Дичь

Неприятное послевкусие от встречи с родителями Коула не покидало Свена несколько дней. Альфа был заботливым и нежным, как всегда, но осадок остался и омрачал настроение Свена. Он никак не мог понять, за что они с ним так. Ладно они против отношений нестатусного омеги и их сына, но вот так открыто унижать, говорить о нем наглую ложь… Мэриан вроде как был благовоспитанным омегой из высшего общества, а повел себя как торговец на рынке, говоря мерзкие слова, которые приличные омеги не употребляли. Высшее общество… Свен хмыкнул. Как хорошо, что его родители избавили его от необходимости общаться с этими фальшивыми лицемерами. Если там все такие, то он не хотел иметь с ними ничего общего. Так опорочить Свена перед его истинным… Родители Дэвида были совсем не против такой партии, как Свен, пока его семья имела на счетах неплохие суммы, успешный бизнес и дорогую недвижимость. Омега относил себя к демисексуалам, для которых физическое влечение к партнеру невозможно без установившийся тесной эмоциональной связи, поэтому он мог лечь в постель только с тем, кто очень сильно ему нравился, кого любил. И на данный момент это было всего двое альф: Дэвид и Коул. Но злые слова Риана посеяли в душе Свена зерно сомнения. Когда он оставался один на один со своими мыслями, чувствовал себя грязным, порочным, недостойным Коула. Впервые он жалел о том, что потерял девственность до брака, не хранил себя для того самого, для своего истинного. Омеге хотелось частично стереть себе память, чтобы не помнить той боли и позора, через которые ему довелось пройти. Свен пил мятный чай, сидя на прозрачном полу балкона, подобрав под себя ноги. После пережитого стресса и бури переживаний наступил безэмоциональный этап, будто жизнь застыла. Внутри поселилась апатия, которая притупила страх высоты. На город уже опустилась темнота, и вечерний город мерцал от почти одновременно включенных огней. В отражении на стекле Свен видел, как Коул сел рядом в такую же позу, прихватив в собой вторую чашку с зеленым чаем с жасмином, который омега заварил для него. Кожа на щеке горела от его внимательного взгляда. Им нужно было поговорить, но Свен не был готов к этому разговору, а Коул особо не настаивал, давая омеге время успокоиться и немного забыть о мелодраматичных страстях, разыгравшихся в родном доме альфы. – Ты избегаешь меня? – Что? – Свен не ожидал, что Коул так воспримет его грустное настроение. – Я виноват перед тобой. Допустил такую ситуацию… Хорошо зная своих родителей за столько лет, глупо было верить их обещаниям и в искренний интерес к моему выбору. Не нужно было настаивать на встрече с ними. – Все не так! Дело не в этом. – Так в чем тогда причина, что тебя тревожит? – Мне не по себе, что из-за меня у тебя могут возникнуть проблемы с отцом. Твои родители показали, что никогда не примут меня. И угрозы Аарона насчет твоего бизнеса… Свен нервно сжал чашку, обхватив ее ладонями. Все еще горячая. Руки нагрелись, заставляя кровь быстрее циркулировать по венам, и впервые за несколько дней омега согрелся. Казалось, что и пространство вокруг тоже стало более теплым. Омега озвучил то, что являлось только вершиной айсберга, а там в глубине, под мнимо спокойной поверхностью, скрывался ворох мыслей, сомнений, тревог. И от них внутри все еще было холодно и неприятно знобило. – Мой отец не станет целенаправленно мне вредить. Ситуация вне его контроля, и он пытался прощупать почву и найти действенные рычаги давления. Что главное в их среде? Подкуп, финансовый шантаж – то, к чему он привык и что всегда действовало почти стопроцентно. Но отец не учел, что материальные блага не занимают главное место в списке моих потребностей. Да и не так просто не то что разрушить, а даже попытаться навредить компании такой величины. Малыш, – голос Коула ровный, спокойный. Он говорил так, что ему хотелось верить, – со временем они смирятся. Каждое мое решение, которое отклонялось от чуть ли не от рождения намеченного плана, сопровождалось громким сотрясением воздуха и моральным прессингом. Но когда моя жизнь стала в успешно налаженную колею, а компания начала приносить прибыль, то, что отец и папа ранее попирали, стало предметом их гордости. Слава богу, мы не вынуждены жить с ними под одной крышей, и я уже давно вышел из того возраста, когда зависел от них и нужно было советоваться насчет принятых решений. Но это не единственное, что тебя гнетет, верно? Омега глубоко вдохнул, взывая к своей смелости. Неозвученные мысли сковывают, падают на дно души мертвым грузом, а потом не дают двигаться дальше. Свен уже хорошо это знал. Дыхание Коула ощущалось совсем рядом, на колено легла теплая ладонь. И омеге захотелось побыстрее разобраться с отягощающими его настроение вещами и попасть в объятия альфы. Подсознательно он боялся, что из-за слов Риана он потерял то уважение, которое его альфа изначально испытывал к нему. Но если они затеяли этот разговор, нужно было доходить до конца. – У меня был только один альфа до тебя. Это Дэвид, о котором говорили твои родители. Я любил его и думал, что это взаимно. Хочу, чтобы ты знал. У меня больше никого не было. И если можно бы было повернуть время вспять, я бы пожелал, чтобы мы встретились раньше, чтобы достаться тебе невинным, чтобы ты был моим первым и единственным, – Свен не мог ничего поделать с собой и предательски всхлипнул. – Мой папа всколыхнул твои старые раны. Ты такой светлый. И ранимый… – Коул поставил свою чашку на пол, садясь за спиной Свена, прижимая его к себе. – Я тоже хочу, чтобы ты знал: если бы мы встретились несколько лет назад, вряд ли тебе понравилась прежняя версия меня. Я вел далеко не монашеский образ жизни. У меня было много партнеров, много экспериментов. Слишком много… Наш прежний сексуальный опыт не делает нас хуже, ничтожными или грязными. Он был очередным этапом развития на пути к взрослению. Мы встретились в тот момент, когда были нужны друг другу и были как tabula rasa – «чистые доски», – на которых мы пишем совместную историю. Все так, как и должно быть. Ты – мой осознанный выбор, не продиктованный капризами природы. Я люблю тебя таким, какой ты есть, и меня все устраивает, и истинность – это всего лишь приятный бонус, который заостряет наши чувства и желания. А прошлое… пусть оно остается позади. Оно давно уже не важно. Свен сильнее сжал руку Коула. Бывшие омеги его альфы и его собственный неудачный опыт действительно не имели значения в настоящем, в котором они обрели друг друга. Омега не противился, когда Коул взял его на руки и поднялся на второй этаж, чтобы уложить в постель. Груз, душивший его, стал почти невесомым. В этот вечер у них не было секса. Казалось, они были в друг друге глубоко внутри, без проникновения. Они просто лежали в ожидании сна. И были близки, как никогда раньше, жадно впитывая каждую проходящую секунду, проведенную рядом.

***

Коул развернул экран ноутбука к омеге, показывая какие-то документы, в которых Свен не особо разбирался: – Активы полностью выведены, ситуация усугублена фиктивными кредитными договорами. Но мы можем вернуть дом и другую недвижимость. – Значит, компания отца окончательно потеряна? – Нет резона бороться за убыточную компанию. Новые владельцы хорошо перестраховались. Твой отец владел дорогой недвижимостью, разбросанной по всей стране. Это миллионы долларов. Конечно, налоги будут очень высокими, но есть смысл оспорить в суде нелегально заключенные акты продажи через подставных лиц и отследить судьбу объектов, переданных трастодержателям наследства. Документы в пробационный суд Бостона уже подготовлены. – Спасибо, что взялся за это. Когда ты говоришь, то все кажется так легко… – Свен отпил глоток горячего горького кофе без сахара, едва заметно поморщившись, вглядываясь в текст документов. – Жаль, что я не могу здесь ничем помочь. Может, лучше полностью доверить юристам разбираться в этой ситуации? Ты и так мало спишь последнюю неделю и проводишь вечера за ноутбуком. – И это говоришь мне ты, у кого у самого день – сплошная беготня? Просто я хочу завершить все дела и полностью освободить эти выходные. Помнишь, ты обещал мне провести их вместе? – Разве? Что-то не припоминаю такого… – омега оторвал взгляд от экрана и, допив последний глоток кофе, поставил чашку на столик. – Что ты задумал? – Вылет в пятницу вечером, ничего не планируй. – Не скажешь поконкретнее? Хотя бы примерно, чтобы знать, что с собой брать? – Нет, могу сказать только, что там еще достаточно тепло. Обещаю, тебе понравится. – Ладно… – Свен сузил глаза, бросив хитрый взгляд на Коула. – Я три года не выезжал за пределы Бостона, даже поездка в пригород или в соседний городок меня не разочарует. – Вот как? Тогда тем более не о чем волноваться. Коул так и не раскололся насчет места, куда они собираются поехать, хотя пару раз Свен «пытал» альфу щекоткой, к которой, как оказалось, у него был иммунитет. Омеге было неловко отпрашиваться с работы, не успев на нее устроиться, но ему и не хотелось расстраивать планы Коула. Видно было, что он предвкушает эти выходные и ждет их с нетерпением. Приятная неизвестность будоражила нервы омеге, и он уже не мог дождаться пятницы.

***

– Долго еще ехать? – Свен нетерпеливо заерзал на переднем сидении взятого на прокат в аэропорту автомобиля, ему казалось, что он уже весь зад себе отсидел. – Кажется, мы уже проехали больше ста миль. Еще немного и будет мексиканская граница. Долгих пять часов перелета, пересечение всей страны по диагонали, и они оказались на противоположном, Западном побережье. – От того, что ты спрашиваешь уже несколько раз, ничего не изменится. Коул снял солнцезащитные очки и улыбнулся своей обычной спокойной улыбкой, приподнимая только уголки губ. Свен несильно ударил его по ноге. Даже в их маленьком путешествии он еще не выключил свою педантичность и занудство. Альфа широко улыбнулся, протягивая одну руку и переплетая их пальцы, оставляя на руле одну руку. Невысокая скорость и небольшое количество автомобилей на дороге позволяли такую манеру вождения. – Осталось совсем чуть-чуть, и мы на месте. Из-за разницы во времени они выиграли три часа, и здесь еще солнце только садилось, окрашивая горизонт в теплые цвета. Лос-Анжелес с его насыщенным трафиком и плотной застройкой остался далеко позади. Они двигались в сторону Сан Диего. Свен рассматривал холмистую местность, приморские скалы и красивые пляжи внизу, как с открытки. Они проехали и Сан-Клементе, и Дана-Пойнт, так называемую «китовую столицу Запада». Тихоокеанское шоссе тянулось извивистой змейкой вдоль линии берега, пересекая большие курортные города, местами врезаясь прямо в скалы. И Свен с интересом смотрел, как большие океанские волны разбиваются о подножье скалистых холмов и низких старых гор, оставляя за собой белые полосы пены. Невероятные виды. Свен жадно оглядывался по сторонам, ему хотелось остановиться за каждым поворотом и на каждой смотровой площадке. Они могли позволить остановку лишь раз из-за наступающих сумерек, использовав специальный съезд, где можно было спокойно припарковаться и в полной мере насладиться близостью к океану и шикарным закатом. Минут через двадцать автомобиль свернул с хайвея, выезжая на узкую неприметную дорогу, идущую вдоль живописной бухты. На вершине холма располагался двухэтажный дом с огромными панорамными окнами. Казалось, что он почти полностью состоял из стекла. Белые, едва подсвеченные части фасада четко выделялись на фоне уже почти темно-фиолетового послезакатного неба, создавая иллюзию яркого свечения. Дорога, освещенная низкими круглыми фонарями, плавно огибала холм, выходя на большую ровную площадку, с которой открывался вид на океан. Вниз к воде зигзагами вели белые широкие ступени. Свену не было видно, где они заканчивались. Он опустил стекло, вслушиваясь в шум прибоя. В лицо дунул ветер, принося с собой вечернюю прохладу. Омега прикрыл глаза. В Бостоне в гавани было так много запахов: йода, рыбы и морепродуктов, моторного масла от сновавших туда-сюда катеров. Воздух был едва ли не объемно ощутим, тогда как здесь не пахло ничем, абсолютная свежесть морского бриза без примесей. – Тебе здесь нравится? Свен открыл глаза и кивнул. – Очень. Чей это дом? – Наш, – Свен удивленно посмотрел на альфу, но тот только улыбнулся, не став ничего объяснять. Они вышли из машины. Коул достал чемоданы и подкатил их к входу. – Я купил его в прошлом году, но был здесь всего один раз. Думаю, что теперь ситуация изменится. Пока Коул заносил вещи наверх, Свен рассматривал просторную гостиную и столовую, заглянул в холодильник на кухне, набитый продуктами и готовыми блюдами в контейнерах, и вышел на террасу. В темноте Г-образный бассейн выделялся мягким голубым свечением. Ровные линии будто были продолжением аскетических геометрически правильных форм дома и гармонично вписывались в минималистическую концепцию экстерьера. Свен поднял голову. С этой стороны тоже были стеклянные окна на всю стену. – Дом для эксгибиционистов… Судя по твоей квартире в Бостоне, у тебя тяга к огромным пространствам и прозрачным стенам, – омега хихикнул, но его хохот сразу же оборвался, когда альфа обнял его со спины. – Здесь смарт стекло, при желании можно сделать его матовым. Но до ближайшего жилья как минимум пять километров по шоссе, а с небольшой деревней мы разделены бухтой, так что никто не помешает уединению. Это не Беверли-Хиллз или Санта-Моника. Мы будем здесь одни. Совершенно одни, только ты и я, – добавил шепотом альфа, обхватив губами мочку уха. Он провел носом по шее, прижимая Свена ближе к себе, вдыхая его запах, и от близости альфы у омеги начала кружиться голова. Рука Коула проникла под футболку и поглаживала чувствительную кожу живота, вызывая мелкую дрожь. Омега откинул голову назад на плечо альфы, и застонал от предвкушения. За этот день, проведя полдня на учебе и потратив уйму времени в дороге, он успел заскучать по его прикосновениям и объятиям. Последние несколько часов они были рядом, но не настолько близко, как хотелось бы омеге. – Давай я покажу тебе спальню. Пойдем наверх, – выдохнул Коул, беря Свена за руку. Свен последовал за ним, не оглядываясь по сторонам, зафиксировав взгляд на спине альфы. Они целовались и ласкали друг друга в душе, едва сдержавшись, чтобы добраться до кровати и заняться самым приятным в более комфортных условиях. Не расстилая кровать, они упали на нее, сжимая друг друга в объятиях. Омега был уже перевозбужден и готов принять своего альфу. Коул целовал его жадно, и Свен отвечал ему так же. Как только их тела соприкасались, между ними проскакивала искра, разгорающаяся в пламя, и Свену казалось, что они никогда не смогут насытиться, надышаться друг другом. Он поддавался навстречу глубоким размеренным толчкам, тесно обхватывая твердую напряженную плоть, предаваясь любви в месте, которое альфа назвал их общим домом. Все его тело трепетало, и в унисон трепетала и душа. Омега мысленно выкрикивал заветные слова, которые и в этот раз остались неозвученными, но оказались так близко к поверхности, взрываясь в мозгу яркими теплыми вспышками.

***

Снизу казалось, что дом висит на краю обрыва, как будто гнездо одной из морских птиц, которые предпочитают гнездиться на отвесных скалах или уступах. Это место стало их маленьким личный раем. Ленивое пробуждение, неспешное наслаждение друг другом, вкусная еда. От красоты, которая окружала их повсюду захватывало дух. Омега спустился по лестнице вниз к песчаному пляжу, где возле пирса Коул возился с катером. В Бостоне температура была всего несколько градусов выше нуля, тогда как здесь все еще было больше двадцати. И Свен подставлял лицо ласковым солнечным лучам, радуясь неожиданному теплу в конце осени. Он попробовал ногой воду, она была уже прохладной, но совсем не ледяной. Он накинул наверх на футболку ветровку и забрался в катер. – Может, никуда не будем ехать и побудем здесь? – Свен еще раз взглянул на дом, в стеклах которого отсвечивались солнечные блики. – Я бы не прочь остаться здесь навсегда. Коул отложил смартфон, на экране все еще отображалась карта побережья. – Ты заскучаешь через несколько дней и попытаешься сбежать отсюда. Не представляю тебя ведущим размеренный, ленивый образ жизни. – Я никогда не заскучаю рядом с тобой, ты же знаешь. – Да. Потому что чувствую то же. Место неважно. Главное, что ты рядом, – альфа бросил на Свена многозначительный взгляд. – Но если это место прекрасно, то грех не воспользоваться возможностью рассмотреть окрестности. Садись, здесь неподалеку есть колония морских слонов. Будет интересно взглянуть на них вблизи. За лобовым стеклом на носу катера было достаточно уютно, но Коул прикрыл колени омеги пледом. Вдоль береговой линии у подножья скал, сверху поросших редкими кипарисами, кустами и ярко-розовыми цветами, встречались лежбища морских слонов, а один небольшой пляж был полностью оккупирован толстыми, малоповоротливыми на суше телами. Они подплыли к берегу совсем близко, рассматривая морских гигантов, которые время от времени издавали пронзительные звуки, похожие на крик птиц. Не обошлось и без драки. Обманчиво ленивые плюшевые животные подрались из-за самок, и Коул отвел катер на безопасное расстояние. Свен смотрел через бинокль, как казавшиеся мирными животные раздирали друг друга в кровь. И к ранее чудесному настроению примешалось непонятное чувство горечи. В натуре многих альф до сих пор оставалось что-то звериное, жестокое. Какое-то примитивное желание доказать свое первенство, как и у этих животных. Голые инстинкты. – Что случилось? – альфа забрал бинокль из ставших жесткими пальцев, заметив резкую смену его настроения, усаживая омегу себе на колени. – Я думал, тебе должно здесь понравиться. Похоже на наше первое свидание, когда мы ездили смотреть китов. – Просто думаю, как мне повезло… – Свен обхватил его руками за шею, сильно прижимаясь к груди альфы. – И поэтому дрожишь и побледнел так, как будто увидел приведение, – Коул прикоснулся ладонью к щеке и смотрел с такой нежностью, что по спине омеги поползли мурашки. – Давай уедем отсюда. В нескольких милях на юг они нашли небольшой, недоступный с суши пляж, окруженный полукругом скал. – После шумных слонов здесь очень тихо, – Коул открыл багажное отделение, доставая еще один плед и корзинку для пикника. – Укроемся, если будет холодно. Но в маленькой гавани было почти безветренно. В корзинке были сэндвичи, фрукты, вино и бокалы. Но Свен еще совсем не проголодался, да и Коул, как оказалось, тоже. Они сидели рядом на пледе, наблюдая, как волны накатывают на берег, словно слизывая с него песок, оставляя за собой белые пузырьки. Легкий бриз, заплутавшийся в волосах, ласковое тепло осеннего калифорнийского солнца – еще одно идеальное мгновение в копилку воспоминаний. Коул прилег, положив голову на колени Свену. Он гладил кончиками пальцев лицо альфы, обводя контуры губ, скул. Легкая шершавость подбородка, приятная гладкость губ пробуждали покалывающие ощущения в пальцах. Этот сильный человек лежал перед ним совсем беззащитным, наслаждаясь его осторожными прикосновениями. Где-то на периферии сознания проскочила мысль, что он хотел бы от него детей. И укол неудовлетворения, что это все еще невозможно. Чувство, которое неделями зрело внутри, захлестнуло. Казалось, что ему критически тесно внутри и ему немедленно нужно было наружу, обрести словесную оболочку: – Я люблю тебя. Коул резко открыл глаза. От яркого света зрачки сузились почти в точку, оставляя светлую чистую радужку, которая казалась голубой от отражающегося в ней неба. Свен не успел осознать, когда оказался лежащим спиной на пледе, отвечающим на поцелуй. – Люблю… Думал, что ты уже никогда не скажешь. Стоило ехать за несколько тысяч километров, чтобы услышать это. Свен всхлипнул, когда альфа прикусил сосок через ткань футболки. Было больно и сладко одновременно. От прикосновений рук к голой коже спины под футболкой тело плавилось, как воск. Хвойно-древесный запах Коула окружил Свена плотным облаком, смешиваясь с его усилившимся собственным: цветочным с пробивающейся ноткой насыщенного аромата земляники. Будто они перенеслись на лесную цветочную поляну с островками зарослей с россыпью спелых ярко-красных ягод. – Мой земляничный дессерт… Шум волн, ветра, мысли – все исчезло. На минуту даже стало страшно, что все настолько хорошо, настолько идеально. Многие говорят, что счастье быстротечно. Оно будто создано из воздуха, одно неверное движение – и оно растает без следа. Свен помотал головой, прогоняя неуместные мысли, отдаваясь ощущениям, теплым ласковым рукам и губам. – Коул, я хочу ее… Твою метку. – Ты же помнишь, это на всю жизнь. – Ты и есть вся моя жизнь! Альфа пустил корни так глубоко внутрь него самого, пронзил ими тело, опутал мысли. Он уже не представлял себя отдельно от него. Омега приподнялся, давая стянуть с себя футболку и наощупь расстегнул пуговицы на рубашке альфы. Каждый раз обнажение тела было для него слишком интимным, смущающим. Он застонал, когда более тяжелое тело накрыло его сверху, покорно разводя ноги. В это раз хотелось быстро, остро, без изводящих до изнеможения прелюдий. Он прикусил губу, когда Коул вошел в него быстрым порывистым толчком, сразу же начиная ритмично двигаться. Когда Свен почувствовал, что узел внутри начал увеличиваться, а ощущения стали более распирающими, он наклонил голову, будто напоминая о своем желании. Коул поцеловал его, после чего посмотрел в глаза, будто давая время передумать. И не увидев никаких сомнений, резко наклонился, смыкая зубы у основания шеи, одновременно входя в его тело максимально глубоко. Острая боль растеклась по телу, смешиваясь с удовольствием оргазма, отдаваясь пульсацией в висках. Он ответил на поцелуй, ощущая привкус собственной крови. Все походило на какой-то первобытный языческий ритуал. Боль утихала, оставляя после себя необычную эйфорию, сродни опьянению. Свен больше не ощущал своего тела, словно оно стало невесомым. – Ты в порядке? – Коул держал свой вес на руках, внимательно смотря ему в лицо. – Это должно быть очень больно? Свен протянул руки, прикасаясь к лицу альфы. – Это замечательно.