одобряюще легонько стискивая их у корней: ласка, постепенно переходящая в требование. С Коулом ему хотелось много, с каждым разом все больше: расширять границы своего опыта, получать и в равной степень дарить удовольствие. Не было условностей и преград. И не было стыда. Омега приблизил губы к головке, задержавшись на несколько секунд, обдавая ее движением воздуха от теплого ускоренного дыхания. Больше всего в сексе Свену нравилось состояние предвкушения. Собственного и альфы. Он знал: когда возбуждение становится слишком сильным, а ожидание почти невыносимым, первое прикосновение будет остро-сладким, сродни разряду тока, пронизывающего все тело до кончиков пальцев, полностью вышибающим любую связную мысль. Коул дышал прерывисто, он нетерпеливо ерзнул, преодолевая разделяющие их сантиметры, утыкаясь головкой в полуоткрытые губы. И когда омега плотно охватил ее губами, опускаясь ртом на ствол, альфа громко застонал, получив ожидаемое удовольствие. Свен мог принять его только наполовину, лаская языком и помогая себе руками. Глубже пока не получалось. Он поднял глаза вверх, стараясь не закрывать их, удерживая визуальный контакт. Омега осознавал, как выглядит сейчас: покорно-пошло, смотря снизу вверх, с разведенными бедрами, на внутренней стороне которых вероятно блестит смазка. Его самого до невозможности заводила эта ситуация и эрекция была настолько сильной, что было немного больно. Он ускорил движения ртом, пальцами нащупал плотную рубцевидную полоску, идущую от основания члена к анусу, то массируя ее, то проводя по ней подушечками пальцев. Дыхание Коула стало тяжелым, он сильнее сжал пряди его волос и прикрыл глаза. Свен понял, что альфа уже близок к финалу и остановился, с влажным звуком выпуская член из рта и пережимая его у основания. – Ты сведешь меня с ума, – сказал Коул, вытирая пальцем смешанную с собственной смазкой слюну, скопившуюся в уголке губ омеги. – Так понимаю, ты хочешь продолжения? Свен кивнул. – Как ты хочешь? – Сверху… – сердце омеги колотилось от осознания собственной смелости. Он наблюдал, закусив губу, как альфа ложится на спину, предоставляя ему ведущую роль, как напрягаются мышцы пресса. Омега сел на Коула, направляя член в себя, медленно опускаясь на него. Твердый, влажный, теплый орган легко вошел в него, раздвигая плотные стенки, полностью заполняя. Омега был слишком мокрым, жаждущим, податливым. Он вскрикнул от давления в глубине своего тела и чувства наполненности. Упершись руками в грудь альфы, Свен приподнимался и опускался, чувствуя на себе восхищенный взгляд пары. От напряжения все внутри сжалось, заставляя пальцы скрести кожу на груди Коула. Омега наклонился и их губы встретились в поцелуе. Коул уложил Свена на себя и, приподняв его бедра, начал быстро двигаться, увеличивая темп. Сладкое чувство полного единения. Телом, душой. Кожа к коже, смешанное дыхание, сладковатый вкус поцелуев. Яркая вспышка. Пустота. Выпадение из реальности на несколько секунд. Тело обмякло, пребывая в состоянии тряпичной куклы. Состояние блаженной бессознательности, сквозь которое пробивалось ощущение все еще двигающегося внутри члена. Коул вышел из него, пододвигая его выше, уткнувшись носом в изгиб шеи омеги, часто дыша. Свен слышал, как быстро стучит сердце альфы, намного быстрее, чем его, тоже бешено колотящееся. – Почему я не могу оторваться от тебя? – прошептал Коул, целуя его шею. – Может, потому, что тебе нравится целовать натуральные губы без филлеров и липкого блеска? – Очень далеко от истины… – на такую теорию омеги Коул отреагировал легким укусом за мочку уха. – Тогда потому, что ты понял, что я именно тот, кого ты ждал всю жизнь? – А это уже ближе к правде. Я люблю тебя, Свен. Омега замер, казалось, что мир вокруг перестал существовать. Услышать заветные три слова от любимого – мечта каждого. От шока Свен ничего не ответил. Вместо этого всхлипнул, тесно прижимаясь, будто пытаясь стать частью альфы. – Все хорошо, – прикосновение губ к виску принесло умиротворение и ощущение защищенности. Тот, кого ты любишь, – как солнечный свет, к которому хочется быть ближе в попытке согреться. Но Коул стал для него чем-то намного большим. Он – его Вселенная. И он обязательно скажет ему это, когда сможет. Что любит всего его: каждый сантиметр кожи, родинку на ключице, запах, низкий бархат голоса. Любит его уверенность и заботу. Любит так, что трудно дышать от чувства, переполняющего грудную клетку, в которой ему было тесно. Звук будильника, настроенного на семь часов, заставил Свена выпутаться из плотного кольца рук. В душ они пошли в разные ванные комнаты, исключая соблазн продолжить, стоя обнаженными слишком близко друг к другу в тесном пространстве душевой кабины. Ровно в восемь нужно было выезжать. Сначала Коул завозил Свена в университет, а потом еще добирался полчаса на работу. В суматошном графике совместная поездка была дополнительным шансом побыть вместе подольше. Строить отношения, проводить друг с другом достаточно времени, при этом занимаясь регулярным, не скомканным в спешке сексом – та еще задача по психологии и логистике. Все еще усложнялось тем, что Свена приняли на работу в редакцию DailyNewsO помощником редактора новостной ленты, а на самом деле «пойди-принеси» мальчиком на побегушках и, можно сказать, затычкой для любой проблемной щели в работе. Новая работа выматывала, но было интересно, Свен быстро учился и на месте узнавал много нюансов, которые до этого были известны ему только в теории. Все с чего-то начинают, и даже такая незначительная должность могла послужить хорошим стартом, он чувствовал, что здесь есть куда развиваться и издательство такого масштаба – довольно перспективное место. И Свен не собирался упускать такой шанс. После занятий его забирал и доставлял на новое место работы один из охранников. Коул все еще опасался за него и никогда не оставлял без присмотра. Байк пока был оставлен на подземной парковке до лучших и не таких насыщенных событиями времен. Жизнь Свена претерпела кардинальные изменения. Он старался найти полезное применение каждой минуте: использовал время в дороге от университета в редакцию для написания статей для сайта, на переменах тоже почти всегда что-то дочитывал или дописывал. Он еще никогда не был так занят и никогда не чувствовал себя настолько живым и цельным. Фундамент прежней жизни был полностью разрушен, и теперь он строил новый, более крепкий, начиная с нуля. Изменения были и в мелочах. В гостиной появился пушистый уютный ковер в цвете серый меланж, а на кухне на барной стойке несколько орхидей: белых и насыщенных ярко-розовых в высоких глянцевых горшках с автополивом. В выходные Свен пытался учиться готовить, опробовав девственно нетронутый духовой шкаф в кухне, экспериментируя с продуктами и скармливая Коулу очередной почти удавшийся сет самодельных суши с немного липким рисом и даже-ничего-так лазанью. Коулу нужно было отдать должное: он никогда не критиковал неудавшиеся блюда и говорил, что готов есть все, что угодно, приготовленное руками омеги. Состояние папы было стабильное, он прошел дополнительные обследования и теперь с новыми результатами Свен консультировался у нескольких разных врачей. Коул договорился с израильской клиникой, и они ждали заключения от них. Омега больше не взбрыкивал, когда речь шла о том, чтобы тратить деньги его альфы на медицинские расходы, необходимые папе. После нескольких разговоров и приведенных аргументов Свен согласился принять безлимитную карту и уже рассчитывался ею за покупки для дома, поначалу испытывая жуткое смятение. Когда он первый раз вводил данные карты при онлайн расчете за понравившийся коврик в квартиру, внутри все переворачивалось. У него никогда не было желания улучшить свои жилищные условия и получить более сытую жизнь в привычном для себя ранее мире за счет богатого любовника, и сначала ему казалось, что именно это он и делает: материально использует. Коул был для него выбором природы и сердца, а не исходя из оценки толщины кошелька. Свен осознавал необходимость бороться со своими тараканами, ломая вбитый в голову стереотип, что просто так ничего не бывает и за все нужно чем-то платить. В его случае – телом. Картинка складывалась нелицеприятная, и Свен держал свои мысли при себе, зная, что они могли сильно расстроить и огорчить Коула. В природе каждого альфы было заложено заботиться о своем омеге. А Коул был не просто его альфой, а истинным, любимым. Его забота была приятной Свену и понемногу тараканы мельчали: омега становился смелее и уже не относился так категорично к частичному финансированию. По крайней мере, пока он сам еще студент.

***

В машине фоном звучала приятная электропоп музыка вперемешку с рок-балладами конца шестидесятых – начала семидесятых. – Твои любимые, – и когда только Коул успел изучить музыкальные пристрастия омеги? В принципе, Свен любил разную музыку, но главным фаворитом всегда оставался старый добрый рок. Он был в сердцевине его предпочтений, а все остальное медленно наслаивалось сверху с течением времени. Свен подпевал, пританцовывая на переднем сидении, ловя ритм, временами изображая игру на воображаемой гитаре, когда гитарное соло было особенно длинным или техничным. Коул отстукивал мелодию в такт по обшивке руля пальцами одной руки, словно одобряя музыкальный вкус омеги. Временами он отрывал свое внимание от дороги, бросая быстрый взгляд на Свена. И омеге было особенно хорошо, когда он ловил широкую улыбку, предназначенную ему одному. Их идиллию разрушил звук входящего звонка на смартфон альфы. Коул принял его на bluetooth-наушник, уменьшая громкость музыки до минимума. Свен особо не прислушивался, но все равно слышал недовольные нотки голоса собеседника, часто переходящего на высокие тона. – Извини. Звонил мой папа, – казалось, настроение альфы было испорчено. – В выходные в доме родителей намечается очередной благотворительный прием и меня обязали присутствовать. Думаю, это удачный шанс представить тебя им, а заодно всем приглашенным родственникам, знакомым и партнерам родителей, знакомым знакомых… – Это абсолютно не смешно, – Свен нахмурился, представляя всю эту толпу из «высшего» общества. Он некоторое время готовил себя к встрече с родителями Коула, но для него оптимальной была небольшая семейная встреча, желательно на нейтральной территории, а не такое масштабное мероприятие, – может, все-таки отложим знакомство на чуть позднее время? Возможно, в более узком кругу? Свен рассматривал пролетающие за окном автомобиля деревья и цокольные этажи высотных домов, пожевывая нижнюю губу. – Мой папа, конечно, не подарок, отец всегда равнодушно относился к моей личной жизни, да и ко мне, собственно. А с Никки ты уже немного знаком. Так-что я думаю, что все пройдет отлично. Тем более, в доме будет полно чужих людей и все должно пройти без эксцессов. – Так ты подстраховался? Хитрый… – последняя ремарка насторожила Свена. Видно было, что у Коула непростые отношения с родителями. И альфа не особо хочет встречаться с ними наедине. – Если тебя все это напрягает, то мы можем не встречаться с ними совсем. Познакомлю вас заочно. Как ты захочешь. Знакомство с родителями – серьезный шаг. И Свен не был настолько трусливым, чтобы пасовать. Не съедят же они его. – У меня, наверное, нет подходящей одежды. – Давай сегодня заедем тебе за обновками, но ты мне больше нравишься без одежды… – Умеешь ты разрядить обстановку, – улыбка расползлась сама собой. Новизна отношений, желание обладать друг другом было еще слишком сильным. И часто совсем безобидные фразы приобретали сексуальный контекст. – Постарайся освободиться пораньше, я тоже тогда до вечера утрясу дела и подъеду за тобой. – Сегодня вечером нужно задержаться, вчера предупредили, что перед выходом номера нужно остаться подольше, много работы. Коул нахмурился. – Я понимаю, что эта работа – твой своеобразный манифест независимости. Но мне не нравится, что ты мало отдыхаешь и истощаешь свои силы. Я не хочу на тебя давить и ограничивать, знаю, как важно желание добиваться всего самому, сам был таким, но… – Но что, Коул? – резко перебил его Свен. – Все дело в том, что я омега, и мне не надо напрягаться, заполучив альфу? Мне уже говорили некоторые однокурсники, увидев тебя и твою тачку, что мне можно бросать учебу и вообще не работать. Свен боковым зрением наблюдал за замолчавшим альфой, замечая напряженно игравшие желваки на щеке, ставшую жесткой линию подбородка. – Нет. То, что ты омега, так меня этот факт устраивает в первую очередь. Мне по нраву твое самовоспитание, целеустремленность, но я вижу, как ночью ты можешь встать и писать статьи или доделывать проекты. Ты еще учишься, и страдает твоя учеба, твое здоровье. У тебя скоро семестровые экзамены и будет еще напряженней. Я просто волнуюсь за тебя. И да, я достаточно эгоистичен, если эта работа будет забирать твои вечера, это сократит наше время вместе. Хотя бы выходные можешь мне пообещать? – Извини… Я накручен предстоящей встречей с твоими родителями. И знаешь, сейчас я очень занят, но это делает меня таким счастливым и цельным. Давай вернемся к этому разговору позже, не хочу ссориться. И я не могу сейчас сделать выбор, что для меня интереснее и важнее. Работа в редакции или написание статей. Дай мне время, хорошо? – Ты упертый. – Ты с самого начала знал это. Автомобиль остановился возле парковки, они уже были рядом с университетом. Коул поцеловал омегу на прощанье и уехал, когда тот помахал ему, проходя за ворота. Свен еще несколько минут стоял во дворе, вдыхая прохладный воздух. Это был их первый напряженный разговор и от этого было не по себе. А еще в душе поселился мандраж. Чего ждать от встречи с родителями Коула? О чем с ними говорить? Родители Свена не вели светскую жизнь, предпочитали проводить вечера и выходные в кругу семьи и друзей. Омега был обучен манерам и правилам этикета. Но он и Виннеры были из разного теста, из разных миров. Тем более теперь, когда омега стал практически нищим. Но они были семьей Коула и Свену казалось важным понравиться им, найти общий язык. Омега надеялся, что все-таки они неплохие люди и счастье собственного ребенка важно для них, и все не так безнадежно, как ему кажется.

***

– Волнуешься? – Свен отрицательно покачал головой, хотя внутри все сжималось от переживаний, и подал руку Коулу, который открыл для него дверцу автомобиля. Омега с интересом рассматривал все по сторонам. Вымощенная дорога заворачивала полукругом перед огромным трехэтажным домом. Белый фасад здания в классическом колониальном стиле с подъездным крыльцом с высокими колонами впечатлял. По сравнению с его прежним домом, уютным и компактным, утопающим в зелени старых деревьев, этот казался дворцом. Белоснежный замок принца из сказок, которые читал ему в детстве папа в книжках с объемными картинками. – Ты вырос здесь? – омега все еще зачарованно рассматривал «замок». Начинало темнеть, включилась наружная подсветка, и зажглись многочисленные кованные уличные фонари. Они достаточное долгое время ехали через ухоженный парк, а ближе к дому вдоль подъездной дороги появились красивые цветы в каменных кадках и альпийские горки. Где-то в глубине парка Свен успел увидеть струи фонтана. Просто сказочное место. – Наверное, здесь было чудесно играть, столько пространства! – Да, я вырос там, – Коул хмыкнул, указав пальцем на эркерную мансарду над крыльцом. – Вот моя комната на самом верху. И там я провел большую часть своего детства. За домом есть большая лужайка, и мы с Джорданом любили играть в футбол, до того как он… – Свен посмотрел на Коула, и на секунду в его глазах мелькнула неприкрытая боль, – погиб. – Извини, я не знал… – Тебе не за что извиняться. Это был несчастный случай. Мы убежали от воспитателей и упали в пруд в глубине сада за домом. Мне удалось выплыть, а Джо – нет. Он был старше на полтора года, уже умел хорошо плавать. Был ноябрь, как и сейчас. Он был одет в объемную теплую куртку, она намокла и утянула его ко дну. Родители, наверное, так и не смогли меня простить. – За что? Ты был всего лишь ребенком… – Потому, что я выжил, а старший сын, которого с самого начала воспитывали как преемника, – нет… Наверное, тогда и закончилось мое детство. Мне было шесть. Все, что я помню дальше, – куча репетиторов, занятия спортом, выходные с коллегами и партнерами отца. Они начали взращивать очередной бизнес-проект. – И ты сбежал, уехав учиться в Англию? – Типа того, – Коул грустно усмехнулся, – когда они поняли, что у меня другие планы на жизнь, было уже поздно. Я уже был слишком взрослым, чтобы мной манипулировать и финансово достаточно независимым, чтобы шантажировать лишением наследства. Свен сглотнул горький ком. Коул и его семья были чужими людьми друг другу. И ему было обидно за своего альфу, за его испоганенное детство, холодное отношение самых близких. Но с другой стороны, если бы Коул остался здесь, он бы не стал тем, кем был сейчас, и мог бы быть одним из тех напыщенных ублюдков из «золотой» молодежи, на которых он успел насмотреться в старших классах школы и во время работы в кейтеринг-службе. Вдали от таких черствых родителей Коул стал тем, кого он полюбил. И главное – человеком, которого было за что любить. – Не нужно жалеть меня, мой хороший, все было не так сумрачно, как ты себе представляешь, – Коул прикоснулся поцелуем ко лбу омеги. – Если хочешь, я покажу тебе конюшню. Лошади всегда были моей отдушиной. Харизма, наша любимая с Джорданом ахалтекинка, до сих пор еще жива. – Хочу. Они направились к входным дверям, возле которых стоял швейцар, как в отеле. У Свена от волнения руки стали холодными, и он благодарно улыбнулся, когда Коул переплел его пальцы со своими. Даже от такого маленького соприкосновения омега стал чувствовать себя лучше и уверенней, будто Коул делился своей невозмутимостью через свою ладонь. – Я уверен, что все пройдет отлично. Мы уйдем, как только ты захочешь. – Свен поправил свободной рукой волосы. – Ты чудесно выглядишь. При чем всегда. Рука Коула лежала у него на талии, давая другим понять близость их отношений. В огромном холле было множество людей. Они подходили к ним по очереди, и Коул представлял Свена как свою пару. В груди зародилось, а потом начало распространяться по телу тепло, согревая омегу изнутри. Он искренне улыбался всем этим людям, пытаясь запомнить их лица и имена. Работая на таких мероприятиях, находясь с другой стороны, как обслуга, он ограждался от тех, кого обслуживал, профессиональной улыбкой и вежливостью. Их образы исчезали, как только он выходил из помещения. Теперь эти люди были частью мира Коула, поэтому были важны. Они пересекли холл, и альфа вывел его сквозь открытые стеклянные двери на терассу. – Куда мы идем? А как же гости? – Пусть папа их и развлекает. Он любит быть в центре внимания, организовывать званные ужины и благотворительные вечера. Хочу познакомить тебя с Харизмой, пока есть время, как и обещал. Побежали, холодно уже, замерзнешь. Свен пожалел, что снял пальто и они выскочили на улицу без верхней одежды. Они бежали по дорожке вглубь сада, ярко освещенного низкими круглыми декоративными светильниками, резвясь, как дети. Смеясь, они забежали в конюшню. Коул включил свет и послышалось фырканье. Лошади всполошились от громких звуков, яркого света и незнакомого запаха. Некоторые подошли к загону, высовывая длинные морды, прядя узкими ушами, шумно раздувая ноздри. – Какие красивые! Я бы покатался на одном из этих красавчиков, – глаза Свена горели от предвкушения. Уроки ездовой езды и прогулки верхом были оставлены где-то глубоко в памяти, а теперь воспоминания поднимались на поверхность. Свен очень любил лошадей и верховую езду. – Обязательно, в другой раз приедем днем и покатаемся в парке. Эй, малышка! – Коул свистнул, и в одном из стойл послышалось ржание. – Вот она, красотка. Она уже почти слепая, но имеет хороший слух и реагирует на голос. Отец подарил мне ее, когда мне было пять. Ахалтинцы и арабские скакуны – долгожители и могут прожить до тридцати пяти лет. Альфа протянул руку и из темноты стойла в его раскрытую ладонь вдруг ткнулась серо-гнедая морда. Свен протянул руку, и влажная бархатная кожа прикоснулась к ладони. – Вот и познакомились, – Харизма позволила погладить себя и потрепать по гриве. Она была очень высокой в холке, Свен не доставал, чтобы почесать ее за ушами. Большинство лошадей можно было запросто этим подкупить. – Удивительно, она не позволяет прикасаться к себе другим людям, кроме меня и конюха. Видимо, почувствовала в тебе родственную душу, – Свен рассматривал старушку-долгожительницу, которая видела Коула маленьким и всегда была его другом. Большие глаза были затянуты голубовато-серой поволокой, а так лошадь была здоровой и ухоженной на вид. Если бы не зрение, ничего бы не выдавало ее преклонный возраст. – Здесь должны быть вкусняшки. Они нашли корзину с яблоками и морковью. Свен протянул яблоко на ладони, и Харизма с удовольствием им захрустела. – Жаль, ей нельзя сахара. – Она замечательная, – омега погладил Харизму, а потом поднес ей очередное лакомство, – и так тянется за лаской. – Хитрюга украла у меня внимание моего омеги, – Свен хихикнул, когда Коул развернул его к себе, впечатывая спиной в стену загона, – я могу начать ревновать. Альфа притянул Свена поддерживая за затылок, заставляя их губы встретиться. Омега знал, что Коул не сможет ограничиться невинным касанием губ, делая поцелуй глубоким, медленным, сводящим с ума. Они оторвались друг от друга, услышав вежливое покашливание. – Добрый вечер, мастер Коул. Ваш отец ожидает вас в кабинете. Тревожность, которая отступила в компании лошадей, вернулась. Они попрощались с Харизмой, на прощание погладив благородное животное, и последовали за невысоким бетой в тишине. Пересекли уже знакомый холл и поднялись на второй этаж по широкой лестнице из белого мрамора, не чисто белоснежного, а, если присмотреться, с едва заметным бежево-серым узором в некоторых местах. Тяжелая темная деревянная дверь распахнулась перед ними, и среди темного интерьера глаза сразу выхватили стройную фигуру в белой одежде. От переживаний сердце билось слишком громко, казалось, что и окружающие услышат, и Свен сильнее сжал руку Коула. Встреча, которой он опасался, была неизбежна и уже не было пути назад. – Привет, пап… отец… – Ну наконец-то ты дома, а то в последнее время мы почти не видимся, с такими темпами мы с отцом забудем, как выглядит наш сын, – моложавый ухоженный омега, выглядящий немного старше Коула грациозно приблизился к ним, обнимая альфу. Свен отпустил его руку, и в тот же момент ощущение жуткого холода вернулось. – А это, я так понимаю, причина, почему ты больше не появляешься дома? – Папа! – Коул осек пренебрежительное обращение к Свену. – Это Свен Кристалз. Моя пара. Снова рука в теплой ладони, а в сердце разливающаяся нежность от того, что его альфа не даст его в обиду. – А это мои родители. Аарон и Мэриан. Зрачки папы на мгновение расширились от шока и неверия, идеальное лицо – результат работы хирургов и косметологов – некрасиво перекосилось. Но он быстро справился с эмоциями, возвращая шаблонную (дружелюбную, но искусственную) улыбку. – Можешь называть меня Риан, – тонкая рука омеги с массивным кольцом с несколькими рядами мелких камней дернулась, скорее всего он хотел подать ее для приветствия, но либо передумал, либо не считал Свена достойным такой чести. – Приятно познакомиться, – приятного в ситуации было мало, но воспитание Свена не позволяло ему отвечать в том же тоне. – Здравствуй, – непонятно для кого было предназначено приветствие Аарона. Возможно, только собственному сыну. Голос холодный, с ледяными нотками. Он и сам словно высеченное изваяние из камня, неподвижно стоящее у камина. Свен внутренне поежился. От такого человека можно было ожидать все, что угодно. Его аура давила. Находиться в одном помещении с ним было неприятно. Коул не был похож на родителей внешне. Возможно, на папу, но трудно было сказать, так как естественного в его внешности оставалось мало. Омега напоминал фарфоровую куклу, с ровной блестящей кожей без единой морщины. В погоне за молодостью на этом лице все было перекроено. Единственное, что выдавало родственную связь с этими двумя людьми – цвет глаз, они были такого же необычного светло-стального цвета, как у отца альфы. Высокий и плечистый, старший альфа скользнул по фигуре Свена оценивающим истинно альфьим взглядом, на секунду задержав его на лице. В его внимании не было открытой похоти, но таким взглядом самцы оценивают омег, и от осознания этого Свена начало подташнивать. Аарон быстро перевел взгляд вверх, смотря над его головой, плотно сжав губы, будто говоря этим, что спутник сына не достоин его интереса, а потом переключился на сына, безэмоционально разглядывая его, словно видел впервые. Они были как пара провинившихся школьников перед дирекцией школы. Воздействие пристального внимания папы Коула было намного тяжелее. Он изучил каждую черточку лица, складку одежды. Свен был одет в черные облегающие брюки с тонким кантом спереди и оригинальную рубашку, застегивающуюся сзади. Несколько дней назад после работы они заехали с Коулом в бутик в Бэк-Бей, и эта деталь гардероба выгодно подчеркивала его фигуру и была одобрена его альфой. Он не изменил своим привычкам: никаких украшений, классический верх был разбавлен высокими ботинками с шнуровкой на высокой подошве. Омега заметил, как искривились губы папы Коула, когда он рассматривал его обувь. Свен сглотнул: тест не пройден. Они однозначно хотели видеть в роли будущего мужа своего сына не такого, как он. И дело было не в его манере одеваться. К внешности, скорее всего, претензий никаких быть не могло. Деньги к деньгам – одно из правил для заключения браков в бизнес-среде – в его случае категорично не действовало. Омега был уверен, что как только они выйдут, на него тут же появится досье со всей подноготной. Если уже не появилось. Коул не скрывал его, и родители скорее всего уже были давно в курсе, с кем живет их сын. – Присядем? Свен и Коул сели на удобную софу, а родители – в мягкие кресла напротив. В комнате появился официант, вероятно из такой же кейтеринг-фирмы, в которой работал Свен, одетый в черную униформу, предлагая напитки и ставя подносы с закусками на низкий столик перед софой. Наверное, в комнате была кнопка для вызова персонала. Не могли ведь они появляться, словно по взмаху волшебной палочки именно в подходящий момент. Свен замер, держа в руках бокал с шампанским, рассматривая порционные салаты в крошечных высоких стеклянных пиалах, какие-то снэки с икрой и изысканные канапе. Но ему бы сейчас и кусочек в горло не полез. Аарон разжег сигару. Риан поставил свой бокал на столик рядом, поглаживая высокую ножку бокала, вероятно не желая портить макияж на ярких губах. Он сел, закинув одну ногу на другую, и теперь напоминал картинку из модного журнала. Между ними всеми в воздухе повисло напряжение, почти физически ощутимое. – Ты ведь не против? – альфа испытывающе смотрел прямо на Свена. Странно было спрашивать разрешение после того, как уже закурил. Сигара была небольшой. Значит, у него не было намерения тратить на этот разговор много времени. – Нет, все в порядке, – Свен сел ровно, распрямляя плечи. Как бы пренебрежительно не относились к нему эти люди, он не собирался перед ними теряться. У него тоже было чувство собственного достоинства, и он хотел его сохранить. – Кто твои родители, Свен? – внезапно после гнетущей тишины задал вопрос Аарон, выпуская порцию дыма. – Знакомая фамилия. Комната наполнилась ароматом табака с примесью кардамона, корицы и других оттенков, которые невозможно было так сразу выделить в смешении разных запахов. – Это неприятная для Свена тема, – пришел на выручку Коул, – его отец умер, а папа находится в коме. – Сожалею… Но нам необходимо знать, что представляет из себя твой избранник, – Риан едва слышно хмыкнул, делая акцент на последнем слове, – из какой он семьи. И что может принести в нашу. Можно ли его показывать в приличном обществе, – пас в разговоре, если эту натянутую беседу можно было так назвать, был передан папе Коула, и он воспользовался им, чтобы уколоть Свена. – Мы уходим, – Коул резко поднялся, – я не буду терпеть такого отношения к своему истинному. Унижая его, вы также унижаете и меня. – Сядь, – припечатал своим властным голосом Аарон, – твой протест уже переходит все границы. Я долго закрывал глаза на наплевательское отношение к семье и бизнесу, который ты должен возглавить, став моим преемником. Дал тебе достаточно времени наиграться в свободу. Ты не получишь нашего благословения на брак с нищим омегой с сомнительной репутацией. Это ударит по имиджу семьи и Никки. А у него скоро должна состояться помолвка с сыном владельца ТиЕйч Груп. – Достаточно, я уже давно взрослый мальчик и мне не нужно ваше благословение, – Коул с вызовом смотрел на отца. – У меня большой опыт поглощения крупных компаний. И твоя компания не устоит, если за дело возьмутся специалисты… – Ты угрожаешь мне? А знаешь, что? Мне плевать. Если хочешь, то забирай мою компанию и подавись. Будете жрать свои миллиарды? – Не хами нам, мы не так тебя воспитывали, от кого ты нахватался этой плебейской грубости? – отец казался по-прежнему невозмутимым. – Воспитывали? Господи… Послушайте, моя личная жизнь вас не касается и никогда не будет касаться. И вы мне обещали достойно принять моего омегу, а не оскорблять его в лицо. – Я не верю, что он твой истинный, как ты докажешь? Ты специально привел его, чтобы позлить нас за договорной брак и расстроить свадьбу с Айрисом! – голос папы стал тонким и истеричным. – Опять показываешь, как тебе плевать на наше мнение? Свен закаменел, он смотрел на разыгравшеюся отвратительную сцену будто затерявшийся зритель на галерке театра. Было противно находиться здесь. Горло душило, и он не мог сказать ни слова. Брак? Свадьба с другим омегой? Он не мог поверить, что так заблуждался в альфе. Это не могло быть правдой… Свен находился в полуобморочном состоянии. Омега держался изо всех сил, чтобы не показать перед этими людьми свою слабость. Он сжал пальцы рук, глубоко дышал через нос и часто смаргивал, чтобы успокоиться и дать рассосаться душащей его обиде. – Не намерен слушать этот бред. Уже давно прошли времена, когда заключали договорные браки. И я никогда не давал на это согласие. Вы не можете распоряжаться моей жизнью и судьбой в угоду своим амбициям. Я люблю Свена! – Не думал, что в твоем возрасте так можно потерять голову! Мы в курсе твоей «любви», и как эта малолетняя шлюха легла под тебя почти сразу после знакомства. Мы все о нем знаем. И о его связи с Дэвидом Баффетом еще со школы. Ты ведь хорошо знаком с Баффетом-старшим и знаешь какая у них пристойная семья. Дэвид ускользнул из его цепких рук, женился на приличном чистом омеге, теперь, – он указал тонким пальцем с длинным ногтком на Свена, – этот взялся за раскрутку следующего толстого кошелька. Ты ведь не женишься на подстилке другого альфы, пользованной до тебя? Можешь оставить его как временного любовника, пока не пройдет страсть, но не смей больше приводить в дом и позорить нас перед друзьями и партнерами! Свена будто хлестнули по лицу. Если бы он не сидел, то упал бы на землю. Они не говорили с Коулом о бывших, их «до» казалось неважным. Но его прошлое, порочно искаженное чужими людьми, догнало и било наотмашь, разрушая то хорошее, что они успел построить. Их счастливые с Коулом недели были сегодня перечеркнуты, исковерканы, втоптаны в грязь. Омега вздрогнул, когда немного шершавые пальцы провели по скуле, смахивая скатившуюся слезу, которую он не смог удержать. Единственное, что ему хотелось в этот момент, – исчезнуть. Оказаться подальше от родителей Коула, для которых важна была только выгода и репутация в обществе, подкрепленная династическими браками. Их дети были для них выгодным товаром, предназначенным для разрастания финансовой империи. – Идем, нам больше нечего здесь делать, – голос Коула звучал устало, а взгляд был обеспокоенным и виноватым. Сзади раздался слишком громкий хлопок двери, приглушенные вопли Риана и нецензурная ругань Аарона. Наверное, в кабинете посыпалась штукатурка. – Я понимаю, почему ты захотел быть подальше от этого места и своих родителей, – вне кабинета, вдали от родителей альфы снова дышалось, дрожь в руках и ногах стала не такой сильной, и Свен смог посмотреть на Коула и заговорить с ним. – Прости меня, прости... Это было ужасно. Мне нужно было догадаться, что так будет. Люди не меняются. Мне не важно их мнение, моя семья теперь – ты. Слезы нашли выход, стекая по щекам тонкими дорожками. Коул выбрал его, и Свен не мог понять от чего плачет: от жуткого унижения со стороны родителей пары или облегчения. Альфа вел его, обняв за талию. Они не останутся здесь ни минуты дольше. Наверное, на их пару обращали внимание, и заплаканный омега надолго станет объектом сплетен. – Давно хотел увидеть, того, кто украл сердце племянника, – Свена обдало тяжелым запахом, удушающим и острым – муксуса и лавра. Этот человек не удручал себя необходимостью пользоваться нейтрализаторами запаха, как было принято нормами этикета. Сквозь пелену слез Свен плохо видел. Только очертания фигуры массивного, высокого незнакомца. Ширину его плеч. Темные волосы. Ему внезапно стало плохо. От запаха и присутствия этого альфы. Словно его вывернуло наизнанку, а кости перемололо. Омега не мог припомнить, чтобы когда-нибудь был в таком состоянии. Свена отталкивало от альфы, будто на него воздействовала своеобразная антигравитация. Если в мире существовало притяжение истинных, то это чувство вполне могло быть его антиподом. – Питер, сейчас не очень хорошее время для знакомства, – Коул притянул Свена ближе, наверняка чувствуя его переживания. – Что случилось? – низкий голос прокатился неприятными вибрациями по телу, и Свена немного испугала такая беспричинная реакция. – Ничего, небольшая семейная драма, как всегда. На этот раз последняя. Увидимся. Когда они были уже почти у выхода, Свен оглянулся, встретившись взглядом с Питером, и тот отсалютовал ему, поднимая стакан заполненный на треть темной выпивкой. Автомобиль стартовал, унося их с каждым моментом все дальше от дома. Свен смотрел на ярко выделяющееся белое пятно в боковом зеркале. Только больше этот дом не казался ему сказочным и красивым. Внутри он оказался не замком принца из сказки, а осиным гнездом. И почему-то Свена не покидало плохое предчувствие, что не стоило его ворошить своим присутствием и дразнить ос.