Дичь

Звонок внутреннего телефона оторвал Коула от дел: – Мистер Виннер, у вас обед в два с Дереком Чейзом в «Rare». Чейз был крупным Нью-Йоркским финансистом. Уже давно шли переговоры об управлении фондовыми активами и аналитической поддержке и, похоже, Дерек был готов принять окончательное решение. Коул дал распоряжения секретарю насчет встречи и досмотрел последнюю страницу отчета, снимая очки, и сжал пальцами переносицу. Новые инвестиционные проекты занимали много времени и сил из-за сжатых сроков и возвращения его рабочего дня в границы нормального графика, как и у большинства людей. Его сотрудники и партнеры были озадачены такими резкими изменениями, видя, как заядлый трудоголик, работающий по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки, внезапно изменил годами отточенные повадки. Но приоритеты альфы теперь поменялись, его вечера практически всегда теперь принадлежали одному человеку, его паре. Он закрыл черную кожаную папку, постучав по гладкой поверхности пальцами. Завтра запланировано еще две встречи и нужно было успеть подготовиться. Неприметная дверь вела в дополнительное боковое помещение, которое служило ему комнатой отдыха и гардеробной. Здесь даже была полутороспальная кровать, которая теперь только без надобности занимала пространство. Времена, когда он часто задерживался в офисе и было более рационально остаться ночевать здесь, чем ехать в квартиру на другом конце города, прошли. Альфа открыл дверцу шкафа, чтобы поменять рубашку на свежую, а затем выбрал более подходящий по цветовой гамме полосатый галстук и завязал его, формируя безупречный узел. Коул поднес руку к лицу, он все еще слышал едва ощутимый запах земляники. Свен пах ею в моменты острого возбуждения. И от этого фантомного аромата по телу прокатилась волна желания, отдаваясь тяжестью в паху. Он прикоснулся подушечками пальцев к губам, и перед глазами словно материализовалось красивое лицо с нежными чертами и выделяющимися на нем сияющими голубыми глазами. Его взбудоражило видение пальцев, погруженных в гладкие светлые волосы, осторожно массирующих шею, четко очерченных мягких губ, раскрывающихся под напором, впускающих в рот его язык. Поцелуй был почти реальным, Коул ощущал его сладость, теплую влажность чужого рта. Альфа опустил руку на ставшую заметной под тканью брюк эрекцию. Очнувшись от звука собственного стона, он отдернул руку и прислонился лбом к зеркальной поверхности, тяжело дыша, пытаясь восстановить дыхание и унять возбуждение. Нужно было выезжать, а он не мог думать ни о работе, ни о предстоящей встрече. Еще немного, и пришлось бы менять и белье. Коул применил нейтрализатор запаха и его организм медленно приходил в норму. Их смешанный со Свеном совместный запах был для него чем-то слишком интимным, чем он не хотел делиться с окружающими. Раньше он никогда так никого не хотел и не любил. Думал, что сама способность выражать чувства и привязанность была повреждена в нем еще в детстве и атрофировалась за ненадобностью. Пока неожиданно в его жизни не появился Свен, и эмоции включились как по щелчку пальцев. Он был словно торнадо, внезапно затянувшее его в свою воронку. При мысли об омеге сердце начинало биться иначе, срываясь на шальной темп. Захлестывающая вначале какофония чувств немного поутихла, и из нее четко выделялось одно: самое сильное, насыщенное, поглощающее все его существо. И альфа даже не пытался с ним бороться. Он отдался ему, разрешая нести вперед, расти и крепнуть, взрывая внутренние барьеры, формировать сильную эмоциональную и физическую связь. Уже некоторое время сегодня его не покидали странные ощущения. Они как будто принадлежали не ему. Сначала Коул не отвлекался на них, концентрируясь на работе, но теперь, после позволенной минутной слабости, его по-новому неконтролируемо накрыла необоснованная эйфория, никогда раньше не испытываемая щемящая радость. Альфа еще раз перечитал сообщение от Свена и улыбнулся. Предложение поужинать в маленьком ресторанчике, название которого он раньше не слышал, было неожиданным, но их вылазки на набережную и дегустация морепродуктов в разных заведениях ему очень нравились. Да и главное для него, как оказалось, было не место. Главное, с кем ты там находишься. Он нашел сайт ресторана. Интерьер был выполнен в классическом стиле, уютно, но ничего примечательного. Но застекленная терраса на фото в галерее с видом на ночной залив, отапливаемая и освещаемая конусовидными газовыми обогревателями, выглядела романтичной и атмосферной. Коул не хотел доверять настолько личное задание секретарю и позвонил в ресторан сам: – Я хотел бы отменить бронь на имя Свена Кристалза на сегодня и вместо столика забронировать террасу. – Полностью? – голос администратора казался озадаченным. – К сожалению, у нас уже есть брони на столики на террасе. – Думаю, другие клиенты будут заинтересованы дополнительными скидками или бонусами, и все неудобства будут им компенсированы. И цена – не вопрос. – Коул привык получать то, что хотел, и прибег к самому быстрому действенному способу решения вопроса – материальному. Он чувствовал, как изменился голос администратора после предложенной суммы за бронь и озвучивания имени заказчика, став более приятным, почти елейным. Альфа дополнительно заказал декорирование помещения белыми цветами и попросил организовать саксофониста. Свену были по вкусу джазовые и классические композиции в живом исполнении, и на выходных несколько раз они посещали джем-сейшены в маленьких камерных джаз-клубах, наслаждаясь вкусным ужином и качественными импровизациями. И такой антураж стопроцентно должен был ему понравиться. Ему хотелось, чтобы этот вечер был идеальным и запомнился для них двоих. Черная кожаная коробочка, хранившаяся в сейфе в кабинете, открывалась туго. На внутренней бежевой отделке под крышкой золотистым блеском выделялась надпись Chopard, а внутри было изящное, не выглядевшее массивным, хотя центральный камень был довольно крупным, кольцо. Сделанное на заказ, оно было доставлено неделю назад. Коул был равнодушен к драгоценностям, но овальный прозрачный голубой бриллиант, заключенный в «лапки» из платины, был хорош: оттененный холодным блеском белых, искусно ограненных алмазов на боковых сторонах кольца, он источал мерцающий яркий свет. Камень напоминал глаза Свена, излучающие такой же свет, только живой и теплый. Альфа достал кольцо из коробки, положив его в нагрудный карман пиджака. Оно было достойно своего будущего владельца. Коул планировал сделать предложение во время следующей поездки в их дом на Западном побережье и сам не понимал внезапность своего порыва. Он становился слишком эмоциональным, даже немного сентиментальным, что не было свойственно его характеру. Они со Свеном были связаны истинностью и меткой, любили друг друга, засыпали и просыпались вместе. Он был фактически его мужем, в понимании альфы они уже стали семьей. Оставалось оформить эти отношения формально. Если не кривить душой, то в нем, как и в каждом альфе играл инстинкт: сделать окончательно своим, во всех возможных смыслах. Альфа посмотрел на часы, проверяя время. Час дня. Пора было выезжать на обед с Чейзом. По дороге в ресторан он пытался просмотреть папку с документами, врученную секретарем перед выездом, но сконцентрироваться на цифрах в отчетах не удавалось. Только он вышел из кабинета, появилось плохое предчувствие. Интуиция била тревогу, тело сковало необычное напряжение. Коул вытер платком взмокшие виски. Ощущение радостного восторга испарилось, и ему на место пришло нервное напряжение, отдающее пульсацией в груди и стуком надоедливых маленьких молоточков в голове. Оставшуюся дорогу альфа смотрел в окно, не замечая пейзажей, все стало серым, будто его посадили в мешок и вокруг была только темнота. Рука потянулась к телефону, он хотел услышать голос Свена, убедиться, что с ним все в порядке. Но у него как раз должно было быть последнее занятие, и альфа подумал о неуместности своего порыва. Черт. Он напоминал себе параноика. И сегодня с ним однозначно что-то творилось. Наверное, усталость. Все-таки ритм жизни был слишком интенсивным и насыщенным событиями, и толком выспаться он не успевал. Возможно, его волновало предстоящее предложения руки и сердца, как какого-то юного трепетного омежку, только он сам себе в этом не признавался. Последняя мысль вызвала едва заметную улыбку.

***

– Рекомендую стейк. Здесь лучшие стейки из говядины кобе в Бостоне. Коул со сдержанной вежливостью улыбнулся Дереку Чейзу, который уже долгое время изучал меню. Ему было любопытно, решится ли сегодня вопрос о сотрудничестве, но разговор пока не заходил дальше обычных ремарок о погоде и ничего не значащих сухих фраз. Телефон провибрировал в кармане уже в третий раз с перерывом максимум в минуту. Игнорировать такую настойчивость было тяжело. – Прошу прощения! Коул разблокировал экран смартфона, проверяя имя упорного звонившего. Это был глава его службы безопасности, и он не стал бы его тревожить без серьезной на то причины. Альфа открыл появившееся сообщение. «Свен не появился в редакции. Ни он, ни Стивенсон не отвечают на звонки.» – Здесь очень жарко, – галстук удавкой душил горло, не давая вдохнуть. Коул нащупал узел и ослабил его. Но легче не стало. – Мне нужно выйти на воздух. Извините. Чейз что-то говорил ему, но Коул не смог разобрать ни слова. Выбежав на улицу, он начал набирать Свена. Телефон был отключен. Альфа сглотнул образовавшийся в горле ком. Будоражащее его плохое предчувствие не было случайным. Это было действие связи, но не имея такого опыта прежде, он не сумел ее распознать, упуская важное… Со Свеном что-то случилось. Он набрал Уилсона. Перед тем, как стать главой службы безопасности, тот прошел долгий путь, и Коул ему стопроцентно доверял. – Мы отследили маршрут автомобиля по камерам. Сейчас он на парковке возле небольшого супермаркета на окраине. На водительском сидении кровь. – Нужно подключить полицию и ФБР. Свяжитесь c водителем, пусть заберет меня из «Rare». Не будем терять время. Задействуйте весь охранный штат. Используйте каждую возможность. И держите меня в курсе текущих новостей. Коул не знал почему Свен покинул университет намного раньше обычного времени. Если бы повернуть время вспять, то он бы взял его под круглосуточную охрану и наблюдение. После происшествия в клубе несколько недель Свена действительно сопровождали везде двое телохранителей, но омега негативно отнесся к представленным к нему «двухметровым амбалам» и говорил, что они не дают ему спокойно дышать. И Коул, не видя особой опасности, поддался на его уговоры и убрал охрану, настояв только на обязательном сопровождении водителя. Слишком рано расслабился, и это было огромной ошибкой. Он достал кольцо из кармана, сильно сжимая его в кулаке. Этот день он действительно никогда не забудет... Сердце бешено колотилось, охваченное возрастающим чувством панического страха. Последующие часы превратились для Коула в кошмар. За два квартала от университета обнаружили труп водителя в мусорном баке с простреленной головой. Стивенсон был бывшим военным, хорошо обученным и натренированным альфой. Люди, убравшие его, были профессионалами, и это не было похоже на банальное похищение, а на хорошо спланированную операцию. Они прорабатывали каждую версию. Все машины, покидающие Бостон, проверялись полицией. Среди поступавших в больницы и морги Свена не было, и обыск клуба ничего не дал. Знакомый Питера имел алиби, да и давно не появлялся в клубе, а сам дядя в очередной раз улетел куда-то без предупреждения. Его не было в стране. Градус тревожности возрастал. Если бы целью похитителей было убить Свена, у нападавших была возможность сразу осуществить свой план. Но они не выдвигали требований, и догадки, одна хуже другой, посещали мысли альфы. Он даже подкупил прислугу в доме родителей, чтобы они хорошенько обыскали дом и окрестности. Он не забыл угрозы отца, и зная его характер, допускал такой вариант. Но и там было глухо. Коул больше не чувствовал эмоций Свена. Он не допускал, что его омега мертв, пресекал на корню даже малейшую мысль о подобном. Ему оставалось действовать и терпеливо ждать. Каждый раз, когда появлялась какая-то новость, касающаяся Свена, он мечтал услышать, что его нашли. Что все закончилось. Прошло четыре дня. Но расследование двигалось очень медленно и не было результативным. Это было невыносимо. Коул был морально истощен и поэтому не отреагировал слишком эмоционально на информацию о найденном трупе молодого омеги на побережье. Тело пролежало в воде несколько дней, в скором времени должны были быть готовы результаты экспертизы, но он хотел убедиться лично. «Это не он. Невозможно… Это не может быть он. » Коул пытался абстрагироваться и не вдыхать легкий тошнотворный формалина и дезинфицирующих средств. Альфа смотрел на тело, накрытое черной пленкой с ужасом и затаенной надеждой. Он, взрослый мужчина, ощущал себя маленьким испуганным ребенком. Коул будто стоял у края пропасти, и оставалось сделать один шаг, разделяющий его с бездной. – Я готов, – тело мелко потряхивало, ладони стали влажными. Губы дрожали, и ему стоило усилий, чтобы держать лицо. Альфа в белом халате и одноразовой шапочке, прикрывающей волосы, отбросил пленку, открывая хрупкое обезображенное тело. Помещение наполнилось запахом разложения. Коул прикрыл глаза, не решаясь некоторое время их открыть и рассмотреть труп. «Это не он… не он…». Он внушал себе эту мысль, отчаянно цепляясь за нее. Все можно исправить кроме смерти… – Нет, это не Свен! – выдохнул Коул с облегчением. Напряжение резко спало, в морге не было за что ухватиться или опереться, и он едва удержался на ногах. В эти дни он не мог есть и спать и организм заметно ослаб. – Я понимаю, вам трудно. Но был сделан сравнительный анализ ДНК, образец был взят у ближайшего родственника – папы омеги. Иногда люди отказываются верить… – сопровождавший его на опознание сотрудник ФБР поддерживающе прикоснулся к его локтю. – Ваш омега, Свен Кристалз, мертв. Коул еще раз взглянул на труп. От лица и кожи шеи, а также всех открытых частей демонстрируемого ему тела мало что осталось. Уродливо обглоданное крабами и рыбами – по нему невозможно было делать опознание. Но помимо чисто интуитивного ощущения, было еще что-то, кричащее о неправильности заключения экспертов. Волосы у найденного парня были окрашенные, о чем свидетельствовала более темная, едва заметная полоска отросших корней, выдающая природный цвет. И они были другого оттенка и даже длины, чем у Свена. Он столько раз прикасался к ним, перебирал, гладил… На неповрежденном участке груди не было светлой, едва заметной родинки… Коул знал каждую деталь в образе омеги и каждый миллиметр любимого тела. И его невозможно было обмануть этой инсценировкой. Страх потери отошел на второй план, освобождая место бессильной злобе, перерастающей в ярость. Коул ничего не ответил на заявление агента. В полиции и ФБР были крысы, сливающие информацию и подтасовывающие факты. Сотрудничество с ними было путем в никуда. Еще день поисков не дал результатов. Свен будто бесследно испарился. Коул несколько раз самостоятельно перечитал все отчеты полиции, ФБР, собственной службы безопасности, но не мог найти ни малейшей зацепки. Он снова запросил расшифровки телефонных разговоров Свена. Некоторые ниточки нужно было распутывать по-новому, начиная с нуля. Коул стоял перед окном, уже долгое время, не сводя взгляда с одной точки. Он уже несколько дней не появлялся в офисе, делегировав обязанности на своих заместителей, не отвечал на телефонные звонки родных и друзей, полностью сосредоточившись на самом важном – поиске своего истинного. – Что там, Уилсон? – альфа услышал сзади тихий шум приближающихся шагов, заглушенный мягким ворсом ковра. – Извините, здесь ваш отец. Коул развернулся, отмечая, что Аарон был не один, а с вооруженной охраной. – Нам нужно поговорить. Коул кивнул, направляясь в кабинет. Ему не хотелось сейчас разговаривать с отцом, но как всегда на мнение сына тому было плевать. Он привык ставить перед фактом, давить своим авторитетом. – Ты не появился на приеме у нас дома на выходных, не отвечаешь на звонки. Мы с папой волновались. Они сидели друг напротив друга, разделенные гладкой темной деревянной столешницей. Коул начинал злиться на отца и ничего не мог поделать с этим чувством. Его внезапное появление, бестактность вывели его из себя. Какой на хрен прием, если похищен его любимый? – Я занимаюсь поиском Свена, но, думаю, ты и так об этом знаешь. – Это не повод бросить работу и запереться в своей квартире. – Вижу, ты прекрасно осведомлен о каждом моем шаге. Надеюсь, в моей спальне нет жучков и скрытых камер. И хотя бы происходящее там остается для тебя тайной! Нервы были ни к черту. Коул плотно стиснул зубы, на щеках ходили желваки. Он будто снова возвратился на годы назад, превращаясь в того дерзящего, борющегося за независимость, мальчишку. – Если нужно, то ничего не будет для меня тайной. Послушай… – Это важно, – Уилсон вошел без стука и положил перед Коулом тонкую папку, игнорируя злобный взгляд Аарона. – Один исходящий звонок был в частную клинику. Свен был на приеме у нескольких врачей за два часа до похищения. Вам нужно это увидеть. Злость, вызванная разговором с отцом, и свинцовая тяжесть в голове мешали сосредоточиться, и Коул неподвижно сидел, несколько раз перечитывая заключение омеголога, а потом всматриваясь в черно-белое изображение. Свен ждал ребенка. Их ребенка… И они оба были в опасности, неизвестно где, этот ребенок может никогда не родиться… Мир сжался до размеров маленького черного пятна, четко выделяющегося на более светлом неоднородном фоне распечатанного УЗИ. Его жизнь, еще недавно фонтанирующая, сияющая яркими красками остановилась. У него будто вырвали сердце, и на его месте образовалась бесконечная ледяная пустошь, быстро заполняемая чистой, разъедающей его душу болью. И он не знал, существует ли способ ее сейчас заглушить. Деньги, власть, связи – все отсеялось, как ненужная шелуха. Если что-то случилось с его омегой и ребенком, он себе не простит, просто не сможет жить дальше. В последний раз он плакал, когда утонул брат. Тогда он сам был еще ребенком. А потом разучился, закаленный холодным, равнодушным отношением родителей. И даже теперь он не мог. Глаза были сухими, только легкие сдавливали спазмы и из горла вырывались рваные булькающие звуки, чем-то напоминающие всхлипы. Аарон вскочил и встревожено посмотрел в глаза сына. В этот раз вместо привычного льда в них отобразились отголоски живых эмоций. Где-то глубоко внутри в нем все еще жил человек. – Этот… омега мертв, Коул, – мужчина подошел к сыну и крепко сжал его плечо. – Все позади. Даже хорошо, что ситуация решилась сама собой и мне не пришлось вмешиваться. Но не стоит так убиваться по любовнику. Конечно, я понимаю тебя как альфа. Перед красотой трудно устоять, но с таким личиком – сотни омег. Хочешь, подберем в модельном агентстве мальчика в твоем вкусе? Это поможет забыть тебе недавние неприятности… И вообще тебе пора остепениться и завести семью. Несмотря на твое поведение, прежняя договоренность о женитьбе на Айрисе в силе. Так-что хватит наматывать сопли на кулак. Бери себя в руки. А то раскис, как омега. Коул слушал, и каждое слово било его разрядом тока. Он ошибся: в этом альфе никогда не было ничего человеческого. Он с каменным лицом смотрел на того, кто дал ему жизнь, кто был самым родным по крови, но на деле – абсолютно чужим равнодушным существом. Коул сжал кулаки, подавляя волнение и внутреннюю дрожь. Он не собирался больше обнажать свою душу перед этим мужчиной и показывать свою слабость. – Он жив, я уверен в этом. Ты поможешь мне вернуть его. Ты – игрок более высокого уровня, и тебе под силу многое, что недоступно мне. Если потребуется, перевернуть все вверх дном, значит перевернем. – Я и пальцем не пошевелю из-за какой-то шлюхи! – Тогда пошевелись ради него, – Коул положил перед ним распечатку, уже примятую и потрепанную по краям его пальцами. – Что это? – Мой сын и твой будущий внук.

***

– Где я? – Собственный голос звучал незнакомо и хрипло. Свен находился в небольшой палате, похожей на ту, в которой лежал его папа в госпитале. Такая-же белая кровать с регулируемым наклоном, те же светло-оливковые стены, мебель цвета айвори и даже кожаный низкий диванчик для посетителей. Возможно, он не ошибался, и это на самом деле была Массачусетский госпиталь широкого профиля. – У тебя была сильная аллергическая реакция на снотворное. Несколько дней ты провел в реанимации, и, можно сказать, ты еще легко отделался. Опасность миновала, скоро ты полностью поправишься. Свен протянул руку и прикоснулся к шее. Перед глазами пронеслись обрывочные воспоминания: он заперт в кабинете Мэриана в загородном доме, а потом попытался выпрыгнуть через окно в сад. Поймавшие его альфы сделали укол в шею. А дальше воспоминания прерывались. Свен в панике протянул свободную руку к животу, и врач понял его вопрос без слов. – Когда тебя привезли, нам не сказали, что ты в положении. Срок небольшой, поэтому еще подойдет медикаментозный аборт. Свен дернулся, пытаясь встать, но как только он пошевелился и приподнял голову, в глазах помутнело и его затошнило. Он осторожно опустил голову обратно. – О чем вы? Нет… – На таком маленьком сроке это самый эффективный и безопасный метод. Риски осложнений минимальные, быстрое восстановление. У нас инструкция. Омеги, которые будут брать участие в Играх, не должны быть в положении. Тело Свена напряглось, как струна. Он пытался что-то сказать, но из горла вырывались нечленораздельные звуки. Паника и какой-то животный, нечеловеческий страх придали сил подняться. Он вынул из изгиба руки иглу капельницы, отрывая пластырь, закрепляющий ее, и отбросил в сторону трубку, пытаясь слезть с кровати. – Нет! Нет! Это какой-то бред! Не трогайте меня! – Он отбивался от врача и медбрата, пытавшихся уложить его обратно на кровать. – Черт, нужно вколоть ему успокоительное! У него истерика! Подоспевший санитар-альфа помог им скрутить Свена, держа его руку для укола. Через несколько минут его тело и разум стали настолько вялыми, что он перестал реагировать на происходящее. Лежал, распластавшись на кровати в состоянии одноклеточного. Глаза непроизвольно закрывались. Будто издали он слышал искаженные голоса: – Такая лошадиная доза барбитуратов может негативно повлиять на ребенка. – Какая разница? Все равно ему предстоит аборт. Странная ситуация. Альберт сказал, что он из тех, кому платят. Некоторые омеги идут на это из-за долгов. Своих, или близких родственников. Знал ведь, на что соглашался! При следующем пробуждении Свен обнаружил себя с гудящей головой, мерзким вкусом во рту и прикованным наручниками к каркасу больничной кровати. Он методично дергал рукой, скребя по металлу, вызывая неприятный звук, который нервировал медперсонал, проверяющий его состояние. Но вскоре на него перестали обращать внимание. – Чего ты добиваешься? Что с тобой не так? – Врач подошел к его кровати, внимательно рассматривая лицо Свена. – Вы уже сообщили о беременности? – Нет. Из-за твоей истерики не успел. – Пожалуйста, не надо. Меня похитили. Вам заплатят, если вы сообщите о моем местонахождении... Свен не успел договорить. Врач испуганно дернулся, закрывая ему рот ладонью. Оглядываясь назад, он проверил присутствие других людей в помещении. Они были одни, но все равно он говорил шепотом. – Это исключено. Ты здесь под чужим именем. Меня убьют, если узнают, что я связывался с кем-либо по поводу пациента из этой палаты. За нами следят… Тебе повезло: с подавляющим большинством омег, предназначенных для Игр, обращаются как со скотом. – Но вы ведь можете не сообщать о беременности. Пока меня не забрали, у моего ребенка и меня есть шанс… Меня ищут… Вы ведь омега, будущий папа или у вас уже есть дети… Вы должны понять меня… Я прошу вас! Доктор кивнул головой: – Это единственное, что я могу для тебя сделать. Но ты должен молчать об этом. Господи, я уже жалею, что согласился пойти у тебя на поводу… С завтрашнего дня за тобой будут ухаживать другие люди. Твое состояние улучшилось, и постоянный надзор врача не требуется. Желаю тебе удачи, она тебе очень понадобится. Омега поспешно вышел из палаты, оставляя Свена в одиночестве. Ни похитившие его альфы, ни врач не соблазнились на обещанные деньги. Страх был намного сильнее тяги к легкой наживе. Кто эти люди, которые как злокачественная опухоль проникли метастазами во все сферы? Похищенный человек свободно пребывал в больнице без документов под чужим именем. Беззаконие творилось совершенно открыто. Свен пытался эмоционально отстраниться от происходящего. Стресс мог спровоцировать выкидыш, и он дал себе ментальную установку не впускать переживания слишком глубоко. Он представлял, что все это происходит не с ним. Будто он зритель, смотрящий слишком реалистичный фильм, и весь ужас останется позади, как только пойдут финальные титры. Дверь снова отворилась. В палату вкатили еще одну медицинскую кровать, на которой лежал бессознательный парень. Несмотря на то, что поллица закрывала кислородная маска, было видно, что это совсем еще молодой омега, намного младше Свена по возрасту. Он выглядел совсем юным и беззащитным. Свисающая с кровати рука безвольно болталась, и у Свена от вида нового пациента болезненно сжалось в груди. Он не раз читал в новостных сводках о пропавших омегах, которых так и не удавалось найти. Это было пугающим, но таким далеким, будто происходящим в другой Вселенной. Теперь это стало его миром. Жестоким, беззаконным, в котором последнее слово было за более сильным. Свен подергал рукой, в сотый раз проверяя крепость наручников. От беспомощности и едва сдерживаемой злости защипало глаза. – Твари, какие же твари…